Там, где мы есть

      Они не спеша шли по лесной тропе, которая должна была привести их к Пещере Забвения, но Питер, размышляя над сказанным Феликсом — «не совсем», неосознанно ускорял шаг. Ему все еще не хватало магии, чтобы буквально щелчком пальцев переместить всю компанию к пещере или воспользоваться своей возможностью летать, и Питеру все время хотелось сорваться на бег, потому что, несмотря на недосказанность Феликса и свое внутреннее напряжение, он все же хотел как можно быстрее увидеть Киллиана. Он не замечал, как все время уходил вперед, а опомнившись, замедлял шаг, чтобы снова поравняться с Феликсом, который шел неторопливо, опираясь на хрупкую Сидни — видимо, силы, истощенные темной магией, восстанавливались медленно. Питер, глядя на них, вспомнил об их стычке, когда Сид впервые появилась в Неверлэнде — эти двое тогда были готовы разорвать друг друга, а теперь между ними были дружеские и даже несколько доверительные отношения… Или это что-то большее, чем дружба?

Rob Thomas — Pieces

      — Ты можешь отправить вперед Тень, — от Феликса не укрылась желание Питера — как можно быстрее попасть к пещере.       — Но…       «Для Тени твоя магическая защита не препятствие, потому что он, по сути, это и есть ты», — Призрак, глядя на растерянность Пэна, фыркнул и покачал головой, будто удивляясь, что Питер сам не догадывался об этом.       — Тогда не понимаю… Я же мог в любой момент увидеть все через Тень. Ты не боялся, что я все узнаю? — Питер остановился и пристально посмотрел на Феликса.       — Если честно, то немного побаивался, — Феликс усмехнулся уголком губ, — но это Призрак напомнил мне о пещере, и я подозреваю, что он и с Тенью договорился…       «Киллиан был уверен, что не выживет в Темном портале, так какая была разница, где бы он умер? — у Призрака слишком проницательный взгляд. — Все, что тогда произошло, Питер, было настолько неправильным… И я подумал, что раз Киллиан лишился Вечности, то хотя бы его последнее желание можно было исполнить… И Тень со мной согласился. Ты можешь видеть глазами Тени, возможно, что-то слышать, но он и не подчиняется тебе беспрекословно, отзываясь только на просьбы… А тогда ты и вовсе сказал, что не будешь связываться с Тенью, чтобы Феликс сам пришел к тебе, когда все будет сделано, поэтому мы не боялись, что ты все узнаешь».       — Хорошо… Но потом… Ты же знаешь, что я могу в любой момент связаться с Тенью.       «Он, как и ты, никогда не приближался к Пещере Забвения, — Призрак повернул голову к черному волку. — Говорит, что знает о твоей… слабости. И вряд ли ты бы попросил его посетить этот уголок Неверлэнда. И все же, чтобы исключить такую возможность, и чтобы ты ни о чем не догадался — в те моменты, когда мы с Феликсом навещали Киллиана, Тень уходил на твой балкон, чтобы ты не смог с ним связаться, а так как…»       — Балкон защищен магией от любого проникновения, то я не мог ничего не то чтобы видеть, а даже почувствовать с ним связь… — Питер вспомнил такие «слепые пятна» попыток связаться с собственной тенью, но тогда он решил, что по какой-то причине его связь с Неверлэндом вообще исчезла, а оказалось, что… — Это просто какой-то заговор… — Пэн шокирован, что в авантюре Феликса участвовали и волки тоже, причем теперь уже было непонятно, кому на самом деле принадлежала идея — спрятать Киллиана в Неверлэнде. Черный волк, чувствуя на себе пристальный взгляд Питера, не поднимал головы, а «услышав» просьбу Хозяина Неверлэнда, моментально сорвался с места и исчез в лесной чаще. — Так что я должен узнать о Киллиане, Феликс, прежде чем увижу его?       — Ты ведь так и ни разу не был в пещере, Питер, с тех пор, как оставил там Уайза… Пока они неспешно брели по тропинке, Питер все время на мгновение закрывал глаза, чтобы связаться с Тенью, и слушал Феликса. Он рассказывал, что магия, которой Пэн запечатал Пещеру Забвения, имеет эффект сохранения всего, что находится внутри нее, в неизменном виде. Тельце Уайза не разлагается и не мумифицируется — ворон лежит в углублении пещеры ровно в таком виде, в каком его оставил там Питер. Порой Феликсу, который частенько навещал своего пернатого друга, казалось, что на самом деле Уайз не умер, а просто уснул и вот-вот проснется. И Феликс думал, что эта магическая особенность действовала только на умерших, но оказалось, что и на живых магия Питера распространялась тоже.       — Когда я вносил в пещеру Киллиана, он был еще жив, и твоя магия сработала так, что он «застыл» на границе между жизнью и смертью. Он словно впал в состояние постоянного сна. Я понял это, когда пришел в пещеру на следующий день — его дыхание было слабым, но довольно ровным, а сердце уже не трепыхалось, грозясь остановиться, хотя его удары были еле уловимыми. Я навещал его каждый день. Его состояние не ухудшалось, но и не улучшалось, и я ничем не мог ему помочь. Но однажды… Феликс рассказывал, что как-то, закрутившись в делах, не смог заглянуть в пещеру днем, поэтому пришел туда только тогда, когда мальчишки после вечерних посиделок у костра разбрелись по своим домикам. Это было довольно неожиданно, когда Киллиан не приходя в себя вдруг судорожно втянул в себя воздух, а потом часто и рвано задышал, словно ему и правда снился какой-то изматывающий сон. И Феликс попытался его разбудить. И ему это даже удалось. Правда, Киллиан пришел в себя на совсем короткое время — на мгновение открыл глаза и устремил взгляд мимо Феликса, за его плечо, слабо улыбнулся и снова провалился в забытье. Во сне Киллиан облизывал губы, будто испытывал страшную жажду, поэтому Феликс пришел на следующий день с фляжкой воды и попытался напоить его. И в тот момент, когда он приподнял его голову, Киллиан снова пришел в себя — он сделал пару глотков воды, задержался взглядом на выходе из пещеры, что-то попытался сказать, но отключился. И эти короткие выходы из забытья дали надежду, что Киллиан однажды очнется окончательно…       — Это было все очень странно, учитывая, что Киллиан лишился подсознания… Но все эти проблески, что стали происходить все чаще и чаще…       «Я связывал такие выходы из забытья с тем, что это иногда включалось сознание реального Киллиана… В конце концов, он пиратствующий Странник, а у них случаются проблески сознания».       — Но тогда в реальности он должен был помнить о том, что ему снилось… — Питер замедлил шаг, а потом и вовсе замер, чтобы поговорить с Призраком об этой странности. — А он не помнил. Значит, это было не сознание…       «Откуда ты знаешь?»       — Знаю, потому что спрашивал его об этом. Потому что был рядом с ним настоящим в тот момент, когда он очнулся здесь впервые… — Питер точно знал, что это был за момент в его настоящей реальности. — Я сам видел эти вспышки… Когда он уснул, я попытался проникнуть в его… подсознание. Почему именно в подсознание? — Питер заметил во взгляде Призрака тень сомнения. — Я навязал его подсознанию свой фантом. И если бы Киллиан на самом деле лишился своего подсознания, то… он настоящий не смог бы видеть кое-какие сны. Правда, он помнил эти сны до мельчайших подробностей, как будто находился в них осознанно. И я сомневался, по поводу его подсознания, и все же кое-что навело меня на мысль… — Пэн перевел взгляд на Феликса. — Я видел его глазами кусочек неба, который был виден за твоим плечом. Сначала ночного, потом… когда ты приходил днем. Я чувствовал твою руку, когда ты приподнимал голову Киллиана, чтобы напоить его, и она показалась мне очень знакомой…       — Я не мог тебе ничего рассказать, — Феликс покачал головой и поджал губы. — Я поклялся ему, что ты ни о чем не узнаешь. И взял с Призрака слово, что он ничего тебе не скажет. Но было и еще кое-что, что не давало нам признаться… Какое-то внутреннее состояние безотчетного страха, которое заставляло молчать.       «Помнишь наш разговор, когда ты впервые, после случившегося, появился в Неверлэнде? — Призрак внимательно выслушав Феликса, снова перевел взгляд на Питера. — Я пытался тебе объяснить — почему все случилось так, как случилось, и кто за этим всем стоит».       — Неверлэнд… — Пэн понимает, почему Призрак говорит об острове «кто». Потому что Неверлэнд — это нечто живое, имеющее влияние на своих обитателей, и Питер не единожды убеждался на собственном опыте, каким жестоким и беспринципным может быть остров. — Но зачем ему нужно было, чтобы я ничего не знал? Зачем ему нужно было, чтобы я поверил в смерть Киллиана?       «Может, он боялся, что потеряет тебя как Хозяина, когда ты все узнаешь. Может, посчитал, что со временем ты смиришься со своей утратой, а твое сердце опять станет холодным, и ты снова будешь откликаться на его зов, как и раньше».       — Тогда зачем посылать мне настоящему реальное воплощение Киллиана?       «А может, остров и правда посчитал, что Киллиан Джонс умер для этой реальности. И чтобы хоть как-то облегчить тебе чувство утраты и пережить потерю, Неверлэнд сделал так, чтобы он появился в твоей настоящей реальности».       — Какое-то извращенное милосердие, не находишь? Напоминать мне изо дня в день о том, что я натворил в своей другой реальности. Больше смахивает на какую-то жестокую игру… — Питер замолчал на полуслове — а ведь его предположение вполне похоже на правду, и он догадывается, кто так с ним игрался. — Черт! Мне кажется, что дело совсем в другом… Он наоборот хотел, чтобы я сам обо всем догадался и нашел Киллиана. Он все время посылал мне знаки и подсказки… Сначала… — Питер чуть было не сказал — Колин, но вовремя спохватился, — …реальный Киллиан, потом появился Хеллион и Бен, из-за которых…       — О ком ты, Питер? — Феликс не совсем понимал, о чем говорил Пэн.       — О Неверлэнде… — Питер бросает быстрый взгляд на друга и снова возвращается к Призраку. — Из-за мальчишек в Неверлэнд пришла Сидни со своим даром ищейки… Он же заставил меня развеять иллюзию с «Веселым Роджером»… Зачем такие сложности? Не проще ли было вам все мне рассказать?       «Неверлэнд обязан защищать произнесенные в нем клятвы. Даже если бы мы попытались тебе рассказать, то, скорее всего, жестоко поплатились бы за это… — теперь и Призраку многое становится понятно. — Помнишь наш разговор, когда ты впервые появился в Неверлэнде? И тот жуткий порыв ветра, который чуть не сдул меня с утеса, когда сказал тебе, что Киллиан жив? Так Неверлэнд предупредил, что меня ждет за нарушение клятвы. Когда Феликс высказал однажды свою мысль о том, что тебе все же следует все рассказать, Неверлэнд закрыл для него твой портал, чтобы он не смог уйти…» — Призрак посмотрел на Феликса, но то чуть заметно качает головой, и волк утаивает от Питера тот факт, что Феликс чуть было не погиб в тот момент от рухнувшего на него дерева — какой-то метр отделял его от верной смерти, и это тоже было предупреждение.       — И все же Неверлэнд вынудил Феликса нарушить клятву, — пока в голове Питера не укладывалось все то, о чем он узнал.       — Ты был тогда очень убедителен, когда выбросил браслеты, и мы все испугались, что ты больше никогда не появишься, — Феликс усмехнулся и покачал головой.       «И Неверлэнд решился на крайние меры…»       — И подключил к своей игре Хеллиона? — Питер снова закрыл глаза, чтобы связаться с Тенью, и замер, потому что увидел мальчика собственными глазами.

