Там, где мы есть

      В настоящей реальности Робби Кэя ничего примечательного не происходило. Напряженная учеба отнимала почти все время и исключала даже какое-либо участие в съемках, поэтому приходилось отказываться от новых проектов и предложений, но для любимого регби и для редких тусовок с друзьями Робби все же находил время. И если днем рутинные дела порой наводили на Робби Кэя жуткую тоску, то ночью, в другой реальности ему скучать было некогда. С появлением пиратов в Неверлэнде забот у Питера Пэна прибавилось: помимо потерянных мальчиков, которых Хранитель отправлял в их другие реальности, приходилось контролировать визиты Капитана Джонса — как человек пусть и пиратской, но все же чести, он сдержал свое обещание, больше похожее на угрозу, и действительно появлялся на острове довольно часто. Обычно «Веселый Роджер» приплывал на закате солнца, и Питер всегда чувствовал приближение пиратского корабля к берегам Неверлэнда. Зачастую Пэн даже не присутствовал при таких визитах, посылая лишь свою Тень проследить, что установленные им правила не нарушаются Капитаном — выполнив условия их сделки, Киллиан получил беспрепятственный доступ к своей, как он сам ее называл, «собственности», но сойти на берег имел право только он один. И Джонс «играл по правилам» — в одиночестве сойдя на берег, не задерживаясь, уходил в свой темный портал. Но чаще Капитан Джонс приплывал на остров не один, а со своим «живым товаром» — это были исключительно мальчики-подростки. Они отличались возрастом, ростом, цветом волос и цветом кожи, но все они были по-своему красивыми — у Капитана, надо признать, был «нюх» на привлекательных мальчишек… И вот такие визиты уже требовали личного присутствия хозяина Неверлэнда, и Питер ненадолго появлялся, чтобы на время снять магическую защиту острова и исчезнуть вновь, не делая никаких попыток сблизиться с Джонсом. Надо сказать, что после их довольно холодного знакомства и Киллиан Джонс не слишком стремился подружиться с хозяином Неверлэнда. Нет, этот мальчик был ему по-прежнему чертовски интересен. Хуже — с каждым разом заинтересованность этим зеленоглазым дьяволенком только лишь росла.

Ashes Remain — Change My Life

      Сначала Киллиан рассматривал его исключительно как товар, который можно было бы очень выгодно продать. Но он совершенно не представлял себе, как можно пленить Хранителя. Хотя у него были некоторые предположения, но для этого нужно было заслужить доверие Пэна, как минимум… Да и потом, продавать Хранителя как обычного мальчишку было бы глупо. А запрашивать за него огромные деньги — слишком сомнительно, что кто-то поверит, что Капитану удалось заполучить самого Питера Пэна. Люди верили в сказки, но не настолько… Потом, правда, нашелся покупатель, с которого Киллиан получил бы желанную плату, но все упиралось в то, что он не мог увести Хранителя в портал против его воли. А со временем Капитан Джонс стал ловить себя на мысли, что все чаще думает о пронзительных зеленых глазах и дерзкой улыбке. Что каждый раз, еще только подплывая к берегам Неверлэнда на закате солнца, он высматривает через подзорную трубу стройную хрупкую фигурку подростка с непокорными каштановыми вихрами, в его неизменной темно-зеленой куртке, на том самом утесе, где увидел его впервые. И всякий раз замирает, когда Питер неожиданно появляется, словно из ниоткуда и подолгу стоит, сложив руки на груди и наблюдая, как «Веселый Роджер» встает на якорь в океане на довольно приличном расстоянии от берега, и наблюдает, как от корабля отплывает шлюпка, которая доставит Капитана на берег. И в такие моменты Киллиану чертовски хочется верить, что Питер Пэн ждет именно его… Но каждый раз Капитан Джонс ловит в окуляре