Там, где мы есть

Kutless — Take Me In

      Выходные Колин ОʼДонохью провел с любимой женой, все время ощущая себя в спокойной атмосфере тихого… ада. Что бы он ни делал, о чем бы ни думал, он все время мысленно возвращался к мальчику с пронзительными зелеными глазами, который ушел, не дав Колину шанса даже попытаться объясниться, и игнорировал его попытки связаться, не желая разговаривать. Хелен видела подавленность и отрешенность мужа и старалась хоть как-то растормошить его, предлагая всяческие идеи совместного времяпрепровождения, а Колин все время ловил себя на мысли, что присутствие жены тяготит его, и придумывал нелепые отговорки или просто отмалчивался, а порой и вовсе уходил в себя. Ему одиноко, пусто и холодно рядом с… любимой Хелен. Любимой ли?.. Или его выжигает холодом изнутри и покрывает колючим инеем внутренности, потому что рядом нет Робби? Это странно — за несколько недель так привязаться к человеку, чтобы чувствовать потребность его постоянного присутствия в своей жизни. Чувствовать так остро, что даже больно… Больно так, что кажется еще чуть-чуть, и задохнешься. Словно воздуха не хватает… Или Колину тошно оттого, что каждый раз, вспоминая субботнее утро, он понимал, что вернулся непросто к исходной точке их с Робби Кэем непростых отношений, а переступил черту, разделившую их невидимой стеной, которую преодолеть будет невероятно сложно? Одиноко, пусто, тоскливо, холодно, больно, тошно, страшно… Семь кругов его персонального ада, в который он сам себя загнал. И выбраться не под силу… А по ночам, когда Колин неизменно оказывался в своем темном сне, в его личный ад приходил персональный дьявол, искушающий запретными ласками, и забирал его душу, обжигая своим горячим, рваным дыханием, терзая злыми, жесткими поцелуями и полностью подчиняя своим желаниям. Это было больше похоже на изощренную пытку, и Колин боялся Его, но, вдыхая запах терпкости леса и свежести океанского бриза, растворялся в иллюзии, которая помогала ему пережить еще одну ночь очередной мистической близости. С каждым днем… Нет, с каждой минутой все только усугублялось, и спасти его мог только один-единственный человек, но он не желал даже разговаривать. И Колин понимал, что сам все разрушил, как бы ему ни хотелось найти себе оправдание в банальном стечении обстоятельств.       Хелен видела — с мужем творится что-то неладное, но Колин успокаивал ее, объясняя свое странное состояние тем, что ему предстоит неделя сложнейших в психологическом плане съемок, на которые он и настраивается. Он по сути даже не соврал, потому что если пару дней назад Колин с нетерпением ждал своих совместных съемок с Робби Кэем, которые позволили бы им проводить как можно больше времени вместе, то теперь он не знал, что его ждет… Но уж точно, что ничего хорошего. Поэтому утром в понедельник, собираясь на съемки, Колин заметно нервничал, и Хелен заметила эту нервозность.       — Что-то случилось? — женщина разлила кофе по чашкам и, усевшись рядом с мужем, осторожно сжала его ладонь.       — Я хочу тебе кое в чем признаться, Хелен, — Колин задумчиво посмотрел на жену, взвешивая последствия своего признания.       — В чем? — в голосе мужа проскальзывали виноватые нотки, и это заставило женщину внутренне напрячься.       — Знаю, что тебе это не понравится, но я должен рассказать все сам, — Колин замолчал и отвернулся от Хелен. — Ты все равно рано или поздно обо всем узнаешь, и я очень надеюсь, что отнесешься к этому с пониманием…       — Ты пугаешь меня, Колин, — Хелен мягко тронула мужа за плечо, заглядывая ему в лицо. — О чем ты должен мне рассказать, милый?       — Для меня самого это оказалось полной неожиданностью, — Колин снова повернулся к жене. — Но так получилось, что сценаристы в последний момент изменили одну из сцен… В общем, в пятницу у меня с Дженнифер была совместная съемка, и мы снимали сцену… поцелуя. И по сценарию наш поцелуй должен был быть страстным, а мы с Дженни оказались хорошими актерами…       — Боже мой, — Хелен опешила. — Так ты из-за этого терзался все выходные? Колин, милый, я же понимаю, что это только работа. Поцелуй с Дженнифер Моррисон… — Хелен улыбнулась и покачала головой. — Тебе нужно было сразу мне рассказать, а то я уже напридумывала себе бог весть чего… Это ведь только работа?       — Мы с Джени только друзья, если ты об этом, — Колин поспешно кивнул головой. — Просто в интернете могут появиться фото со съемок, а это опять будет поводом для придирок твоей матери. Я уже представляю ее злорадство.       — Моя мать всегда найдет к чему придраться, — Хелен улыбнулась и отпила из чашки глоток ароматного напитка. — Не забивай этим себе голову, дорогой. Я сегодня, кстати, встречаюсь с Дженнифер во второй половине дня — пообедаем, посплетничаем, а потом она отвезет меня в аэропорт. Мне Сара сказала, что сегодня у тебя съемки за городом, и когда закончатся — неизвестно, поэтому я договорилась с Джени.       — Ты сегодня улетаешь? — Колин удивленно посмотрел на жену.       — Я вроде тебе об этом говорила еще вчера, — Хелен озадаченно посмотрела на мужа. — Хотела побыть с тобой подольше, но мама позвонила и сказала, что не справляется с Эваном, поэтому я поменяла обратный вылет на сегодняшний вечер.       — Прости, я что-то такое припоминаю. Жаль, что ты не можешь остаться, — только благодаря своему актерскому мастерству Колину удалось изобразить на лице некое подобие грусти, потому что на самом деле он был рад, что Хелен возвращается в Дублин. Хотя, наверное, ему нужно было бы попросить ее остаться… — Поцелуй за меня Эвана. На следующей неделе у меня большие выходные, и если ничего не изменится, то я прилечу домой и, наконец, увижу сына. Колин намеренно не дает Хелен никаких обещаний. Он вдруг вспомнил, что Робби не оставил ключи ни от квартиры, ни от Мустанга, и это снова зародило крошечную надежду, поэтому и судьба выходных Колина ОʼДонохью полностью зависела от того, какое решение принял странный мальчик с зелеными глазами, который ворвался в его жизнь, перевернув все с ног на голову.       Они сталкиваются в холле отеля, где собираются все, кто хоть как-то задействован в предстоящих съемках, и Робби, проходя мимо, почти не удостаивает Колина своим вниманием: мимолетный взгляд, ничего незначащая ухмылка и легкий кивок головы в качестве приветствия — они снова даже не друзья, просто коллеги. Колин издалека наблюдает за Робом, который что-то увлеченно рассматривает в своем телефоне, и быстро набирает ему сообщение: «Мне нужно с тобой поговорить». Он видит, как парень на секунду замирает, а затем бросает на него быстрый и острый как лезвие бритвы взгляд, кривит губы в усмешке и отворачивается. Колин понимает, что у Робби нет желания общаться, и все же направляется к парню, но его опережает Паркер Крофт, которому Робби явно рад — искренняя и теплая улыбка, адресованная не ему, «царапает» Колина. Паркер подхватывает Роба под локоть, и они оба, довольно громко обсуждая совместные планы на вечер, направляются к выходу. Колин наблюдает, как парни садятся в машину своего ассистента, и думает о том, что не помнит Крофта в списках тех, кто снимается в сегодняшних сценах, а еще о том, что его напрягает такое непринужденное и слишком тесное дружеское общение этих двоих. Сегодняшняя выездная съемка сцен должна была проходить в естественных природных условиях — в лесу на берегу озера, скрытого в горах. До этого места больше часа езды, и Сара торопила Колина и актера, который будет играть Лиама — брата Киллиана Джонса, чтобы приехать чуть раньше — их уже ждут костюмеры и гримеры.       — Колин, познакомься, это Бернард Карри, и он будет тебе родным братом на сегодняшний день и частично на завтрашний, — Сара улыбается, глядя на своих подопечных, которые жмут друг другу руки и перебрасываются парой приветственных фраз. — И давайте поторопимся, мальчики, нас очень ждут костюмеры. Да, и денек сегодня напряженный. Все немного сдвинулось, и у вас намечены съемки еще одной сцены ближе к вечеру, а завтра с утра — павильон и съемки на «Веселом Роджере». Слышать от коллег о том, как Робби Кэй перевоплощается в своего героя — это одно, а видеть его в образе и чувствовать исходящую от него опасность — совершенно другое. Пока они гримировались, сидя почти рядом, Колин все время периодически поглядывал в соседнее зеркало, пытаясь поймать взгляд Робби, который на глазах превращался в Питера Пэна, но Роб упорно его не замечал и болтал с Паркером Крофтом. И только в конце, когда гример закончила свою работу, Колин на мгновение столкнулся со взглядом… Питера Пэна — пронзительным, холодным, колючим и темным, от которого становилось не по себе. На репетиционных прогонах предстоящей сцены они не особо играли свои роли, а только быстро читали реплики, написанные в сценарии, внося попутно кое-какие поправки, но Колин ловил себя на мысли, что не может понять: как Робби, которого он знал совершенно другим, и с которым ему было чертовски уютно сидеть вечерами на диване и смотреть какой-нибудь дурацкий фильм, хохоча над нелепыми моментами и откровенными ляпами сценария, за короткое мгновение превратился в своего чертовски симпатичного, но и также чертовски неприятного героя, от которого веяло такой опасностью, что на затылке волосы непроизвольно шевелились, а слова забывались.       — Робби, не пугай ты так этих бедолаг, — режиссера, который, видимо, с Робби Кэем уже работал не первый раз, это все не удивляло, а скорее забавляло. — Они же слова забывают. Дай им привыкнуть к твоему Питеру Пэну. Роб задорно улыбался и старался не смотреть на своих партнеров по съемкам, а Колину казалось, что у него очередной приступ дежавю — он уже видел и этот пронзительный взгляд почему-то кажущихся темными глаз, и лукавую улыбку полную сарказма. Но все стало значительно хуже, когда начались съемки. — Не заблудились?! Звонкий голос, раздавшийся за спиной, разрезает тишину, и Колин вздрагивает от неожиданности, потому что вспоминает этот момент — это уже было когда-то где-то… Он по сценарию, но как во сне, выхватывает клинок из ножен, поворачивается и сталкивается с надменным, вызывающим и немного насмешливым взглядом Робби, вернее — Питера. Он помнит этот взгляд пронзительных зеленых глаз… — Вид у вас какой-то потерянный. Колин пытается вспомнить обстоятельства, при которых он слышал этот звонкий голос, буквально вспоровший его сознание, и мечется взглядом по лицу парня, силясь вспомнить хоть что-то… Он теряется и во времени, и в пространстве, забывает свою реплику и почти запарывает дубль, но Бернард приходит на помощь: — Твое имя? Кто таков? — Я Питер Пэн. Из местных… Пока Бернард с Робби говорят свои реплики, Колин пытается вспомнить, что должен был говорить по сценарию и одновременно — где он мог слышать голос, произносящий знакомые ему фразы. — У нас в Неверлэнде нет королей… Только я. И все же Колин запарывает дубль и просит короткий перерыв, чтобы собраться с мыслями и настроится на работу. Он украдкой иногда поглядывает на Робби и любуется им в образе Питера Пэна: высокий, стройный, с широкими плечами, красивой шеей и крепкими руками… Почему он не замечал этого раньше? Колину нравится, что Робби ни на минуту даже вне съемки не выходит из роли — коллеги когда-то говорили ему об этом — вот Роб складывает руки на груди, вскидывает голову и, ухмыляясь кривоватой улыбкой и презрительно щуря глаза, что-то обсуждает с Паркером Крофтом. Колин не совсем понимает, что Паркер делает на съемках, в которых не участвует, но отмечает, что парня совершенно не смущает Робби-Питер, судя по их непринужденному общению, словно эти двое знают друг друга много лет. Или их связывает что-то еще?       