Plan Three — Achilles Heel

Хеллион сидел в полумраке пещеры, слабо освещаемой дневным светом, прислонившись к стене и свесив голову на грудь. Капюшон плаща скрывал его лицо, и Тень, приблизившись, наклонил голову, заглядывая под капюшон — мальчик спал. Волк перевел взгляд чуть ниже, и Питер задохнулся — Хеллион прижимал к себе голову лежащего у него на коленях Киллиана, лицо которого было страшно бледным, но таким родным, что у Питера сжалось сердце от щемящей нежности. Тень лизнул бледную щеку Киллиана, задевая при этом тонкие мальчишечьи пальцы, бережно охватывающие лицо Капитана. Хеллион резко вскинул голову и уставился на черного волка ничего не понимающим спросонья взглядом. Но когда Тень лизнул в щеку и его, то он встрепенулся и, осторожно высвободив одну руку, обхватил ею волка и прижался к нему.       — Питер вернулся, да? — быстрое движение шершавого языка, лизнувшего ухо, подтвердило догадку мальчика, и Хеллион, оторвавшись от Тени, заглянул ему в глаза. — Я знал, что ты услышишь меня и догадаешься, как тебе вернуться. И если ты нашел меня, значит, они все тебе рассказали… Я должен был так поступить, чтобы разыскать тебя, потому что он не справится без тебя, Питер. И времени у него осталось не так много. Питер распахнул глаза, обвел взглядом застывших в недоумении спутников и сорвался с места. Он бежал изо всех сил, потому что был напуган последней фразой Хеллиона. Он не слышал, как его окликал Феликс, пытаясь остановить. Он не замедлил бег даже тогда, когда Призрак, поравнявшись с ним, ворвался в его мысли.       «Что случилось? Что ты увидел, Питер?»       — Хеллион сказал, что у него мало времени… — Пэн задыхался, потому что от быстрого бега ему не хватало воздуха, но он боялся не успеть, потому что не знал: сколько это — мало? Когда до Пещеры Забвения оставалось несколько сотен метров, им навстречу выбежал черный волк, в зубах которого были магические браслеты, но Питера не останавило даже это, и только выбежав на опушку, он перешел на торопливый шаг, а у самого входа в пещеру остановился на мгновение, чтобы немного отдышаться, и шагнул за границу созданной им же магической защиты. Питер замер, чтобы глаза привыкли к полумраку, и быстро окинув пещеру взглядом, заметил в десятке метров справа от себя темный силуэт Хеллиона, привалившегося спиной к стене, но взгляд притягивал неподвижно лежащий на земле Киллиан.       — Питер! — Хелли вскинул голову и улыбнулся. Он осторожно убрал голову Киллиана со своих колен и бережно уложил его на землю, потом медленно поднялся, опираясь рукой на стену, чуть встряхнул ногами — затекли, наверное, от неподвижного сидения, а потом торопливым шагом подошел к Хозяину Неверлэнда. — Питер, ты вернулся… — мальчик обхватил Пэна руками и прижался к нему, зарываясь носом в его куртку. — Я знал, что ты обязательно вернешься, — он вскинул голову и заглянул Питеру в глаза. — Ты услышал меня, да?       — Услышал, — Питер одной рукой прижимал к себе щуплое тело мальчика, а другой приглаживал его взлохмаченные белокурые вихры. — Спасибо, что помог вернуться, Хелли. Как ты догадался, что настоящий он рядом со мной?       — Я наблюдал за ним… Совсем немного, — Хеллион рассказывал, как однажды, заполучив в очередной раз амулет Феликса, он не пошел ранним утром на балкон, а прямиком направился в Пещеру Забвения, намереваясь посмотреть на Уайза, а обнаружил там Капитана Джонса. Он понял, что случайно узнал тщательно скрываемую тайну, поэтому держал язык за зубами. — Я узнал о Киллиане совсем недавно, но в любом случае я бы не выдал Феликса — это была его тайна, и он сам должен был тебе обо всем рассказать. Мальчик торопливо рассказывал Питеру, как однажды случайно набрел на эту пещеру, когда в очередной раз изучал остров. Войти внутрь у него не получилась, и он сразу понял, что вход в пещеру защищен магией. Конечно, его разобрало любопытство, и он спрашивал о пещере у Феликса, и тот сказал, что там захоронен его ворон-проводник, который погиб от руки Киллиана, и что это Питер запечатал пещеру магией, чтобы…       — …всякие любопытные носы не лезли не в свое дело, — Хеллион смешно сморщил нос. — И тогда я подумал об амулете, который Феликс давал мне иногда, когда я просил его, чтобы посмотреть на потрясающий вид Неверлэнда на восходе солнца с балкона твоего замка, который тоже защищен магией. И я догадался, что с помощью этого амулета я смогу проникнуть и в пещеру, чтобы увидеть легендарного Уайза. Только не ругай Феликса, он бы не смог мне отказать, потому что…       — Потому что ты манипулятор, — Питер щелкнул оторопевшего мальчишку по носу. — Оу! — Хеллион потер нос. — Она тебе рассказала, да? Хелли рассказывал, что, пользуясь своей возможностью манипулятора, он выпрашивал