Там, где мы есть

      Мысли в голове Питера Пэна скакали каким-то невообразимо быстрым галопом, и он пытался ухватиться за что-то, что могло бы дать хоть какую-то подсказку о том, что ему делать. То, что Тьма почти забрала Феликса — это было понятно, как и то, что он сам угодил в ее ловушку — черная паутина медленно ползла по его рукам, слишком медленно, если не сказать — робко. Словно аккуратно прощупывала его, как будто спрашивала разрешения. Удивительно было еще и то, что Питер больше не чувствовал той обжигающей боли, которая была в тот момент, когда черные нити перекинулись с груди Феликса на его руки. Не то чтобы совсем не было больно, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ему приходилось испытывать в той Тьме, в которую он попал по вине Киллиана, а теперь выходило что и Феликса тоже — боль, обжигающая ядовитым дыханием, сдирающая кожу, разрывающая мышцы, выкручивающая суставы, дробящая кости, стекающая по глотке тяжелой отравляющей ртутью, разворачивающая грудную клетку, чтобы добраться до его сердца. Та Тьма была страшным монстром, жутким кошмаром, а эта — каким-то жалким подобием. Она была довольно сильной, но ненастоящей — скорее всего, созданная тем самым Темным Магом, о котором рассказывал Феликс. Обыкновенная темная магия, но эта магия почти забрала Феликса, а теперь «прощупывала» и Питера. То, что этой псевдо-Тьме не удалось затащить Феликса в портал, было понятно — Пэн вспомнил, что Феликс как-то говорил ему, что этот портал открывается для него только тогда, когда он — Питер рядом, и было странно, что портал не открылся, как только он приблизился к нему. Может потому, что Питер чувствовал опасность и инстинктивно не хотел отпускать друга? А может, кто-то или что-то защищало их всех от той черноты, что клубилась по ту сторону портала?       «Питер, ты можешь отнять от Феликса руки?» — Призрак тихо подошел и уселся рядом, не сводя взгляда с рук Пэна, неуверенно медленно оплетающихся сеткой черных линий.       — Нет, — Питер осторожно дернул ладони и покачал головой, — они словно прилипли к нему.       «Может, если ты откроешь портал и позволишь Феликсу уйти, то станешь неинтересен Тьме?»       — Это не совсем Тьма, Призрак. Это больше похоже на темную магию… И я не отдам Феликса Темному Магу.       «Даже после того, что он тебе рассказал?»

Florence And The Machine — Leave My Body

      — Тем более после того, что он рассказал, — Пэн посмотрел на волка и выразительно изогнул левую бровь. — Он мог солгать мне, убить в любую минуту и уйти в Темный портал, из которого тогда пришел. Но он остался в Неверлэнде, потому что захотел остаться. Он добровольно стал пленником Неверлэнда, взвалил на себя почти все мои обязанности, возился в Потерянными мальчиками, приглядывал за островом… Он стал мне преданным другом, и теперь ты хочешь, чтобы я отдал его на растерзание Темному Магу? Мне все равно, кем он был до того, как пришел сюда, потому что я знаю другого Феликса. Ты представить себе не можешь, Призрак, на что способно темное сердце, а уж мертвое и подавно. Но за все время, что мы знакомы, он ни разу не причинил мне зла. А то, что произошло… Недосказанность и скрываемая правда порой оборачиваются куда большими бедами, чем мы можем себе представить, — Питер поджал губы, глядя на бледное лицо Феликса, и покачал головой. — Он думал, что спасает меня от Киллиана… — Пэн перевел взгляд на белого волка. — Ты ведь знал, Призрак, что Киллиан все это время был здесь?       «Знал», — волк не поднимал головы, явно избегая зрительного контакта с Питером.       — Тогда почему…       «Послушай, мой мальчик, признание Феликса освободило меня от некоторых обязательств, и я все тебе объясню, но сейчас мы теряем время, — Призрак не отрывал взгляда от тонких черных ниточек, что ползли по рукам Питера, забираясь все выше и выше. — Если ты решил, что Феликс должен остаться с нами, то нужно что-то делать… Что думаешь? Может, тебе поможет Тень, если вселится в тебя? Помнишь, ты рассказывал мне, что это помогло тебе тогда в Темном портале избавиться от влияния Тьмы?» Конечно, Питер помнил свои ощущения, когда попал в Темный портал: сотни рук на его теле — сильные, робкие, сухие, потные, костлявые… разные… их много… они везде… цепляются, стараясь завладеть им. Он помнил, как тень, вернувшись в его тело, временно оттолкнула от него Тьму, но сейчас она вряд ли ему поможет. Магии можно противостоять только магией, вот только хватит ли у него собственных сил без поддержки браслетов Неверлэнда. Но Призрак прав — медлить было нельзя, если он хочет спасти Феликса. И Питер, сосредоточившись на черных нитях на своих руках, мысленно приказал им убираться туда, откуда они появились, подкрепляя свой приказ магией. Черная паутина дрогнула и остановилась, словно наткнулась на барьер, а потом нехотя стала отступать, не оставляя при этом попыток пробить магическую защиту Питера. Но как бы псевдо-Тьма ни упорствовала и ни сопротивлялась, Пэну все же удалось сбросить ее со своих рук. Чернота отступила и с тех мест на груди Феликса, где она соприкасалась с руками Питера. Но темная магия была довольно настойчива, и Пэн чувствовал, что его магия почти иссякла, и ему явно не хватит сил, чтобы освободить Феликса от опутавших его нитей, и осознание этого его разозлило.       — Ты не получишь его! Убирайся туда, откуда пришла! Пошла вон!!! — отчаянье и ярость породили странное, немного пугающее чувство — где-то в самой глубине сердца запульсировала крошечная точка, разрастаясь и заполняя его… той самой, хорошо ему знакомой Тьмой, которая стремительными тончайшими черными нитями устремилась к рукам, вырываясь наружу, пронзая при этом кончики пальцев острой болью. От неожиданности Питер одернул руки от Феликса, в недоумении рассматривая свои ладони, в которых собирались в темные сгустки ниточки, выходящие из кончиков пальцев, но Пэна не пугала эта черная субстанция — у него было ощущение, что он встретился со старым другом. Он чувствовал, что Тьма, которая когда-то жила в его сердце, заполняя его целиком, и оставившая о себе только напоминание в виде крохотной темной точки, пришла ему на помощь именно в тот момент, как его магические силы иссякли.       «Господи… — в голосе Призрака сквозили нервозные нотки страха. — Питер, это то, о чем я думаю? — Пэн знал, что именно белый волк имел в виду, поэтому уверенно кивнул. — Ты не боишься, что она снова завладеет тобой? И ты не боишься, что это убьет Феликса? Может, лучше отпустить его?»       — Нет! — Питер вскинул голову, и Призрак прижал уши от его взгляда почерневших глаз. — Я отпущу его только тогда, когда он сам попросит меня об этом, а не вот так, словно отдаю его на откуп какому-то Темному ублюдку, который считает Феликса своей собственностью. И возможно, тебе это покажется странным, но я доверяю этой Тьме, что держу сейчас в своих руках. Так бывает, Призрак, что тот, кто когда-то замышлял расправиться с тобой, в итоге становится тебе другом и приходит на помощь в трудную минуту, чтобы защитить… На самом деле Пэн не был так уверен, что Тьма поможет ему освободить Феликса — возможно, она пришла, чтобы защитить именно Хранителя снов, но попытаться стоило в любом случае. Он осторожно прикоснулся к груди друга кончиками пальцев, чтобы, в случае чего, успеть одернуть руку, и черная паутина, соприкоснувшись с Тьмой, испуганно дернулась и сжалась, а Питер моментально понял — как действовать дальше, будто получил от кого-то подсказку. Он уверено провел ладонями по всей груди Феликса, с удовлетворением отмечая, как