V.I.D.A.

Чужой остров, незнакомая местность, люди, которых ты встретишь всего один раз в своей жизни, а потом непременно забудешь, если те, конечно, не смогут отпечататься в твоей памяти. Ничем не примечательная старуха, которая должна была забыться сразу после того, как корабль подымет якорь и отплывёт, однако смогла сделать так, чтобы Санджи никогда не забыл её. Знахарка смогла открыть парню глаза на его болезнь, правда эта истина оказалась слишком тяжёлой для него одного: Санджи не знал, что ему делать. Поникнув сразу после того, как он переговорил со старухой, кок так и не смог прийти в себя. Знахарка, поняв, что она, возможно, и зря сообщила об этом парню, теперь же не могла повернуть время вспять. Что сделано, то сделано. И находиться в неведении всё же не самое лучшее решение. Но кок мог выбрать и его, спокойно прожив остаток своей жизни. Теперь же его преследовал страх встретить свой конец если не сегодня, то завтра. Почему-то после разговора кок решил, что ему осталось недолго: большинство симптомов совпали, что уже говорило о том, что Санджи не жилец. Старуха покинула его, сказав, что она и так сделала для него всё, что смогла: предупредила о неизбежном. Но коку такое предупреждение смогло только испортить настроение. Возможно, навсегда. Шагая ватными ногами, уже менее бодро, чем до встречи со старухой, парень только спустя двадцать минут добирается до порта, до которого при нормальной ходьбе можно было бы дойти и за десять минут. Но Санджи больше никуда не торопился, так как мысли, заполняющие сейчас голову, просто не позволяли ему это сделать. С каждым последующим шагом парень всё глубже и глубже погружался в себя. Санджи нужны были ответы. Старуха не смогла дать все, вместо этого подсыпав только больше вопросов. И отчего-то парень был уверен, что правда кроется в нём. Почему? Санджи молчит, не может с точностью что-либо сказать. Он просто уверен и всё. Избавиться же от этой уверенности он почему-то не мог. Может действительно он всё знал? Знал, как можно справиться с болезнью? Ведь она поражала мозг, заставляя тот думать совершенно по иному, притупляя инстинкт самосохранения, вводя человека в такое психически неуравновешенное состояние, в котором он иного выхода, как самоубийство, и не находил. Самовнушение – страшная вещь, которая может как разрушить, так и возродить человека. Погибать кок не спешил, отчего уже сейчас собирался бороться с предстоящими проблемами. Если таковы, конечно же, имелись на самом деле. Неожиданно парень понял, что зря так быстро сдался, повесив нос. Был ли он обречён на самом деле или нет – сказать это с точностью всё равно было нельзя. Сейчас Санджи поступил несколько неразумно, поверив первой встречной на слово. Врать старухе может и незачем, однако вот не брать во внимание вероятность того, что она могла ошибиться, попросту нельзя. Те симптомы, которые были названы, могут принадлежать и любой другой болезни, менее опасной и смертельной, от которой наверняка было лекарство. Уж Чоппер нашёл бы такое, в этом кок мог не сомневаться. Да и в самом олене тоже: когда это Чоппер ошибался? Редко, а может и вовсе никогда. Так может и в случае с Санджи он не ошибся? Конечно, ничего конкретного корабельный доктор не говорил, но также о смертельной болезни не было сказано ни слова. Скрывать подобное было бы не совсем правильно, особенно если учитывать, что болезнь была неизлечима. Тогда и смысла лечить кока не было. А Чоппер не переставал создавать лекарство за лекарством, стараясь поднять парня на ноги. И в некоторых случаях кок действительно чувствовал облегчение: казалось, что недуг отступал на какое-то время, позволяя Санджи вновь почувствовать себя здоровым человеком. А раз у оленя получалось, пусть и не до конца, значит, вполне возможно, что в скором времени он сможет придумать лекарство, которое смогло бы раз и навсегда разобраться с проблемами Санджи. Чоппер обязан был сделать это. Санджи верил в него, и теперь, когда надежда на спасение была только в его руках, стал верить сильнее. Нечего доверять кому попало: к хорошему это явно не приведёт и может оказаться куда опаснее любой болезни. Кок уже осознал свою ошибку, которую