Там, где мы есть

      Еще подлетая к «Веселому Роджеру», Питер Пэн почувствовал охватившее его радостное волнение, но по мере приближения к кораблю волнение переросло в тревожное беспокойство. И когда они с Сидни осторожно опустились на палубу, Питер одновременно испытал двойственное чувство: с одной стороны, он был рад снова встретиться с «Веселым Роджером», как с добрым знакомым; с другой стороны, боль в его сердце от потери Киллиана стала в несколько раз острее, а навалившиеся воспоминания не давала нормально дышать.

Kutless — Remember Me

Питеру казалось, что он задыхается, потому что ощущал Киллиана везде, словно он растворился в своем корабле: в киле, в шпангоутах, в обшивке, в палубе, мачтах, в реях, в парусах… в каждой досочке, каждом нагеле и гвозде… Знакомый терпкий запах — просмоленная древесина, просоленная водами океана, который впитала в себя капитанская куртка Киллиана, и который так нравился Питеру, теперь, заползая в ноздри, сводил с ума и создавал иллюзию, что Капитан Джонс находится на своем корабле… Совсем рядом… Вот только Питер не может его увидеть, а может только ощущать его присутствие. Наверное, Сидни тоже что-то чувствовала, потому что с шумом втягивала в себя воздух, и, бесшумно ступая по палубе, шаг за шагом приблизилась к штурвалу корабля. Она осторожно прикоснулась к ручкам со стертой местами позолотой и обнюхала деревянное колесо.       — Я не понимаю… — Сид выпрямилась и посмотрела на Пэна. — Я думала, что мне показалось, но его и правда как будто разделили, перед тем как он пропал. Его следы теряются в твоем Неверлэнде, и я уверена — ты знаешь, что с ним произошло. Расскажи мне, Питер, что случилось, иначе, я могу неверно растолковать свои ощущения. В черные проницательные глаза девушки становится невыносимо смотреть, и Питер отворачивается от нее, ища глазами силуэты фигур Феликса и волков на краю утеса — они все повязаны страшной тайной, о которой молчат. На самом деле, он не так много и знает о последних мгновениях Киллиана, перед тем как он оказался в Темном портале, а те, кто были с ним рядом тогда, ни о чем не рассказали Питеру. Вернее, он сам не захотел ничего знать…       — Ты все правильно чувствуешь, Сид, — Пэн не поворачивается к девушке, когда начинает говорить. — Его действительно разделили… Так случилось, что я лишил его ладони левой руки, — судорожный вздох за его спиной слишком красноречив.       — Но… Но ты же обладаешь могущественной магией и мог бы все исправить.       — Мог бы, — Питер чувствует затылком напряженный взгляд Сидни, — но не захотел. Я был очень зол на него тогда и думал, что поступаю правильно… Я не могу тебе всего рассказать, Сид, это слишком долгая история, — Пэн вздыхает и наконец поворачивается к девушке. — Те слухи о Тьме, что поглотила меня — это все правда, Сид. Это были страшные времена в Неверлэнде… И я считал, что во всем был виноват Киллиан, потому что именно он затащил меня в свой Темный портал. Ты что-нибудь знаешь о Темных порталах?       — Знаю, — девушка явно потрясена тем, что услышала. — Темные порталы — это страшные места, и мало кому удается их пройти без опытного Проводника и не затеряться во Тьме, что царит там. Я знаю только парочку Странников, которым такое под силу. Так ты говоришь, что в твоем Неверлэнде был Темный портал, который принадлежал Киллиану? — Питер кивает, а Сидни смотрит на него с недоверием. — Стать Хозяином Темного портала не так-то просто. Обычно, за такое нужно заплатить высокую цену. Очень высокую…       — Он как-то говорил, что и корабль, и портал достались ему в наследство от старшего брата. Говорил, что вынужден был стать Капитаном пиратов.       — Понятно, — Сидни снова кладет ладони на ручки штурвала и наклоняет голову, словно прислушиваясь к своим ощущениям. — Значит, ты попал в Темный портал не по своей воле? — девушка не смотрит на Питера, но он все же кивает. — Он был там с тобой?       — Сначала, да, но потом, так получилось, что я оказался там один.       — Невероятно… — Сид отрывается от своего занятия и вскидывает глаза на Пэна. — Хранители с их способностями — лакомая добыча для Тьмы, и она не отпускает их из своего плена просто так. Как тебе удалось вернуться обратно?       — Я не хочу об этом говорить, — Питер, мотнув головой, складывает руки на груди, давая девушке понять, что это закрытая для него тема. — И вообще, откуда такие познания про Тьму, Сидни?       — Родители изучали темные порталы, после того как наш старший брат попал в один из них тоже не по своей воле.       — Понятно… — Питер вспоминает о грязном бизнесе Киллиана, и ему кажется, что он знает, почему именно брат Сидни попал в темный портал. — А где сейчас ваши родители?       — Они все время пытались разыскать Теранса и однажды не вернулись из очередных поисков, — Сид закусывает губу, сдерживая навернувшиеся слезы, и отворачивается. — Темные порталы — опасные места, забирающие душу, но темные миры, куда ведут такие порталы, бывают страшнее во сто крат, и могут забрать жизнь, если тебя некому спасти.       — Они погибли?       — Думаю, что да… Потому что перестала их чувствовать. Я и Теранса не чувствовала, но мама не хотела верить, что его больше нет. Она говорила, что если я не чувствую кого-то, то это не значит, что он умер. Сильная магия может иногда мешать моему дару. Но я так и не смогла ей сказать, что чувствовала запах смерти, потому что это убило бы ее. Хотя теперь я думаю, что мне нужно было ей сказать, — Сидни поворачивается к Питеру и обхватывает себя руками, ежась от своих воспоминаний, а ее бледно-фарфоровое лицо становится совершенно белым.       — Сочувствую, Сидни, — Питеру хочется обнять девушку, чтобы успокоить ее, но он почему-то не решается подойти. — А Киллиан?.. Ты чувствуешь его, Сид? Девушка долго смотрит на темный Неверлэнд и молчит, и Питеру становится не по себе от ее молчания…       — Ты можешь провести меня в капитанскую каюту? — Сидни словно возвращается из небытия, в котором пребывала, и сосредотачивается на Питере. — Мне нужно как можно больше информации, а там, я думаю, должны быть его личные вещи, на которых не будет следов чужой информации.       Пэн знал «Веселый Роджер» как свои пять пальцев, а уж найти капитанскую каюту для него и вовсе не составляло никакого труда — раньше он был частым гостем Капитана Джонса. Правда, сам Капитан даже не подозревал о его визитах. Еще в самом начале их так называемого взаимовыгодного сотрудничества, чтобы узнать своего «делового партнера» поближе и понять, какие цели он преследовал на самом деле, Питер прилетал на корабль. Он неспешно, скрытый завесой невидимости, бродил по палубе, скользил пальцами по планширам и леерам, подмечая каждую деталь и малейший изъян — как вот те вырезанные и перечеркнутые глубоко выцарапанной бороздой буквы или зарубки от катлассов и абордажных топоров — несвежие, зашкуренные и закрашенные, но все еще хорошо заметные. Иногда Питер, прилетая на «Роджер», усаживался на грот-рее, прислонившись спиной к мачте, под которой частенько собирались пираты, и подслушивал их разговоры, попутно знакомясь со спецификой морской терминологии. Угрюмые моряки рассаживались на палубе вокруг грот-мачты: на ступенях трапов, ведущих к капитанскому мостику, на бортовых планширах, леерах, на пороховых сундуках. Неспешно потягивали ром из небольших плоских бутылей и рассказывали друг другу байки: реже о стычках на суше и морских баталиях, не всегда заканчивающихся блестящими победами, о чем красноречиво говорили шрамы на мускулистых телах и обветренных океанскими ветрами лицах, но чаще пираты травили байки о забавных случаях и веселых приключениях, которые Питер просто обожал слушать. И в такие моменты он ловил себя на мысли, что суровые пираты очень похожи на его мальчишек-потеряшек. Ну, может быть мальчишки так не сквернословили и не сыпали специфическими словечками на корабельную тематику. Порой истории были настолько смешными, что взрывы хохота разрывали ночную темноту над океаном. Однажды Питер сам чуть было не свалился с реи от смеха, потеряв равновесие, благо, что вовремя вспомнил о своей способности летать, а то рухнул бы невидимым, но ощутимым кулем кому-нибудь на голову.

