Там, где мы есть

      Робби довольно оперативно решил все дела, ради которых прилетел в Ванкувер, несмотря на то, что кастинги на роли были назначены на разные дни. Он рассчитывал вернуться в Хьюстон утренним рейсом в пятницу, но ночной звонок директора по кастингу одного из проектов изменил планы Робби Кэя. Ему предстояло заехать в офис одной из кинокомпании и подписать контракт на съемку в фильме с предварительным названием «Рита». Робби было не совсем понятно, в связи с чем было принято такое быстрое решение по его кандидатуре, но это определенно была хорошая новость. Только читая контракт и общаясь с отцом по скайпу — Айван все еще был менеджером своего сына, Робби понял причины такой спешки — съемки должны были начаться в марте, но съемочной группе никак не удавалось найти актера на роль сына главной героини, а Кэй подходил идеально, если верить режиссеру будущего фильма. К тому времени как Кэй попал в аэропорт Ванкувера, все прямые рейсы в Хьюстон уже улетели, и ему пришлось взять билет на стыковочный рейс через Калгари. Рейс в Хьюстон прибывал довольно поздно, и Робби хотел позвонить отцу, чтобы он встретил его в аэропорту, и уже собирался, но входящий звонок от Кэлума опередил его.       — Привет! Какие планы на вечер? — в трубке слышались возня и пыхтение, а потом звон, по всей видимости, бутылок.       — Никаких. Я вообще завис в Ванкувере, рейс через сорок минут. Еще и в Калгари пересадка… Домой доберусь только ближе к полуночи, — Робби обреченно вздохнул такому охренительному плану.       — Че-е-е-ерт… Я думал, что ты уже прилетел. Джо, что там нам еще надо? — последний вопрос был явно Робу не адресован. — А мы сегодня решили зависнуть у Робертса в честь окончания семестра. Отметить начало каникул. Затариваемся вот…       — Ну, если ты меня подхватишь в аэропорту, то я не против оторваться с вами, — теперь Робби было понятно, что за звон бутылок он слышал.       — Во сколько прилетаешь в Хьюстон?       — Если верить расписанию, то где-то в половине десятого вечера.       — Оʼкей, давай заберу тебя из аэропорта, и мы сразу поедем к Джозефу. Ты как?       — Отличная мысль! Я только — за, — Робби помнил, что должен был сегодня появиться в Неверлэнде, но он устал за эти несколько изматывающих дней, проведенных в беготне по киностудиям, и хотел немного расслабиться.       Они приехали, когда вечеринка была уже в самом разгаре. Родители Джозефа улетели на выходные в Майами, полностью предоставив в распоряжение сына и его друзей свой огромный дом. В принципе, они не так уж чтобы и шумели, и много пили, и вытворяли что-то эдакое. Это была просто небольшая дружеская вечеринка, где все немного выпивали, много танцевали и еще больше дурачились и обсуждали планы на каникулы. Кому пришла в голову мысль проехать за неделю все Калифорнийское побережье от Сан-Франциско до Сан-Диего на машинах, а перед этим пересечь почти все Штаты, Робби и не помнил, но загорелся этой идеей. Решение было спонтанным и скоропалительным. И вот уже компания из шести человек на трех машинах собралась в Большое Американское Путешествие, как окрестил их авантюру весельчак Дэни Дронсфилд. Выезжать решили утром в воскресенье, и субботы должно было хватить на сборы в это сумасшедшее путешествие — на том и порешили. Вечеринка плавно перетекла в ночную тусовку. Подростковые гормоны все же давали о себе знать, и можно было то тут, то там натолкнуться взглядом на обнимающиеся и целующиеся парочки. Робби, сидя в кресле и потягивая пиво из бутылки, наблюдал за всеми — даже Кэлум обжимался в углу с Лекси. Вернее, они о чем-то заинтересовано беседовали, но Лекс при этом так заразительно смеялась, а Кэл смущенно краснел, что Роб невольно улыбнулся. Зов Неверлэнда Робби Кэй почувствовал неожиданно, ощутив сначала холод в руках, а затем словно ледяные иглы пытались проникнуть в его сердце, но таяли, не достигая цели. Влюбленным сердцем Неверлэнду завладеть не под силу, поэтому в последнее время Робби Кэй попадает в другую реальность исключительно с помощью волшебных браслетов, холода которых едва хватает на то, чтобы унять тепло, поселившееся с некоторых пор в его сердце. Он не планировал сегодня отправиться в свою другую реальность, но Неверлэнд с его мнением не считался и не оставлял попыток охладить сердце Робби. Он закрыл глаза и попытался связаться с Тенью, чтобы понять причину этой несвоевременной атаки. То, что Роб увидел глазами черного волка, его озадачило.

