Там, где мы есть

      В свой первый выходной Робби Кэй рванул в Хьюстон вовсе не за тем, чтобы провести время со своей семьей — родители возвращались из Лондона только через две недели, как, впрочем, и все друзья. Никто его не ждал в Хьюстоне. Просто Роб соскучился по своему Неверлэнду, а попасть в него он мог только с помощью магических браслетов, которые намеренно и, как оказалось, опрометчиво оставил дома. Он хотел снова увидеть Феликса, Призрака, Тень, мальчишек, которые задержались на острове и не захотели уходить в свои реальности. Наверное, за время его отсутствия в Неверлэнде появились и новенькие, которых следовало бы переправить в их миры. Да и вообще, он снова хотел оказаться в своем цветном мире, из которого ушла Тьма, забрав с собой все разнообразие серой палитры. Обо всем этом Роб раздумывал во время перелета, разглядывая проплывающие внизу разноцветные пятна лесов, полей, гор, озер… Он по-прежнему страшился высоты в этой реальности, но каждый раз, глядя в иллюминатор, представлял, что парит над своим Неверлэндом. Он соскучился по своим полетам, которые давали ему чувство свободы и радостной эйфории. Но больше всего он скучал по своему Кэпу… Почему-то ему казалось, что Киллиан вернулся в Неверлэнд и ждет его. Это чувство появилось у Роба одновременно с повторным появлением в его жизни Колина ОʼДонохью. И Робби жаждал увидеть своего Капитана, чтобы заглянуть в его глаза цвета океанского штиля и понять, что Киллиан все так же любит его, что простил его за свое увечье. Но в то же время его страшит их встреча…       Дом встречает Робби пустотой комнат и давящей тишиной. Ему никто и ничто не мешает уйти в свой Неверлэнд прямо сейчас, и Роб взлетает по лестнице на второй этаж, зачем-то закрывает свою комнату изнутри и осторожно открывает ящик прикроватной тумбочки, потому что знает — первое, что он увидит, будет черная кепка с металлической бляхой в форме звезды… Трофей, напоминающий ему о самой страшной ночи в этой реальности. Роб долго смотрит на головной убор и все же берет его в руки. Расправляет и задумчиво проводит пальцем по блестящей эмблеме. Это странно, но он почему-то думает о том, что Колин, которого он знает, совсем не похож на того незнакомца с бездушными глазами из ночного клуба. Словно его подменили. Будто это был не он, а кто-то другой… Еще одно воплощение Киллиана Джонса в этой реальности? Его темная сущность, завладевшая на время Колином? Робби уже жалеет, что будучи Питером Пэном, стер все воспоминания Колина об их первой встрече. Хотелось бы ему увидеть реакцию этого добропорядочного семьянина, когда они встретились снова… А может, именно потому, что лишился этих воспоминаний, Колин стал другим? Можно ли вернуть воспоминания в этой реальности? А нужно ли?.. К черту Колина! Сейчас Робби в паре минут от своего Неверлэнда, где, возможно, найдет и ответы на свои многочисленные вопросы. Он откладывает кепку и берет в руки магические браслеты, на внутренней поверхности которых сверкают зеленые камни. Роб хорошо знает, что его ожидает впереди, поэтому укладывается на кровать и без тени сомнений надевает браслеты на запястья, решительно затягивая шнуровку.

