Там, где мы есть

      Робби не мог понять, откуда взялась эта вспышка злости, но он был определенно зол на Колина. И он специально уехал в аэропорт раньше, потому что почувствовал закипающую внутри ярость — ослепляющую и беспощадную. Ему было хорошо знакомо это чувство. Вернее, Питеру Пэну — именно эти эмоции он испытывал, когда поставил Киллиана Джонса на колени, заставил его умолять не трогать «Веселый Роджер», выслушал с ядовитой усмешкой, наслаждаясь своей властью над ним, и… «разрушил» на глазах Капитана его корабль, который был для того сродни жизни. А сейчас эти же плохо контролируемые эмоции грозились разрушить их шаткое «временно». И если бы Робби задержался чуть дольше, то непременно сорвался бы, наговорил бы лишнего, о чем потом непременно бы жалел. Теперь же не нашедшая выхода злость словно обретала материальность, и Робби даже чувствовал ее тяжелую пульсацию в своей груди, но не понимал — что именно его так разозлило? Над этим он размышлял и пока ехал в такси до аэропорта, и пока ожидал посадки на свой рейс. Думал в самолете все пять часов, пока летел до Хьюстона, и никак не мог сосредоточиться на контрактах, чтобы подробнее ознакомиться с условиями. Пытался, но все время отвлекался. Потому что, читая пункты, подпункты, сноски, думал о том, что слова, предложения, строчки, пляшущие перед глазами, накрепко свяжут его с Колином еще на полгода, год, а может и дольше… Он думал и думал, а злость на Колина то утихала, то разгоралась с новой силой. Черт! Колин не имел права рассказывать своей ассистентке об их отношениях — это было только их тайной! Только их? А как же Паркер Крофт, которому Роб гораздо раньше признался в том, что жил у Колина ОʼДонохью? Не такая уж это была и тайна… Другое дело, что Паркер не особенно-то и поверил… Конечно, поверил. Просто он не задавал Робу лишних и неудобных вопросов, как и Феликс Питеру. И хотя Робби был уверен, что Крофт никогда никому ничего не расскажет, он все же обезопасил себя — и когда они тусили в «Кактусе», он «забрал» из памяти друга лишнюю информацию о своей связи с Колином ОʼДонохью. Поэтому со стороны Паркера Крофта проблем не возникнет. А вот что касалось Сары Брикс… То, что Сара умнейшая женщина и супер профессионал в своем деле — это неоспоримый факт. Лишнего не спрашивает, да и язык за зубами она держать умеет. Роб вспомнил, что когда ему нужно было срочно вылететь из Хьюстона, чтобы задержать Колина в Ванкувере, то он обратился за помощью именно к Саре, а не к своему ассистенту. Он доверился ей, хотя у него и были сомнения, что ассистентка Колина может что-то заподозрить. Но ведь это его не остановило? И может, как раз тогда у Сары появились подозрения. Конечно, она знала, что Колин не полетел домой, а остался в Ванкувере. Как и то, что Роб поспешно вернулся. Да любой бы сложил воедино эти оба факта как дважды-два и понял бы, что их определенно что-то связывает… И их поездку в Лос-Анджелес организовывала тоже Сара Брикс. Колин прав в том, что им нужен союзник, если их «временно» продлиться. Чувства ослепляют, и кто-то должен их контролировать. И если бы Сара Брикс стала их общим координатором в будущих проектах, то она — самая подходящая кандидатура. И к тому же Робби была симпатична эта во всех отношениях потрясающая женщина. Так почему бы ей не довериться?