подзорной трубы насмешливый взгляд и кривую усмешку красивых губ, и в следующее мгновение Питер исчезает так же неожиданно, как и появляется, будто растворяется в воздухе. Как призрачный мираж или иллюзия… И порой Киллиану кажется, что это только иллюзия его желаний. Странных желаний…       Капитан Джонс отнюдь не был пуританином, да и образ жизни пирата диктовал свои правила. Чертовски простые правила — живи, не думая о том, что будет завтра и бери от жизни все, что нравится. И Киллиан жил и брал. Ему нравилось бороздить просторы океана, покорять штормовые волны. Нравилось стоять за штурвалом своего корабля и, ощущая в ладонях дрожь единения галеона с могущественным океаном, ловить попутные ветра, которые надували паруса «Веселого Роджера» и уносили в другие миры. В такие моменты он в полной мере понимал, что такое быть свободным. Ему нравилось ощущать в руке тяжесть золотых монет, которые приносил его «бизнес», нравились роскошные вещи, которые он иногда покупал, иногда выигрывал в карты, или кости, или в умело заключенном пари, иногда просто присваивал себе, смотря, как складывались обстоятельства. Ему нравились красивые женщины, которые стремились в его постель, оказавшись в плену его обаяния. Нравились привлекательные мужчины, которые, чего уж скрывать, время от времени тоже оказывались в его постели… Темные миры, с которыми приходилось иметь дело, вытаскивали самые тайные, скрываемые даже от самого себя желания. Киллиан Джонс был любовником опытным и искушенным. На его счету было множество любовных побед… Любовных… Нет, любовью это все назвать было нельзя хотя бы потому, что он никого никогда не любил… Если может быть только однажды… Но с тех пор любовь в его сердце больше не живет. Да без нее и легче. Особенно для пирата. Для пирата важнее одноразовый секс безо всяких обязательств и хорошая выпивка. А Киллиан ни с тем, ни с другим не испытывал проблем. А к бутылке доброго рома и вовсе имел особую привязанность. Порой, когда наваливалась тоска о прежней жизни, и воспоминания кружили в его голове хороводы, он намеренно напивался до состояния, когда мозг отключался, выключая и картинки прошлого в его памяти.       А теперь, когда прошлое привело Капитана Киллиана Джонса к берегам Неверлэнда, простые правила пиратской жизни стали ему неинтересны. Ему хотелось вернуться в прежнюю жизнь, хотелось вспомнить: каково это — снова любить всем сердцем и знать, что это взаимно. И эти странные желания вызывал дерзкий мальчик с холодным, проницательным взрослым взглядом и по-детски пухлыми губами, с которых хотелось урвать поцелуй… Питер Пэн с его миром, где рождаются новые сны. Киллиану казалось, что вся его жизнь в последнее время была каким-то сном… Страшным, странным, нелепым… И казалось, что поцелуй Хранителя Неверлэнда поможет ему проснуться. И он хотел проснуться, и хотел… Черт! Он хотел этого мальчика. Киллиан, несмотря на то, что поставлял мальчишек любителям юных тел и трепетных душ, считал такое влечение ненормальным и для себя неприемлемым. Но колдовские зеленые глаза, неожиданно ворвавшиеся в его жизнь, все перевернули, как океанский шторм, захлестывая большой корабль огромной волной, переворачивает его и тащит в свою пучину… Девятый вал, с которым невозможно совладать… Вот и Киллиан Джонс не устоял, поддаваясь соблазну запретного для себя чувства. Но это не любовь и даже не влюбленность. Нет. Это не его случай. И Киллиану хотелось бы думать, что то, что он ощущал, когда еще издали замечал знакомый силуэт на краю утеса — это то давно утраченное чувство. Но он знал, что этого не может быть, потому что когда-то сам собственноручно убил в своем сердце любовь. Тогда что же так пьянит и кружит голову? Всего лишь желание, Киллиан. Только лишь желание обладать. Но нельзя обладать призраком, который не известно когда появится и так же неожиданно исчезает. Хотя иногда Питер поджидал Капитана на берегу, чтобы переброситься с ним парой едких, саркастичных фраз. И это было больше похоже на игру, которую они оба с интересом поддерживали. Но однажды язвительные подколы внезапно переросли в довольно откровенный разговор, с ожидаемыми признаниями и неожиданным предложением.       