Рождённый в рубашке

Я пытался как можно тише заставить Миуру остаться дома. Теперь идея приехать к этой неугомонной девчонке. Когда она догадалась, что мы едем к Ооцубе, то начала причитать, чтобы мы и её с собой взяли. На моё твёрдое «нет» и попыток Брука отговорить её, Рен не обращала внимания. Даже когда мы вышли в коридор, девушка чуть ли не на весь подъезд пыталась уговорить нас. — Я всё равно поеду туда. Знаю же, где они находятся. Если я её отпущу одну, то старик Акихиро с меня три шкуры сдерёт и разорвёт весь наш союз. Если возьму её с собой, то всё равно прилетит, но есть шанс, что соглашения останутся в силе. Я покосился на девушку и тяжело выдохнул. Когда-нибудь я себя в могилу сведу. Я махнул рукой и пошёл по лестнице вниз. Доехали мы быстро и в тишине. Всю дорогу я разглядывал Миуру, которая пыталась расспросить о чём-то Брука и Роджера. Парни молчали. Девушка не отставала. Дом Ооцуби Акихиро был большим, богато обставленным и хорошо защищённым. Миура выбежала вперёд, приветствуя охранников, которые тут же пропустили её в здание, и ушла вперёд по коридору, крикнув, чтобы мы догоняли её. Не всё так просто. Нас запустили вовнутрь только после тщательного обыска, допроса и препирательств о взятом с собой оружии. Под конвоем нас провели по коридорам и запустили в просторную комнату, где нас уже ждали. Ооцуби сидел за столом. Кажется, рьяный ценитель японских традиций чувствовал себя не в своей тарелке, находясь за высоким столом и в деловом костюме. За его спиной в чёрном костюме стоял Рио. Мальчишка кривил губы в идиотской улыбке и общался с Рен, что уже расположилась за столом. — Доброй ночи, Кель-кун, — отозвался Акихиро, легко улыбаясь. Я поморщился. Что за придурок придумал эти суффиксы? Ещё и мою фамилию все знают. Твари. — Здравствуйте, Ооцуби, — надо быть более осмотрительным на чужой территории. — Это ты её сюда привёл? Был у неё? — шипит Рио, прищурив глаза. Я усмехаюсь. Этот мальчишка слишком эмоционален. Думаю, он помрёт в самом начале операции. Если, конечно, будет принимать в ней участие. Мелкий придурок. — Успокойся, Рио-кун, — Акихиро поднял одну руку вверх. Мальчишка замолк, смотря на меня исподлобья и нервно кусая губы. — Присядьте, пожалуйста, — Ооцуби указал на пустующие стулья, расставленные вокруг стола. Нам пришлось сесть. Я оказался напротив Рен, которая, подперев щёку рукой, смотрела на бумаги, лежащие на столе перед Акихиро. Ненавижу переговоры. Куда как проще заставить людей силой работать на себя. Но с якудза так нельзя. С ними такое не прокатит. Они помешаны на защите своей страны, на дружеских и доверительных отношениях. К этим хитрым и подозревающим всех людям трудно найти подход. Я пообещал защиту их Семье. Пообещал хорошие средства, оружие и информацию. А ещё защиту Японии. Надавил на все точки, на которые можно было надавить. Поставил всё на карту. И всё ради одного — уничтожить Алекса и его Семью. Этот самоуверенный ублюдок всегда считал меня и моих ребят недомерками. Он не считал нас серьёзной угрозой. Это в сумме с тем, что убил моих людей, пытаясь завербовать нас и нападением на Вамми Хаус, бесит меня. До такой степени, что я готов в одиночку пойти войной на него с голыми руками. — И это всё ты мне можешь гарантировать? — Акихиро не верит. Но мне плевать. Не получится тут — попытаю счастье в другом месте. Они не самая сильна организация. Но почему-то в первую очередь меня потянуло сюда. Возможно, потому что мы уже пересекались, и я знаю кое-кого из них в той или иной степени. — Если всё пройдёт успешно — да. Я могу всё это гарантировать. Ооцуби и я подписали договор. Бумажка, которая связала меня с якудза. Всегда ненавидел такие формальности. А потом Акихиро позвонили. Телефон включили на громкую