Там, где мы есть

      Они все играют в какую-то идиотскую, нелепую игру. И каждый делает вид, что ничего не происходит, но при этом пытается просчитать действия другого и понять истинные мотивы. Феликс молчал и не пытался поговорить с Питером о том, что ему поведал ворон в ту ночь, когда Киллиан Джонс внезапно появился в их лагере. И Феликс не удивился тому, что Капитан возобновил свои деловые отношения с Пэном — это было довольно предсказуемо. И теперь частенько на закате солнца снова была слышна знакомая мелодия свирели, зовущая Питера на берег океана для очередной сделки. И хоть Пэн делал вид, что недоволен предстоящей встречей, Феликс видел, как загорались его глаза. Вот только теперь хозяин Неверлэнда для чего-то каждый раз звал с собой Призрака, а Уайз увязывался за ними, потому что Феликс попросил его приглядывать за этими подозрительными встречами. Но на деловых свиданиях ничего странного не происходило, если не считать того, что зачастую Капитан отдавал мальчишек Пэну просто так, безо всякой платы, иногда, правда, просил золотые; перебрасывался с Питером парой-тройкой слов, а затем возвращался на корабль. И Уайз больше не рассказывал Феликсу о Киллиане, сидящем в ночи на утесе в ожидании Питера. Зато докладывал, что «Веселый Роджер» все чаще снимается с якоря, растворяясь в ночи. И все эти обстоятельства невероятно радовали Странника. Сам Питер Пэн проводил много времени в лагере, уделяя излишне повышенное внимание, как казалось Феликсу, потерянными мальчишками и ему самому. Но при этом он видел, с каким нетерпением Питер ждал наступления ночи, а дождавшись, моментально исчезал, возвращаясь в другую реальность. Но Феликса что-то беспокоило в поведении Пэна — ему казалось, что Хранитель только делает вид, что покидает Неверлэнд. А еще одновременно с Питером из лагеря исчезал и черный волк по имени Тень. Иногда Странник посылал своего красноглазого ворона на разведку, но Уайз каждый раз возвращался ни с чем: найти черного волка в ночной тьме — дело довольно трудное. Правда, пару раз рассказывал, что как-то, когда луна светила особенно ярко, он видел Тень на том самом утесе, где не так давно Капитан Джонс коротал ночи в полном одиночестве.       В одну из таких лунных ночей Феликсу не спалось, и он решил прогуляться. Ноги сами привели его к тому самому утесу, на котором они с Питером проводили когда-то все свои вечера. В лунном свете Феликс увидел темный силуэт большого волка, который сидел, настороженно всматриваясь в темноту, а заметив Странника, забеспокоился и вскочил на ноги. Тень вел себя странно, и Феликс, подойдя к зверю, потрепал его по косматой голове.       — Тень, дружище, это ведь я. Не нужно так беспокоиться, — парень присел и заглянул в зеленые глаза волка. — Ты чего это повадился по ночам из лагеря убегать? Охотишься в одиночку? Зверь смотрел Феликсу в глаза и тихонько скулил.       — Да не волнуйся ты так, я сейчас уйду, — Странник поднялся. — Немного пройдусь, не спится что-то. Составишь мне компанию?