Капитан Джонс нередко приплывал на остров со своим «живым товаром», и Питер все чаще наблюдал, как Киллиан уводил мальчишек с собой в зловещую темноту и возвращался один. В последнее время пират всегда возвращался из портала в Неверлэнд, но не спешил на свой корабль. Он шел на утес, на то место, где, бывало, замечал Питера, и подолгу там стоял, всматриваясь в океан, постепенно погружающийся в вечерние сумерки, словно ждал кого-то… И Пэну было странно видеть там, где они обычно проводили вечера с Феликсом, одинокую фигуру пирата во всем черном. И Питеру каждый раз хотелось спросить Джонса, что он пытается разглядеть в бескрайнем океанском просторе, спросить о темном портале и что за дела ведет там пират. Пэн, как мальчик неглупый, в общем-то, догадывался о «бизнесе» Киллиана Джонса, да и кое-что удалось узнать у Феликса, хоть друг и был немногословен. Догадывался, но почему-то не хотелось в это верить. Слишком уж не вязались красивые благородные черты лица и особенно светящиеся умом глаза Киллиана с теми делами, о которых думал Питер. Не зря же говорят, что глаза — это зеркало души. И вот именно в этих «зеркалах» Питер Пэн не видел жестокости, хитрости, подлости и всего прочего, что присуще пиратам. Зато часто видел… тоску. Догадки и предположения требовали доказательств или опровержений, и Питер подкараулил Капитана, когда тот приплыл один, чтобы задать ему несколько вопросов и, возможно, предложить сделку, если подозрения подтвердятся.

Closure — Lie to Me

      — Капитан Джонс, я смотрю, ты сегодня снова в гордом одиночестве, — Пэн улыбнулся пирату во все свои тридцать два белоснежных зуба, сохраняя при этом уже хорошо знакомую Киллиану холодность в глазах. — Никого не удалось пленить на границах миров? Или просто красивые мальчики не попались?       — И я рад тебя видеть, Питер, — Киллиан остановился от парня в нескольких шагах и взглянул из-под бровей насмешливым взглядом. — Не повезло сегодня с красавчиками, как видишь, — Капитан развел руками. — Но может ты захочешь выручить бедного пирата? За тебя можно было бы получить очень хорошие деньги… Я бы даже сказал — огромные…       — Так ты продаешь всех этих несчастных мальчишек? — Киллиан долго молчал, задумчиво глядя на океан, и Питер ждал и надеялся, что пират ответит — «нет», даже если это будет ложь. Но Капитан кивнул головой, а Пэн почувствовал внутри что-то невыносимо мерзкое и жутко неприятное, будто проглотил огромного дождевого червя, и он извивается в желудке в попытках выбраться наружу, вызывая тошноту. Питер уже догадывался об участи несчастных мальчишек, но все же не удержался от вопроса. — Кому ты их продаешь и для чего?       — Ты действительно хочешь об этом знать, Питер? — Киллиан впервые, с тех пор как получил этот «бизнес» в наследство, испытывал неловкость, глядя в проницательные зеленые глаза собеседника. Питер молча уверенно кивнул, и Капитан вздохнул. — Ну, хорошо, раз ты так настаиваешь… Покупатели бывают разные — это могут быть как мужчины, так и женщины. Но всех их объединяет одно — любовь к красивым юным мальчикам… Иногда я получаю заказ на определенный типаж: рыжий с зелеными глазами или голубоглазый брюнет; бывает, что для клиента важен характер или особенности: молчаливый или со шрамами, например. Тогда я специально, убивая кучу времени, выискиваю таких на границах миров, где часто встречаются потерянные мальчишки. Не все сразу попадают в Неверлэнды… Но зачастую это бывают странники — они не теряются на границах миров, они путешествуют, «скользя» по мирам, как и пираты. Но если мы это делаем для извлечения выгоды и с целью наживы, то для странников — это образ жизни. И я охочусь за нужным мне «товаром», потому что знаю, что заинтересованный клиент хорошо заплатит за мои услуги. Иногда я перекупаю мальчишек у других пиратов, которые собираются продать их на обычных невольничьих рынках, откуда мало-мальски симпатичные ребятки гарантированно оказываются в дешевых борделях. Мои же клиенты обычно покупают мальчиков как компаньонов, иногда как эскорт — женщины порой так развлекаются… Но чаще это все тот же секс… У людей, видишь ли, бывают разные запросы и желания. Так почему бы не воспользоваться людскими слабостями и не заработать на этом деньжат? Красивые мальчики очень ценятся на рынке секса и разврата, а за некоторые экземпляры можно и вовсе получить баснословную сумму, — Киллиан усмехнулся — его так и подмывало сказать: «особенно с таким характером, как твой».       — Но ты это делаешь с ними против их воли, Джонс! — Питер даже задохнулся от злости. — Это мерзко!       — Согласен, — пират кивнул и прищурился. — Это мерзко, подло, низко, гадко, отвратительно… Видишь, я тоже знаю много всяких определений тому, чем занимаюсь. Но я пират, а это мой «бизнес», — Киллиан пожал плечами. — И он относительно «чистый»… Я не нападаю на другие корабли, не граблю, не убиваю… Вру, конечно… Убиваю, но только если в целях самообороны и для защиты своей команды. И я занимаюсь продажей мальчишек не потому, что мне это нравится… Я был вынужден, после того как мне достались от старшего брата и «Веселый Роджер» со всей командой, и этот «бизнес», а теперь еще и этот портал, — Джонс кивнул в сторону темной субстанции. — Корабль нужно на что-то содержать, как, впрочем, и команду… А потом порой случается и так, что я вытаскиваю мальчишек из куда большего дерьма, чем секс-рабство…       — Благодетель Киллиан Джонс… — Питер скривил красивые губы в презрительной усмешке. — А что же случилось со старшим Джонсом?       — Он умер, — Киллиан произнес это таким спокойным тоном, что Питер не мог понять — это давно пережитая утрата или равнодушие.       — Оу, сочувствую… — скорее всего, Киллиан Джонс все же тосковал о потерянном брате, и Питеру было искренне его жаль.       — Не стоит, Питер… Если бы ты знал моего брата, то вряд ли его смерть вызвала бы у тебя хоть каплю жалости, — Киллиан помрачнел и голубые глаза стали свинцовыми. Видимо, отношения между братьями были довольно напряженными, и, судя по всему, воспоминания младшему Джонсу были неприятны.       — Хорошо, вернемся к нашему делу, Киллиан, — на самом деле, Питеру было жутко интересно узнать о прошлом Капитана, но сейчас нужно было решить вопрос, который волновал его куда больше. — Если тебя интересуют только деньги, то может я буду выкупать твой «живой товар»? Давай заключим сделку — каждый раз, когда ты будешь приплывать сюда с очередным мальчишкой, я буду давать ему право выбора: пойти с тобой, уйти в свою реальность или остаться в Неверлэнде. Но только ты должен будешь честно рассказывать, что ждет мальчонку в твоем портале. Если он выберет тебя, то я не буду чинить никаких препятствий, но если выбор будет в мою пользу, то ты продашь мне имя за сумму, которая тебя устроит. Идет? Киллиан некоторое время обдумывал сделанное Пэном предложение, прищурив голубые глаза и потирая щетину на щеке, но потом протянул Питеру