Nickelback — Far Away

      Он соскучился по этой прохладе, которая проникая через пульсацию на запястьях, струится по его венам, стремясь к его сердцу. И когда холод достигает своей цели, Роб закрывает глаза, проваливаясь в темную бездну, разделяющую его реальности. Ему кажется, что в этот раз граница между реальностями долго не отпускает его из своих объятий. Как мать, к которой вернулся блудный сын. Она ласково убаюкивает. Обволакивает темнотой и невесомостью полета. Будто соскучилась. И Робби нравятся эти ощущения. Он тоже соскучился… Но тьма пограничного состояния все же отпускает его, и Питер оказывается там, где хотел, где видел Феликса в последний раз — на том самом утесе… В Неверлэнде вечер — любимое Питером Пэном, как, впрочем, и Робби Кэем, время суток, когда оранжевый диск солнца нависает прямо над линией горизонта, разбрызгивая огненные пятна по водной глади бирюзового океана. Он удовлетворенно подмечает, что его цветной мир стал прежним, таким, каким был до того, как в него пришла Тьма со своей удручающей серостью. Все вернулось на круги своя… Вот только на горизонте, там, где океан встречается с небом, нет галеона с раздувающимися белыми парусами, направляющегося к берегам Неверлэнда. И в этом мире больше нет Киллиана Джонса, самого важного для Питера Пэна человека, которого он любит всем сердцем. И Феликса тоже нет… Только сейчас Питер понимает, что на утесе он один, и растерянно оглядывается.       Он замечает Феликса возле светлого портала, который остался после того, как исчез темный портал Киллиана Джонса, забрав с собой Тьму и серость. Феликс стоит перед светло-серебристым полотном неподвижно, а у Питера замирает сердце — он знает, что Феликс теперь не пленник Неверлэнда, и портал его не отторгает. Питеру кажется, что Феликс сейчас сделает шаг и навсегда уйдет из Неверлэнда, оставив его в одиночестве. Это пугает не на шутку, и Пэн, взмыв ввысь, быстро преодолевает разделяющее их расстояние и тихо опускается у Феликса за спиной. Странно, но Феликс почему-то отражается в поверхности портала, хотя своего отражения Питер не видит. Он напряженно всматривается в зеркального Феликса и видит, как его отражение постепенно исчезает тоже. И как только это происходит, Феликс приближается к порталу и касается рукой мерцающей серебром поверхности, а у Питера перехватывает дыхание, и он торопливо делает шаг, разделяющий их.       — Не уходи… — Питер шепчет другу свою просьбу и дышит ему в затылок, а Феликс зябко передергивает плечами, но не поворачивается. — Пожалуйста. Не бросай меня здесь одного или забери с собой.       — Питер?.. — в голосе Феликса сквозит недоверие, но в следующую секунду парень поворачивается, и Питер видит, как вспыхивают радостью голубовато-зеленые глаза с прожилками плавящейся зелени. — Питер!!! — Феликс широко улыбается и, подхватывая Питера на руки, делает какие-то невообразимые пируэты, кружась в обнимку со своей драгоценной ношей.       — Боже, Феликс, что ты творишь? — Питер улыбается в ответ, глядя на несдерживаемую радость друга — он, наверное, впервые за все время их дружбы видит такого Феликса. — Поставь меня сейчас же на землю. Слышишь? Феликс тут же выполняет просьбу, но не выпускает его из своих объятий. Он так сильно прижимает Питера к себе, что тому кажется — еще чуть-чуть, и воздух перестанет поступать в его легкие.       — Тебя так долго не было… — Феликс зарывается в каштановые кудри друга носом и несколько раз сильно втягивает в себя воздух, как наркоман, дорвавшийся до своего вожделения — ему так не хватало этого, ставшего за долгие годы родным, запаха. — Я соскучился.       — Я тоже, — Питер судорожно цепляется пальцами за неизменный плащ Феликса, который пропах дымом костра, лесом и самим Феликсом. Он вдыхает этот запах. До дрожи… До головокружения. — Я тоже… Питер не знает — сколько они еще вот так стоят… Он даже не замечает, как возле них появляются два больших волка — белый и черный. Призрак и Тень. Звери усаживаются в паре метров от них и отворачивают свои мохнатые головы в сторону океана, чтобы не смущать их любопытными взглядами. Но потом все же не выдерживают, подходят к Питеру и ластятся к нему, как два огромных кота, стараясь при этом лизнуть его в руку. В Неверлэнде все соскучились по своему Питеру Пэну.       — Простите, что долго не появлялся, — Питеру становится неловко и перед Феликсом, и перед волками. — Но я просто… не мог.       «Не нужно извиняться, мой мальчик. Мы все понимаем, что тебе пришлось нелегко… И мы рады, что ты снова с нами», — зеленые глаза Призрака искрятся от радости.       — Что у нас тут новенького? Кто-то появился в Неверлэнде пока меня не было? — вопрос Питера больше адресован Феликсу.       — Ну, у нас прибавился пяток мальчишек, — Феликс улыбнулся. — И Хеллион просто неуправляемый. Мелкий засранец, с которым сладу нет никакого. Все «старички» уже ждут не дождутся, когда он отправится в свою реальность. Всех достал и утомил.       — Понятно, — Питер рассмеялся и подмигнул. — И я так понимаю, что это будет первый кандидат на игру в иллюзию. А кроме Потеряшек?.. — лицо Питера стало абсолютно серьезным, но закушенная губа выдавала его волнение.       — Нет, — Феликс покачал головой и потупил глаза, а волки поспешно отошли, уселись чуть поодаль и снова заинтересовались океаном. — Больше никто…       — Понятно… — Питер вздохнул и, повернувшись к океану, посмотрел на то место, где обычно стоял на якоре пиратский галеон. Он почему-то рассчитывал на другой ответ. Ему казалось, что Киллиан все же вернулся в Неверлэнд и ждет его. Значит, предчувствие его обмануло. А ему ничего не остается, только лишь ждать… И он готов ждать целую вечность. Самое страшное в ожидании — не само ожидание. Самое страшное — неизвестность… Существует ли где-то тот, кого ты ждешь? Помнит ли он тебя? Вернется ли вообще?       — Ты надеялся, что…       — Нет, Феликс, — Питер качает головой. — Не нужно мне напоминать о нем, ладно?       — Хорошо, но… — Феликс замолкает на полуслове, будто раздумывает — стоит ли продолжать. — Но я должен тебе кое-что рассказать о… нем.       — Не сегодня, Феликс… — Питер рад, что стоит ко всем спиной, поэтому никто не увидит, как он терзает нижнюю губу, и тоски в глазах тоже никто не увидит… — Ну, что же, займемся делами? — Питер неожиданно хлопает в ладоши, и когда поворачивается к Феликсу, в его глазах уже нет тоски — в них веселое озорство, пусть и напускное. — Жажду познакомиться с сорванцом, которому удалось проесть печенку всегда спокойному и невозмутимому Феликсу. Веди меня, мой друг, к этому страшному монстру!       Когда Питер с Феликсом появляются в лагере, все Потеряшки собираются вокруг них. «Старички» радостно приветствуют Хозяина Неверлэнда, и Пэн пожимает каждому руку и перекидывается парой слов. Новенькие же робко стоят чуть поодаль, не решаясь подойти. Пэн сам подходит к ним и знакомится с вновь прибывшими обитателями Неверлэнда, попутно выясняя их настоящие имена и прикидывая дальнейшую стратегию игры, которая позволит переправить каждого в свою реальность. Когда Питер спрашивает о Хеллионе, все как-то странно улыбаются и расступаются. Светловолосый мальчишка с ярко-синими глазами вовсе не похож на монстра, который терроризирует всех обитателей Неверлэнда. Хеллион больше похож на невинного ангела, который изумленно хлопает ресницами, разглядывая Питера. Но Феликс шепчет на ухо Питеру, чтобы он не обольщался насчет этого малолетнего оторвы. Мальчишке действительно не больше лет десяти, и Пэн думает, что раньше в его мир такие малыши не попадали.       — Ну, привет, Хеллион, — Питер добродушно улыбается мальчишке и протягивает левую ладонь для рукопожатия. — Наслышан о тебе. «Ангел» вдруг неожиданно супит брови, обводит всех ребят изучающим взглядом и останавливается на Феликсе.       — Ябеда, — Хеллион показывает язык Феликсу, а потом деловито жмет руку Питеру Пэну. — Я тоже о тебе много чего знаю, — мальчишка хитро прищуривает глаза. — Рад познакомится.       — Оу! Я смотрю, ты здесь не один, а с братом, — Питер уже получил информацию о всех «новеньких» и немного растерян, когда фамилия настоящего имени мальчика совпадает с еще одним — семьями в Неверлэнде пока еще не появлялись.       — Да, с Беном, — Хеллион радостно улыбается и кивает в сторону паренька постарше себя лет на пять. — Разыскал меня тут. Хотел меня забрать обратно, но я хочу остаться.       — Зачем? — Питер ловит себя на мысли, что перестает что-либо понимать.       — А мне здесь нравится, — Хеллион пожимает плечами. — Можно мне остаться? — мальчишка смотрит умоляюще своими большими глазищами на Питера.       — Хелли, Сид велела тебя забрать. Ты же не хочешь, чтобы она сама пришла за тобой? — брат Хеллиона присаживается перед мальчиком, переключая его внимание на себя.       — Кто эта Сид? — Питер в полном недоумении.       — Наша сестра, — Бен вскидывает глаза на Пэна.       — Не сестра, а одно мучение, — Хеллион тихо бурчит себе под нос, но Питер его отлично слышит.       — Не говори так про Сидни, — Бен закатывает глаза, показывая Питеру, как порой невыносим бывает младший брат, а затем снова обращается к Хеллиону. — Послушай, мы же договаривались… Братья тихо о чем-то шепчутся, а Питер поворачивается к Феликсу:       — Ничего не понимаю…       — Я понимаю не больше твоего. Но эти братья — Странники. Пришли из твоего портала. Сначала Хеллион. Видимо, сбежал и случайно попал сюда… А может, и неслучайно. Не знаю… — Феликс тихо все рассказывает Питеру, не спуская глаз с братьев. — Потом, спустя несколько дней, Бен появился. Сказал, что пришел за братом. Я даже не могу понять, как они перемещаются между мирами? Ни волшебных фонарей, ни Проводников… Но как бы там ни было, они здесь, и Хелли не хочет уходить от нас, а Бэн пугает его сестрой. Что она якобы сама придет за ним, и тогда ему не поздоровится, — Феликс усмехается и качает головой. — Я бы посмотрел на эту девицу, которая укрощает неуправляемых маленьких монстров.       «Рано или поздно в каждом Неверлэнде появляется своя Венди, Питер. И по всей видимости, твой тоже не исключение», — Призрак решает вмешаться в их диалог.       — А может, и не появится…       «Может», — Призрак наклоняет лохматую голову и разглядывает братьев.       — Если отправишь братьев в их реальности, то, может, и не появится, — Феликс согласен с Призраком, хоть и не может слышать волка. Пэн оглядывается на братьев и сталкивается с умоляющим взглядом Хеллиона, который совершенно не слушает, что говорит ему Бэн.       — До первой жалобы, — Питер делает строгое лицо и грозит мальчишке пальцем. — Ты понял меня, Хелли? Хеллион радостно кивает Питеру и срывается с места, уворачиваясь от Бена, который бежит ему вдогонку, пытаясь схватить. А по лагерю прокатывается вымученный стон ребят, обреченных терпеть присутствие чересчур жизнерадостного мальчишки.       — Ты купился на жалостливые глазищи этой мелочи… — Феликс провожает братьев взглядом и усмехается. — Через час тебе придется начать игру с иллюзией, Питер. На большее его просто не хватает.       — Ну что же, зато у нас есть час спокойствия и относительной тишины, который я с удовольствием проведу в твоей компании, — Питер легонько толкает плечом друга. — Может, разожжешь костер?