под его руками быстро съеживается и отступает псевдо-Тьма, насланная Темным Магом. Питера немного пугало то, что Феликс никак не реагировал на его прикосновения, потому что знал, что они должны быть довольно болезненными, но с другой стороны — слабые удары сердца, которые прослушивались, когда Питер приложился ухом к груди друга, говорили о том, что парень еще жив, и отключенное сознание избавляло его от мучений. Пэн с силой рванул в разные стороны рубаху Феликса, чтобы лучше видеть сетку черной паутины: в основном она была на груди, немного задевала живот, уходила на плечи… Пэн убирал черноту, быстро работая руками, сконцентрированная в которых Тьма как лазером «выжигала» черные нити, заставляя их отказаться от своей добычи и пресекая все попытки захватить тело Феликса в плен снова, словно ставила магическую защиту. Питер стащил разорванную рубаху с плеч парня, внимательно осматривая каждый сантиметр его тела, чтобы не пропустить даже крохотного кусочка паутины. Потихоньку отстраняя Феликса от портала, Пэн обрывал оплетающие его спину нити, пока не остался небольшой участок слева, который все еще прочно соединял Феликса с полотном портала. Питер одной рукой, которую намерено зажал в кулак, чтобы сгусток Тьмы не причинял Феликсу лишней боли, придерживал друга за плечо, чтобы он как можно меньше соприкасался с порталом, а другую руку осторожно приложил к груди друга, накрывая шрам, когда-то оставленный кортиком, и позволяя Тьме проникнуть внутрь, чтобы она добралась и до черноты, оплетающей сердце Феликса. Пэн знал, что настоящая Тьма обожжет сердце раздирающей болью, которая будет во сто крат сильнее той, что испытывал Феликс, но это был единственный путь, чтобы избавить друга от псевдо-Тьмы Темного Мага. И как только первая из оставленных напоследок черная нить выскользнула из спины Феликса, парень дернулся словно через него прошел разряд молнии и вымучено застонал.       — Потерпи, ладно? Я знаю, каково это, — Питер порывисто прижал Феликса к себе, целуя его макушку. — Еще чуть-чуть потерпи, — Феликс тяжело, рвано дышал ему в плечо, стараясь сдерживать стоны и цепляясь пальцами за его куртку. Но когда боль стала невыносимой, Феликс протяжно и громко застонал, почти срываясь на крик, выдыхая ее из себя, а потом, хватая воздух ртом и взрывая ногами песок, с силой вцепился в плечи Питера, который внимательно следил за выскальзывающей из Феликса чернотой. — Прости, что заставляю проходить через все это, — Пэн прижал к себе голову друга, целуя его висок и шепча на ухо. — Но я не отдам тебя ему… Потерпи… Уже недолго… Сидни! — Питер бросил быстрый взгляд на явно испуганную всем происходящим девушку. — Поможешь мне?       — Что нужно делать? — и все же Сидни была не из робкого десятка.       — Как только я скажу, нужно будет оттащить его от меня. Справишься? — Питер посмотрел на подошедшую девушку и улыбнулся, когда она уверенно кивнула. — Не бойся, он будет уже неопасен.       — А я и не боюсь, — Сидни пожала плечами, глядя на черные нити, что уже не контактировали с Феликсом, но никак не хотели уходить за границу портала, пытаясь своими щупальцами за что-то зацепиться, растекались по мерцающей серебром поверхности.       — Пора, Сид, — как только из тела Феликса выскользнула последняя нить, Питер быстро перехватил одной рукой извивающуюся черноту, прежде чем плавно отнять другую руку от груди друга. Он физически почувствовал, как за его рукой потянулась Тьма из сердца Феликса, но в самый последний момент, будто невзначай, зацепилась, а оторвавшись, оставила крохотную точку, словно пометила, чтобы узнать потом… — Давай! — Пэн оттолкнул в сторону обессилевшего Феликса, которого тут же перехватила Сидни и дернула на себя, оттаскивая парня подальше от злополучного портала.

