Там, где мы есть

Ashes Remain — Take It Away

      Голос раздается за спиной Робби, прямо над ухом. Он даже ощущает затылком дыхание, стоящего за ним, и замирает, не в силах поверить, что слышит этот голос… Голос из его снов. Он слишком хорошо знает его. Этот голос называл его «моим красивым мальчиком» там, в его другой реальности. Этот голос не давал ему пропасть в черной темноте его ночных кошмаров, шепча: «Не бойся. Я рядом. Я всегда буду рядом». Этот голос волнует его глупое сердце, которое все еще любит… Это его голос… Того, кого Робби Кэй почти отчаялся найти. А теперь, когда он действительно рядом, Робби боится повернуться и посмотреть в глаза тому, кому принадлежит этот голос здесь, в этой реальности. Он боится своей реакции, боится разочароваться… Он не может понять, отчего так бешено колотится его сердце? От радости, от страха или от волнения? Но он должен встретится лицом к лицу с человеком, которого практически не надеялся разыскать, и который как-то может помочь вернуться в его Неверлэнд. Робби делает над собой усилие, разворачивается и первое, что он видит — хорошо знакомая ему улыбка.       — Это приватная вечеринка, и здесь нельзя фотографировать, даже на телефон, — улыбка мужчины становится больше похожей на насмешливую ухмылку, но Робби все равно не может оторвать взгляда от губ, которые целовали его несчетное количество раз там, в его другой реальности. Он хорошо помнит какими они могут быть — нежными, настойчивыми, обжигающими, ненасытными… И от этих воспоминаний мышцы живота сладко ноют, а во рту пересыхает. Наверное, мужчина видит его замешательство, потому что цепляет его подбородок пальцами и приподнимает голову, вынуждая посмотреть ему в глаза. И Робби тонет в его темных глазах… Он точно знает, что у мужчины должны быть пронзительно-голубые глаза, как и у Киллиана, но при таком освещении они кажутся почти черными. И лучики эти вокруг глаз, когда улыбается или прищуривается… И четко очерченные густые брови с вопросительным изгибом, вот как сейчас. И проницательный взгляд глубоко посаженных глаз… Этот мужчина выглядит совсем как его Киллиан, но в то же время чужой и непривычный… У мужчины свежая глубокая царапина на правой щеке, которая обязательно оставит шрам на его красивом лице, и затуманенный пьяный жесткий взгляд, в котором читается похоть, а сами глаза словно обведены черной подводкой, делающей взгляд более опасным, что ли… Он полностью одет в кожу, даже кепка на голове и та кожаная. И от него не пахнет соленым океаном, как от Киллиана. Это странный, пугающий Робби запах — чужого возбуждения, пропитанного мускусом пота, смешанного с парфюмом, и приправленного алкогольным амбре.       — А ты красавчик… — у мужчины оценивающий взгляд. — Ты мальчик Маркуса? У этого мерзавца нюх на красивых мальчиков, — незнакомец хищно облизывается, а Робби видит в его взгляде что-то опасное и пятится от него. — Уже уходишь, не успев появиться? Что так? — мужчина хватает Робби за шарф и дергает на себя. — Может, хоть поцелуешь на прощание? — его губы так близко, что Робби ощущает его горячее дыхание на своих губах, а от запаха алкоголя немного кружится голова, хотя, скорее всего — от близости и странного запаха вроде такого чужого, но в то же время хорошо знакомого полуобнаженного тела. Но Робби не нравится такой Киллиан, он боится его… Он боится и себя тоже, потому что хочет, чтобы этот мужчина, так похожий на его Киллиана, поцеловал его…       — Обязательно, — Робби кривит губы и сам себе удивляется, когда вырывает шарф из рук мужчины и, отстраняясь, ехидно произносит: — При следующей встрече, милый…       — Обещаешь? — мужчина не отрывает от него своего похотливого взгляда, и Робби хочется сбежать от него.       — Все будет зависеть от желания… — Робби ухмыляется и вздергивает подбородок, обжигая незнакомца презрительным взглядом.       — Твоего или моего? — мужчина облизывает свои губы, словно они пересохли, и прищуривается.       — Обоих, — Робби не по себе от этого взгляда хищника, перед тем как он нападет на свою жертву, от которого хочется убежать, но он пересиливает свое желание раствориться в толпе. — Только твоего желания будет явно недостаточно, — он открыто дерзит незнакомцу, чем удивляет сам себя все больше.       — А ты горячая штучка, прямо огонь, — мужчина снова приближается к Робби, пристально глядя ему в глаза. — Красивый и дерзкий. В моем вкусе.       — Но не по твоим зубам, — Робби не понимает, почему хамит этому незнакомцу, но сдержать себя не может.       — Какая самоуверенность… — мужчина растягивает губы в саркастичной улыбке и приподнимает правую бровь, тем самым давая парню понять, что сомневается в его словах. А Робби отмечает, что также иногда делал и Киллиан, когда они только встретились и совсем не знали друг друга.