Civil Twilight — Letters From The Sky

Капитан Джонс тоже присутствовал на этих традиционных вечерних посиделках, и Пэн всегда с интересом наблюдал за ним: поначалу Киллиан, сидя в окружении своих моряков и подогревая себя приличными порциями рома, так же делился историями о своих похождениях не всегда, надо сказать, связанных с капитанством и пиратством, оказалось, что до того, как заняться флибустьерством, Киллиан изучал другие миры и увлекался океанографией, и этот факт тогда немало удивил Питера; но чем дольше «Роджер» находился в Неверленде, тем чаще Капитан, присоединившись сначала к команде и молча выслушав одну-две истории, потом все же уединялся на носу корабля, скрывшись ото всех в ночной темноте. И тогда Питер, теряя интерес к пиратским историям, перелетал на бушприт, нависающий над темной гладью океана, и оттуда наблюдал за Киллианом, который чаще всего стоял, прислонившись к фок-мачте, задумчиво смотрел на Неверлэнд и не делал ни одного глотка рома из зажатой в руке пузатой бутылки. О чем именно думал Капитан в такие моменты, Питер не знал, но на освещаемом луной благородном лице совсем нетипичном для пирата он все чаще замечал грусть… Или тоску? О чем мог тосковать пират? Если честно, то Питер не понимал, почему «Веселый Роджер» все чаще задерживается у берегов Неверлэнда, если раньше поднимал паруса сразу, как только его Капитан поднимался на борт. Теперь же «Роджер» нередко стоял на якоре в океане, словно что-то держало возле острова корабль… Или его Капитана? Может, это Темный портал влиял так на своего Хозяина? А иногда Киллиан срывался: нервно расхаживал от борта к борту и накачивался ромом почти до беспамятства, и Питер стал подмечать, что обычно это совпадало с его расплатой поцелуем по сделке, которую они заключали, согласно их деловому соглашению относительно мальчиков, что приплывали в Неверлэнд вместе с Капитаном Джонсом в качестве «живого товара». И такие срывы случались все чаще и чаще. Почему-то в такие моменты Питеру хотелось вырвать злосчастную бутыль из рук Капитана, но он сдерживался и дожидался момента, когда уговорив весь ром, Киллиан со злостью швырял пустую бутылку за борт и уходил с палубы. Пэн выжидал еще некоторое время, сидя на бушприте и любуясь серебристой дорожкой лунного света на черной глади океана, а потом пробирался в капитанскую каюту.       К моменту его появления Киллиан всегда спал, обычно завалившись прямо в одежде на не разобранную постель. Питер аккуратно прикрывал за собой дверь каюты, которая обычно скрипела, заставляя его обмирать и прислушиваться к дыханию спящего Капитана. Чаще Киллиан спал крепко, но иногда приподнимал голову с подушки и напряженно всматривался в полумрак каюты, и Питер в такие моменты всегда замирал, прижимаясь спиной к двери, стараясь ничем не выдать свое присутствие, и только когда Киллиан падал обратно на подушку и закрывал глаза, Пэн вспоминал, что скрыт завесой невидимости. Дождавшись, когда дыхание хозяина капитанской каюты снова станет спокойным, Питер принимался с интересом изучать все, что находилось в каюте. Когда он впервые пробрался сюда, ему показалось странным, что на полках над рабочим столом и над кроватью было много книг, причем больше научного содержания: о звездах и созвездиях, о растениях и животных разных миров, об океанах и морях, о кораблестроении, об истории других миров и о законах на границах миров. Иногда Пэн вытаскивал какую-либо книгу наугад и, пробежав глазами по страницам, порой погружался в увлекательное чтение. Бывало, что его заинтересовывали листы, исписанные торопливым, но красивым почерком, а еще карты, которые были аккуратно расправлены на рабочем столе. Другие миры, в которых Киллиан Джонс уже успел побывать, и карты которых были исчерканы цветными линиями и размашистыми витиеватыми пометками. Иной раз, подойдя к столу, Питер находил на нем абсолютно чистую карту, и это значило, что Капитан Джонс собирался изучить очередной другой мир и его границы. Пэну казалось, что он своими невидимыми визитами вторгается во что-то уж совсем личное, но именно это