Ashes Remain — Inside Of Me

      Призрак не просто бежал по темному лесу, он стремительно несся по знакомой Робби тропе к берегу океана. Чуть впереди Уайз рассекал мощными крыльями сгущающуюся темноту. Тень немного отставал ото всех, но не терял их из виду. Они выскочили из леса недалеко от того места, где находился темный портал, и Роб увидел Феликса и Киллиана, которые о чем-то довольно громко разговаривали прямо в непосредственной близости от зловеще мерцающего темнотой портала. Беседа была очень эмоциональной, но Робби мог разобрать только отдельные фразы, потому что Тень был недостаточно близко. Призрак тоже остановился и прислушивался к разговору Феликса с Киллианом, втягивая носом воздух, словно пытался по запаху определить степень опасности происходящего. Видимо, волк действительно что-то чувствовал, потому что шерсть на холке поднялась дыбом, а он оскалился. У Роба тоже какие-то неприятные ощущения и дурные предчувствия, что-то в разговоре этих двоих его напрягает… Вроде Феликс спокоен, а вот Джонс чем-то взволнован и, кажется, немного пьян. О чем вообще эти двое разговаривают темной ночью? Случилось что-то непредвиденное? Робби любопытно, и он мысленно просит Тень подойти поближе, чтобы услышать, о чем говорят Странник с Кэпом, и волк начинает осторожно подбираться ближе. Но в следующее мгновение Робби видит, как Феликс внезапно наскакивает на Джонса, а тот от неожиданности отступает. Даже издалека он видит, что лицо Феликса перекошено от злости, и слышит, как он кричит на Киллиана. И в этот момент вся живность срывается с места и несется к порталу, и по мере их приближения Робби удается расслышать хоть что-то.       — Что ты с ним собираешься делать?! — судя по голосу, Феликс в ярости.       — Откуда ты знаешь про кортик?! — Киллиан тоже повышает голос, но больше защищается.       — Узнаешь?! Роб видит, как Феликс выхватывает из-под плаща что-то похожее на кинжал и тычет им Киллиану чуть ли не в лицо, а Кэп, в свою очередь, хватается за эфес своей шпаги и резко выбрасывает руку вперед, направляя клинок Феликсу прямо в грудь, туда где сердце. Это уже непросто беседа. Это неприкрытая ненависть и агрессия, грозящие перерасти в схватку. И Робби становится невероятно страшно за обоих. Они оба дороги ему. И он должен их немедленно остановить, пока не поздно.       Роб разрывает связь с Тенью, подрывается с кресла и выскакивает на улицу. Бросается к машине Кэлума. Она не заперта. Роб распахивает заднюю дверь и хватает свою сумку. Он роется в ней, раскидывая вещи по салону, в поисках своих браслетов, с помощью которых сможет немедленно попасть в Неверлэнд. Находит и бежит снова в дом. Хватает Кэла, почти отдирая его от Лекси, и тащит ничего не понимающего друга на второй этаж, где есть еще одна ванная комната, в которой можно закрыться — ему нужно уединение, чтобы никто не смог помешать.       — Кэл, прости, что отвлек тебя от приятного времяпрепровождения, но мне очень нужна твоя помощь, — Робби взволнован и тяжело дышит, а Кэлум озадачен его поведением.       — Если хотел уединиться со мной, то так бы и сказал, — Кэл шутит и смеется своей шутке, а Робби хмурится, не разделяя веселья друга.       — Мне сейчас не до смеха, — Роб слишком серьезен и чем-то напуган, и Кэл перестает смеяться. — Вопрос жизни и смерти.       — Чем я могу помочь? — Кэлум озабоченно сдвигает брови, ему не нравится этот испуганный взгляд друга.       — Мне нужно кое-что сделать, а ты покарауль, чтобы меня никто не беспокоил. Это очень, очень важно, — во взгляде Робби мольба о помощи, и Кэлум соглашается. — Отлично. Думаю, что это не займет много времени. Робби захлопывает дверь ванной комнаты и закрывает замок. Он усаживается прямо на кафельный прохладный пол, опираясь спиной на такую же прохладную стену, надевает браслеты и закрывает глаза. Он чувствует, как холод браслетов пожирает тепло в его сердце, и проваливается в бездну, которая неизменно приведет его в другую реальность.       Питер появляется возле темного портала вовремя и сразу ощущает пропитанный агрессией воздух вокруг себя — Феликс и Киллиан на грани своего противостояния и готовы наброситься друг на друга.       — Я бы на твоем месте не был так уверен, — Киллиан сквозь зубы с шипением практически выплевывает слова Феликсу в лицо. — Я не дам тебе этого сделать.       — Ты не знаешь с кем связался, Киллиан. У тебя нет никаких шансов, — лицо Феликса скрывает капюшон, но Питер слышит угрозу в его голосе, от которой становиться не по себе. Пэн совершенно ничего не понимает, что случилось между этими двумя, и ему нужны ответы. Прямо сейчас. Он выходит из укрывавшей его темноты с единственным желанием понять…       — Что здесь происходит?.. Питеру кажется, что время остановилось. И это странно, потому что в Неверлэнде нет этого понятия. Но Пэну все равно так кажется — и Феликс, и Киллиан, и вся собравшаяся живность замерли на месте — они все в каком-то оцепенении и смотрят на него. В кино такие моменты называют — немая сцена.       — Что? Здесь? Происходит? — у Питера чувство, что он стоит между двух огней, потому что и Феликс, и Киллиан пожирают его горящими взглядами. Первым приходит в себя Феликс:       — А ты спроси у своего друга-пирата. Может, он расскажет тебе, наконец — зачем он здесь? Или ты и вправду думаешь, что интересен ему? Хотя интерес-то как раз тут присутствует. И еще какой… — Феликс усмехается, глядя Питеру в глаза. — Он морочит тебе голову и играется твоими чувствами… Ждет подходящего момента, чтобы…       — Не слушай его, Питер! — Киллиан делает несколько шагов по направлению к Пэну. Питер переводит взгляд на Кэпа — что-то настораживает в его во взгляде пирата, и он отступает к Феликсу.       — Нет, Питер, лучше тебе это услышать. От меня. Потому что твой дорогой и любимый Киллиан не скажет тебе правду, — улыбка Феликса злая и ядовитая. — Ты ему нужен только лишь для того, чтобы затащить в темный портал и отдать Темному Магу в обмен на кортик. Меркантильные интересы у пиратов всегда в приоритете. Так ведь, Джонс?       — Киллиан, о чем он говорит?       — Все не совсем так…       — Так, но не совсем? Может, объяснишь мне — что за кортик, о котором говорит Феликс? — Питер напряженно смотрит на Киллиана, но тот молчит, а Пэн наблюдает на его лице замешательство.       — О, я могу тебе его даже показать! — Феликс поднимает руку с зажатым в ней кортиком, а Киллиану этот жест кажется слишком резким и целенаправленным.       — Отойди от него, Питер! Отойди от него!!!