Chris Daughtry — Crashed

      Они пристально смотрят друг другу в глаза, и у каждого во взгляде полыхает огонь. И если у Робби — огонь холодной неприступности, то у незнакомца — тяжелый взгляд обжигающего неприкрытого желания. И Робби не выдерживает этого пристального прожигающего взгляда, от которого начинает гореть лицо, и он отступает от незнакомца, а потом, резко развернувшись, спешит раствориться в толпе. Он продирается сквозь тела танцующих на танцполе людей к выходу. Его почему-то трясет. Он задыхается в этой удушливой атмосфере. Ему нужно срочно на воздух… Ему совсем не нравится этот реальный Киллиан Джонс, от взгляда которого бросает в жар. Лицо горит так, что его хочется срочно охладить. Робби забегает в туалет, и, подбежав к раковинам, резко открывает кран с холодной водой. Он ждет, когда вода сольется и станет более прохладной, и рассматривает себя в зеркале… Отмечает свое полыхающее лицо, горящие уши и что-то вроде испуга в глазах. Да, он очень хотел найти Киллиана в этой реальности, но реальность оказывается не такой, какой он себе мог ее представить. Этот мужчина был точной копией Киллиана Джонса. Вот только в глазах своего Киллиана он видел нежность и трепетную любовь, в которых каждый раз растворялся, а от взгляда этого незнакомца ему было холодно и неуютно, потому что в нем не было ничего кроме похотливого желания. Робби зябко передергивает плечами. К черту такую реальность! Такую реальность он совсем не хочет… Но в то же время он хотел, чтобы незнакомец его поцеловал. Хотел вспомнить вкус губ Киллиана, чуть солоноватых от океанских ветров, и его обжигающее дыхание на своих губах, снова почувствовать его прикосновения и запутавшиеся в волосах пальцы… Он соскучился по своему Кэпу. Он одновременно отчаянно скучает и страшно зол на него, потому что застрял в этой реальности и в ночных кошмарах, из которых… Из которых этот пугающий Робби незнакомец может помочь ему выбраться… Он его «ключ» к Неверлэнду. И Робби понимает, что не может просто так теперь уйти, но и не хватает смелости вернуться в душный полутемный зал клуба и разыскать незнакомца. Но он должен это сделать… Должен, твою мать, использовать свой шанс! Роб набирает в пригоршню холодной воды, наклоняется над раковиной и плескает себе в лицо. Вода недостаточно ледяная, но ему становится значительно легче, и он снова повторяет незатейливую процедуру. Снова и снова, пока его совсем не отпускает напряжение. Он на ощупь находит салфетки, вытирает лицо и снова смотрится в зеркало.       Он замирает, когда видит в отражении у себя за спиной мужчину — того самого незнакомца, которому только что дерзил на танцполе. Наверное, из-за шума льющейся воды Робби не услышал, как мужчина вошел, и теперь они напряженно смотрят друг другу в глаза через зеркало. Роб был прав — у незнакомца действительно голубые глаза, но они абсолютно холодные, вернее, хладнокровные, как у хищника, который загнал свою добычу в ловушку. И Робби не двигается и не сводит глаз с незнакомца. Он только вздрагивает, когда мужчина сокращает между ними расстояние, и Робби ощущает его дыхание своим затылком.       — Ну вот, мы снова встретились, — незнакомец усмехается. — Мы можем рассматривать это, как следующую встречу? — Робби молчит, потому что совершенно растерян. — Что ты там говорил про обоюдное желание, красавчик? Потому что я очень даже желаю… — мужчины выдыхает свой вопрос и признание в затылок парня, и у Роба шевелятся волосы от чужого дыхания, а вдоль позвоночника волной прокатывается неприятное чувство озноба, которое его сковывает — он не может произнести ни звука. — Проглотил свой острый язычок, парень? Расценю твое молчание, как знак согласия. Незнакомец хватает Робби за плечи и резким рывком разворачивает к себе, коленом раздвигает его ноги и бедром прижимает к раковине, фиксируя довольно беспомощное положение. Парень испуган и пытается отклониться от мужчины, но тот хватает его подбородок жестким захватом, лишая возможности двигаться, медленно проводит языком по щеке