связь. — Ооцуби-доно, — Рен дёрнулась на стуле и посмотрела на старика, сжимая руками край столешницы. — Нам срочно нужно увидеться. Мне нужно передать Вам кое-что очень важное. Это не для телефонного разговора, — голос в трубке был тихим и хриплым. — Брат? — девушка вскочила со своего места. Мужчина на том конце провода закашлялся. — И она с Вами? Ну, да, ладно. Привет, сестрёнка, — голос стал чуть громче и наигранно-весёлым. Актёры, блин. — Буду Вас ждать, Ооцуби-доно. И аппарат отключился. — В больнице не дают им звонить, — заговорила Рен, опустив голову. — Откуда он звонил? — Рен, сестрёнка, — Рио сделал шаг вперёд. Девушка резко подняла голову. — Я спрашиваю вас всех. Откуда он звонил, — я уже слышал её такой голос. Тогда, когда Рио привёз её из полиции. Но я тогда её не видел. Но сейчас. Щёки красные от злости. Губы сжаты в тонкую полоску. И брови нахмурены. Фурия. — Из дома, — ответил внезапно Акихиро. — Мы его давно забрали из больницы. Он работал на нас около двух лет. Оказывается, у твоего брата хорошо получается собирать информацию, — мужчина серьёзно посмотрел на неё. — Я хочу его увидеть. Сегодня. Сейчас, — Миура моментально успокоилась. — Я еду с вами. Сказала как отрезала. И, как ни странно, с ней согласились. И нас взяли с собой. — Он в последнее время собирал информацию об Алексе. Вам тоже, думаю, это нужно знать, — объяснил Ооцуби, и мы поехали. На окраине Токио было очень тихо. Дома попадались всё реже и реже. А ночь становилась всё темнее и темнее. Машина остановилась во дворах, чтобы не светиться. Дойдя до небольшого участка, где находится двухэтажный дом, мы прошли на его территорию. Во всех окнах горел свет. И это мне показалось странным. Зачем одному человеку включать его везде, если можно обойтись несколькими комнатами или только первым этажом? Пистолет лёг в руку и снялся с предохранителя быстрее, чем я успел что-то сообразить. Наставив дуло на дверь, прошёл вперёд. Меня не стали останавливать. За спиной послышались щелчки и звук вытаскиваемого лезвия — один из людей Ооцуби владеет катаной. Дверь оказалась немного приоткрытой. Я толкнул её рукой, заходя в светлый и просторный коридор. В нос ударил запах крови и пота. Всё здесь было перевёрнуто вверх дном: шкаф, этажерка, тумбочка. Вещи раскиданы по полу. Неожиданно из-за угла выскочил какой-то камикадзе с бейсбольной битой. Выстрел. Пуля попала в район солнечного сплетения. Ещё на улице Ооцуби попросил не убивать никого по возможности. Мимо меня прошли остальные. Каждый стал осматривать все уголки дома, чтобы найти других вторженцев. Рен кралась следом за мной, чуть ли не цепляясь за рубашку. Мы поднялись по лестнице, где уже было два человека Ооцуби. Они стояли в одном из дверных проёмов, опустив оружие. Какое-то нехорошее предчувствие у меня. Что это с ними? Я подошёл к одному из них и заглянул через плечо. На полу лежал темноволосый парень в непонятной позе: с вывернутыми руками и ногами под неестественным углом. Вокруг него на полу валялось пять шприцов. Миура выглянула с другой стороны от того же парня и я заметил непередаваемый ужас на её лице. — Кен? — прошептала она и шумно задышала. — Старший брат! — выкрикнула девушка и вбежала в комнату, падая на колени перед лицом парня. На крик сразу сбежались все остальные. Рен в это время проверяла пульс, дыхание, сердцебиение её брата. По-видимому, умер. Миура плакала. Навзрыд. Ревела громко и звала брата по имени. Прижимала к себе его мёртвое тело. Пыталась достучаться до нас, чтобы мы помогли. А его тело болталось в её руках, уже ничего не чувствуя. Случайно, подойдя к Рен со спины, я заглянул в лицо умершего. Глаза были не закрыты. Такого взгляда у мертвеца я никогда не видел. Будто он вовсе не умер, а лишь притворяется. Очень искусно.