руку и улыбнулся:       — Меня устраивает твое предложение, парень. По рукам! Питер, не задумываясь, пожал правую ладонь Капитана Джонса:       — А еще расскажешь мне о темных порталах и о своих морских приключениях, согласен? И получив утвердительный ответ, Питер улыбнулся Киллиану широкой, открытой, добродушной улыбкой впервые за все время их знакомства…       Поначалу, после заключения сделки, между Пэном и Капитаном Джонсом были исключительно деловые отношения, которые они вели по хорошо отработанной схеме. Всякий раз, когда Киллиан прибывал на остров с очередным мальчиком, он давал особый сигнал, играя на свирели, полученной от хозяина Неверлэнда, незатейливую мелодию, и где бы Питер в тот момент ни находился, он неизменно появлялся возле темного портала, где поджидал его Джонс. И каждый раз, согласно правилам этой игры, Питер давал мальчикам выбор — уйти с Киллианом или остаться с ним. Чаще мальчишки выбирали Питера и свою другую реальность, куда хотели вернуться, но затерявшись на границах миров, не могли. Но были и такие, которые уходили с Джонсом, несмотря на все то, о чем им честно рассказывал Капитан. Питера всякий раз передергивало от этих рассказов, потому что Киллиан в подробностях и без утайки рассказывал о том, какая жизнь ждет мальчишек в том мире, что скрывает темный загадочно мерцающий полог. И каждый раз хотелось кричать от отчаянья, когда он смотрел, как исчезает в портале очередной мальчик, которого ему, Питеру Пэну, не удалось спасти, потому что тот добровольно выбрал тьму.       — В темноте нет ничего плохого, Питер, — сказал как-то Киллиан, глядя на его реакцию. — Ты замечал, что когда закрываешь глаза, то чувства обостряются? Так и в темных порталах открываются тайные желания, скрытые пороки и страсти, которые люди прячут даже от самих себя. И это просто их выбор.       Но Пэну от осознания того, что мальчишки сами выбирали темный путь, не становилось легче. Вдобавок ко всему, в Неверлэнде стали задерживаться те, кто не мог определиться — куда ему хочется больше, и теперь приходилось пересматривать некоторые правила, установленные в Неверлэнде. Теперь такие «потеряшки» не отправлялись сразу в их другие реальности, а переходили под опеку Феликса, к радости последнего, надо заметить. Потому что Питер Пэн, появляясь в Неверлэнде, теперь все больше времени проводил с Капитаном Джонсом — последняя сделка их невероятно сблизила. И хотя Питер убеждал Феликса, что это только чисто деловые отношения, но сам все реже появлялся у костра в лагере, а их вечерние посиделки на утесе и вовсе были забыты. Вернее, компанию Питеру на его любимом утесе теперь составлял Капитан Джонс, который со своими рассказами о морских приключениях был, видимо, куда более интересным собеседником, чем молчаливый Странник. Пэн порывался несколько раз познакомить их, но у Феликса не возникало ни малейшего желания возобновлять знакомство с тем, по чьей вине он оказался пусть и в добровольном, но все же в заточении. И он находил сотни причин, чтобы даже не встречаться с Капитаном. Но, не доверяя пирату и его «дружеским» отношениям с Питером, следил за ним через Уайза, который исправно ему обо все докладывал. Судя по всему, волноваться было пока не о чем — или Джонс изменился, или вел какую-то очень хитрую игру, но пока играл по правилам Питера Пэна, и ни разу за все время не нарушил их. Питер даже настолько доверял Капитану, что снял магическую защиту с острова, чтобы Джонс мог в любое время беспрепятственно сходить на берег Неверлэнда со своими пленниками. И Феликс решил, что будет и дальше наблюдать за этой парочкой и вмешается только тогда, когда ситуация изменится или Джонс начнет нарушать правила. В общем, Феликс