Ashes Remain — Pain

      Феликсу хотелось дойти до края утеса и немного там посидеть, чтобы вернуться на мгновение в то счастливое время, когда кроме них с Питером никого на этом острове не было, если не считать их живности. Он сделал не больше десятка шагов, когда почувствовал, что его мертвое сердце оживилось. Такое случалось только тогда, когда Питер Пэн был рядом. Феликсу слишком хорошо знакомы эти робкие трепыхания в своей груди. Он замер, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Нет, он ничего не замечал — вокруг было тихо и безлюдно, но его сердце невозможно обмануть — Питер был где-то совсем близко… Феликс просто не видит его. Или не может видеть… И Феликс вдруг неожиданно понимает, что находится в иллюзии. В большой гребаной иллюзии, которая создана именно для него. Он не видит то, чего не должен. А то, что видит — происходит ли вообще на самом деле? Черт! Он столько раз сам участвовал в спектаклях, которые Питер Пэн разыгрывал для потерянных мальчишек… Как он мог не понять этого сразу? Не мог, потому что с каждым разом иллюзии, которые создавал Питер, были все совершеннее… Сколько это уже длится? Ощущение дерьмовее некуда — все это время Феликса обманывал тот, кого он считал своим другом, ради кого остался в Неверлэнде. Хотя чему он так удивляется? Ведь чувствовал все сам. Но чувствовать это одно, а понимать совершенно другое. Феликс отступает назад, и с каждым шагом сердце успокаивается. Он еще некоторое время стоит, прислушиваясь к ощущениям, а затем уходит прочь, спеша вернуться в лагерь. Теперь Феликса вся эта долбанная игра злит. С ним не нужно было так поступать — он не мальчишка, которого восхищают специально для него разыгранные спектакли и созданные иллюзии. Но злится Феликс не на Питера. Он считает, что виноват во всем Киллиан Джонс, который морочит Пэну голову. Феликс не хочет делать то, на что его вынуждают пойти открывшиеся обстоятельства, но ему не оставили выбора. Интересно, какова будет реакция Капитана, когда Феликс предъявит ему неопровержимые доказательства? И на что он будет готов пойти? Потому что Феликс пойдет и на шантаж, и на угрозы, вообще на многое, ради достижения своей цели. А его цель — Питер Пэн. И это уже не игра, это война. А на войне, как известно, все цели хороши, а лучшая тактика — это нападение. Осталось только выбрать подходящий момент.       Решающий момент наступил тогда, когда Пэн предупредил Феликса о своем запланированном отсутствии в Неверлэнде. В конце января Робби Кэю нужно было слетать в Ванкувер — он получил одновременно несколько приглашений на пробы в разных проектах. Роб рассчитывал успеть все сделать за несколько дней, но мало ли как могли сложиться обстоятельства. В общем, Питер Пэн оставил Неверлэнд на Феликса, полностью на него полагаясь. Видимо, Киллиана Пэн также предупредил, что его не будет некоторое время — Уайз видел, как «Веселый Роджер» отплывал от берегов Неверлэнда. Хотя Феликс с некоторых пор сомневался в реальности всего происходящего вокруг него. То, что Джонс уплыл, Странника расстроило — он то как раз рассчитывал воспользоваться отсутствием Питера и поговорить с Киллианом с глазу на глаз о новых открывшихся обстоятельствах.       Несколько лет назад Феликс пришел из темного портала в Неверлэнд с определенной целью. Он выполнял поручение своего хозяина — Темного Мага, которому служил долгое время, и которому для чего-то понадобился Хранитель снов — живой или мертвый — не важно, главной целью было его холодное сердце. И Феликс пришел сюда с твердым намереньем выполнить приказ хозяина, тем более что плата была высокой — свобода и возвращение в свою другую реальность, где его мертвое сердце снова бы ожило и научилось любить. Но встретив Питера Пэна и заглянув в его глаза, Феликс понял, что никогда не сможет причинить ему вред и разорвет каждого, кто попытается это сделать. Была ли это любовь с первого взгляда? Определенно нет. Потому что когда-то из его сердца забрали любовь. Это было что-то, что сам Феликс объяснить не мог. Он забыл и о своей преданности Темному Магу, и о его приказе, и о своем мертвом сердце. Он забыл обо всем, когда сделал выбор и произнес вслух свое настоящее имя, став навсегда пленником Неверлэнда и добровольно лишая себя возможности вернуться в свою другую реальность. А вот Уайз свою возможность перемещаться в другие миры не утратил и улетал в них через темный портал, собирая новости, сплетни и прочую полезную информацию для Феликса, который и открывал каждый раз для ворона портал с помощью своего фонаря.       