Rasmus — Donʼt Let Go

      Они по привычке расположились под своим деревом, в стороне от костра, в скрывающей их полутьме. Феликс уселся, прислонившись спиной к шершавому стволу, а Питер улегся на расстеленный на земле плащ Феликса, устроившись головой на коленях друга. Они оба молчат, глядя на яркое пламя и на галдящих мальчишек, что расположились вокруг костра. Питер ловит себя на мысли, что счастлив вернуться в свой Неверлэнд — в свой дом, и вдруг вспоминает, что когда-то именно такой вечер положил начало их отношений с Киллианом. Он тоже тогда вернулся в Неверлэнд после длительного отсутствия… Ему даже кажется, что он чувствует на себе чужой взгляд. Чувство дежавю настолько сильно, что он украдкой бросает взгляд туда, где тогда увидел Капитана, но в темноте никого нет.       — Отличный вечер, — Феликс все же замечает взгляд Питера, и чтобы хоть как-то отвлечь, несколько раз пропускает сквозь пальцы пряди его волос, потому что хорошо знает, что это нравится Питеру. — Я рад, что ты вернулся.       — И я рад, что наконец-то увидел всех вас. Я безумно соскучился.       — Тебе еще не пора?       — Да нет, в общем-то, — Питер пожимает плечами и устраивается удобнее на коленях Феликса. — У меня несколько свободных дней, и разбудить там меня некому.       — Что вдруг? — в голосе Феликса слышится ехидство. — Друга рядом не оказалось?       — Придурок… — Питер прикрывает глаза рукой, а губы непроизвольно растягиваются в улыбке.       — Бываю иногда, — Феликс кивает головой, соглашаясь с определением Питера. Они снова замолкают, и каждый думает о своем. Феликс рад, что сегодня Питер никуда не торопится, что уйдет в свою другую реальность, только когда захочет сам, если его, конечно, никто не разбудит. Он вспоминает, как они впервые встретились, и думает о том, что когда-то, будучи одиноким Странником, пришел в Неверлэнд с определенной целью, от воспоминаний о которой его всякий раз передергивало. Он пришел пленить Хранителя снов, но сам оказался пленником Неверлэнда. В общем-то, он и не жаловался, потому что именно здесь он обрел дом и семью. А еще невероятную дружбу… Или все же что-то большее? Наверное, это что-то большее, чем просто дружба, раз его мертвое сердце снова стало живым. Вот только сердце Питера Пэна принадлежит другому человеку… Феликс грустно улыбается и думает, что обязательно все расскажет Питеру о Киллиане, и признается даже кое в чем. Хотя знает, что поплатится за это. Возможно, что и жизнью. Но он сделает это обязательно. Он должен. Только не сегодня. Сегодня ему хочется думать, что сердце Питера Пэна принадлежит ему. Хотя бы на один вечер. Возможно, после признания Питер не захочет больше видеть его. Возможно, даже захочет, чтобы Феликс ушел — он же теперь не пленник Неверлэнда. Если честно, то Феликс соскучился по тем временам, когда был Странником и мог путешествовать по разным мирам. Он был свободным. И он бы ушел, если бы не мальчишки и не его обещание Питеру. И если бы Питер открыл портал… И в то же время его страшит вероятная перспектива разлуки с Питером. Но и скрываемые тайны его тяготят, а ведь Питер ему доверяет.       — Ты хотел уйти сегодня? Я чувствовал это… Видел в твоих глазах, — тихий голос Питера выводит Феликса из состояния задумчивости, и он долго смотрит в грустные зеленые глаза, но все же качает головой.       — Я бы не ушел… Я же обещал тебя дождаться. И потом я нужен мальчишкам… Тебя же вечно не бывает… — Феликс улыбается во все свои тридцать два зуба и подмигивает.       — И мне…       — Что тебе?       — И мне ты нужен… — шепотом, еле слышно. — Кроме тебя у меня никого нет.       — А как же… — Феликс осекается, глядя в наполненные болью глаза. Ему даже кажется, что глаза Питера странно блестят влагой.       — Не нужно, Феликс, — голос дрожит, и Питер прикусывает губу — это больно признавать, что… — Его тоже нет…       — Прости… — Феликс проводит рукой по волосам друга. — Ты не хочешь говорить о нем?       — Пока не могу…       — Ты ждешь его?       — Нет… Они снова замолкают, а Питера вдруг осеняет мысль, что в его настоящей реальности не зря появился Колин ОʼДонохью… Он уверен — это связано с тем, что Киллиан Джонс больше не вернется в Неверлэнд. Не знает почему, но уверен в своей догадке. А еще он думает, что и с Паркером Крофтом он встретился и подружился, потому что ему предстоит потерять и Феликса тоже.       — Я и правда все чаще вспоминаю времена, когда мог путешествовать по мирам. Я был счастлив тогда. И наверное, я бы снова хотел это ощутить… — Феликс задумчиво смотрит на огонь, а в его глазах пляшут языки костра, и это завораживает.       — Я понимаю… — Питер не отрывает взгляда от «огненных» глаз друга. — Но хочу, чтобы ты был всегда здесь. И насильно держать тебя не могу… Пообещай, что не уйдешь навсегда. Пообещай, что будешь возвращаться.       — Обещаю, — Феликс переводит взгляд на Питера. — Но я не смогу уйти из Неверлэнда без тебя. Поэтому, пока ты не отпустишь, я буду оставаться здесь, — он пожимает плечами и, глядя на недоумение Питера, поясняет: — Твой портал был открыт несколько дней, а потом все… И теперь, как я сегодня понял, открывается для меня, только когда ты рядом.       — А как же фонарь?       — Не срабатывает.       — Когда-нибудь я смогу отпустить тебя, но не сейчас. Сейчас ты мне нужен… Кто, если не ты, сможет управиться с парнями и особенно с Хеллионом? — Питер, не отрываясь, смотрит в глаза друга. Он понимает, что мальчики — это совсем не причина, почему он нуждается в Феликсе. И Феликс это тоже понимает, когда, закусив губу, сдерживает улыбку и качает головой, а Питер уверен, что Феликс знает, что именно он имел в виду, и хитро прищуривается. — А что-то до сих пор никто не пожаловался на страшного монстра? Где он, кстати? — Питер приподнялся на локтях, выискивая взглядом мальчика. Хеллион тихо сидел возле костра и слушал, как играет на свирели Сэд. — Что-то непохож он на неуправляемого монстра. Очень милый и хороший мальчик.       — Сам удивляюсь. Наверное, это ты так на него влияешь. Или его пугает реальная перспектива вернутся в свою реальность. Бен без его согласия увести его не может, а ты другой разговор… А что если Хелли и правда стал ангелом? Позволишь ему остаться?       — Ну, я всегда держу свое слово.       — И тогда к нам заявится его сестрица… — Феликс хмурит брови. — Нам еще тут только девчонки не хватало в нашем сугубо мужском коллективе. Боюсь даже представить, что может случиться, если она заявится…       — А что может случиться? — Питер начинает догадывается, о чем хочет сказать Феликс. — Или ты думаешь?.. — Пэн недоговаривает, потому что даже представить себе не может, что его Потерянные мальчики способны на насилие.       — Да нет… — Феликс поспешно качает головой. — Не думаю, но неуправляемые подростковые гормоны — страшная вещь. Поверь мне. Я-то с ними больше провожу времени, чем ты. Но судя по всему, эта Сид — девица неробкого десятка. И тоже Странник. Поразительно… Впервые встречаюсь с целым семейством Странников, да еще с детьми. Для девчонок это вообще не типично. Хотя я думаю, что как раз Хеллион в их семье тот самый Странник, которому не сидится на месте, а Бен переходит неохотно, но вынужден по настоянию сестры вытаскивать Хелли из разных миров и возвращать домой. Она и сама может скользить по мирам, но редко это делает, потому что она — Маяк, и мальчишки всегда знают, куда должны вернуться. Вот поэтому они и вместе. Семья. У Пэна начинает кружиться голова от такого количества информации. Он поднимается и усаживается рядом с Феликсом.       — Ты когда-нибудь встречал таких? — Питер уже с интересом разглядывает обоих братьев.       — Нет, только слышал. Хотелось бы мне познакомиться с их сестрой-Маяком…       — Ну, судя по реакции Хелли, она у них не сахар, — Питер усмехается, глядя, как любопытный мальчонка пытается что-то сыграть на свирели Сэда.       — Хеллион пока еще не понимает, что только благодаря ей, он еще жив и не затерялся в мирах. Питер почему-то думает, что у него тоже есть такой маяк, к которому он всегда возвращается, который не дал ему пропасть в других мирах или запутаться в реальностях, которые слишком тесно переплелись. Здесь — это Феликс, а там…       — Я встретил тебя в своей настоящей реальности…       — Ты серьезно?! — Феликс очень удивлен такому признанию Питера.       — Более чем, — Питер мимолетно улыбается, глядя на такую реакцию друга, и снова становится серьезным. — И он… тоже там. Прогуляемся?