Робби, оставляя мокрый след, и впечатывается в приоткрытый от неожиданности происходящего рот парня грубым поцелуем. Пальцами сильно сжимает Робби челюсть, заставляя его открыть рот шире, проталкивает свой язык в его рот и буквально вылизывает внутри. Это мокро, противно, мерзко. Робби не отвечает, а только закрывает глаза, потому что не хочет, чтобы этот незнакомец «разрушил» его Киллиана. Мужчина отрывается от губ Робби, тяжело дышит, хватает парня за волосы на затылке, зажимая их в кулаке, оттягивает голову назад и вынуждает открыть глаза. И Робби снова сталкивается взглядом с потемневшим взглядом незнакомца и силится рассмотреть в нем Киллиана… Ему так сейчас не хватает его поцелуев, его нежности, его губ, глаз, рук… Ему не хватает его… Но нет, это не его Киллиан. И Робби снова закрывает глаза — он будет лучше находиться в темноте, чтобы не видеть этих чужих глаз. Он вздрагивает, когда ощущает трепетное дыхание на своих губах — его дыхание. Он не чувствует захвата жестких пальцев на своем подбородке, им на смену приходит мягкий обхват теплыми ладонями — его ладонями. Он чувствует на своих губах невесомое, нежное касание чужих губ — его губ. Он чувствует в своих волосах запутавшиеся пальцы — его пальцы. Он чувствует его… Он стонет ему в рот, запутывается пальцами в его во­лосах, сбрасывая с его головы что-то похожее на кепку — его Киллиан никогда не носил головных уборов, и прижимается к его губам. Он сам целует его. Неторопливо. Тягуче. Сладко. Потому что безумно соскучился. Он чувствует, как его подхватывают на руки, и он закидывает ноги на его бедра, седлая и обхватывая его талию своими ногами, а потом ощущает спиной холод стены, в которую его впечатывают, прижимаясь горячим телом, не разрывая ни на минуту поцелуй. Жадный. Горячий. От которого начинает кружиться голова. Он откидывает голову назад, прикладываясь затылком о кафельную стену, и хватает ртом воздух. Он так и не открывает глаз, потому что не хочет разрушать эту иллюзию. Он чувствует, как с него снимают шарф, обнажая шею, а потом короткие, торопливые, жалящие поцелуи, от которых возбуждается так, что его выгибает в сильных руках — шея его «слабое» место, и Киллиан хорошо это знает. Его начинает потряхивать от возбуждения, и он чувствует и чужое возбуждение тоже. Так далеко они еще ни разу не заходили… Кто-то открывает дверь, чертыхается и поспешно ретируется. Закрывшаяся дверь хлопает так громко, что Робби от неожиданности вздрагивает и открывает глаза.

Ashes Remain — Unbroken

      Он смотрит в потемневшие от возбуждения глаза незнакомца, чувствуя своим бедром его нехилый стояк, и понимает, что это совсем не его Киллиан. Иллюзия развеялась… Робби пытается сбросить ноги с бедер мужчины, но ничего не получается, потому что он слишком прижат к стене. Он пытается оттолкнуть от себя незнакомца, но безуспешно — тот явно сильнее подростка. Робби все же не оставляет попыток освободиться, чем немало злит мужчину. Он хватает Робби за горло и прикладывает его затылком к стене так, что у парня темнеет в глазах. Робби ничего не видит, кроме глаз незнакомца, которые тоже становятся абсолютно черными, как черная дыра, в которой ничего нет, кроме разрушения и хаоса. И в этот момент Робби вдруг с ужасом понимает, что это Тьма пришла в его реальность. Она не оставила его в покое, не затаилась в его снах, она просто ждала подходящего случая, чтобы нанести свой смертельный удар. Это она составила грандиозный хитрый план, когда ей не удалось пленить Робби сразу. Это она привела его в этот город за тысячи миль от дома. Это она пришла к нему в обличие Киллиана. Это она заманила Робби в ловушку. Это она пытается вырвать из его сердца любовь. Это она парализует его страхом, убивая любое сопротивление. Это она, все так же сжимая горло, впивается в его губы, высасывая душу. Это она заталкивает его в тесную туалетную кабинку, перехватывает его руки, которыми он старается ее оттолкнуть от себя и вырваться из ее удушающих объятий, и связывает их ярким шарфом, что минуту назад