Three Days Grace — World So Cold

В окрике Кэпа есть что-то такое, что заставляет Пэна попятиться от Феликса, и он чувствует, как на его запястье смыкаются пальцы Киллиана, который оказывается совсем рядом.       — А я на твоем месте, Питер, не доверял бы Джонсу. Порой бывает так, что именно тот, кто рядом, и есть самый страшный враг, — Феликс кривит губы, глядя на парочку перед собой. — Эта очень занятная вещица, и очень особенная для Киллиана, — Феликс кивает на кортик. — Вот видишь, тут когда-то был камень — красный рубин, а теперь он красуется в перстне нашего «друга», — пальцами обозначая в воздухе кавычки на последнем слове, Феликс недобро ухмыляется и сверлит взглядом Капитана. — Дорогая ведь вещица. Да, Джонс? А Питер не отводит взгляда от кортика и от того места, где когда-то был драгоценный камень, и вспоминает, что на руке Киллиана действительно есть перстень с красным рубином…       — Поверь мне, Питер, — Киллиан торопливо шепчет в затылок Пэна. — Все совсем не так. И я обязательно расскажу тебе обо всем. Но сейчас Феликс для тебя намного опаснее… Просто с катушек слетел… Не знаю, что такого произошло, что он выдумывает все эти небылицы… Со времени появления Питера, Капитан думает только об одном — как обезопасить его от Феликса. Он боится, что Странник действительно приведет свою угрозу в исполнение и заберет сердце Пэна. Джонс видит только два варианта выхода из этой непростой ситуации: уйти вместе с Питером в темный портал — это рискованно и довольно опасно, но он будет рядом и не позволит черным теням завладеть своим мальчиком; или затащить в портал Феликса — тут вероятность успеха мала, опытный Странник всегда найдет выход и сможет вернуться в Неверлэнд. Чтобы этого не случилось, нужно закрыть портал. Но кортик в руках Феликса, а Пэн с этим не справится — не хватит магических сил. А если и хватит, то Джонсу невыносима только одна мысль о том, что в этом случае он, скорее всего, больше никогда не увидит своего красивого мальчика, потому что останется в темных мирах навсегда, после того как портал «схлопнется». Скорее всего…       — Небылицы? — Феликса снова охватывает ярость. — Выдумываю небылицы, Джонс?! А давай Питер все посмотрит сам? И решит, кто же из нас на самом деле выдумывает небылицы. Думаю, ему будет очень занятно… Киллиан, ты знал, что этот фонарь может показывать историю вещей, помещенных в него? — Феликс вытаскивает из-под полы плаща фонарь, который Кэпу очень хорошо знаком — он когда-то перемещался в порталах с помощью такого же и знает обо всех возможностях этой вещицы.       А дальше происходит то, что можно было бы назвать цепочкой нелепостей, случайностей, стечения обстоятельств, спонтанных решений и необдуманных действий, которая приведет их всех к страшным фатальным последствиям… Феликс зажигает фонарь и, не отрывает взгляда от пирата, словно спрашивает: готов ли он к тому, что сейчас может произойти? Они все стоят в непосредственной близости к темному порталу — до него всего лишь с десяток шагов, и Киллиан боковым зрением замечает, что в поверхности портала отражаются только Феликс и белый волк. Значит, всем остальным вход открыт… Решение рождается настолько быстро, что Киллиан не успевает его как следует обдумать. Времени слишком мало. Все это время Кэп держит шпагу в правой руке — он так и не убрал ее в ножны, опасаясь нападения со стороны Феликса. Киллиан неожиданно делает резкий выпад вперед, выбивая кортик из руки Странника. Резкий взмах клинка со свистом рассекает воздух, и Феликс, закрывая лицо руками, вскрикивает и оседает на песок. Киллиан пытается подхватить фонарь, но его опережает Уайз. Тогда Кэп крепко зажав руку Питера, которую и так не выпускал ни на секунду, устремляется к темному порталу, пока свет фонаря все еще освещает мерцающую поверхность. Они пересекают границу портала беспрепятственно. У Питера лишь чувство, что на открытых участках тела есть ощущение осевшей влаги. В самом портале нет той жуткой темноты, что так