личное показывало ему совсем другого Капитана Киллиана Джонса. И с каждым разом Питера все больше притягивал этот другой Киллиан, и он, закончив изучать очередную книгу или карту, усаживался в широкое кожаное кресло, стоящее прямо напротив кровати, и рассматривал спящего безмятежным сном мужчину, словно пытался понять — какой он на самом деле… Но не всегда сон Киллиана был безмятежным. Иногда он пугал Питера, когда начинал хватать воздух ртом и со стоном скручивался на постели, цепляясь пальцами за простыни и подминая их под себя. Его лицо при этом искажала гримаса боли, и он прижимал руки к груди, туда, где сердце, и замирал… Временами Киллиан начинал стонать и метаться во сне, беспокойно хватая руками воздух, будто пытался что-то задержать или кого-то прижать к себе… Но больше всего Питер испугался, когда Киллиан однажды буквально взвыл во сне и неожиданно ставшими совершенно бескровными губами отчаянно шептал: «Только не умирай. Слышишь? Только не умирай», повторяя свою просьбу как заклинание — снова, снова и снова. И тогда, чтобы прекратить этот сон больше похожий на агонию, Питер осторожно взял ладонь Киллиана и переплел их пальцы, чтобы показать ему совершенно другой сон, который подарит Капитану умиротворение и спокойную ночь. Пэн так и просидел тогда у кровати Капитана, сжимая его ладонь, почти до утра. А потом — вытаскивать Киллиана Джонса из плена страшных сновидений, стало чем-то привычным для Питера Пэна. Может, именно этим и должны заниматься Хранители Снов? Вот только с новыми снами возникали проблемы, потому что Киллиану нужно было показывать что-то привычное для него, а Пэн кроме Неверлэнда и своей настоящей реальности больше ни о чем не знал. И обширная библиотека Капитана Джонса оказалась очень даже кстати: Питер брал книгу про какой-нибудь другой мир, устраивался в кресле и начинал читать, но когда Киллиана в очередной раз охватывало беспокойство, Пэн соединял их ладони и показывал в созданном им новом сновидении все, что прочитывал. Питер старался все делать аккуратно, чтобы не разбудить Капитана, но однажды он замер, когда почувствовал на себе взгляд. Пэн осторожно повернул голову и столкнулся со взглядом Киллиана, который смотрел прямо на него. Питер был уверен, что Капитан его видеть не мог, но…       — Я знаю, что ты только снишься мне… — Киллиан улыбается и крепче сжимает ладонь Пэна, а потом приподнимает голову и прижимается губами к тонким мальчишечьим пальцам. — И это мой самый лучший сон, — он подкладывает под щеку их соединенные ладони и, прежде чем закрыть глаза, долго смотрит на Питера, у которого не остается сомнений, что Киллиан на самом деле видит его. Может, магия завесы невидимости слабеет, когда Пэн создает другое сновидение? Может, соединяя их ладони, Питер перестает быть невидимкой, или же Киллиан тоже оказывается под влиянием магии? — А ты в этом сне мой… Мой красивый мальчик. И мне хочется, чтобы ты поцеловал меня. Не потому, что я тебя вынуждаю, а потому, что ты сам этого хочешь. Хотя бы во сне… — Пэн замирает от такого признания, и когда Киллиан закрывает глаза, он осторожно снимает браслет с руки, которую не выпускает из своей ладони Капитан, и все вокруг начинает дрожать и размываться. — Не уходи… — наверное, Киллиан что-то чувствует, потому что снова распахивает глаза и сильнее сжимает ладонь Пэна, пытаясь удержать его рядом с собой. — Останься со мной, — но Питер качает головой и снимает со своего запястья второй браслет, что все еще держит его в этой реальности.       Стоя посреди осиротевшей капитанской каюты и наблюдая, как Сидни обнюхивает вещи на столе: аккуратно разложенные карты и разбросанную поверх них какую-то мелочевку, Питер Пэн вспоминал о том, что больше не возвращался на «Веселый Роджер» после той ночи, когда Киллиан, несмотря на защитную магию, все же увидел его. Да и нужды в этом больше не было — Капитан стал задерживаться в Неверлэнде, составляя компанию Питеру Пэну на излюбленном им утесе, а потом случилось много всего: и того, что бережно хранит память, и того, о чем бы хотелось навсегда забыть.