Red — Mystery of You

      Они неспешно бредут по лесной тропинке, освещаемой лунным светом, и Питер рассказывает Феликсу о том, какой он в другой реальности, и немного о том, как они встретились. Нет, Питер не рассказывает всех подробностей, потому что знает, что не все можно рассказывать, и настоящего имени Феликса он тоже не называет. Они выходят к своему утесу и неспешно направляются к самому краю. Сегодня в Неверлэнде чистое звездное небо и полная луна, отражающаяся на темной глади океана лунной дорожкой. Они усаживаются на чуть влажную от ночной росы траву и смотрят на звезды в ночном небе. Будь здесь Киллиан, они бы услышали какую-нибудь занимательную историю про созвездия…       — Надеюсь, что там мы тоже дружим, хотя и недавно познакомились? — Феликсу странно было услышать о себе другом.       — Мы знаем друг друга вечность и там тоже, — Питер улыбается и приобнимает Феликса за плечи.       — А с ним?       — А с ним все сложно, Феликс. Мы уже встречались раньше. Помнишь, когда я попал в Темный портал? — Феликс поспешно кивает головой, потому что слишком отчетливо помнит тот момент. — Вот только наша встреча была слишком неприятной. И я стер ему все воспоминания. Кто бы еще стер мои… Не могу простить ему то, что он сделал.       «Я так и думал, что ваши реальности переплелись еще тогда, — Призрак увязался с ними еще от лагеря и внимательно слушал все, что рассказывал Питер, иногда давая ему понять, о чем не стоит говорить. А сейчас он немного озадачен услышанным. — Ты и в Неверлэнд смог вернуться только благодаря ему… Попроси Феликса, чтобы оставил нас одних. Мне нужно тебе кое-что разъяснить». Призрак ждет, когда Феликс отойдет от них на значительное расстояние. Парень не может его слышать, но слушать откровения Питера ему вовсе не обязательно.       «Помнишь, когда ты попал в Темный портал, я сказал, чтобы ты отыскал Киллиана в своей реальности, потому что только он был твоим „ключом“, чтобы попасть обратно в Неверлэнд. Как ты нашел его?»       — Он сам меня нашел… Вернее, мы случайно встретились, когда я уехал за тысячи миль от дома, — воспоминания Питеру неприятны, он неосознанно морщится, встает и, сложив на груди руки, смотрит в океан, на место, где обычно стоял «Веселый Роджер».       «То, что я тебе сейчас скажу, возможно, будет стоить мне жизни… Надеюсь, что ОН не услышит. Но я должен тебе рассказать… Ты просто слушай, а на мои вопросы отвечай односложно. Договорились? — Питер кивает головой, а Призрак продолжает. — Вы неслучайно встретились, мой мальчик. Ваша встреча была предопределена. Это все Неверлэнд. Ему нужен Хозяин, и когда ты попал в Темный портал, а Уайз, чтобы спасти тебя от Тьмы, сорвал браслеты, лишив тебя возможности вернуться с их помощью обратно, остров не смирился со своей потерей. Если бы ты не был влюблен, то мог сработать зов Неверлэнда. Но любовь, что была в твоем сердце, не давала холоду Неверлэнда завладеть тобой. Поэтому остров пошел на то, чтобы вырвать любовь из твоего сердца. А кто может убить любовь? Тот, кто живет в твоем сердце. Вот именно поэтому Неверлэнд и устроил вам встречу. А ты говоришь — случайно… И я даже