поспешит исправить в ближайшее время. И начнёт парень прямо сейчас, вновь вверяя свою жизнь Чопперу, более не смея сомневаться в нём. Если же только олень сам признается ему, что имеет некоторые подозрения насчёт недуга Санджи, вот тогда только он начнёт паниковать. А пока же рано. Так только уходят силы, которых и без того было мало. Кок всё-таки являлся больным, из-за чего всякие переживания были для него лишними. Они мешали выздоровлению, которое обязательно должно было настать. Санджи надеялся на это, так как кроме надежды у него ничего и не осталось. В который раз, поменяв взгляды на свою ситуацию, Санджи удаётся успокоиться и взять себя в руки. Шаг ускорился и вот парень уже добрался до порта, в котором был пришвартован Таузенд Санни. Присмотревшись, кок никого не заметил на палубе. "Неужели до сих пор в каютах? – Удивлялся парень, не веря своему везению. Быстро пробираясь на корабль, он прячет все продукты и проскальзывает в каюту. – Робин-чан, скорее всего, сейчас в библиотеке, а вот где же Френки? Когда я покидал корабль, то видел его на мачте. Сейчас же она пуста. Так и не найдя плотника, Санджи решил не продолжать поиски: пока Френки не предоставлял никакой опасности. Если он не видел, как кок покидал и возвращался на корабль, тогда и волноваться было не о чем. Если бы Френки что-то и заметил, то непременно переговорил бы с Санджи. Но сейчас мужчины не было, что давало парню основание думать, что его временное отсутствие так и осталось незамеченным. Коку это оказалось только на руку. Правда, по поводу Робин он ничего не мог сказать наверняка: девушка, если захочет, может вырастить глаза и уши на спинах своих врагов, благодаря чему будет знать всё об их планах и местонахождении. Возможно, и с Санджи она провернула подобный трюк. Но в такую выходку со стороны девушки кок попросту не хотел верить: Робин не обязалась приглядывать за ним, из-за чего и причин прибегать к подобным мерам не было. Значит, очередной повод для волнения можно исключить и наконец отдохнуть. За сегодняшний неполный день Санджи успел пережить достаточно для того, чтобы заснуть без задних ног. Не переодеваясь и совершенно позабыв про одеяло, парень падает на кровать и проваливается в сон. Спустя несколько минут, когда каюта заполнилась шумным сопением, дверь осторожно приоткрылась и внутрь вошла Робин. Она, положив книгу, которую сейчас читала, в сторону, укрыла парня, пожелав ему скорейшего выздоровления. После этого, потушив свет, археолог вышла, позволяя коку спокойно отдохнуть и набраться сил. Скорее всего уже вечером ему придётся пережить ещё одно потрясение, которое также отнимет немалое количество сил и нервов парня. Только Санджи заснул, как на корабль вернулась команда. Про то, что парень отсутствовал, они так и не узнают, так как некому будет им про это рассказать: Френки за работой действительно ничего и никого не видел, а Робин… Девушка решила не расстраивать лишний раз Чоппера, и доставлять тем самым коку только больше проблем. Главное, что тот вернулся целый и невредимый. Остальное же было не столь важно. Поэтому олень, первым делом по прибытию на палубу, постели больного и увидев, что тот мирно спит, также не стал ему мешать. У Чоппера появились новые ингредиенты для лекарств, которые, по его мнению, должны были помочь парню. Но, так как сейчас он был немного нерасположен к их принятию, то доктор и не стал торопиться. Всё равно ещё все лекарства надо проверить и убедиться, что они точно помогут восстановить здоровье, а не убавить его. А пока олень был за своей работой, корабль, уже давно отплывший от берегов того острова, у которого он остановился в последний раз, плыл дальше, сокращая расстояние до Нового мира. Стемнело быстро. Вечером, когда команда любила собираться вместе за одним столом и весело проводить время, всегда не умолкали радостные и полупьяные крики. И хоть в этот раз Санджи не смог приложить свою руку к всеобщему веселью, так как ход на кухню у него был закрыт, мугивары смогли справиться и без него. Правда, количество еды и её качество заметно уступали, но все готовы были потерпеть, пока кок не поправится. Особенно Луффи не заметил разницы: капитан ел всё, что