Глубокой ночью, когда все мальчишки в лагере спали, Странник, ссылаясь на бессонницу, просил волков покараулить спящих, а сам якобы отправлялся побродить. На самом деле он уходил к темному порталу, перед которым зажигал свой фонарь — волшебная вещица, открывающая доступ в любой портал абсолютно всем, и с помощью которого Странник сам когда-то перемещался в порталах, но теперь Неверлэнд лишил его такой возможности. Феликс каждый раз с грустью смотрел в глаза своему отражению в темной зеркальной поверхности — отторжение портала, и даже волшебство фонаря не помогало. А вот белому ворону дорога была открыта, и он исчезал в темноте портала, чтобы вернуться с очередной новостью или с очередной украденной вещью. Обычно это были какие-то блестящие безделушки — ворон, что с него взять. Но однажды Уайз вернулся с вещью, зажатой в мощных когтях, от взгляда на которую, Феликса накрыла волна ужаса от нахлынувших воспоминаний. Ворон не без гордости поведал, что стащил вещичку у того самого Темного Мага, которому когда-то служил Феликс, и что узнал кое-что интересное. Странник почти не слушал, что говорил ему Уайз, глядя на зажатый в своей дрожащей руке кортик. Тот самый… Он слишком хорошо запомнил эту рукоять, что когда-то торчала из его груди… И вензеля эти золотые — две буквы «Л» и «Д», витиевато переплетающиеся. Вот только не хватает кроваво-красного рубина, что тогда так врезался в память. Феликс сжимал в своей ладони могущественный магический предмет, в котором были заключены изъятые из его сердца любовь и жизнь, и которые, наверное, можно было вернуть. Вопрос — как?       «… Вот я и подумал, что не зря Темный так трясется над этим кинжалом», — Уайз что-то тараторил до этого, но Феликс его не слушал.       — Кортиком… — Феликс будто только что очнулся ото сна.       «Что, прости?» — ворон осекся и наклонил голову, заглядывая Феликсу в глаза.       — Это тот самый кортик, Уайз… Ты не узнаешь? — парень отвлекся от кортика и посмотрел на ворона.       «Ох! А я думаю, что-то вещица мне будто знакома…»       — Как он вообще оказался у Темного Мага? — Феликсу снова показалось, что он находился в каком-то странном сне, потому что это мало походило на реальность. Казалось, что он не просто так оказался в свое время у Темного, что Киллиан появился в Неверлэнде неспроста, что все они как-то связаны, и Питер в том числе. Какая-то чудовищно запутанная игра — сложная головоломка, грозящая взорвать мозг ко всем чертям.       «Ты хочешь об этом узнать? — ворон подождал, когда Феликс кивнет, и продолжил. — Я тут много чего нового узнал про наш замечательный фонарь, что открывает доступ в порталы. Оказывается, если поместить в него какую-то вещь, то можно увидеть все, что с ней было связано. Проверим?»       А дальше произошло нечто любопытное. Они зажгли фонарь и поместили в него злополучный кортик. Поначалу ничего не происходило, и Феликс решил, что или Уайз что-то не так понял, или это была чья-то шутка. Но потом он увидел Капитана Джонса, который никак не мог быть на острове ночью, но он стремительно к ним приближался и, не дойдя с десяток метров, остановился. Феликс оторопел от неожиданности и даже попятился, отступая в темноту, но Киллиан, по всей видимости, его не замечал. И только внимательно присмотревшись, Феликс понял, что картинка была больше похожа на проекцию — фонарь показывал моменты, связанные с кортиком, и Джонс был последним, кого запомнила вещица. Странник всматривался в изображение: Киллиан находился в какой-то знакомой Феликсу комнате — это кабинет Темного Мага, в котором сам парень бывал когда-то неоднократно. Это было странно хотя бы потому, что в этот кабинет были вхожи только люди, которых чародей хорошо знал. Уж в этом бывший Цепной Пес Верховного Темного Мага был уверен… Что, в общем-то, и показала следующая картинка — появившийся Темный довольно тепло приветствовал Капитана. Поразительно, но проекции еще и разговаривали! В общем, Феликс в ту ночь узнал, что Киллиана связывали с чародеем давние деловые отношения, и что он приходил к Магу, чтобы разузнать о том самом кортике. Оказывается, все это время он разыскивал его. И эти двое заключили сделку — Джонс получит кортик в обмен на Хранителя снов… Черт! Зачем Темному так необходимо заполучить Хранителя? С Феликсом не получилось, и выходит — Киллиану были выдвинуты почти те же условия… Черт! Питер в опасности и даже не подозревает об этом. И разговаривать с ним бесполезно, потому что Пэн решит, что Феликс наговаривает на Капитана. Хотя Маг Киллиану о сердце уже не говорил. Ему нужен живой Хранитель. И это делает ситуацию не такой катастрофической — Пэна темный портал не принимает, Феликс в этом не раз убеждался лично — Питер всегда отражался в темной мерцающей поверхности. И пока Капитан не нашел способа затащить Питера в портал, можно быть относительно спокойным.       И Феликс был спокойным до того момента, когда вдруг понял, что Питер с Киллианом водили его за нос. Злость страшный советчик, который толкает на необдуманные поступки. Хотя как сказать. Феликс все очень даже хорошо обдумал и решил, что настало время сообщить Капитану Джонсу о том, что его истинные мотивы не такая уж и тайна. Потребует не морочить Питеру голову и оставить его в покое, наконец. Да, это чистой воды шантаж, но Феликс уверен, что это сработает. Остается только подкараулить Киллиана, чтобы разобраться с ним с глазу на глаз, и Странник, в надежде, что пират заявится раньше Пэна, каждый вечер поджидал его на берегу. «Веселый Роджер» вернулся в Неверлэнд и встал на якорь в океане там, где и всегда, именно в тот вечер, когда Пэн обещал вернуться. Но сам Питер не появился в обычное для себя время, и Феликс решил, что его задержали какие-то обстоятельства, и что лучшего момента для разговора с Джонсом и не придумаешь. Оставалось только как-то заманить Капитана на остров, и помочь в этом вызвался Уайз.