обрадовался, когда мальчишки стали оставаться в Неверленде, и у него появилась своя компания, которая отвлекала от Питера с его Капитаном Джонсом, упоминания о котором всякий раз приводили Странника в бешенство, и его все время подмывало рассказать Пэну правду о его новом друге. Но тогда бы пришлось рассказать и всю правду о себе, а Феликса пугали последствия этой правды. И он обрывал разговор всякий раз, как только Питер начинал говорить о Джонсе. Ревновал ли он? Возможно… Глупое сердце, несмотря на то что никогда не дождется взаимности, каждый раз билось быстрее, оживая только лишь оттого, что Питер просто был рядом. Как бы это странно ни звучало, но благодаря Питеру Пэну Феликс жил… И его страшило то, что однажды сердце замрет, как это уже случалось, благодаря все тому же Капитану Джонсу, будь он неладен. Но в то же время другой Джонс спас его. И теперь он одновременно и ненавидел эту семейку, и был ей благодарен. Феликс надеялся, что их пути больше никогда не сойдутся. Но по злой иронии судьба не только свела их пути, но и столкнула их лицом к лицу…       У Пэна с Феликсом была договоренность, что если он не появляется в Неверлэнде, когда Джонс приплывает с очередным мальчиком, то тогда на встречу должен будет отправиться Феликс. Капитан был предупрежден о таком варианте, и ему было совершенно все равно, от кого он получит причитающееся вознаграждение за свой «живой товар». А вот Феликс надеялся, что такого никогда не случится. Вы замечали, что когда отчаянно чего-то боишься, то это обязательно происходит? Вот согласно этому гребаному закону, однажды и произошло то, чего Феликс так страшился — Питер не появился в Неверлэнде, когда с берега донеслась незамысловатая мелодия свирели. Наверное не смог, потому что Капитан приплыл намного раньше, чем обычно, и теперь Странника ожидала встреча с тем, от беспощадного взгляда которого замирало когда-то его сердце, и предстояло вспоминать о том, после чего остались шрамы и пустота в груди… Но с другой стороны, Феликсу хотелось узнать о судьбе человека, которого он спас когда-то от неминуемой гибели. Да и договор с Питером Пэном нарушать было нельзя. Оставалось лишь только уповать на то, что Капитан Джонс не узнает в молчаливом и суровом Феликсе того юного Странника, что когда-то смог от него ускользнуть.       Феликс в сопровождении Уайза бесшумной тенью выскользнул из леса прямо к черному порталу. Он сразу увидел пирата, стоящего в десятке метров и мальчишку — очередную жертву Джонса, который сидел, обхватив руками подтянутые колени к груди, и, положив голову на них, задумчиво смотрел на искрящийся в лучах яркого солнца океан. Капитан Джонс, который стоял к Феликсу спиной и выжидающе вглядывался на край утеса далеко уходящего в океан, не замечал его появления, и у Странника была пара минут, чтобы рассмотреть, что Джонс изменился со времени их последней встречи. Прежний Джонс был слегка полноват и никогда не носил коротких стрижек и коротких кожаных курток, предпочитая длинные волосы, перехваченные широкой лентой, громоздкий длиннополый плащ, в складках которого можно было спрятать целый арсенал оружия и всегда носил дурацкую шляпу, с уродливыми перьями, снимая ее только на ночь. А этот… Или кто-то выдавал себя за Капитана Джонса, или время пошло пирату на пользу, изменив до неузнаваемости…       — Питер не смог прийти, Джонс, сегодня сделку проведу я, — Феликс буквально заставил произнести себя эти слова и, глядя, как медленно к нему поворачивается Капитан, замер в ожидании, страшась столкнуться с пиратом взглядом, но глаз не отводил. Джонс повернулся, и Феликс обомлел, глядя в глубоко посаженные, умные, с озорным огоньком, искрящиеся голубые глаза…