Florence And The Machine — Breath of Life

Питер же, не поднимаясь с колен, быстро провел ладоням по поверхности портала, заставляя черные нити уйти за его границу, но как только он убирал руки, псевдо-Тьма снова просачивалась в Неверлэнд ровно в том месте, где соединялась с сердцем Феликса.       — Черт! — Питер перекрыл «протечку» руками, вынуждая черноту снова отступить в портал. Он осторожно погрузил руки в «пробоину» серебристой поверхности, выпуская Тьму в свой портал, которая словно ждала этого. Почувствовав свободу, она жадно набросилась на черные щупальца псевдо-Тьмы, загоняя их обратно в Темный портал, частично поглощая черноту, быстро разрастаясь сама, и Питер боялся, что Тьма выйдет из-под его контроля в любой момент. Все завороженно наблюдали за происходящим по ту сторону портала, а Питер судорожно искал пути решения возникшей проблемы. Даже если его Тьма загонит псевдо-Тьму в ее портал, его необходимо закрыть, а для этого нужно быть внутри своего портала и с достаточно сильной магией. Но собственная магия иссякла, тогда не было смысла шагать в портал, стремительно заполняющийся разрастающейся на глазах Тьмой, которая все еще была связана с ладонями Питера тоненькими серебристыми нитями. И он не знает, как поведет себя Тьма… Вдруг она снова попытается завладеть им или хлынет обратно в Неверлэнд? Вдруг это был ее коварный план возвращения? И хотя Пэн по-прежнему не чувствовал от нее никакой для себя враждебности, он не мог гарантировать безопасности обитателям своего цветного мира. А раз так, то придется закрывать свой портал, но тогда он потеряет свою другую альтернативную реальность и вечность, в которой должно оказаться его подсознание… Страшно ли потерять свою Вечность, и когда закончится жизнь в настоящей реальности, навсегда раствориться на границах Миров? Немного. Но это будет его расплатой за отнятую Вечность у… Колина. Вот только чтобы закрыть портал, опять нужна магия, которой ни капли не осталось, если только…       — Вы отыскали мои браслеты? — вопрос не обращен кому-то конкретно, но повисшее молчание не предвещало ничего хорошего. — Призрак?       — Хеллион их нашел сразу, как только рассвело, — это — не Призрак… Феликс. И от его слабого и хриплого голоса, срывающегося в сдавленный шепот, у Питера сжимается сердце, потому что он знает, что другу здорово досталось. — Он очень хотел отдать их тебе сам. Все ждал, когда ты вернешься. Верил, что ты обязательно разыщешь путь обратно… Браслеты были у него, Питер.       — Черт! — Питер вскинул голову, задумчиво глядя в высокое небо Неверлэнда — чистое и голубое с мазками пронзительной синевы, как глаза Киллиана… Или Колина? Питер вдруг вспомнил об одном из их с Колином ночных разговоров о Неверлэнде и о правилах этой другой реальности… — Никто не помнит своих имен, когда попадает в Неверлэнд. — Почему? — Чтобы не стать его пленником и не остаться там навечно. Если произнести свое реальное имя вслух, Неверлэнд навсегда завладеет твоей душой. — А что в этом плохого? — Не знаю… Может потому что Неверлэнд — это что-то вроде пограничного мира, где души могут только временно находиться. А потом у каждого свои представления об идеальном мире, в котором хочется остаться навечно. Призрак говорил, что и меня ждет мой другой мир, что я Хранитель Снов и Хозяин Неверлэнда только пока существую в настоящей реальности — таковы правила. — Но у каждого правила есть исключения, ведь так?       — Призрак, мне нужно поговорить с тобой… С глазу на глаз, — Питер оторвался от созерцания плывущих в небе облаков и перевел взгляд на волка, который многое знал о правилах и законах Неверлэнда. Призрак подошел к Пэну и уселся рядом, положив голову на его плечо так, чтобы Питер мог говорить ему на ухо. — Помоги мне кое в чем разобраться… Предположим, что у Феликса, когда он был пленником Неверлэнда, была бы на самом деле его другая реальность, которая стала ему недоступна. Предположим, что он до сих пор находится у Неверлэнда в плену. Предположим, что его настоящая реальность подошла к концу. Что произойдет с его подсознанием? Оно исчезнет?       «Помнишь, Питер, я тебе рассказывал, что в этой реальности или в мире сновидений, как это еще называют люди, находится только подсознание, а оно уже в плену у Неверлэнда. Так почему оно должно исчезнуть? Просто Неверлэнд стал бы Вечностью Феликса».       — А что в этом плохого?       «Да, в общем ничего, если только Феликс не мечтал о какой-то другой Вечности. А то придется ему вечно маяться в безрадостном для него мире».       — Я понял… А если учитывать его настоящее положение?       «Ты имеешь в виду, что он больше не пленник Неверлэнда? — Питер кивнул. — Оу… Здесь сложнее. Его подсознание может покинуть Неверлэнд в любой момент, если он этого захочет, и если ты разрешишь. Он Странник, и может путешествовать по другим Мирам, но если он не разыщет свою другую реальность, то в итоге затеряется на границах Миров. Но вот если Феликс не захочет уходить из Неверлэнда, то… Не знаю, Питер. Неверлэнд — это тоже одна из реальностей, мало кому доступная. Только потерявшим свои реальности подсознаниям. А Феликс именно такой. Но с другой стороны, его душа больше не привязана навечно к Неверлэнду… Я не могу с полной уверенностью сказать, что Неверлэнд станет его Вечностью. Скорее всего, ему все же нужно вернуть свою другую реальность. Или навсегда отказаться от путешествий по Мирам и никогда не покидать Неверлэнд».       — Спасибо, ты мне очень помог, — Питер снова сосредоточился на Тьме, что буйствовала за границей портала. — А теперь отойди от меня.       «Что ты задумал, Питер?»       — Ты же понимаешь, что портал нужно закрыть, — Пэн осторожно вытащил руки из серебристого мерцания и приложил ладони к дрожащей поверхности, чтобы Тьма оставалась за пределами Неверлэнда. — Собственной магии у меня не осталось, браслеты Неверлэнда у Хеллиона, который исчез, а Тьма, как ты видишь, никуда не уходит, и я не знаю — сколько еще смогу ее контролировать. Остается только…       «Нет, Питер, нет, — Призрак замотал головой, догадываясь, о чем говорит Питер. — Я не совсем уверен в своей теории. И по правилам ты должен передать Неверлэнд следующему Питеру Пэну».       — Но у каждого правила есть исключения, ведь так? С тех пор как я стал Хозяином этого Неверлэнда, в нем постоянно случаются какие-то исключения из правил… Так почему не попробовать?       «И стать первым Хранителем снов, который добровольно согласился на вечную жизнь в Неверлэнде, собственноручно лишив себя своей другой реальности и Вечности…»       — Другая реальность, что отравлена Тьмой? Зачем мне такая Вечность? — Питер, глядя на черноту за границей портала, мотнул головой. — По мне, так уж лучше остаться навечно здесь. Думаю, Неверлэнду придется по душе такое исключение из правил — Хозяин, который у него будет вечно…       «Господи… Питер, ты уверен в том, что собираешься сделать?»       — Не совсем… — Питер отнял ладони от поверхности портала, и Тьма, потянувшись за его руками, заклубилась густеющей чернотой, ринувшись обратно, и Пэну пришлось снова плотно приложить ладони к поверхности, чтобы вся Тьма оказалась по ту сторону портала. — Возможно, когда-нибудь я буду сожалеть о своем решении, но сейчас выбора у меня нет, и поэтому… Я, Роберт Эндрю Кэй, уверен в том, что поступаю правильно. Как только Питер произнес свое имя, принадлежащее настоящей реальности, портал дрогнул, а Тьма за его границей, пронзительно взвизгнув, словно была живым существом, отпрянула от поверхности портала, натянув серебристые нити, которыми прочно соединялась с ладонями Пэна. От неожиданности Питер качнулся вперед, утопая руками в серебристую субстанцию, и если бы Призрак и подоспевший ему на помощь Тень не схватили его зубами за куртку, удерживая от падения, то Тьма наверняка затащила бы его в портал. Пэн едва успел вытащить из него руки, подавляя в себе безотчетное желание убрать ладони от его поверхности подальше, как серебристое полотно схлопнулось до тончайшей полоски яркого искрящегося света, которая, задержавшись еще на мгновение, вдруг вспыхнула, обжигая жгучим холодом ладони Питера и отсекая от них серебристые ниточки, что все еще связывали его с Тьмой, и исчезла… Питер тяжело опустился на песок и потер дрожащие ладони, счищая с них легкий налет искрящегося инея — все что осталось от его альтернативной реальности. Повисшая звенящая тишина красноречиво говорила о том, что все были шокированы тем, что только что произошло. Пэн чувствовал спиной обращенные на него взгляды, но не оборачивался, сосредоточенно стирая с ладоней остатки своей Вечности.       — Зачем, Питер? — Феликс подполз и уселся рядом. — Тебе нужно было отпустить меня и временно закрыть свой портал.       — Отпустить, чтобы потерять тебя навсегда? — Питер оторвался от своих ладоней и посмотрел на Феликса. — Он бы наверняка убил бы тебя, а я не мог ему позволить расправиться с тобой. И даже если бы ты попросил меня… Я все еще не готов отпустить тебя… За короткое время я успел обдумать десятки вариантов… Поверь мне, этот был единственно правильным в сложившейся ситуации. В любом случае — что сделано, то сделано…       — Спасибо, Питер, что спас меня. Снова. Несмотря на то, что я тебе рассказал.