Arctic Monkeys — Only Ones Who Know

      Киллиан сидел на корме галеона и глушил ром прямо из пузатой бутылки. Последние несколько дней он не выходил из состояния довольно приличного опьянения, пытаясь алкогольным забвением спасаться от пожирающего его желания. В отношениях с Питером они так и не продвинулись дальше жарких поцелуев и почти невинных ласк. А ему хотелось большего… И каждый раз, целуя своего красивого мальчика, он представлял себе, как отрывается от губ Питера и выцеловывает его красивую шею, чувствует, как ритмично вздрагивает под губами вздувшаяся сонная артерия и проводит по ней языком. Он неторопливо стягивает с Питера куртку, обнажая его хрупкие плечи, и ставит на них метки своими губами — мой, мой, мой… Он рисует губами и языком странные узоры на груди Питера, постепенно спускаясь ниже… Он оставляет влажную дорожку поцелуев на напрягающемся от каждого прикосновения животе своего мальчика и чувствует, как под его губами сокращаются мышцы, как бешено пульсирует брюшная аорта, а тело Питера начинает подрагивать в его руках. Он видит его возбуждение, но не спешит, хотя сам сходит с ума от желания. Он снова возвращается к губам Питера и терзает их до умопомрачения, вырывая сладостные стоны и долгожданную просьбу — не останавливаться. Он заглядывает в темные от желания глаза своего мальчика, вжимаясь в его, кажущееся хрупким, тело, чтобы убедиться, что ему не послышалось… Нет, не послышалось. Он стонет Питеру в рот и осыпает его тело градом благодарных поцелуев, потому что давно находится на грани и еле сдерживает себя… Он знает, что когда-нибудь это неизбежно случится, потому что они оба давно хотят чего-то большего. Он видит это в зеленых глазах своего красивого мальчика. Но… Питер боится пойти дальше. Он боится открыться, принять себя, их… Он сомневается. Все сомнения Питера мог бы развеять темный портал, освободив его тайные желания, и Киллиан мог бы увести его туда, помочь ему разобраться в себе, но только если Пэн сам будет желать этого и доверится ему. Но проблема в том, что Питер этого не хочет. Замкнутый круг, мать его… Киллиан со злостью швырнул пустую бутылку за борт, несколько раз приложился затылком о деревянный сундук, стоящий за его спиной, и заметил белого ворона, сидящего на бизань-мачте. Джонс сначала решил, что это видение его прилично захмелевшего воображения. Он даже зажмурил глаза и помотал головой, но видение никуда не исчезало.       — Уайз, какими судьбами, дружище? — Киллиан старался сосредоточить взгляд, на расплывающемся белом пятне. Ворон каркнул. — Недалеко ли ты залетел? — Уайз снова каркнул. — Тебя прислал Питер? — ворон молчал. — Феликс? — Уайз подтвердил догадку Кэпа. Зачем он понадобился Феликсу? И к чему такая спешка, чтобы присылать Уайза?.. — С Питером что-то случилось? — Киллиан напрягся в ожидании ответа, но птица молчала, и пират вздохнул с облегчением. — Передай своему хозяину, что скоро буду.       Феликс действительно поджидал его на берегу прямо перед темным порталом, Киллиан заметил еще издалека нервно расхаживающего парня.       — Что-то очень срочное и очень важное? — Джонса немного «штормило» после рома.       — Ты пьян, Киллиан… — Феликс покачал головой. Поймет ли Джонс о чем пойдет речь?       — Прости, но… Да, ты прав, я немного не в форме, — Киллиан развел руками, обреченно повесил голову и усмехнулся. — Не готовился к нашей встрече. Так чего ты хотел, Феликс?