только можно было, особенно, если это было мясо. Любое мясо, абсолютно разного приготовления. Поэтому-то Луффи и не задавал лишних вопросов, касающихся Санджи. Или же ему просто объяснили, что дель это бесполезно. Спать тогда, когда на борту происходит всё веселье, у кока не получилось. Да и сна давно не было ни в одном глазу: несмотря на усталость, которая до сих пор присутствовала и сковывала многие движения, самого желания спать, как такового, не было. Поэтому Санджи, поднявшись с кровати и выйдя на палубу, стараясь остаться незамеченным, так как в случае своего обнаружения мог вновь быть заперт в каюте Чоппером, осторожно подошёл к борту корабля и, уставившись взглядом в ту сторону, где должен был находиться недавно посещённый им остров, стал наблюдать, как чернеет небо. Идти же к команде кок не торопился по нескольким причинам. Во-первых, из-за доктора, который всё равно бы не разрешил Санджи остаться. И хоть отрывать человека от коллектива было нельзя, учитывая его состояние, пришлось сделать исключение. Санджи в очередной раз может стать плохо, а постоянные ухудшения до добра точно не доведу. Во-вторых, недомогание парень чувствовал даже сейчас. Голова кружилась, ноги с трудом держали тело, а от сухости в горле никак нельзя было избавиться. Как в таком состоянии кок мог появиться перед накама? И в-третьих, Санджи стал бояться заразить друзей. Нет, кок и раньше побаивался подобного, не желая накама такой участи, но теперь, беря во внимание род совей болезни и тот факт, что она являлась неизлечимой, страх испортить кому-то жизнь только возрос. Вирусно-инфекционное заболевание, чем-то вызванное. Чем же именно Санджи не знал, так как тут его познаний в языке уже не хватало. Только эти слова старухи он смог перевести для себя. Но и этого для Санджи оказалось достаточным, чтобы впредь избегать частого контакта с людьми. Кок не желал, чтобы эта болезнь перекинулась на команду. Только не на неё. У Санджи и так никого, кроме них, не было. Погрузившись в свои мысли, парень и не заметил, что уже как несколько минут находился на палубе далеко не в одиночестве. Чёрный силуэт стоял сзади и чего-то ждал. А может и он о чём-то задумался. По крайней мере, как только Санджи почувствовал чьё-то присутствие, что-либо предпринять было уже поздно. Знакомая рука прошлась по бедру и притянула кока к мечнику. Зоро, прижав к себе Санджи, который вздрогнул от одного его прикосновения, уткнулся носом в светлые волосы. Потом, склонившись к уху, Ророноа поворачивает лицо кока к себе. Но тот, тут же отталкивает от себя парня, стараясь и вовсе высвободиться из крепких объятий. Но сделать это не получилось, так как мечник, крепче сжав Саджи, не позволил ему вырваться. Ророноа вновь был настырен, и не хотел, чтобы кок сопротивлялся понапрасну – Зоро всё равно собирался добиться своего. Но не в этот раз. Сейчас сдаваться ему Санджи ни в коем случае не собирался. Только не теперь, когда он знал, что никакой иммунитет мечника не спасёт. - Отстань от меня, маримо! Не до тебя совсем. – Стал просить кок, но Ророноа игнорировал все его слова. Он лишь продолжал открыто приставать, явно показывая свои намерения. Мечник в который раз хотел Санджи. Жаль вот только, что теперь парню было совершенно не до него. Его проблемы, чья опасность достигла своего предела, теперь никак не хотели выходить из головы. И присутствие Зоро только мешало ему на них сосредоточиться. Так Санджи никогда не найдёт решения. - Я не собираюсь тебя слушаться, Бровастый, – прошептал Ророноа, резко разворачивая кока к себе лицом. Он покраснел, вцепившись в плечи мечника и уставившись в его лицо. Тут-то Зоро и смог заметить, что кок был серьёзен. Сейчас за него говорила далеко не неохота или нежелание, что всегда выступали впереди истинных желаний. За Санджи просил страх, причём страх не только за своё здоровье и жизнь, но и за чужое. Снова ли присутствовало волнение за мечника? В который раз кок не смог бы это отрицать. - Зоро. – Склонив голову, продолжает парень уже более серьёзным голосом. – Прошу. – Казалось, что мечник не спешил отвечать: Ророноа молча наблюдал за Санджи, пока тот ждал каких-либо действий с его стороны. Но