Phillip Phillips — Wanted Is Love

      Когда Робби Кэй выходит из терминала прилета аэропорта Хьюстона, он уже не чувствует пульсирующей злости внутри. Как только он мысленно согласился с Колином по поводу Сары Брикс, все негативные эмоции мигом улетучились, оставив Робу небольшое чувство вины. Нужно бы позвонить Колину и извиниться за свою несдержанность. Но при отце, который встречал его в аэропорту, Робби звонить не решается, а к тому времени, когда он вспоминает об этом снова, звонить уже поздновато — хотя в Ванкувере время и не перевалило за полночь, как в Хьюстоне, где уже глубокая ночь. По расчетам Робби, съемки должны были уже закончиться, и Колин должен был уже добраться до дома… Робби набирает номер и долго слушает длинные гудки — абонент не желает с ним разговаривать. Правда, есть большая вероятность, что режиссер все еще истязает актеров бесконечными дублями, и Колин просто не может подойти к телефону. Наверное, это и к лучшему. Лучше поговорить завтра на свежую голову, а сейчас самое разумное — лечь спать. И вроде бы усталость от перелета и шальной, проведенной накануне в клубе ночи должна дать о себе знать, а Робу не спиться, потому что мысли о Колине не оставляют его и мешают расслабиться. Можно надеть магические браслеты, которые гарантированно переправят его в Неверлэнд, вот только нет ни настроения, ни желания оказаться в своей другой реальности. Зато в этой реальности есть отличный способ расслабиться… Горячая ванна помогла Робу ровно наполовину: при всей расслабленности тела тягостные мысли не желали покидать голову. Робби решил переключить внимание на ленты соцсетей. И это вроде помогало, пока он, лениво пролистывая Инстаграм, ставил лайки захватывающим пейзажам и крутым тачкам, но попавшееся в ленте фото со съемок их сериала и неясный силуэт, который напоминал Колина, вернуло мысли Роба к их… Ссоре? Ссорой это и назвать было сложно. Они ведь и не ссорились. Просто для Робби все оказалось слишком неожиданным, а его категоричность и нежелание посмотреть на ситуацию в немного другом свете вылились в раздражение и злость на Колина. А теперь, когда он успокоился и у него было время поразмыслить, все виделось совсем по-другому. Робби, откинув голову на бортик ванной, следил взглядом за медленно стекающими по запотевшему стеклу каплями, снова и снова мысленно прокручивая их с Колином разговор. Вспомнил, как с трудом подавил в себе желание наговорить гадостей, как от злости смахнул со столешницы стакан, подвернувшийся под руку, выместив в этом жесте свое негодование, и как Колин вздрогнул, когда несчастный стакан разлетелся осколками по полу, и растерянный взгляд Колина и его попытки оправдаться. Хотя по сути, он ни в чем не виноват… А вот Робби Кэю именно чувство вины не давало покоя. «Прости. Не знаю, что на меня нашло. Я подозревал, что твоя ассистентка обо всем догадывается. И знаешь, я ничего не имею против Сары». Спокойствие и полная расслабленность приходят к Робби одновременно с отправленным сообщением. Оказывается, ему все это время остро необходимо было сказать «прости». И неважно, когда оно будет прочитано адресатом. Главное, что он прочтет… Но Роб не успевает отложить телефон, как моментально получает ответное сообщение, которое заставляет его улыбнуться. «Ты почему не спишь? У тебя почти два часа ночи». «Откуда ты знаешь?» «Слежу за тобой». «Ха-ха. Я оценил твою шутку, Шерлок Холмс». «Почему шутку? Я серьезно. И знаю, например, что твой рейс приземлился с опозданием на двадцать минут». «Задержали на пересадке в Денвере». «И об этом я тоже знаю. Как долетел?» «Муторно. Весь полет думал». «О чем, если не секрет?» «О том, какой я дурак». «А я надеялся, что ты думал обо мне». «Ну хорошо. Ты прав. Я думал о тебе и о том, какой я дурак». «Странно». «Что странно?» «Я тоже думал о тебе и о том, какой я дурак». «Может, у дураков мысли сходятся?» «Определенно… Как твоя нога?» «Почти не беспокоит. Ты отличный врач». «Пришлось как-то вникать в суть профессии, когда снимался в «Клинике». «Ну тогда ты должен по фотографии определять состояние пациента». «В смысле?» Робби делает фотографию чуть припухшего пореза, отправляет ее своему «личному доктору» и набирает его номер, потому что ему чертовски хочется услышать его голос. Странно, что он сразу не догадался позвонить.       — Так что скажет врач? Жить буду?       — Ты что, в ванной? Врач бы не советовал мочить рану пару дней, и не забудь наложить свежую повязку с антисептиками.       — Я лежу в ванной, — Робби подтверждает подозрения Колина, — израненная нога отдыхает на бортике, порез не замочен и принимает воздушные ванны, потом будет щедро посыпан антисептиком и бережно забинтован. Видишь, все рекомендации и назначения врача выполняются. Может, врач еще что-то и от бессонницы посоветует? Надеялся, что горячая вода поможет мне расслабиться, но чувствую, что все бесполезно.       — Ты не можешь уснуть?       — Не могу. Тебя не хватает рядом. Но если ты расскажешь мне… — Робби осекается, не рискуя говорить про сновидения Колина — …сказку на ночь о каких-нибудь пиратских приключениях, то это может быть мне поможет.       — Я бы с удовольствием, но боюсь, что не успею за оставшиеся время перерыва.       — Так ты еще на съемках?       — Это какое-то издевательство, но мы три часа кряду не могли нормально отснять одну из сцен: то ракурс не тот, то освещение, то мы все бездари, то грим поплыл и размазался. Надеюсь, что с запланированной на сегодня последней сценой уложимся в пару дублей. Так что, если ты не справишься с бессонницей, то часа через два, когда доберусь домой, я смогу тебе помочь.       — Я постараюсь дождаться. А пока… — Робби облизывает губы и шумно втягивает в себя воздух, выдыхает в трубку и понижает голос до небольшой хрипотцы. — Я все же попробую справиться собственноручно… Включу душ, чтобы его шум создавал нужную атмосферу, закрою глаза и…       — Боже… — судорожный вздох в трубке. — Что ты творишь?       — Представляю тебя, — шепотом, с придыханием. — Как в тот раз, помнишь? Когда ты решил мне помочь…       — Прекрати… Робби тихо смеется в трубку:       — Ты хочешь знать, где сейчас моя рука?       — Нет…       — Да-а-а, — Роб выдыхает свое признание, потому что… — Она действительно… там. И я представляю, что это твоя рука…       — Черт! Ты не забыл, что у меня еще не закончился съемочный день?       — И в чем… проблема?       — Проблематично будет объяснить режиссеру, почему у Крюка стояк, когда сцена должна вызывать совсем другие эмоции.       — Ты же профессионал… И должен… справляться со своими… эмоциями, — дыхание становится частым и прерывистым.       — Ты… Ты и правда делаешь… это, — недоверие в голосе Колина должно забавлять, но Робу не смешно, потому что это…       — Правда…       — Твою же… — Колин почти захлебывается судорожно втянутым воздухом. — На меня уже коллеги подозрительно косятся, — шепотом в трубку и тут же громче куда-то в сторону: — Со мной все нормально, Лана, просто здесь жарковато. Пять минут? Я понял, — и снова в трубку: — Прости, но через пять минут начнутся съемки, и мне надо бежать, — Робби, откинув голову на бортик и закрыв глаза, слушает, но не слышит торопливые объяснения Колина, потому что ему важен только его голос. — Ты слышишь меня? — он почти на грани и шумно хватает воздух ртом. — Черт… Я больше не могу… А то еще и с костюмерами придется объясняться по поводу испорченных штанов. Позвоню, когда вернусь домой. И… — пауза… так не вовремя… именно в тот момент, когда лишь мгновение отделяет от бездны, в которую так стремишься, и на краю которой балансируешь… — …я люблю тебя, — тихое признание нарушает равновесие, увлекая в головокружительное падение, лишая контроля над телом, конвульсивно вздрагивающим в унисон коротким гудкам в телефонной трубке… Качественная разрядка оказывается самым действенным способом в борьбе с бессонницей. А может, сработало все вместе, включая горячую ванну и разговор с Колином. Но у Роба хватает сил только лишь на то, чтобы вытащить свое расслабленное тело из ванной, обработать порез на ноге антисептиком — он обещал своему «личному доктору», правда, на свежую повязку он решает забить, и пластыря вполне достаточно — дотащиться до кровати и рухнуть в постель, забываясь обычным сном безо всяких сновидений, настолько глубоким и безмятежным, что звонок Колина остается чем-то размыто-неясным на периферии сознания.