Kutless — Mistakes

      — Так что случилось после того, как ты лишил его ладони? — вопрос Сидни именно о том, что хотелось выдрать из своей памяти с корнем.       — Я ненавидел его в тот момент и хотел, чтобы он убрался с острова… — Питер присел на краешек кресла, в котором когда-то коротал ночи за увлекательным чтением, и обхватил руками голову. — Поэтому приказал Феликсу бросить Киллиана в его Темный портал. Меня не было там, я пришел к порталу позже, чтобы закрыть его, и в какой-то момент передумал, — Пэн сильнее сдавил виски, пульсирующие воспоминаниями, которые не давали ему покоя. — Но мне пришлось закрыть портал… Что-то пошло не так, и запущенное заклятие было невозможно остановить, и еще… я чувствовал, как он умирает, а Феликс сказал, что, только закрыв портал, я смогу помочь ему выжить.       — Он был без сознания? — Сидни внимательно слушала исповедь Хозяина Неверлэнда.       — Да, — Питер, не поднимая головы, нервно сжимал пальцы. — Он потерял много крови, и Феликс говорил, что он так и не пришел в сознание.       — А его рука?       — Я не знаю, Сидни, — Питер вскинул глаза на девушку. — Меня там не было в тот момент, но думаю, что отрубленная ладонь тоже была в портале, — Пэн заметил, как Сид недовольно поджала губы. — Я вижу, ты осуждаешь меня, но когда внутри тебя живет Тьма, ты не можешь адекватно оценивать ситуацию и последствия необдуманных действий, спровоцированных эмоциональным порывом… Он совершил ошибку и расплатился за нее сполна, а я, совершив ошибку, расплачиваюсь за нее по сей день. Иногда я думаю, что должен был попытаться спасти его, вытащить из портала, или остаться там с ним и помочь отыскать путь в другой Мир…       — Нет, Питер, вы все сделали правильно. Ты ничем бы ему не помог там, и, скорее всего, пропал бы сам. Тьма не дала бы тебе второго шанса. А так, у него был шанс выжить — пираты ведь тоже Странники, а Капитан Джонс был еще и Хозяином этого Темного портала… У него были большие шансы. Правда, меня смущает, что он был без сознания и лишен левой ладони… Вряд ли вы знали, что владельцы темных порталов держат множество ключей от переходов в другие миры именно в левых ладонях. Не переживай, Питер, мы обязательно отыщем его, если только он… — девушка присела перед Пэном на корточки и сжала его дрожащие пальцы. — Оу! — глаза Сидни округлились от удивления. — Я все искала личные вещи Капитана, с которых могла бы считать больше информации, и которые могли бы служить для него «маяками», указывающими обратный путь, к чему бы он очень хотел вернуться, и была уверена, что «Веселый Роджер» должен был быть таким «маяком», а оказывается, мне был нужен… ты.       — Он не знает, что «Роджер» цел и невредим, — Питер покачал головой. — Я создал для него иллюзию, в которой утопил корабль вместе с его командой. — Я не знаю, за что ты так поступил с ним, но ты именно тот, ради кого он всякий раз возвращался в Неверлэнд, — Сидни уселась перед Пэном на колени и взяла в руки его ладони. — Смотри мне в глаза, Питер, и думай о нем. Пэн не отрываясь смотрел в темные глаза девушки сидящей перед ним на коленях и думал над ее словами о Темном портале. Тогда им с Феликсом пришлось приложить невероятные усилия, чтобы закрыть чужеродную Неверлэнду субстанцию. Питер вспомнил, как портал не хотел закрываться, напоминая ему картинками на своей поверхности о том, что он терял… Вспомнил, как чувствовал за серебристым пологом умирающую плоть, ощущая кончиками пальцев жизнь, уходящую тоненькой ниточкой в черную пустоту портала. И теперь Пэн боялся, что не успел закрыть портал вовремя, и когда Сид вдруг отвела взгляд в сторону, одернув от него руку, резко встала и быстро отошла к столу, у него закрались подозрения, что его сомнения вполне обоснованы.       — Сидни, ты что-то почувствовала? — Питер смотрел на девушку, которая стояла к нему спиной.       — Я не чувствую его ни в одном из миров и не вижу затерявшимся на границах, — Сид покачала головой. — Как будто его совсем не существует. А еще… Боже! Хеллион сказал мне, что потерял его! — Сидни протянула руку к одной из полок и зацепила пальцем свешивающуюся серебристую цепочку. — Наверное, он подарил его Капитану за свое спасение. Девушка повернулась, и Питер увидел в ее руке круглый медальон из черненого серебра. Россыпь сверкающих белых камней образовывала некое подобие спирали с крупным темно-синим почти черным камнем в центре, и чем-то напоминала ему спираль на поверхности Темного портала, в которую скрутилась серебристая субстанция, когда он пытался закрыть портал с помощью магии. Только на медальоне спираль наоборот — раскручивалась.       — Что это?       — Мама дала этот медальон Хеллиону, когда он впервые сбежал, — Сидни положила серебряный кругляшок на ладонь и провела пальцем по камням, стирая с них пыль, — чтобы он всегда мог отыскать путь домой. Это ключ от переходных порталов. Стоит только подумать о человеке, к которому ты хочешь вернуться, как откроется нужный тебе портал.       — Но… — Питер озадаченно смотрел на медальон. — Но тогда почему он не привел ваших родителей к Терансу?       — Медальон не откроет портал, если человек, о котором ты думаешь, мертв, — Сидни покачала головой, глядя на искрящиеся камни в своей ладони. — А мама не хотела в это верить, считая, что Тери все же находится в плену чьей-то магии. Но ведь эта магическая вещица может нам помочь… — девушка подняла глаза и уверенно кивнула. — Все что хотела, я узнала. Больше не вижу смысла здесь задерживаться, Питер. Возвращаемся обратно на остров и попытаем удачи с этим ключом, — Сидни улыбнулась Питеру и покачала серебристым медальоном в воздухе. — Если Киллиан жив в каком-то из миров, то ты сможешь с ним встретиться очень скоро.       Они оба молчат, пока преодолевают расстояние от корабля до острова, на котором их уже явно заждались — Питер еще издалека замечает фигурку Хеллиона, который беспокойно расхаживает по краю утеса, всматриваясь в черноту ночного неба, и когда они с Сидни опускаются на землю, то первым подбегает к ним, опережая и Феликса, и даже волков.       — Ты нашла его, Сид? — мальчик в нетерпении бросился к сестре, заглядывая ей в глаза.       — Не совсем, — девушка покачала головой, — но зато я нашла вот это, — Сидни вытащила из кармана серебристый медальон. — Зачем ты соврал мне, что потерял его?       — Ты бы ругала меня, потому что он принадлежал маме, — Хеллион потупил глаза, но тут же снова вскинул их на сестру. — Но я должен был отблагодарить Киллиана за его доброту и его подарок. Жаль, что сейчас медальон не у него, он бы помог Капитану вернуться обратно. Ты нашла его на корабле?       — В капитанской каюте, на полке, — Сидни задумчиво смотрела на медальон. — Мне кажется, что Капитан ни разу им не воспользовался.       — Наверное, не знал, как он работает, — мальчик пожал плечами. — Я хотел рассказать, но Капитан сказал, что не примет от меня такой дорогой подарок, и я незаметно сунул ему медальон в карман. Пока Хеллион оправдывался перед сестрой, к Питеру подошел Феликс.

Kutless — Not What You See

      — Что она сказала тебе? Она нашла его? — Пэн заметил, что парень явно был чем-то обеспокоен, потому что в отличие от любопытства в глазах Хеллиона, Питер заметил на лице друга тревожность.       — Она не увидела его… Ни в других мирах, ни на границах миров, — Питер внимательно посмотрел на Феликса, — но она явно чего-то недоговаривает.       — Я не недоговариваю, Питер, я боюсь ошибиться, — Сидни подошла к ним и одела на шею Питера медальон. — Надеюсь, что сейчас мои сомнения развеются или подтвердятся. Приложи палец к камню, что в центре, и подумай о том, с кем бы ты сейчас хотел увидеться, и как только почувствуешь, что камень стал теплым, проведи по спирали, будто открываешь портал.       