его пугала и манила одновременно. Может быть, это мягкий свет фонаря рассеивает тьму? Питер шокирован всем происходящим и пытается вырвать руку из захвата Киллиана. Джонс обнимает его, прижимает к себе и шепчет, чтобы он не боялся, чтобы доверился, что он не оставит его, что все будет хорошо… А Питер почему-то не верит ему… Он видит сквозь прозрачную поверхность портала распростертое на песке неподвижное тело Феликса, видит, как под ним растекается кровь, которая моментально впитывается в песок. Он видит растерянность Призрака, который поднимает голову и протяжно воет в черное небо Неверлэнда, словно оплакивает Питера. И Пэн застывает в потрясении от увиденного, а потом его начинает трясти — мелко, противно до тошноты, и он закрывает глаза.       «Не бойся, мой мальчик, ты выберешься, — это голос Призрака. Даже здесь Пэн еще пока может связаться с Тенью, и сейчас он смотрит в глаза Призрака взглядом черного волка. — Я не знаю, сможешь ли ты вернуться в Неверлэнд… Хотя способ есть. Попытайся сейчас узнать настоящее имя Киллиана и разыщи его в своей реальности. Он будет твоим ключом в Неверлэнд. А сейчас просто сними браслеты, чтобы проснуться…» Питер слышит Призрака все хуже, а последние слова и вовсе не может разобрать. Темнота портала постепенно овладевает им, и Питеру хочется ей отдаться полностью, и только объятия Киллиана не дают ему упасть в эту манящую бездну. Он не открывает глаза, страшась потерять призрачную связь с Неверлэндом, поэтому не видит, как в портал врываются Тень и Уайз. Он вздрагивает от толчка, когда волк сходу врезается в них с Кэпом, и чувствует, что руки Киллиана больше не обнимают его. От неожиданности Питер открывает глаза, но ничего не видит, кроме тьмы и мерцающей точки фонаря, горящего по ту сторону портала. Он слышит, как рычит где-то рядом Тень и громко хлопает крыльями ворон. А еще звуки отчаянной борьбы, и свист шпаги Кэпа, рассекаемой воздух.       — Питер, где ты?! Ответь мне! — Киллиан зовет его, но Питер молчит, потому что тьма сковала его, парализовав полностью…       Он ощущает себя совершенно обнаженным, и чувствует на своем теле прикосновения. Словно чьи-то руки хватают его… Сильные, робкие, сухие, потные, костлявые… Разные… Их много… Они везде… Стараются завладеть его телом… Цепляются… Тащат его в самую зловещую темноту… И он падает в нее… Отдается ей… Чувствует, как она проникает сквозь его кожу в тело, подбирается к душе и сердцу… Он как муха, попавшая в паучью сеть, отравленная укусом хозяина ловушки и лишенная возможности сопротивляться — знает, что умрет, но безропотно принимает это… Сладостное ощущение, в котором Питеру хочется раствориться, но громкие хлопки крыльев и неприятные удары по лицу выводят его из этого состояния. Уайз вернулся за ним. Питер чувствует, как ворон вцепился в его руку своими мощными когтями, пытаясь тащить его к точке света от фонаря, горящего в Неверлэнде, но костлявые руки тьмы не отпускают Пэна. И тогда он вздрагивает всем телом — ощущение жутко неприятные, но это его тень снова вернулась к нему, отгоняя все другие тени и тьму в целом. Чужие руки тут же исчезают, а тьма уже не манит Питера в свою бездну. Но у Уйза все равно не хватает сил вытащить его из портала. Пэн чувствует на своей руке, за которую его тянет ворон, капли чего-то горячего и липкого. Несколько капель попадает и на лицо, и Питер ощущает тошнотворный запах крови — скорее всего, Уайз ранен, а Пэн ничем ему не может помочь. Ворон выбивается из сил, отпускает руку Питера, и в следующее мгновение Пэн вздрагивает от резкой боли на запястье. Уайз вцепился когтями в браслет, пытаясь его сорвать. Ему это удается, и он переключается на другую руку Хранителя. Уайз освобождает Пэна от браслетов, каркает ему, будто прощаясь, и Питер слышит в темноте звук, словно что-то упало с высоты на землю. Снова неприятные ощущения охватывают Хранителя — тень покинула его тело, а он сам начинает проваливаться в знакомую бездну, разделяющую его реальности. Последнее что видит Питер — Тень несется во весь опор, стремясь к точке света, и уже на границе портала Пэн замечает в его зубах почти безжизненное тело белого ворона, который сжимал в своих лапах магические браслеты. Последняя связь с Неверлэндом была потеряна…