За весь съемочный день Колин так и не смог подловить подходящего момента, чтобы поговорить с Робби, потому что в перерывах между дублями парень делал вид, что не замечает его, да и Паркер все время вертелся рядом. Ничего. Он уверен, что в предстоящие дни у него еще будет возможность объясниться с Робби с глазу на глаз. Колин вернулся в отель ближе к вечеру и на ресепшене выяснил, что ни мистер Кэй, ни мистер Крофт еще не возвращались.       — Но мистер Кэй оставил для вас это, — администратор отеля протянул Колину плотный крафтовый конверт с размашистой надписью — «для Колина ОʼДонохью». Вскрывая конверт, Колин уже знал, что увидит внутри — ключи от его ванкуверской квартиры и машины. Роб принял решение и поставил точку, означающую, что все закончилось. И если Колин заберет ключи, то это будет означать, что он принял решение Робби.       — Если мистер Кэй будет спрашивать, то скажите, что не видели меня, — Колин запечатал конверт и вернул его администратору. — И дайте мне, пожалуйста, ключ от моего номера, — решение — остаться на ночь в отеле — пришло спонтанно. — Да, и не говорите никому, что я здесь.

Plan Three — What Have You Done

      Еще один съемочный день был позади, но Робби Кэй не торопился возвращаться в отель, и когда Паркер Крофт предложил ему просто прогуляться по вечернему Ванкуверу, он согласился не раздумывая. Может, Паркер видел его состояние, а, может, даже что-то чувствовал, но он не задал ни одного вопроса, когда Роб попросил его провести свой выходной с ним на съемках — его постоянное присутствие рядом помогло Робу избегать общения с Колином ОʼДонохью и пережить напряженный во всех смыслах день. Робби прекрасно видел и взгляды, которые Колин бросал в его сторону, и попытки подойти, но не желал с ним разговаривать — незачем, все уже решено и точка поставлена. Наверное… Обо всем этом Робби думал, пока они с Паркером неспешным шагом брели до одного из пирсов, потом сидели на лавочке, наблюдая за закатом. Вернее, сидел Паркер, а Роб улегся на согретую солнцем деревянную поверхность, по привычке удобно устраиваясь головой на коленях друга. Видимо, это было привычно и для Паркера, который, задумчиво глядя на скрывающийся за горизонтом солнечный диск, тихонько перебирал пальцами волосы Робби, снимая этим незатейливым жестом напряжение, накопившееся за весь день. И Робу казалось, что он каким-то чудным способом перенесся в свой Неверлэнд или Феликс вдруг оказался в этой реальности. В отель они вернулись уже затемно, и когда через несколько минут раздался звонок комнатного телефона, Робби сразу снял трубку, потому что был уверен, что это звонит Паркер.       — Алло, ты забыл пожелать мне спокойной ночи? — Робби прижал трубку к уху плечом, потому что по привычке перед сном просматривал на мобильном свою ленту в Инстаграме, отмечая особенно понравившиеся посты.       — Я хотел с тобой сначала поговорить, а потом пожелать спокойной ночи, — Колин не надеялся, что Робби возьмет трубку. Видимо, удача была на его стороне, и ему все равно, кто забыл пожелать Роби спокойной ночи. Главное, что ему удалось дозвониться. Вот только тишина, повисшая в трубке, не предвещала ничего хорошего… — Только не бросай трубку, пожалуйста. Тихая просьба Колина больно бьет по нервам, грозя разрушить так тщательно выстраиваемый барьер самозащиты, и Робби перехватывает трубку рукой и присаживается на край кровати, бросая взгляд на дисплей телефона.       — Что ты делаешь в отеле, когда тебя дома ждет жена?       — Хелен сегодня улетела в Дублин.       — Какая жалость, — Робби саркастично хмыкает в трубку. — И все же — что ты делаешь в отеле?       — Я могу прийти к тебе? — Колин мысленно умоляет Роба, чтобы он согласился, но…       — Нет, — Робби быстро набирает сообщение Паркеру с немного странной просьбой, которая рождается спонтанно. — Боюсь, что я буду не один.       — Я подожду, когда ты освободишься. Мне нужно поговорить с тобой.       — Мы уже разговариваем, Колин, если ты не заметил, — Робби фыркает, когда получает ответ от Паркера, и набирает еще одно сообщение.       — Я не хочу вот так, по телефону. Хочу… — на самом деле Колин рад, что Роб не бросил трубку, рад слышать его голос — пусть даже с нотками сарказма, но ему безумно хочется… — видеть тебя.       — Боюсь, что тебе придется ждать до утра, — Робби еле сдерживает улыбку, получив ответное сообщение от Паркера, кивает головой, отправляя последнее послание, и сосредотачивается на разговоре с Колином.       — Хорошо, — Колин замолкает на мгновение, собирая воедино, сказанное Робом — «не один» и «до утра», и это неприятно «царапает» настолько, что начинает подташнивать от приступа ревности. — Я подожду до утра.       — Что ты хочешь от меня, Колин? — Робби начинает раздражать такая настойчивость Колина — неужто непонятно, что ему не нужны никакие ни разговоры, ни личные встречи?       — Хочу, чтобы ты вернулся, — Колин чувствует себя как на минном поле, где любой неосторожный шаг может стать последним.       — Зачем? — Робби задает короткий вопрос, но от того что он услышит в ответ, будет зависеть продолжение их напряженного разговора.       — Ты мне нужен, — Колин говорит то, что действительно чувствует.       — Вот как? — вопрос пронизан таким сарказмом, что Колин, даже не видя Роба, уверен, что его левая бровь изогнулась изящной дугой, а губы исказила кривая улыбка. — А мне кажется, что тебе нужен вовсе не я.       — Послушай…       — Ответь мне на один вопрос, — Робби перебивает Колина на полуслове. — Тебе нужен я или мои сны? — вопрос несложный, и Колин знает, что именно хочет сказать мальчику, умеющему создавать сновидения и забирать чужие сны. Но его ответ может разозлить Робби, и он молчит, взвешивая последствия своего признания. — Понятно… — Робби хмыкает и закусывает губу. — А знаешь что, Колин? Катись к черту! — он с силой кладет трубку на рычаг, сбрасывая своего молчаливого абонента, и выдергивает кабель из розетки. Колин долго вслушивается короткие гудки, в каком-то оцепенении прижимая сильнее телефонную трубку к уху, пока до него не доходит, что его ожидание бессмысленно. Он полночи не смыкает глаз, подавляя в себе желание пойти в номер 1509 — ему там нечего делать, потому что Робби четко дал понять, что ни видеть, ни слышать его не желает… В конце концов, усталость берет свое, и Колин проваливается в свою уже привычную темноту одного и того же сновидения, которое уже не пугает его как когда-то. В этот раз Колину даже хочется, чтобы Он был властным, грубым, подчинял себе, ломая любое сопротивление и причиняя боль. Колину кажется, что боль, которую даже во сне он ощущает физически, затмит ту, что завладела его душой. Колин ждет Его, но в эту ночь Он не приходит.       Робби не соврал Колину, говоря о том, что этой ночью будет не один. Он опасался, что Колин все же заявится к нему в номер, и упросил Паркера Крофта переночевать у него. Робби даже не подумал, насколько двусмысленно было его сообщение, которое он торопливо написал, попутно разговаривая с Колином.       «Можешь эту ночь провести со мной?» Ответ, который пришел незамедлительно, развеселил Робби, и он еле сдержал смех, когда понял, что на самом деле написал Паркеру.       «Эм… Мне, конечно, льстит твое предложение, но я как бы не по этой части. Хотя…» Многозначительное многоточие в конце сообщения снова улыбнуло Робби.       «Я как бы тоже. Я имел в виду — переночевать в моем номере? Возможно, не одну ночь. Хочу разыграть одного человека. Подыграешь мне?»       «Не вопрос! С кем играем, если не секрет?» Робби задумался лишь на секунду, потом кивнул, соглашаясь с самим собой, и отправил Паркеру имя жертвы их розыгрыша.       «Колин ОʼДонохью».       Несмотря на все опасения Роба, Колин не беспокоит его ни в эту ночь, ни в последующие. Он больше не звонит ему, не пытается встретиться, только во время совместных съемок наблюдает за Робом, не приближаясь, и смотрит глазами побитой собаки. Это раздражает и злит Робби, а вся съемочная группа думает, что это такое вживание в образ, актерская игра, и только Колин ОʼДонохью, когда смотрит в презрительный прищур зеленых глаз, знает, что Роб вовсе не играет. А еще Колина все время изводят вспышки дежавю: знакомые жесты, уже слышанные им фразы и знакомые нотки интонации голоса, левая бровь Питера Пэна, выдающая его истинные эмоции… На съемках в зеленом павильоне в сцене с Неверлэнским источником, когда Питер Пэн хватает за руку Киллиана Джонса, вынуждая обернуться, и произносит фразу про то, что за магию придется заплатить, Колина словно пронзает электрический разряд, и он опять забывает слова, но вспоминает свои ощущения из сна, который ему снился очень давно, и который он почти не помнит. Эту сцену переснимают снова и снова, а ощущения Колина только усиливаются, пробуждая в его сознании отрывки того самого сна, и он может поклясться, что на руке, вцепившейся в него во сне, был точно такой же браслет, что и на запястье Робби. Совместные с Колином съемки становятся невыносимыми и для Робби Кэя, потому что он слишком отчетливо помнил все свои сны во всех подробностях. Его сводят с ума знакомые лица, схожие имена, фразы слово в слово, ситуации, которые повторяются с пугающей точностью. Переплетение его реальностей в буквальном смысле. И если первые дни были терпимыми, то съемка в ночном лесу сцены, где Питер беседует с Киллианом о его поцелуе с Эммой Свон, заставляет Робби положить в карман штанов часы, которые помогали ему сориентироваться в реальностях, потому что абсолютно все — начиная с Колина, который выглядел в точности как Киллиан Джонс из его другой реальности, поваленного дерева, на котором сидел пират, бутылки рома в его руке и заканчивая луной, освещаемой мягким светом лесную поляну — все это напоминало Робби о моменте, когда он, будучи Питером Пэном, впервые сам поцеловал Киллиана Джонса и о том, что было после. Вспоминать обо всем больно, а видеть перед собой живое воплощение своего потерянного Кэпа невыносимо. Но Робби удается справиться со своими эмоциям, правда, не без помощи Паркера Крофта, который находил время в своем графике, чтобы быть рядом. Как Феликс с Питером. Только Паркер не был точной копией Феликса, без грима и костюма своего героя, и это не давало Робби запутаться в своих реальностях окончательно и не завалить съемочный процесс. Судя по всему, и Колин ОʼДонохью начинал путаться в своих реальностях, потому что все чаще Робби подмечал смятение в его глазах, словно он пытался что-то вспомнить и понять, но даже если что-то и всплывало в памяти Колина, то все равно не давало никаких подсказок. Оставалось пережить один день совместных съемок…