Рождённый в рубашке

Я уводил Рен окольными путями и переулками. После того, как мы вышли с территории кладбища, нас в нескольких метрах должны были встретить люди Ооцуби. Но нам пришлось свернуть. За нами шли. След в след. Люди Алекса, а я не сомневаюсь, что это они, вылезали из самых злачных мест: закоулки, углы домов, незаметные переулки и подъезды. Это была явно тщательно спланированная операция то ли по устранению, то ли по поимке нас. Мы попали в ловушку и нас загоняли в угол. Я решил поддаться. Запоминал дорогу, считал людей, высматривал пути, которыми можно было уйти. Несколько раз выдавался случай оторваться от них, но нас быстро находили и опять загоняли в угол. Рен ничего не понимала. Я запретил ей говорить. И уводил в ловушку, что была заготовлена специально для нас. Дверца захлопнулась и закрылась на крючок, когда мы вышли в большой колодец между домами. Всего три выхода. Первый — через который мы пришли, но там уже выйти не сможем, потому что в тенях домов прячутся наши преследователи. Второй — совсем узкий проулок между домами. И либо за углом ждёт кто-нибудь из стрелков, либо ни я, ни Рен туда не протиснемся. Третий — большие кованые ворота. Но они закрыты и увешаны замками. Дома однозначно не жилые — некоторые окна выбиты, а стены в ужасном состоянии. В самом колодце на дороге множество коробок, баков под мусор с табличками для сортировки и шприцы. Явное пристанище наркоманов и бездомных. Рен вцепилась в рукав пиджака и огляделась по сторонам. Я решил не смотреть на неё, потому что она проявляет явный страх. Я и так это ощущаю. Лезу в карман брюк и нахожу телефон. Пора бить тревогу. Не глядя набираю номер и нажимаю «вызов», надеясь, что набрал всё верно. Мы так простояли в колодце минут десять. Звук взводимого курка стал ожидаемым. Он разнёсся по всему колодцу, ударился о стены и вернулся эхом. Миура перестала дышать. Я взглянул на неё. Бледнее смерти в чёрных одеждах. На Шинигами похожа. Я ухмыльнулся. У нас тут патовая ситуация, а я в ассоциации решил сыграть. В следующее мгновение, потянул Миуру в сторону, чтобы скрыться где-нибудь в тени. Прозвучал звук ещё одного взводимого курка и вместе с ним выстрел из первого оружия. Мы упали на землю. Я откатился в сторону. Пуля из второго оружия отскочила рикошетом от асфальта, где мы только что лежали, и попала в мусорный бак, стоящий рядом. Я оттащил Рен к нему. Интересно, а куда попала первая? Я огляделся. Ну, да, с моим зрением только пулю и искать. Миура у меня в руках всхлипнула, когда я надавил на её плечо, и закусила ребро ладони. Я почувствовал тёплую жидкость на руке. Когда успел вляпаться? Отпустив плечо Рен, собирался вытереть руку о штаны, но, посмотрев на ладонь, на секунду завис. Кровь. Но чья? В голову ударило осознание. Я перегнулся через рыдающую девушку и посмотрел на её плечо. На чёрном кимоно кровь была не так уж и видна. Пуля прошила ей плечо насквозь, возможно, вылетела где-то недалеко отсюда. Вашу мать! Снайперы больше не подавали признаков жизни. Люди из укрытий пока не нападали. Рен захлёбывалась слезами, рыдая от боли. А я пытался найти выход из столь идиотской ситуации. Небольшая лестница в подвал стала спасительной. Я снял пиджак и, сложив его, прижал к плечу Миуры. Та коротко вскрикнула и зашипела. Подняв её на ноги, быстрыми перебежками добежал до подвальчика. Мы спустились вниз. Открыв незапертую, ржавую дверь, наткнулся на дуло пистолета, наведённое мне в лицо. Рен пискнула. Мужик ухмыльнулся. Быстро выбил пистолет у него из рук. Ударил в пах. Поднял пистолет. Приставил к грудной клетке и выстрелил. Одежда заглушила звук выстрела. Осторожно, держа одной рукой мужика за куртку, а другой наведя пистолет за его спиной, пытался что-нибудь рассмотреть в темноте. Рен шла за мной следом, судорожно дыша и шипя. В подвале больше никого не оказалось, поэтому я кинул мужика на пол. Рубашка безбожно испорчена кровью и слюной этого недоумка, который явно не знал, что нужно стрелять сразу. Или им не нужно было нас убивать. Либо я тогда ничего не понимаю. Снайперы не целились в головы. Они даже глушители не поставили, чтобы скрыть своё присутствие. Получается, что они профаны. Либо им дан приказ не убивать, а запугать. Алекс никогда не берёт для убийства кого-либо недоучек. Эти стрелки оказались очень хорошими. Целились специально в те места, которые не смертельны для жизни. И этот мудак, что ждал нас в подвале. Он явно хотел прочитать нам какую-то триаду о добре и зле, об Алексе и нас, шавках. И он не собирался стрелять. Рубашкой я затянул плечо Рен, получив от неё пару пинков, ругательств и злобных взглядов. Накинул на плечи окровавленный пиджак. За нами не спешили идти. Ни люди Алекса, ни люди Ооцуби. Нам оставалось лишь сидеть и ждать. Я проверил магазин в пистолете. Ещё четырнадцать пуль. Не густо. Обыскал идиота-стрелка, но у того запасного магазина не было. Только небольшой финский ножик. Его я забрал и вернулся к Рен, что сидела тихо в углу. Если я не ошибаюсь, то в таких местах с ранениями лучше не находиться. Заразу можно какую-то подцепить. И без руки остаться. Или сдохнуть. И вылезти наружу мы не можем. В этом месте не ловит связь. Мы в полной жопе. Молодец Мелло, доигрался.