Lisa Stansfield — The Real Thing

      Суббота преподносит Робби Кэю бесконечные сюрпризы. Все началось прямо с утра, когда отец за завтраком, как бы вскользь поинтересовался у него планами на будущее, и Роб решил, что это самый подходящий случай поговорить по поводу контрактов.       — Ты уверен, что справишься, сынок? — мама была, похоже, несколько озадачена перспективами Робби в актерской карьере. — Все же выпускной год.       — Со сроками съемок спин-оффа еще не все понятно, но обсуждаемо, — Роб отставил чашку в сторону и посмотрел на родителей. — А съемки во второй части сезона… Ну сейчас же я справляюсь. У меня не главная роль, в конце концов. И если я буду чувствовать, что съемки идут в ущерб учебе, попрошу вывести моего персонажа из сериала, — Робби пожал плечами. — Это нормальная практика.       — Сара сказала мне то же самое, — Айван задумчиво стучал пальцами по столу.       — Сара? — Робби с недоверием посмотрел на отца. — Сара Брикс?       — Ну, она представилась именно так, — Айван кивнул. — Ввела меня в курс дела. Ознакомила с условиями контракта. Неплохие, кстати. Сказала, что она будет твоим ассистентом, если мы дадим согласие на твое участие. А еще пообещала, что подстроит твой график так, чтобы у тебя была возможность прилетать на пару дней в неделю, чтобы обучение было не совсем дистанционным, и вообще — не даст тебе спуску с учебой и присмотрит за тобой со всей ей присущей строгостью. Она была очень убедительна… И знаешь, я ей верю.       — Если Сара пообещала, то непременно выполнит, — Роб усмехнулся, покачал головой и передернул плечами. — Что-то я себе уже не завидую. Ситуация была несколько странной… С чего вдруг Саре Брикс звонить отцу и уговаривать, чтобы он подписал контракты? Зачем ей еще одна «головная боль» в лице Робби Кэя, тем более в свете того, что она все знала о них с Колином? Ей было бы проще и легче, если бы Робби закончил сниматься в этом сезоне и исчез из жизни ее подопечного.       — Мнение твоего ассистента я услышал, — Айван откинулся на спинку стула и, вытянув перед собой руки, ритмично барабанил пальцами по столу. — А сам-то что думаешь? Ты действительно хочешь этого? Понимаешь, насколько это будет тяжело?       — Очень хочу, — Роб решительно посмотрел на отца. — И я обещаю, что это никак не отразиться на учебе. Я, кстати, подумываю подать документы в Университет Северной Колумбии.       — Неплохой выбор, — Айван кивнул и улыбнулся. — Ну что ж, раз ты уверен в себе, то считай, что с моей стороны контракты подписаны. Тем более что за нашего сына поручилась сама Сара Брикс, — Айван легонько толкнул плечом притихшую жену. — Да, мать?       — Конечно, — Стефани встрепенулась и улыбнулась. — Папа был под большим впечатлением, после разговора с ней.       — Потому что она серьезная женщина, которой можно доверить сына, но с отличным чувством юмора, — Айван приобнял жену и поцеловал ее в щеку. — Прямо как ты, дорогая. Кстати, — он сдвинул брови и сощурился, пристально глядя на улыбающегося сына, — ты ничего не хочешь нам с мамой объяснить по поводу… художеств, которыми просто-таки завален Интернет?       — Эм… — Робби сразу сник, а улыбка сползла с лица. — Ну не я же то все делаю. Я даже не знаю, почему так получилось… И для меня это тоже стало… эм… шоком… — он на самом деле не знал, как это все объяснять родителям.       — Ну, наверное, не таким, как для меня, — Айван усмехнулся. — Когда с этими художествами тебя знакомят коллеги. Хотя должен признать, что есть очень даже талантливые рисунки, — он подмигнул опешившему сыну. — Ладно, не заморачивайся, Сара нам все объяснила, назвав это все издержками профессии и безумной любви поклонников. Вот только масштабы этой любви пугают. А если ты и дальше настроен сниматься, то нам надо быть готовыми к новым вспышкам этой ненормальной любви.       — Брось, дорогой, — Стефани пожала руку мужа. — Ты же понимаешь, что это плата за популярность и известность. И в случае нашего сына она не такая уж и страшная. А мы со временем привыкнем и перестанем обращать на это внимания.       — Надеюсь, — Айван рассмеялся. — Но у вашего сериала и правда ненормальные поклонники, хоть и талантливые по большей части.       — Я знаю, — у Роба отлегло от сердца, и он расслабился, глядя на веселящегося отца и скромно улыбающуюся маму. Его лучшие в мире родители отнеслись довольно спокойно и с долей юмора к своеобразным фантазиям фанатов. Надо признать, что в этом была тоже заслуга Сары Брикс — она избавила Робби от объяснений, которых он страшился. И самое главное, отец согласился подписать оба контракта почти без колебаний, а ведь Робби рассчитывал на долгий и обстоятельный разговор и даже готовился к отказу. Но все сложилось как нельзя лучше. Поэтому неожиданно появившееся свободное время Робби провел с друзьями, выманив их в загородную поездку на машинах, где он, наконец, смог выгулять свою «девочку», по которой соскучился. И это тоже было для него своего рода сюрпризом, на который он и не рассчитывал.       Следующий сюрприз поджидал Робби Кэя в лице самой Сары Брикс. Она позвонила, когда он возвращался домой, после того, как закинул домой Кэлума, который составлял Робу компанию в загородной поездке. Он не доехал до дома всего каких-то полмили, и можно было сбросить звонок и перезвонить позже. Но Сара никогда не звонила без надобности, поэтому Роб, решив, что звонок важный, съехал на обочину и остановился.       — Что-то случилось? — от охватившего волнения, которое проскальзывало и в голосе, Робби даже не поздоровался.       — Почему, если я звоню, то все считают, что что-то случилось? — а вот в голосе Сары явное удивление. — Здравствуй, Робби.       — Здравствуйте, — Роб улыбнулся такому вопросу. — Может потому, что вы звоните именно тогда, когда что-то случается?       — Может… Но сейчас я позвонила, чтобы узнать — какое решение по контрактам принял твой отец, и не требуется ли моя помощь?       — Он подписал оба.       — Оу! Отличная новость! Буду рада нашему будущему сотрудничеству.       — Я тоже, — Робу импонировала искренняя радость Сары, которую он улавливал в ее голосе. — Если бы не вы… Спасибо, что поговорили с ним. И за фанатские художества тоже спасибо. Не представляю, как бы я все объяснил… — Роба осенила внезапная мысль. — Сара, скажите, вас Колин попросил поговорить с родителями? Только честно?       — Нет, — в голосе ни капли сомнения. — Продюсеры сериала и дирекция спин-оффа. Колин даже не в курсе, что я звонила твоему отцу. Но он попросил меня встретить тебя завтра, потому что у него снова изменился график съемок.       — Не стоит. Я могу взять такси, — Робби внутренне сжался, когда Сара заговорила о… них.       — Это не обсуждается, потому что я уже пообещала ему, — в голосе Сары появились металлические нотки. — Поэтому позвони мне, как пройдешь киоски регистрации, и я сразу подъеду к выходу из гейта, — и уже мягче: — Договорились?       — Сара… — Робби задумался всего на секунду, прежде чем задать вопрос, ответ на который ему действительно важно знать. — Почему вы нам помогаете? Зачем вам это?       — Не знаю… — наверное, за все время знакомства с Сарой Брикс Робби впервые слышал в ее голосе сомнение. — Может потому, что вы оба мне очень нравитесь, и я не хочу, чтобы у вас были неприятности. Может потому, что чувствую, что вас что-то связывает, и где-то, в другой жизни, вы были половинками одного целого, поэтому вас тянет друг к другу. Может, это просто блажь, и вам просто нужно дать время, чтобы пережить эту привязанность и безболезненно расстаться. А может, все сразу… Я давно поняла, что между вами что-то есть. Еще когда подменяла твоего Патрика, и вас с Паркером перепоручили мне. Кстати, эта невидимая связь чувствовалась между вами тремя, но между тобой и Колином особенно.       — Так значит, это не Колин вам все рассказал?       — Колин? Пф-ф-ф… Если бы я его не прижала, то он и не признался бы. И я бы не стала припирать его к стене, если бы не истерика Хелен, которая заподозрила вас. Она позвонила мне: задавала много вопросов, большинство которых касалось тебя; грозилась прилететь и лично во всем разобраться, и если ее подозрения подтвердятся, то подать на развод и испортить жизнь вам обоим… Вообще вела себя неадекватно, и я еле ее успокоила.       — Когда она звонила?       — В тот день, когда вы вернулись из Лос-Анджелеса. Я сказала ей, что вы летали на переговоры о своем участии в предполагаемом проекте, а она вдруг психанула.       — Но Колин мне ничего такого не говорил…       — Потому что он и не знает обо всем. Незачем передавать все, что тебе наговорили на эмоциях, затмевающих разум. Все же неплохо иметь степень по психологии, — Сара засмеялась. — Мне частенько приходится быть личным психологом сразу у двух сторон: выслушивать, успокаивать, увещевать, подталкивать к нужному решению, иногда обманывать, если обе стороны от этого только выиграют. Но при этом при всем, я всегда на стороне своих подопечных, какие бы странности они ни творили. А чтобы понимать, как действовать, мне нужно знать об истинном положении вещей. И Колин об этом знает. Теперь об этом знаешь и ты. Хочу, чтобы ты был уверен и в том, что я всегда буду на вашей стороне. Не сомневайся… Увидимся завтра, Робби. Надеюсь, что наш разговор останется между нами. И позвони ему. На него смотреть невозможно — весь как на иголках.

Shinedown — Call Me

Робби завис взглядом на бликах заходящего солнца на поверхности озера, возле которого остановился. Что значит — «на него смотреть невозможно»? Во время их разговора Колин находился рядом с Сарой или, по крайней мере, в пределах видимости? Значит, она позвонила не просто так? И что значит — «весь как на иголках»? Что там вообще происходит? Слишком много вопросов появилось у Роба после разговора с Сарой Брикс. Но что ему мешает позвонить Колину и все выяснить? В журнале вызовов обнаруживается любопытная вещь: Колин звонил ему несколько раз — три звонка было около трех часов ночи и два около девяти утра. Удивительно было то, что все они были приняты. Но Робби не помнил, чтобы он разговаривал с Колином. Он ждал от него звонка и даже уснул с зажатым в руке телефоном, но, видимо, во сне на автомате сбрасывал вызовы и не помнил об этом. Теперь понятно, почему Колин «весь как на иголках» — скорее всего решил, что вызываемый абонент не хочет с ним разговаривать, и успел уже себе что-нибудь напридумывать. Робби усмехнулся и нажал нужный ему сейчас контакт. Женский голос с металлическими нотками невозмутимо сообщил ему, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». А вот это уже было не смешно… Он что, обиделся и отключил телефон? Черт! Но был еще один способ добраться до этого обидчивого абонента, не желающего разговаривать. Нужно только доехать до дома…       От ужина Робби отказывается, успокаивая маму тем, что они с ребятами совершили варварский набег на любимую забегаловку «Five Guys», где непросто перекусили, а катастрофически объелись. Он отказывается и от совместного просмотра фильма, ссылаясь на усталость, и его всепонимающая мама желает ему спокойной ночи. Но Робби не уверен, что эта ночь будет спокойной, когда отправляет сообщение на номер, который известен только ему. Он знает, что нарушает установленные правила, но ему плевать, когда отправляет сообщение в свою другую реальность. «Привет! Ты давно мне ничего не писал. Я соскучился. Надеюсь, что у вас все хорошо». Роб ждет, но ответ от Киллиана так и не приходит, а телефон Колина по-прежнему отключен. Все это заставляет Робби нервничать, и чтобы хоть как-то отвлечься, он спускается в гостиную к родителям, которые так увлечены просмотром фильма, что даже не замечают его. Робби же казалось, что происходящее на экране смахивает на какой-то романтический бред с элементами мистики, но сюжет затягивает и его.       — Чей телефон? — Айван отвлекся от экрана, прислушиваясь к неясному, но настойчивому звуку. — Робби, по-моему, это твой.       — Что? — Роб встрепенулся и тоже прислушался.       — Тебе звонят, говорю. Долгожданная мелодия звонка срывает Роба с места, и он, перескакивая ступеньки, стремительно взлетает по лестнице, мысленно ругая себя за то, что оставил телефон в комнате, и умоляя абонента не сбрасывать звонок.       — Алло… — он пытается выровнять дыхание, сбившееся после забега по лестнице.       — Эм… — в голосе Колина озадаченность. — Я не помешал?       — В смысле? — вопрос вызывал недоумение.       — Мне кажется, что я позвонил не вовремя…       — Я не знаю, что там тебе кажется, — до Роба наконец-то дошло, что Колину могло показаться. — Я бежал по лестнице, чтобы успеть тебе ответить.       — Да? А я уж было подумал… Сначала трубку не берешь, потом берешь и тяжело дышишь, — Колин рассмеялся. — Ну ты понимаешь, да, как это выглядит?       — В таких случаях телефон лучше вообще отключать, да? — Робби вкладывает в вопрос все свое ехидство. — До тебя сегодня невозможно было дозвониться. И что я должен был подумать?       — Что у меня разрядился телефон, например, — Робби наиграно сердито сопит в трубку и добивается нормального объяснения и извинения. — Ну прости. Я позвонил тебе ночью, когда вернулся домой со съемок. Ты все время меня сбрасывал, а я мучился бессонницей, ломая голову — почему?       — Я сбрасывал тебя во сне. Мой способ борьбы с бессонницей всегда работает безотказно. И ты мне очень помог. Вернее, твой голос…       — Господи… Прекрати будоражить мою фантазию. Иначе мне обеспечена еще одна бессонная ночь.       — Прекращу, если скажешь, почему Сара сказала мне, что на тебя смотреть невозможно, что ты как на иголках.       — Она звонила тебе?       — Звонила предупредить, что завтра встречать меня в аэропорту будет она.       — Извини, но у меня никак не получается. Просто какой-то зверский график.       — Все нормально. Переживу. Так что по поводу «иголок»?       — Я позвонил тебе утром, но ты снова сбросил меня.       — Все еще спал.       — Понятно. Вот и меня сморил сон. А потом Джеймс и Шон вытащили меня в наш паб, где собралось довольно много наших. И Сара тоже была там. Наверное, заметила мое состояние, потому что я все время думал о тебе и нервничал. Я, кстати, только вернулся домой. Не выдержал и сбежал. А телефон отключился, потому что действительно сел.       — А другой?       — Оставил дома.       — Я все еще хочу послушать на ночь сказку о… приключениях пирата и его друзей, — Робби не уточняет имени пирата — они оба знают, о ком он говорит.       — Ты нарушил правила, — Колин имеет в виду, что Питер никогда не писал Киллиану первым.       — Мы все время их нарушаем, — Робби хмыкает и пожимает плечами. — Так ты расскажешь?       — Не расскажу… — Колин выдерживает паузу. — Он напишет тебе. Но это будет долгая история, потому что ему есть о чем рассказать. А я желаю тебе спокойной ночи. Робби едва успевает отключить один телефон, когда другой оповещает его о полученном сообщении. «Привет, мой красивый мальчик». Он успел соскучиться по их смс-игре, поэтому с радостью в нее включается. «Привет. Как у вас дела?» «У нас все хорошо, если так можно сказать после встречи с Темным Магом, который каждый раз пытается обмануть тебя и завладеть чем-то для тебя ценным. Душой, сердцем, реальностью или твоими воспоминаниями…» «Ты пугаешь меня. Случилось что-то непоправимое?» «Исправить можно все кроме смерти…» «Смерти? Умоляю, скажи, что с вами все хорошо, и что все живы». «Успокойся. Все живы. Так ты хочешь узнать, как прошла встреча с Темным и чем закончилась?» «Конечно!» Затянувшаяся пауза и пугает, и интригует одновременно. А следующее сообщение и вовсе озадачивает. «Мы подошли к воротам замка Темного, когда серебристое листерийское солнце неподвижно застыло в зените на несколько часов. В тот самый момент, когда исчезают Тени, сливаясь со своим Хозяином. Уязвимое время для абсолютно всех листерийцев, в том числе и для Темного Мага. Но не для тех, чьей реальностью Листерия не является, и у кого внутри живет настоящая Тьма…»