Paper Route — Calm My Soul

      — Может, спасая тебя, я спасал и себя… Когда-то ты спас меня от одиночества. Ты стал мне другом… даже больше… Я знаю, что рано или поздно мне придется тебя отпустить… Пообещай мне, что ты не бросишь меня здесь одного, что вернешься. Коротать вечность в твоей компании куда веселее, — Пэн легонько толкнул плечом друга, вызывая у того улыбку, которая определенно означала его согласие. Питеру очень хотелось расспросить Феликса о Киллиане, но это могло и немного подождать, потому что сейчас важнее было другое… — Сидни, — Питер повернулся так, чтобы всех видеть, — ты все еще чувствуешь Бена? — девушка закрыла глаза, сосредотачивая мысли на брате, и кивнула. — Хорошо. Значит, с ним все в порядке, и амулет его надежно охраняет. Я обещаю, Сид, что мы обязательно его вернем. Пока не знаю — как, но обязательно что-то придумаю… А Хеллион, Сид?       — Его я по-прежнему не чувствую… — Сидни покачала головой.       — Когда Хелли приходил в мой сон, он сказал… — Питер наморщил лоб и закусил губу, вспоминая, что говорил ему мальчик. — Дословно: «Скажи Сид — найдет меня, если отыщет его». И это явно не Бен, иначе ты бы чувствовала и Хеллиона рядом с ним… Тогда кого — его? Кого он имел в виду? Есть какие-то мысли, где искать Хеллиона?       «Он с Киллианом…» — эта внезапно возникшая мысль Призрака казалась такой нелепой, что Питер дернулся и замер глядя на волка.       — О чем ты?       «Черт! Я должен был догадаться… — Призрак покачал мохнатой головой и перевел взгляд с Питера на Феликса. — Он так ничего и не рассказал бы тебе, и Хеллион решил его спровоцировать. Феликс действительно привязался к мальчишке, и сорванец инсценировал свой побег, чтобы вынудить его нарушить клятву. Он и амулет выпросил неслучайно…»       — Какой еще амулет? — Пэн ничего не понимал из того, что говорил Призрак.       — Что он говорит тебе, Питер? — Феликс напрягся под проницательным зеленым взглядом волка.       — Говорит, что знает, где Хеллион. Что якобы он с Киллином, и что он инсценировал свой побег, чтобы вынудить тебя нарушить клятву… О какой клятве он говорит, Феликс? — в голове Питера обрывки фраз, что говорил ему во сне Хелли, наконец, складывались во что-то осмысленное — Феликс знал про Киллиана, и план Хеллиона должен был сработать, чтобы парень все рассказал. — Перед тем, как потерять сознание, ты сказал, что Киллиан все это время был здесь. Но я никак не ощущаю его… Не чувствую его ни живым, ни мертвым. Как, впрочем, и Хеллиона. Сидни тоже не чувствует брата, а Киллиана… Она не почувствовала, что он жив. Я не понимаю…       — Сидни не может чувствовать кого-то, если того скрывает магия, а в Неверлэнде есть два таких места, которые ты создал сам, Питер, — Феликс начал говорить не сразу. Он водил пальцами по песку, что-то схематично рисуя, неподнимая при этом головы. — Одно — это балкон в твоем замке, где любая магия и какие-либо способности бессильны, а другое — чтобы не чувствовать Смерть, особенно ее запах, ты магией запечатал…       — Пещеру Забвения.       — Верно, — Феликс кивнул, соглашаясь с догадкой Питера. — И если балкон был твоим излюбленным местом, где ты мог появиться в любой момент, то вот к Пещере Забвения ты ни разу даже не приблизился с тех пор, как «закрыл» там Уайза, потому что не переносишь запаха Смерти. Я знал о твоей «слабости» и решил, что это идеальное место, чтобы укрыть там Киллиана. Он попросил меня об одолжении, а я не смог ему отказать. Когда-то он спас мне жизнь, Питер, — Феликс поднял голову, — а я исполнил его последнюю просьбу — он хотел умереть в Неверлэнде, чтобы хотя бы так быть с тобой рядом.       — Умереть? — в глазах Питера потемнело… Но с чего он вообще решил, что Киллиан жив?       — Он просил меня убить его… Феликс рассказывал, что когда они с волками в ту злополучную ночь пришли к порталу, чтобы выполнить приказ Питера, Киллиан был без сознания и лежал ничком, уткнувшись лицом в песок. Они тогда с волками решили, что Джонс умер, и его тело нужно было как можно быстрее перетащить в портал. Феликс рассказал Призраку о том, что можно возродить человека к жизни, но только в другом Мире, и что у Киллиана есть такой шанс, но для этого нужно сделать все быстро и правильно, и волки согласились помочь. Сначала, Тень перенес в портал отрубленную кисть. Но когда Феликс перевернул Капитана, чтобы подтащить его к порталу, тот неожиданно пришел в себя.       — Я прошу тебя, Феликс, не делай этого, — голос Киллиана был слабым, и он, вцепившись здоровой рукой в плащ Феликса, притянул его к себе. — Ты же знаешь, что если портал закроется, то я уже больше не вернусь в Неверлэнд — этот Мир, для которого я умер, закроется для меня навсегда.       — Я должен выполнить его приказ, Киллиан, — Феликс смотрел в удивительно ясные глаза Киллиана, не понимая, откуда у того взялись силы. — И потом… Ты потерял слишком много крови и умрешь здесь, если Питер не спасет тебя своей магией, а он не спасет… Я никогда не видел его таким. Что же между вами произошло, Киллиан?       — Я не могу тебе этого сказать, — губы Капитана дрогнули и изогнулись в какой-то странной, болезненной улыбке, он покачал головой и отвел взгляд в сторону, избегая смотреть Феликсу в глаза. — Будем считать, что я получил по заслугам…       — Даже если я ослушаюсь приказа, и ты останешься в Неверлэнде, то наверняка умрешь, а так у тебя будет шанс выжить.       — Шанс выжить есть только тогда, когда за тебя кто-то борется, и ты хочешь жить… А я не хочу жить, Феликс… Без него не хочу, — Киллиан повернул голову, чтобы произнести свою просьбу, глядя в глаза нависшего над ним парня, которого когда-то давно любил и который еще недавно был его соперником в борьбе за сердце Хранителя снов. — Лучше убей меня перед тем, как бросишь в портал, чтобы я не мучался. Ты ведь еще совсем недавно хотел этого, так сделай это сейчас, — Киллиан быстрым движением выхватил кортик из-под плаща Феликса, вложил в его руку парня и снова вцепился в его плащ. — Один короткий удар, Феликс, это все о чем я тебя прошу…       — Я не стану этого делать, — Феликс оторвал от себя цепкие пальцы и уселся на землю рядом с Киллианом. — Я знаю, чем ты пожертвовал, чтобы спасти меня. И я… готов выполнить твою любую просьбу, но только… не проси убить тебя.       — Тогда… — дыхание Киллиана вдруг стало прерывистым. — Я чувствую, что мне осталось недолго… Тогда дай мне спокойно умереть и похорони меня в Неверлэнде, чтобы я мог хотя бы так быть с ним рядом.       — Это невозможно, Киллиан, — Феликс покачал головой. — Он чувствует запах Смерти, и узнает, что я ослушался его. А мне бы не хотелось гневить его…       — Ты сказал, что выполнишь мою любую просьбу…       — Твоя просьба сродни моему приговору, — Феликс тяжело вздохнул, раздумывая как ему поступить. Решение пришло неожиданно вместе с Призраком, который ткнулся носом в плечо Феликса, обращая на себя внимание, и лапой на песке нарисовал, если такое действие вообще применимо к волку, что-то похожее на птицу с большим клювом… Уайз… — Хотя на острове есть такое место, где Питер не почувствует тебя ни живым, ни мертвым. Ты действительно готов умереть? Подумай, Киллиан, хорошенько — шанс выжить против верной смерти.       — Смерть не страшит меня так, как жизнь без него… Пообещай мне, что выполнишь мою просьбу и упокоишь мою душу.       — Обещаю…       — И поклянись, что он ни о чем не узнает. Поклянись, Феликс.       — Клянусь… Феликс рассказывал, как Киллиан решил пожертвовать своей отрубленной кистью, чтобы Питер почувствовал его в портале и не усомнился в преданности Феликса. Киллиан предупредил, что портал нужно будет закрыть как можно быстрее, чтобы некротическая энергия умирающей плоти не проникла в Неверлэнд, который уже и без того был отравлен Тьмой. И пока Тень оставался рядом с порталом, если вдруг Питер решит с ним связаться, они с Призраком перенесли Киллиана к Пещере Забвения, который к тому времени снова впал в забытье. Феликс был уверен, когда вносил его в Пещеру, что Киллиан не протянет и нескольких часов, потому что дыхание было слабым и поверхностным, а сердце почти не билось, рвано трепыхаясь в его груди, грозясь остановиться в любой момент. Потом Феликс вернулся на балкон замка и доложил Питеру о выполнении его приказа.       — Что было потом, ты и без меня прекрасно знаешь.       — Я ведь тогда действительно почувствовал его в портале… умирающим.       — Поэтому и я чувствовала его мертвым… — Сидни задумчиво смотрела на Феликса. — Но это были странные ощущения, в которых я не могла разобраться. А оказывается, что это была мертвая плоть отрубленной кисти, которая до сих пор находится на границе Миров… Поэтому я и не смогла определить место.       — Да, Сид, именно поэтому, — Феликс сочувственно улыбнулся девушке и снова посмотрел на Питера. — Я не знал, как бы ты отреагировал, если бы не почувствовал его в портале. Тогда ты был страшно зол на Киллиана.       — Это правда… Мне было все равно, что он умирает. Вернее, мне была безразлична его дальнейшая судьба… Хотя… Я начинал сомневаться. Я и желал ему смерти, и в то же время не хотел, чтобы он умер, а вы заставили меня поверить, что я могу ему дать шанс выжить…       — Нужно было подтолкнуть тебя к тому, чтобы ты как можно быстрее закрыл портал.       — А не получалось быстро закрыть…       — Потому что некротическая энергия умножила силу Темного портала. И это она сражалась с тобой, не желая сдаваться.       — Ты не пустил меня в портал, потому что знал, что Киллиана там нет…       — Именно поэтому, — Феликс кивнул. — Но даже если бы он был там, я все равно не пустил бы тебя — ты ничем бы ему не помог.       — Я бы боролся за него и за его жизнь…       — А кто бы боролся за тебя, Питер? Ты сам знаешь, насколько небезопасно оказаться в Темном портале. Ты ничего не знаешь о законах Темных порталов и Темных Миров, в которых вы могли бы оказаться. Там нужны надежные проводники… Пойти с тобой я не мог — своих пленников Неверлэнд не отпускает, и вы оба наверняка бы погибли. Правда, ты еще мог погибнуть при переходе в закрывающийся портал. Твой порыв был сродни самоубийству, Питер, я в любом случае не пустил бы тебя.       — Тогда ты мне сказал, что он вернется, если любит… Ты каждый раз давал мне надежду, говоря о том, что Киллиан жив, но просто пока не может вернуться… Зачем, если все это время знал, что он умер и лежит вместе с Уайзом в Пещере Забвения?       — Он действительно вместе с Уайзом в Пещере Забвения, но он не умер.       — Так он жив?! — Питер вскочил на ноги, готовый сорваться в направлении пещеры.       — Не совсем… — Феликс тяжело поднялся с земли и натянул на плечи разорванную рубаху. — Я еще не все тебе рассказал, Питер. Пойдем к нему, а по дороге я расскажу, что с Киллианом, и почему ни я, ни Призрак ничего тебе не говорили. От осознания того, что Киллиан жив, Питера охватывает чувство радостной эйфории, а сердце, выскочив из груди, бьется где-то в горле, отбивая такт, ритмично отдающийся в голове: жив — жив — жив. Но у Феликса, и у волков странные взгляды, и Питер не понимает, что именно видит в их глазах — сочувствие, жалость, сожаление или растерянность? Он не понимает, что значит сказанное Феликсом — «не совсем»? Киллиан жив, но не приходит в сознание? Это ведь не страшно, когда умеешь исцелять магией — главное, что жив! Или… Или есть что-то, о чем он пока не знает, и именно это заставляет и Феликса, и Призрака молчать. Киллиан больше не любит его и пожалел о своем решении остаться в Неверлэнде? Он не простил его и жаждет мести? Питер еще не знает, о чем еще расскажет Феликс, но почему-то ему становится не по себе…