амулет у Феликса каждый вечер, чтобы каждое утро до восхода солнца заглянуть к Киллиану. Что тогда Киллиан был не в таком состоянии, как сейчас. Что иногда его дыхание становилось частым, и он улыбался во сне, но…       — Когда однажды он произнес во сне твое имя, то я подумал, что, возможно, он так реагировал на твое присутствие рядом. И мне показалось, что там… — Хеллион сделал паузу, а Питер сразу понял о чем именно говорил мальчик, — …вы почти всегда рядом. И мне кажется, Питер, — Хелли понизил голос до шепота, — что его подсознание не умерло… Мне кажется, что оно «спит». Потому что Киллиан даже приходил в себя несколько раз. Как будто что-то «будило» его подсознание на короткое время. Но Киллиан больше не приходит в себя…       — Он совсем плох, да? — Питер внимательно слушал Хелли и ни на минуту не отводил взгляда от лежащего на земле Киллиана — хотелось броситься к нему, схватить, прижать к себе, целовать его обескровленные губы, шептать на ухо о том, что он рядом, о том, как соскучился, как пытался его разыскать, но присутствие Хеллиона сдерживало его порыв. — Ты сказал, что у него мало времени…       — Я не могу сказать точно, — мальчик обернулся, а потом, оторвавшись от Питера, вернулся к Киллиану и опустился рядом с ним на колени. — Сердце почти не прослушивается. Наверное, ему нельзя было выходить из пещеры…       — Он выходил из пещеры? — Питер опешил от слов мальчика. — Феликс мне ничего такого не говорил. Он говорил, что Капитан все время находится в забытьи.       — Значит, не успел сказать, — Хеллион поправил плащ, которым был укрыт Киллиан, и поднял глаза на Питера, опустившегося рядом на колени. Мальчик рассказывал, как однажды проследил за Феликсом, когда тот направился, в сторону Пещеры Забвения, конечно же, чтобы навестить Киллиана. В тот день он был поражен тем, что Капитан вышел из пещеры, пусть и опираясь на руку Феликса. Капитан Джонс щурился от яркого солнечного света, а, заметив в океане «Веселого Роджера», перебросился с Феликсом парой слов и улыбнулся. Хеллион тогда так обрадовался, что Капитан наконец-то пришел в себя, что хотел уже выскочить из своего укрытия, но случилось то, чего никто не ожидал.       — Он сделал только пару шагов, Питер, — в глазах мальчика был неподдельный ужас, словно он снова переживал тот момент, — как рухнул замертво… И Феликс, и Призрак растерялись, пытались привести его в чувство, но ничего не получалось. Может, если бы Феликс занес Киллиана в пещеру сразу, то такого бы не было… Он уходит, Питер… Но я верю, что ты поможешь ему, — Хеллион поджал губы и посмотрел на Пэна.       — Ты как шкатулка полная сюрпризов. Сидни еще рассказала, что ты имитатор. Вот только зачем были все эти фокусы с моим порталом? — Пэн укоризненно покачал головой, глядя в глаза этого вдруг ставшего не по годам взрослым мальчика.       — Я хотел, чтобы они подумали, что я сбежал из Неверлэнда. Вернулся к старым забавам. А на самом деле, я сымитировал Феликса и спрятался в этой пещере. Сидни не смогла бы меня почувствовать под защитой твоей магии и решила бы, что я, скорее всего, попал в какой-нибудь Темный мир, а так как защитный амулет был у нее, то, конечно, я вляпался в неприятности, из которых меня нужно спасать. Сид бы наверняка попросила Феликса сопровождать ее в этот Темный мир — он много чего знает о таких местах… рассказывал как-то. Вот только уйти без твоего дозволения никто не может, но я понял, как смогу с тобой связаться. И знал, что ты поймешь меня. Что вернешься в Неверлэнд незамедлительно… И я рассчитывал, что перед тем, как ты разрешишь им уйти, Феликс все тебе расскажет о Киллиане, потому что он был единственным, кто ухаживал за ним… От волков-то проку мало, — Хеллион закусил губу и пожал плечами. — А зная ответственность Феликса, он бы передал Капитана только с рук на руки, и вы бы обязательно пришли сюда… Ну, и нашли бы и меня тоже.       — Ты все продумал, да? — Питер был поражен такой смекалистости мальчишки.       — Ну, раз ты здесь, значит, мой план удался? — Хеллион хитро прищурился и снова смешно сморщил нос.       — Можно и так сказать… — Питер решил пока не говорить мальчику, что его гениальная задумка пошла совсем не по плану.       — А где все остальные, кстати? — Хеллион осторожно вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть, что происходит перед входом в пещеру.       — Хеллион! — строгий голос Сидни заставил Хелли втянуть голову в плечи.       — О, легка на помине… — мальчик наклонился к Питеру. — Она очень злится? — Думаю, она рада, что с тобой все в порядке, но тебе придется кое-что объяснить сестре, — Пэн выразительно посмотрел на мальчика, который уже поднялся на ноги. — И попроси, чтобы никто не входил… Я сам выйду.