догадываюсь, что сделал Киллиан в твоей реальности, и почему ты не можешь его простить. Насилие? — у Призрака слишком проницательные глаза, а Питера душат воспоминания, и на глаза наворачиваются слезы. — Я так и думал… Иначе бы не сработало, понимаешь? Уверен, что Киллиан даже не отдавал себе отчет, что делает… Он был пешкой в страшной игре Неверлэнда. Но ведь это сработало, и ты вернулся. Правда не так, как было изначально рассчитано… Тьма поселилась в твоем сердце вместо любви, и ты принес ее в Неверлэнд. А она щедро с тобой расплатилась, наградив тебя разными способностями и умножив твою магию. Но в то же время превратив тебя в бездушного монстра. Я долго думал о том, что случилось… Тьма пагубно влияла и на тебя, и на Неверлэнд, и она не нужна была в реальности, где рождаются новые сны. Представь только, какие сны может порождать Тьма… Она должна была уйти туда, откуда пришла — в темный портал. И снова Неверлэнд выбрал жестокий, но единственно возможный, способ, избавиться от Тьмы, при этом лишив тебя человека, которого ты любил. Странно…»       — Что?       «Странно, что когда-то я подтрунивал над тобой по поводу „не сбиться с правильного курса“, а теперь вижу, что твой курс правильный. Любовь — непредсказуема, и живет в сердце, а не в голове… Так значит, вы снова встретились в твоей реальности?»       — Да.       «А ты не думал о том, что ты снова встретил настоящего Киллиана неслучайно? В тот раз ты хотел вернуться в Неверлэнд, и Киллиан стал твоим „ключом“. А что ты хочешь в этот раз? Может, он снова станет твоим „ключом“?» — Призрак наклоняет голову, заглядывая в глаза Питеру, который раздумывает над всем, что услышал от волка.       — Хочу узнать — жив ли он?       «Если я скажу, что он жив, ты успокоишься?»       — Я хочу разыскать его, — резкий порыв ветра чуть не сбивает Питера с ног и вынуждает Призрака прижаться к земле.       «Прости, но мы только что получили предупреждение, и я больше ничего не могу тебе сказать. Просто подумай над тем, что я тебе уже сказал», — Призрак поднялся на ноги и встряхнул шерсть.       — Скажи, а правило рук срабатывает в настоящей реальности?       «Срабатывает, только попробуй на ком-то, — Призрак оскаливает зубы в подобии улыбки. — Потренируйся. Есть кандидат?»       — О, да… Помнишь мальчишку, который сбежал от Киллиана? Прыгнул за борт, и его вынесло к берегам Неверлэнда.       «Ты и его встретил?» — Призрак удивлен такому наплыву старых знакомцев в настоящей реальности своего мальчика.       — И ты не поверишь, но он все помнит, — Питер усмехается. — Вот ему-то подсознание и подчищу…       Звон в его голове раздается неожиданно и громко, оглушая и ошарашивая. И Питер сжимает руками виски, падая на землю как подкошенный. Он ничего не понимает, что происходит, и не слышит, что говорит подбежавший к нему Феликс, который испуганно трясет его за плечи. Он видит испуг и в глазах Призрака тоже… В голове звенит не переставая. Нестерпимо. Невыносимо. Питер, шепчет Феликсу, что обязательно скоро снова вернется и срывает с запястий браслеты, проваливаясь в темноту пограничного состояния между двумя реальностями, чтобы проснуться в настоящей.