таких не следовало. Только спустя несколько минут Зоро крепко обнял Санджи, после чего отстранился и, развернувшись, направился к накама. "Никогда ни о чём не проси меня, Бровастый! Тогда я начинаю понимать, что всё серьёзно", - сказал мечник, прежде чем скрыться из вида окончательно. Кок, услышав от него такое, не сразу смог отреагировать: он попросту не знал, как. С одной стороны его обрадовало то, что Ророноа в кои-то веки послушал его. Неужели до мечника действительно что-то смогло дойти? Не мог же он просто так взять и оставить его в покое? Ни с того, ни с сего. В то, что Ророноа действительно послушался и сделал так, как велел кок, сам Санджи как-то не верил: наверняка на его решение повлияло что-то ещё. Вот только что? Кок никогда не узнает, как и то, что же на самом деле творится в голове мечника. И всё же, после небольшого разговора с Ророноа, Санджи остался расстроен. Если Зоро понял, что его дело плохо, и, вместо того, чтобы поддержать, развернулся и ушёл, не значит ли это, что он был ему безразличен? Санджи не хотел в это верить. Друг другу в любви никто из парней никогда не клялся. Никаких слов просто не надо было, всё и так было предельно ясно, хоть с виду подобного сказать было нельзя. Поэтому поступок мечника слегка расстроил кока. Впрочем, он сам попросил его уйти. И тут расстраиваться было глупо. Но всё же Санджи ожидал несколько другого, нежели того, что получил в итоге. - Ненавижу тебя, Ророноа! – Парню хотелось крикнуть это вслед Зоро, но тот давно ушёл, да и сил на то, чтобы кричать, у него не было. После того, как мечник побывал здесь, состояние Санджи вновь ухудшилось: теперь к имеющимся недомоганиям прибавилась ещё и боль в сердце. Оно разрывалось, заставляя кока чувствовать только большие страдания. И, казалось бы, эту боль смог принести Ророноа, но Санджи отчего-то был иного мнения: "У тебя когда-нибудь противно ныло сердце, после того, как ты заболел?" — всплыли слова старухи в голове. Ныло сердце… Ещё один симптом проявился. Это говорило о том, что у Санджи остаётся всё меньше и меньше времени. Неизвестно, сколько ещё он мог протянуть. Одна только эта неизвестность начинала пугать. Кок, спустившись на палубу, схватился за голову. Крупная дрожь пробирала тело, заставляя то ежесекундно содрогаться. Парень не мог унять эту дрожь. Он знал, что она вызвана не страхом, так как такового он и не испытывал в этот момент. Это было нечто иное. Очередной симптом? Или Санджи всё-таки чего-то страшился, но отказывался признавать это? Внятного ответа сейчас он найти не мог. В голове всё кружились мысли по поводу того, что же ему делать: найти спасения, если верить словам знахарки, ему не удастся, что означало то, что парня ждало только одно – смерть. Впрочем, она ждала его в любом случае, и если не от болезни, то от ран, полученных в бою во время плавания или же, если очень повезёт, от старости. Но погибать именно сейчас, или по крайней мере в скорое время, когда парень так и не осуществил свои мечты, не сумел добиться того, о чём желал всю свою жизнь, ему, конечно же, не хотелось. Но и выхода не было. Или такой был? Кажется, на секунду где-то заблестел лучик надежды. Санджи вновь вспоминает, что не следует верить всему и вся, по крайней мере, ничего не перепроверив и не убедившись в этом собственнолично. Не сразу, а постепенно, но Санджи удалось успокоиться и взять себя в руки в очередной раз за день. Он вновь раскис, позволяя ненужным переживаниям взять вверх. В последнее время кок стал слишком сильно поддаваться всякого рода внутренним переживаниям. Пора было с этим кончать. И Санджи уже пообещал себе, что с завтрашнего дня начнёт действовать. Его болезнь не могла не иметь лекарства – в это верить кок отказывался. Оно обязательно должно было быть. А то, что старуха не помнила ни одного выжившего, это ещё не говорило о том, что таких действительно не было. Не могла же она знать абсолютно всех людей, которые хоть раз болели этой болезнью? А раз так, то и надежда на выздоровление была. Теперь Санджи верил в это. Пора было что-то менять, и парень решил начать со своего настроя, что непременно стало первым верным выводом на пути к разрешению его проблемы.