Ben Cocks — So Cold

      Робби Кэй очнулся в сверкающей белым кафелем ванной комнате, что так контрастировала с той тьмой, из которой ему помог выбраться Уайз. Уайз… Феликс… Робби не хотел думать, что с ними произошло непоправимое, но перед глазами стояла картина неподвижно лежащего Феликса и просачивающейся в песок крови, и Уайз истекал кровью в портале… У Робби до сих пор ощущение стекающих по лицу горячих капель. Он провел рукой по щеке и с ужасом уставился на размазанную по пальцам кровь. Он изучал свои расцарапанные запястья, осторожно трогал рассеченную когтями ворона кожу на плече. Это не может быть реальностью, хотя бы потому, что он не чувствовал боли… Но зато боль разливалась в его сердце. Робби сдавленно застонал — все это произошло из-за человека, которого он любил… Чертов Киллиан Джонс! Феликс был прав — насколько нужно быть слепым, чтобы поверить пирату, влюбиться и думать, что это взаимно. Киллиан же заговаривал не единожды про темный портал, уговаривая пойти туда с ним. Зачем? Что за цели он преследовал? И что удалось узнать Феликсу? Но чтобы не хотел рассказать Феликс, Киллиану это явно было не нужно. Получается, что все время Феликс был прав, когда твердил, что Киллиану не стоит доверять, что нужно держаться от него подальше… Черт! Как же это больно ощущать, что тебя обманывал человек, которого ты любишь всем сердцем… Больно и холодно… Крик отчаянья вырвался из груди Робби непроизвольно, освобождая слезы, и он, скрючившись у холодной белой стены, обхватив себя руками, заплакал.       Кэлум сидел под дверью ванной и прислушивался к происходящему по ту сторону, но в комнате было совершенно тихо, словно Робби там и не было. Что вообще за такое важное дело, что Роб оторвал его от Лекс? А ведь все так чудесно шло к логическому завершению вечеринки. Оставалось только надеяться, что Лекси простит его внезапное исчезновение. Кэлум улыбнулся своим мыслям, когда услышал за дверью сдавленный стон и насторожился, прислушиваясь. Отчаянный крик Робби заставил его вскочить на ноги и сразу выбить плечом дверь — что-то жутко-леденящее было в этом крике. Замок поддался напору, дверь распахнулась, а Кэл застыл на пороге от увиденного: Роб сидел скрючившись на полу, прижимаясь щекой к стене, вздрагивая всем телом, а по щекам текли слезы. Но больше всего Кэлума испугала кровь на лице Робби и расцарапанные руки, которыми Роб обнимал себя. Этого видеть никому было нельзя, и Бирн решительно захлопнул дверь. От резкого звука Робби открыл глаза и посмотрел на Кэла.       — Что происходит, Роб? — Кэлум опустился на колени рядом с другом и осторожно коснулся его лба, где запеклась темная кровь. — Ты весь в крови…       — Это не моя кровь, Кэл…       — А чья? — Кэлум ничего не понимал…       — Я не могу тебе всего объяснить… Ты решишь, что я сумасшедший.       — Ты резал себе руки? — Бирн осторожно взял руки Робби в свои, рассматривая его запястья — это не было похоже на порезы, как будущий медик он в этом разбирался. Рваные края ран больше были похожи на царапины от когтей животного или птицы, а судя по глубоким следам на плече — довольно крупной птицы… — Что с тобой произошло, Роб? — Кэлуму страшно оттого, что он ничего не понимает, потому что логика тут не срабатывает. — Несчастная любовь? Может поделишься? Робби долго смотрит на друга глазами полными слез, не решаясь ему доверить свои тайны, и в итоге отрицательно качает головой, судорожно всхлипывает и закусывает губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Кэлум берет его за плечи и осторожно обнимает, прижимая к себе, а Роб отчаянно цепляется за плечи друга, пытаясь прижаться как можно теснее, чтобы согреться в его объятиях, потому что ему жутко холодно, и только лишь в сердце еще остается чувство, согревающее его своим теплом и не давая замерзнуть окончательно. Глупое сердце все еще продолжает любить Киллиана Джонса, будь он неладен…       — Давай, смоем с тебя кровь и поедем домой, — у Кэлума разрывается сердце, потому что он физически ощущает отчаяние друга. — Можем заночевать у меня, могу отвезти тебя домой…       — К тебе… Поехали к тебе.       — Хорошо, — Кэл порывисто целует Роба в макушку, мысленно просит прощение у брошенной им Лекс, встает и помогает подняться Робби. — Давай смоем все что можно отмыть, остальное спрячем под моей курткой, чтобы другие ничего не заметили. Хотя, я думаю, что там уже часть разошлась, а остальным не до нас… Пока Кэлум смачивает полотенце под струей воды, Робби рассматривает себя в зеркале, ужасаясь своему виду и количеству кровавых следов на лице, руках и даже в волосах. Ворон, по всей видимости, потерял много крови, и теперь Робби мучается от неизвестности о судьбе Феликса и Уайза. Попасть в Неверлэнд, после того как он побывал в темном портале, наверное, не удастся, и проверить нет никакой возможности: тепло во всё еще любящем сердце не дает Неверлэнду завладеть им, и браслеты теперь тоже оказались в другой реальности. Правда, Призрак говорил что-то о том, что Киллиан может стать ключом. Но где Роб будет искать его в этой реальности? Из задумчивости его вывело прикосновение ко лбу мокрого полотенца — Кэлум аккуратно стирал запекшуюся кровь. Сначала с лица, потом с волос, затем с рук… И вот тут произошло нечто странное, что привело будущего медика в недоумение: вместе с кровью исчезли и царапины с запястий, и даже глубокие рваные раны на плече… Словно это был профессионально наложенный грим… Как в кино… Кэлум растерянно посмотрел на Робби:       — Теперь я вообще ничего не понимаю… Мистика какая-то…       — Не спрашивай меня ни о чем, Кэл, ладно? Тебе лучше не знать, — Робби грустно улыбнулся, а потом взял мокрое полотенце из рук Кэлума и решительно стер последние следы, напоминающие о том, что произошло с ним в другой реальности, разрушившие за короткое мгновение его веру, надежду и… любовь тоже.       Они по-тихому, незамеченными, исчезли с вечеринки, и только уже когда они сидели в машине, Кэлум позвонил Джозефу и сказал, чтобы их не искали. Услышав в трубке насмешливое: «Голубки решили упорхнуть?», Кэлум усмехнулся — все же Джо неисправим, все пытается их на чем-то подловить. Роб всю дорогу молчал, и Кэлум решил не нарушать тишину тоже. Они молча подъехали к дому, молча поднялись в комнату Кэла и молча улеглись на кровать. Робби лежал на самом краю кровати, отвернувшись от Кэлума, и не шевелился. Смотреть в спину друга и не понимать, чем можно ему помочь, было невыносимо, и Кэл решил, что просто будет говорить ни о чем, чтобы отвлечь Робби от невеселых мыслей.       — Ты помнишь, что мы договорились с Джорданом, Джозефом, Дэном и Сэмом выехать послезавтра утром в Калифорнию?       — Помню…       — Может, отменим все? Я думаю, что ребята поймут… Перенесем наше Большое Американское Путешествие… На лето, например.       — Нет, я хочу поехать, — Роб, наконец, повернулся к Кэлу. — Хочу отвлечься. А ты же знаешь, что за рулем я отдыхаю…       — На твоей или на моей? — Кэл прекрасно знал, чем можно отвлечь друга, когда он не в настроении.       — На моей, конечно! Это же солнечная Калифорния, и мой Мустанг будет уместнее смотреться на тамошних дорогах, — Робби улыбнулся и, закинув руки за голову, улегся на спину, устраиваясь удобнее.       Они еще долго болтали в темноте о предстоящей поездке, набросали примерный маршрут и список мест, которые хотели бы посмотреть, обсудили достоинства и недостатки своих машин. Монотонность голоса Кэла убаюкивала Робби, и он, закрыв глаза, постепенно погружался в сон, если темноту можно вообще назвать сном… Впервые, за очень долгое время Робби Кэю ничего не снилось. Вообще. Абсолютно ничего. Лишь темнота… Удушливая. Липкая. Проникающая. Пленяющая его подсознание…