был на его шее. Это она шипит ему на ухо непристойности и угрозы, вздергивает его связанные руки вверх и цепляет за крючок на двери кабинки, больно сжимая одной рукой его запястья, а другой расстегивая сначала его джинсы, а потом свои штаны. Это она шумно дышит ему в ухо, мокро вылизывает его шею, запускает руку в джинсы, сжимает его член, ласкает, стараясь возбудить его… Все это Робби не возбуждает, ему чертовски страшно. Но он даже не может кричать и звать на помощь, его пугают последствия — он не хочет, чтобы его имя полоскали в прессе в колонках криминальных новостей. Вся эта история может запросто перечеркнуть его будущую карьеру и нанести удар его семье. В конце концов, он сам вляпался в эти неприятности. Хотя уместнее будет сказать — в беду. Он горько улыбается, вспоминая слова Призрака, что реальный Киллиан станет его «ключом» в Неверлэнд… Ну что же, если это цена за возвращение, то он заплатит ее сполна.       И Робби перестает сопротивляться, безвольно повисая на связанных руках. Незнакомца это настораживает, но не останавливает. Он прижимается к телу Робби и трется своим стояком о его бедро. Он впивается губами в шею Робби, оставляя на ней свои отметки, пытаясь дотянуться до губ. Роб отворачивает голову, пытаясь избежать этих жестких поцелуев, но его довольно грубо хватают, и он, понимая, что любое его сопротивление будет сломлено, безропотно подставляет губы для поцелуя — властного и грубого. Он безучастно смотрит, как мужчина раскатывает латекс на своем довольно внушительном члене и разрывает зубами одноразовый пакетик, по всей видимости, со смазкой. Он иронично усмехается такой подготовленности незнакомца. Он смотрит, как мужчина выдавливает прозрачный гель на свои пальцы. Ему хочется закрыть глаза, но он не будет этого делать, потому что там, в темноте, его Киллиан, а здесь не он. Здесь просто незнакомец очень похожий на Киллиана. Робби так хочется думать. Он так продолжает думать, когда его связанные руки снимают с крючка, впечатывают лицом в стенку туалетной кабинки и сдергивают джинсы. Он чувствует, как внутрь проскальзывают, по всей видимости, пальцы незнакомца, и от неприятных и болезненных ощущений сжимает мышцы промежности.       — Ты такой тесный… Расслабься, парень, не усложняй жизнь ни себе, ни мне, — Робби не видит лица мужчины, а от знакомого голоса болезненно сжимается сердце. Он пытается привыкнуть к движению пальцев внутри себя, расслабить мышцы, и у него это даже немного получается. — Вот и молодец. Мужчина смачно плюет в ладонь и размазывает слюну по члену. Смачивает своей слюной и анус Робби тоже, а затем одним резким толчком входит в него. Проникновение настолько болезненное, что Робби громко вскрикивает, и на глазах выступают слезы. Незнакомец зажимает парню рот широкой ладонью и останавливается, давая привыкнуть к ощущениям, а затем плавно входит на всю длину и снова замирает.       — Боже, какой же ты тесный… Это твой первый раз? — Робби всхлипывает и кивает головой. — Черт! Маркус просто идиот, раз присылает таких неопытных мальчиков. Не напрягайся, парень. Постарайся расслабиться, иначе я порву тебя. Незнакомец начинает двигаться медленно и плавно, но Робби все равно чертовски больно. Слезы сами текут по его щекам, а рвущиеся из горла рыдания сдерживает ладонь, которую мужчина не убирает. Он что-то шепчет Робби на ухо, вытирает его слезы, целует его в шею. И Робби все-таки закрывает глаза, пытаясь представить Киллиана на месте незнакомца, и это ему немного помогает расслабиться. Нет, он хорошо понимает, что этот насильник не его Киллиан — он бы никогда так с ним не обошелся. Робби просто пытается уйти от этой жестокой реальности… Чувствуя его податливость, незнакомец начинает двигаться быстрее, а Робби стискивает зубы и ждет когда все, наконец, закончится. Мужчина уже не сдерживает стонов, вдалбливаясь в его тело размашистыми движениями, он убирает руку, которой закрывал Робби рот и хватает его за бедра, болезненно сжимая. Незнакомец еще несколько раз двигает бедрами, с придушенным криком впивается зубами в плечо Робби, чем вынуждает парня больно прикусить губу, чтобы сдержать болезненный стон, и, наконец-то, кончает. Он прижимается к Робби всем телом, мокро целует его в шею, нащупывает его член, чтобы помочь кончить Робби тоже, но парню помощь не нужна — его все произошедшее не возбудило.       — Прости, что так получилось, но ты сам спровоцировал меня, — Робби даже слышатся нотки сожаления в голосе незнакомца, который снова целует его в шею и выходит из него. Робби поворачивается, молча смотрит, как мужчина стягивает презерватив со своего члена, и замечает следы крови на латексе.       — Я все же порвал тебя немного, прости, но я не мог сдерживать себя, — мужчина выбрасывает презерватив в унитаз и развязывает Робби руки, виновато поднимая на него глаза. — Ты такой сладкий, мой красивый мальчик. Робби безучастно натягивает джинсы, но когда слышит «мой красивый мальчик», замирает и вскидывает голову. Он смотрит в пронзительные голубые глаза с разбегающимися в уголках лучиками, видит так хорошо знакомую ему улыбку и понимает, что перед ним его Киллиан. Этот незнакомый насильник — это его Киллиан! Он бессильно приваливается спиной к стене, потому что ноги перестают его держать, а сердце из его груди перебирается куда-то в горло, где судорожно и громко бьется, оглушая звуком своих ритмичных ударов…       — В следующий раз я буду аккуратнее, — мужчина коротко целует Робби в губы. — Как тебя зовут-то? Хочу знать, кого разыскивать через Маркуса.       — Питер, — Робби хочет понять, помнит ли этот Киллиан что-то из своих снов?       — Красивое имя. А фамилия у Питера есть?       — Пэн. Меня зовут Питер Пэн, — Робби замирает, пытаясь увидеть хоть какое-то замешательство на лице мужчины.       — А ты шутник, однако… — незнакомец улыбается. — Ладно, Питер Пэн, еще увидимся, — он помигивает Робби и выходит из кабинки.       — Обязательно, Киллиан Джонс, обязательно увидимся, — Робби шепчет это уже в пустоту.       Ему все кажется сюрреалистическим сном. Страшным сном. Он просто спит, а все это ему снится. Это просто Тьма пришла к нему в образе Киллиана, чтобы нанести удар его любящему сердцу. Все это нереально. Это просто не может быть реальностью. Его внимание привлекает что-то черное на полу под раковиной, но дверь закрывает обзор, мешая рассмотреть этот предмет. Робби толкает дверь туалетной кабинки, которая с грохотом распахивается, и он на дрожащих от слабости ногах подходит к раковине. Он смотрит на себя в зеркало — красные глаза и припухшие веки, прикушенная немного опухшая губа, ярко-красные пятна на шее — следы грубых поцелуев… Он как-то недоверчиво трогает эти чужие отметины на своей шее и прячет их под шарфом. Робби вспоминает о предмете, привлекшем его внимание, наклоняется, морщится от неприятных ощущений в собственной заднице — какой удивительно реалистичный сон, и поднимает… кожаную кепку, которую сорвал с головы незнакомца, когда в своей иллюзии представлял его Киллианом. На кепке металлическая эмблема, больше похожая на звезду, и надпись — «OʼBrienʼs Cap». Он видит в этом горькую иронию, которая снова ему напоминает о его Кэпе, о его Киллиане. Но он упорно не хочет верить, что находится в реальности, а не во сне. Роб вспоминает о часах на своей руке, которые точно помогут ему сориентироваться, где он сейчас находится. Он смотрит на циферблат часов с застывшими на нем стрелками, попутно отмечая на запястьях следы от жестких пальцев насильника. Он смотрит на часы долго… Не отрываясь… И в тот момент, когда уже готов облегченно вздохнуть, стрелка дергается, и Робби понимает, что все произошедшее с ним в этом клубном туалете — это его реальность.       Он сползает по холодной кафельной стене туалетной кабинки прямо на грязный пол, обхватывает себя руками и раскачивается из стороны в сторону, будто пытаясь себя успокоить. Но он на удивление спокоен — ни слез, ни эмоций… Просто холодно и пусто… Он закрывает глаза и забывается в обволакивающей его темноте, в которой тоже холодно и пусто.