Все отступают от Питера на значительное расстояние, чтобы не мешать ему сосредоточиться, и он закрывает глаза, думая о Киллиане, и камень вроде бы теплеет под его пальцем, но никакой портал ему не открывается. Питер проводит пальцем по спирали снова и снова, но ничего не происходит, и он понимает, что…       — Портал не открывается, если тот, о ком думаешь, умер… — Питер медленно разворачивается к девушке. — Ты ведь так говорила? Ты ведь не чувствовала его живым, Сид… Ты сразу его не чувствовала живым, так ведь? — девушка зажимает ладонью рот, и, глядя Питеру в глаза, качает головой. — Скажи мне правду, Сидни… О чем ты боишься мне сказать? — ему кажется, что повисшая тишина сейчас обрушится на него всей своей тяжестью, но ему нужно знать… — Он умер?       — Я чувствую запах… разлагающейся плоти, — у девушки сочувствующий взгляд, а у Хеллиона в глазах блестят слезы, потому что они оба знают, что это означает.       «Она не понимает, что чувствует на самом деле…»       — Тогда объясни мне!!! — Питер срывается, когда слышит белого волка, который сидит немного поодаль рядом с Тенью, и разворачивается к нему. — Скажи мне, что она должна понять, Призрак?! Что он жив? Давайте, соврите мне снова! Сколько еще вы собирались подпитывать эту иллюзию? Чего вы так боялись? Что я перестану появляться в Неверлэнде? Господи… Ей хотя бы хватило смелости, если не сказать мне об этом, то хотя бы дать понять… — он осекается, когда замечает, что оба волка смотрят на Феликса, и переводит взгляд на застывшего парня. — Ты все знал… Ты с самого начала все знал… Почему ты не сказал мне сразу правду, Феликс?       — Не мог… — тихий шепот Феликса еле слышен.       — Не мог или не хотел?! — Питер мечется взглядом по лицу друга, пытаясь понять, что видит в его глазах… Сожаление, раскаяние, страх? Питер вспоминает, как Киллиан говорил ему, что он совсем не знает, кто такой Феликс на самом деле… — Ты ведь ненавидел его… А это был шанс избавиться от него навсегда, так ведь? Откуда мне знать, что ты не убил его прежде, чем бросить в портал?! — Пэн видит, как бледнеет Феликс, дергаясь как от пощечины.       «Остановись, Питер, ты сейчас…»       — Не лезь, Призрак, я не с тобой сейчас разговариваю! — Пэн бросает быстрый взгляд на волка. — Хотя к тебе у меня тоже есть вопросы… Ты что, покрываешь его? — Призрак прижимает уши и отворачивается, а Питер снова возвращается к Феликсу. — Мне еще тогда следовало бы все понять… Ты не дал мне попытаться спасти его… Ты убедил меня закрыть портал, и даже помог мне это сделать. Ты знал, что он не выживет на границе миров… Или же был уверен, что он мертв. Когда ты собирался сказать мне правду?! И собирался ли вообще?       — Собирался! — Феликс вспыхивает. — Я хотел тебе все рассказать, но не мог! Ждал подходящего момента…       — Так расскажи мне сейчас! Скажи, что собирался сказать! — Питер выжидающе смотрит на Феликса, но тот молчит. — У тебя и сейчас не хватает духу признаться…       — Послушай, Питер… — Феликс делает шаг к Пэну, но тот вытягивает перед собой руку в предупредительном жесте.       — Не подходи ко мне, Феликс! Я сейчас плохо контролирую свои эмоции, и не хочу совершить еще одну ошибку, о которой буду потом сожалеть. Просто скажи мне, что он никогда не вернется! — от навернувшихся слез силуэты Феликса и всех, кто сейчас находится на утесе размываются. — Скажи мне это! Я хочу это услышать от тебя… — застывшая тишина становится невыносимой, и Питер понимает, что больше не может оставаться в этой реальности. — К черту! — Пэн смахивает застилающие глаза слезы и обводит всех тяжелым взглядом, а потом сдирает со своих запястий браслеты и со злостью швыряет их в темноту. — Идите все к черту со своими иллюзиями, тайнами и призрачными надеждами! А с меня хватит всего этого…       Падая в темную бездну, разделяющие его реальности, Питер Пэн все еще видит испуганный взгляд Призрака, застывшего как изваяние; отчаянье в глазах Феликса, который пытался что-то ему сказать; растерянность Хеллиона, который метнулся к нему, пытаясь задержать в Неверлэнде, и Сидни, зажимающую рот, в попытке сдержать рыдания. И только оказавшись в своей настоящей реальности, Робби Кэй понимает, что ему не следовало выбрасывать магические браслеты — его Неверлэнд все равно найдет способы, чтобы вернуть своего Хозяина, и Робби знает, насколько страшными могут быть пути его возвращения.