Kutless — What Faith Can Do

Пэн дожидается, когда Хеллион выйдет из пещеры, оставив его с Киллианом наедине. Глаза уже настолько привыкли к полумраку, что Питер без труда может рассмотреть каждую черточку любимого лица. Оно чужое, неживое, словно восковая маска, поэтому он все еще не может поверить в то, что это его Киллиан, с потерей которого он уже успел свыкнуться. Ему кажется, что он уснул в своем сне, и перешел на следующий уровень своего подсознания. Сон во сне… Питер осторожно касается щеки Киллиана, ощущая кончиками пальцев колкость порядком отросшей щетины, еле касаясь, проводит подушечкой большого пальца по бледным, обескровленным прохладным губам. Он бережно берет в свои руки правую ладонь Киллиана — бледные пальцы кажутся хрупкими, и от них веет безжизненной прохладой, как от мрамора, словно Киллиан был застывшей статуей или скорее фарфоровой хрупкой статуэткой, которая от любого неосторожного движения может пойти трещинами и развалиться на кусочки. И Питер осторожно подносит руку Киллиана к своим губам, чтобы хоть немного согреть ее своим дыханием. Он сжимает его ладонь обеими руками, дышит на его холодные пальцы, целует их и прижимается щекой к ладони. Он все время повторяет:       — Киллиан… — пока не начинает ощущать горечь на кончике языка от произносимого имени, пока оно, в конце концов, не застревает в горле тугим комом, и Питер начинает давиться слезами. Киллиан никак не реагирует ни на его прикосновения, ни на собственное имя, и Питер думает, что… опоздал. Он откидывает в сторону плащ, которым был укрыт Киллиан — в глаза ему сразу бросается обрубок левой руки, «заживленный» магией, а на рукаве и полах плаща все еще заметны следы крови. Питер не чувствует ее сладковато-тошнотворного запаха, потому что магия нейтрализует как запах смерти, так и крови тоже. Но видеть все, что напоминает о той роковой ночи, о совершенной фатальной ошибке, ему невыносимо больно. До слез. Он закусывает губу и прикладывается ухом к груди Киллиана, пытаясь расслышать биение сердца, но в груди тихо, и у Питера самого замирает сердце.       — Нет, Киллиан, нет… Так не должно быть… Пожалуйста, Киллиан… — он шепчет, повторяя как молитву, как заклинание: — Нет, Киллиан, пожалуйста… — и когда сердце Киллиана отзывается на его просьбу еле уловимым ударом, Питер вскидывает голову и, нависая над Капитаном, вглядывается в его бледное лицо. Слезы, застилающие глаза, мешают, размывая очертания любимого лица, и Питер зажмуривается и смахивает влагу со своих щек. Несколько капель все же попадают на лицо Киллиана — его бровь чуть дергается, а на переносице пролегает еле заметная складка. Может, Питеру это только кажется, но он прижимается к этой недовольной складке губами… Снова и снова. Он обхватывает ладонями лицо Киллиана и торопливо целует везде — лоб, щека, уголок губ, заострившийся подбородок, плотно сжатые губы. Ему хочется вдохнуть в Киллиана жизнь. Он отчаянно прижимается к его губам, и чувствует, как они, чуть дрогнув, приоткрываются. И он шепчет в приоткрытый рот, взывая к чужому подсознанию:       — Я здесь, Киллиан… Я знаю, что ты слышишь меня… Вернись, Киллиан. Вернись… Пожалуйста… Он обхватывает тело Киллиана руками, подтягивает и прижимает к себе. Он обнимает его, прижимает голову к своему плечу и гладит его волосы, укачивает в своих объятьях, как ребенка, прижимается щекой к его щеке и шепчет на ухо:       — Киллиан… Киллиан… Киллиан… И когда слышит совсем тихое, еле уловимое, словно шелест листьев на ветру:       — Питер… — замирает на мгновение, а потом выдыхает:       — Да… — он боится пошевелиться, чтобы не разрушить иллюзию, но ощущает легкое неровное дыхание на своей шее и понимает, что это вовсе не иллюзия. Питер осторожно поворачивает голову и сталкивается с замутненным взглядом, от которого сердце перескакивает из груди в горло и колотится так, что кажется — еще чуть-чуть и выскочит. — Киллиан… — от его слабой улыбки чертовски больно. — Прости меня, прости, — Питер выдыхает свою просьбу в приоткрытые губы и целует их. — Держись, ладно? Я вытащу тебя. Мне только надо немного подумать.       — Не надо… Ничего не выйдет… — у Киллиана снова сбивается дыхание и становится поверхностным. — Я умер для этой реальности еще тогда… Я на самом деле очень хотел умереть, а он выполняет мою последнюю просьбу…       — Кто? — Питер мечется взглядом по лицу Киллиана, силясь понять, о чем он говорит.       — Он играет по правилам… Просьба высказана, подсознание заблокировано…       — Я думал, что лишил тебя подсознания, когда… — Питер передергивает плечами, когда вспоминает роковой момент, — …отрубил тебе левую ладонь.       — Я пират, Питер, — Киллиан качает головой. — Неужели ты думал, что я храню самое ценное в легкодоступном месте? Но теперь оно почти недоступно и мне. Иногда мне удается ухватиться за него, но оно все время ускользает… Я знаю, что он все равно доведет свое дело до конца…       — Господи… — Питер вдруг понимает, о ком говорит Киллиан — Неверлэнд. И в то же время… — Нет! Этого не может быть… Он привел меня к тебе. Он все время давал мне подсказки, чтобы я нашел тебя. Так зачем ему твоя смерть?       — Правила… — Киллиан горько улыбается, потому что знает законы Неверлэндов — когда-то изучал.       — Но для любого правила есть исключения, — Питер смахивает ползущую по щеке слезу. — А в этом Неверлэнде сплошные исключения.       — Потому что у него исключительный Хозяин, — Киллиан касается кончиками пальцев его щеки. — Но, наверное, есть такие правила, в которых невозможны исключения.       — Тогда зачем он сделал все для того, чтобы я разыскал тебя? — Питер перехватывает его руку и прижимается к ней щекой.       — Может, потому что, чувствуя, что умираю, я думал о тебе в последние минуты? Я очень хотел, чтобы ты простил меня. Может, я и эту просьбу произнес вслух…       — Я давно простил тебя, Киллиан, — Питер чувствует, как тело в его руках становится каким-то бесформенным, пытаясь выскользнуть из его объятий.       — И еще, — Киллиан цепляется из последних сил за его куртку. — Поцелуй меня, прежде чем я… уйду. Как тогда, когда… — рука соскальзывает и безжизненно падает на землю.       — Нет-нет-нет-нет, — Питер перехватывает обмякшее тело и крепче прижимает к себе. — Только не это. Слышишь? Если ты сдашься и… уйдешь, то и мне незачем… оставаться здесь, — слова все время застревают в горле, потому что Питеру страшно называть вещи своими именами. — Я хочу, чтобы ты жил. Пусть не здесь. Пусть в каком-то другом Мире… Мне будет достаточно знать, что где-то ты жив. Для меня это важно, понимаешь?       — Другой Мир — другое подсознание… Я забуду все, что связано с Неверлэндом… — силы почти не остается, и каждое слово Киллиану дается с трудом. — Я забуду тебя, Питер.       — Может, когда-нибудь ты вспомнишь меня, — Питеру плохо от мысли, что их история в этой реальности вот-вот подойдет к концу. Но он должен отпустить Киллиана, если в другом Мире он будет жить… Так будет правильно. — Феликс же вспомнил тебя.       — С Феликсом все по-другому… — Киллиан закрывает глаза.       — Неважно! Слышишь? — Питер встряхивает его, заставляя снова открыть глаза. — Важно найти способ отправить тебя в другой Мир. Можно попросить кого-нибудь забрать тебя в свой портал…       — Роджер… — Киллиан выдыхает частичное название своего корабля Питеру в плечо и затихает.       — Что? — Питер не совсем понимает, какое отношение к порталам и переходам в другие Миры имеет пиратский галеон. — Ты хочешь на свой корабль? — он отнимает Киллиана от своего плеча, и голова того как-то неестественно откидывается назад. — Нет! Киллиан! Только не вздумай бросать меня! Я еще не успел сказать тебе самого главного… — Питер, в ужасе глядя на белки закатившихся глаз, понимает, что должен поторопиться…