Ashes Remain — End Of Me

      — Оставь Питера в покое.       — С чего вдруг? — у Джонса тяжелый взгляд.       — С того, что ты дуришь ему голову, — Феликс нахмурился. — Скажи правду, Киллиан, зачем он тебе? Джонс молчал, в раздумье потирая прилично отросшую за несколько дней щетину на своей щеке — стоит ли говорить Феликсу о своих чувствах к Питеру?       — Хорошо. Давай, я задам тебе другой вопрос, может, ты быстрее найдешь на него ответ, — Феликс сложил на груди руки. — Что тебя связывает с Темным Магом Листерии? — он с трудом вспомнил название того мира, где пролил реки крови по приказу своего хозяина.       — Откуда ты узнал? — у Киллиана чувство, что он только что получил удар под дых, выбивающий из легких воздух и отрезвляющий.       Капитан хватается за ворот куртки — ему кажется, что он его душит… А Феликс замечает на руке Джонса массивный перстень с кроваво-красным рубином и не может отвести взгляд — в глубине души он все же надеялся, что ошибся, и это не тот кортик, но доказательства неопровержимы. Только не понятно — зачем Киллиан вставил камень в свой перстень? Красивая дорогая вещица? Напоминание?.. И Феликс срывается.       — Ты решил обманом заманить Питера в темный портал, чтобы обменять на кортик?! На хрена он тебе сдался, этот проклятущий кортик?! Что ты с ним собираешься делать? — парень в ярости.       — Откуда ты знаешь про кортик?! — от неожиданности Киллиан отступает от разъяренного Феликса.       — Узнаёшь?! — Феликс выхватывает из-под плаща кортик и практически тычет им Киллиану в лицо Джонс, в свою очередь, хватается за эфес своей шпаги и резко выбрасывает руку вперед, направляя клинок на Феликса — срабатывает пиратский инстинкт на неожиданные действия противника. А сейчас они с Феликсом противники: Феликс нападает, ослепленный злостью, а Киллиану приходится обороняться.       — Что тебе обещал Маг за сердце Пэна? — Феликса не страшит направленный в его грудь клинок — дважды умереть нельзя.       — С чего ты взял, что ему нужно именно его сердце?! — Джонс и правда не очень понимает.       — Потому что меня самого посылали сюда с этим поручением, но если бы мне не удалось заманить Питера в портал, я должен был вырезать ему сердце!!! Это признание настолько неожиданно, что Киллиан опускает шпагу и растерянно смотрит в черные от гнева глаза человека, которого когда-то любил.       — Я хотел вернуть то чувство, которое утратил в ту ночь, когда потерял тебя. Хотел снова научиться любить…       — И чего же ты ждешь? — лицо Феликса перекошено от злости. — Или ты передумал? Киллиан хотел сказать Феликсу, что Питер вернул любовь в его сердце своим поцелуем, и если бы и хотел затащить Пэна в портал, то не для того, чтобы отдать его Магу, а только лишь для того, чтобы освободить тайные страсти и желания Питера, чтобы он, наконец, принадлежал ему не только душой и сердцем, но и телом тоже. Но он говорит Феликсу совершенно другое:       — Не передумал! Жду подходящего момента, знаешь ли!       — Считай, что ты этот момент упустил! — Феликс не хочет говорить того, чего никогда не сделает, но слова сами срываются с губ. — Тебе он не достанется. Потому что как только Питер появится, я сам вырежу ему сердце — вот этим самым кортиком! Мне терять нечего… А так у меня есть шанс вернуть то, что я потерял в ту ночь, которую нам вряд ли удастся когда-нибудь забыть.       — Я бы на твоем месте не был так уверен, — Киллиан шипит сквозь зубы. — Я не дам тебе этого сделать.       — Ты не знаешь с кем связался, Киллиан. У тебя нет никаких шансов, — глаза Феликса неожиданно становятся желтыми, как у зверя, но Джонса это не пугает. Между ними столько неприязни, что воздух вокруг словно наэлектризован, и кажется, что не хватает всего лишь искры, чтобы они взорвались желанием уничтожить друг друга. Но неожиданно раздавшийся хорошо знакомый им обоим голос сдерживает их.       — Что здесь происходит?..