Там, где мы есть

      Плотно задернутые шторы почти не пропускали солнечный свет и создавали в комнате уютный полумрак, в котором Робби Кэю хотелось укрыться ото всех и спрятать в почти темноте свою опустошенность от невосполнимой потери. Робби лежал неподвижно, уставившись в серый потолок, потому что ему казалось, что любое движение усилит ту боль, которая вцепилась в него своими острыми когтями. Осмысление того, что Киллиан умер, что он больше никогда его не увидит, и что он виноват в его смерти, разрывало сознание, вызывая не контролируемые слезы, которые текли по щекам прямо на подушку, принося ему небольшое облегчение. Казалось, что боль уже не держала его мертвой хваткой за горло, и Робби повернулся набок и, подтянув колени к груди, свернулся калачиком и сосредоточился на размывающейся и искрящейся сквозь слезы полоске яркого света, который пробивался через крошечную щель между шторами. В сером полумраке комнаты этот луч света казался Робу чем-то очень значимым, чем-то дающим надежду, чем-то…

Plan Three — When Everything Comes to an End

Глупости! Хватит самому себе создавать иллюзии! Долгая ночь в Неверлэнде наконец все прояснила окончательно и насчет Киллиана, и насчет… Феликса. И утраченное доверие тоже ощутимая потеря. Питер безоговорочно доверял Феликсу всегда, все время, с тех самых пор, как только он появился в его Неверлэнде. У них не было друг от друга тайн… Правда не было? Роб усмехнулся собственной лжи, потому что у них все время были тайны друг от друга. Питер мало что знал о прошлом Феликса, и теперь Робу казалось, что даже то, о чем Феликс рассказал, не было правдой или было только отчасти, Питер же скрывал от друга свои отношения с Киллианом Джонсом. Феликс ничего не говорил об истинной причине их с Киллианом стычки, что имела катастрофические последствия для Неверлэнда, Питер же ничего не рассказал о том, за что на самом деле так жестоко поступил с Киллианом, как, впрочем, они никогда не говорили и о том, что произошло в тот самый роковой день, когда Тьма покинула Неверлэнд… А стоило. Им о многом стоило бы поговорить, вот только вернуться в Неверлэнд Робби теперь не может, да и не хочет, если честно. Но он отчего-то уверен, что вернется, потому что знает — Неверлэнд всегда найдет способ, чтобы вернуть своего Хранителя. Вот только какие испытания придется пройти Робби Кэю в этот раз?       — Робби, сынок, — стук в дверь и тихий голос мамы вывели Роба из тягостных размышлений. — Я могу войти?       — Да, мам, — Роб быстро смахнул слезы и, подтянувшись, привалился спиной к изголовью кровати. Вид, наверное, у него был тот еще, но Робби надеялся, что в полумраке комнаты мама ничего не заметит.       — Я не знала, что ты дома, — Стефани подошла и присела на краешек кровати. — Думала, что вы гуляли до утра, и ты остался у Кэлума. Представляешь мое удивление, когда он позвонил и сказал, что отвез тебя домой сразу после того, как вы уехали из ресторана, а теперь не может до тебя дозвониться… А время уже почти час дня. Что-то случилось?       — Ничего, мам, — даже при таком слабом освещении было заметно, что мама была обеспокоена. — Просто, видимо, устал от перелета, от вечеринки, да и от последних съемочных дней тоже.       — Устал быть Питером Пэном? — Стефани сочувственно посмотрела на сына и поджала губы.       — Можно и так сказать, — Роб кивнул и натянуто улыбнулся матери — знала бы она насколько была близка к истине.       — Так, вылезай-ка из своей темной берлоги, мой милый, — Стефани поднялась с кровати. — Завтрак ты уже проспал, поэтому предлагаю устроить барбекю. Кэла позовем, Джозефа, Дэна… Джордан вроде тоже в Хьюстоне. Как тебе такая идея?       — Мне нравится, — Роб соскочил с кровати и раздернул шторы, позволяя солнечному свету разрушить спасительную иллюзию полумрака комнаты, но так и не повернулся к матери, делая вид, что любуется облаками осеннего хьюстонского неба.       — Тогда жду тебя на кухне, выпьем кофе и решим, что именно будем делать, — Стефани вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Роб дождался щелчка дверного замка и развернулся, ненадолго зависнув взглядом на закрытую дверь, не понимая — что ощущает… Какое-то тревожное чувство засело в груди, не желая его покидать. Он бросил взгляд на часы, лежащие на тумбочке — час дня без каких-то пятнадцати минут. Да уж, еще одно длительное пребывание в Неверлэнде, открывшее ему наконец-то на многое глаза. Хотя что именно он нового узнал? Только лишь подтвердились его сомнения и догадки. Вот только Феликс… Обо всем этом Робби размышлял, когда словно на каком-то автомате принимал душ, вернее, просто стоял под струями теплой воды. Мысли снова возвращались к сцене на утесе, когда он понял, почему портал, который должен был привести его к Киллиану, не открылся. Что-то смущало Робби и в поведении волков, и в словах Призрака, и в тревожном взгляде Феликса, но он никак не мог понять — что именно? Роб выбрался из душевой кабины и, оперевшись на раковину и глядя в запотевшее зеркало, вспомнил, как выбросил браслеты, которые позволяли ему переходить в любой момент в его другую реальность, и теперь он мог только наблюдать глазами Тени за жизнью своего Неверлэнда. Робби закрыл глаза, пытаясь связаться с черным волком, но все было безрезультатно — его последняя связь с Неверлэндом была снова утрачена или что-то мешало его контакту с Тенью. Роб вздохнул, провел ладонью по запотевшему зеркалу и на мгновение завис, разглядывая медальон на своей груди — кругляшок из черненого серебра усыпанный белыми камнями, образующими раскручивающуюся спираль вокруг крупного темно-синего камня. Правда, в этой реальности медальон не выглядел как дорогая вещь, а больше походил на простенькую бижутерию. Питер Пэн забыл про него, когда яростно срывал браслеты со своих запястий, и теперь этот медальон был единственным напоминанием Робби о его другой реальности. Он прикоснулся к темному камню в центре и почему-то подумал о Киллиане… Странно было ожидать, что магический артефакт из другого мира сработает в этой реальности, но когда камень отозвался теплом, Роб провел пальцем по спирали, словно пытался открыть портал. Конечно, никакой портал не открылся, но он вдруг отчетливо увидел в зеркале стоящего за своей спиной Колина ОʼДонохью. Робби смотрел в темные глаза Колина и не понимал… Почему, думая о Киллиане, он видит Колина? Что это — галлюцинация, какой-то знак или предупреждение? Робби наблюдал, как у зеркального Колина постепенно теплел взгляд, становясь оттенка спокойного океана, и думал о том, как бы ему хотелось, чтобы медальон открывал переходные порталы в этой реальности… Ему даже на мгновение показалось, что зеркало и стало таким переходным порталом, но стоило лишь прикоснуться к зеркальной поверхности, как видение моментально исчезло, а у Робби появилось желание немедленно вернуться в Ванкувер, от которого он тут же отмахнулся — что он скажет родителям? Роб еще какое-то время всматривался в зеркальную поверхность, а потом решительно кивнув самому себе, вышел из ванной. Натягивая свежую футболку, он зацепился за цепочку медальона и хотел, было, его снять, но почему-то передумал и спрятал его под одеждой. Может быть, потому что хотел, чтобы вещица напоминала ему о потерянной другой реальности? Может потому, что видел в этом медальоне какую-то связь с Колином? А может, этот артефакт из другого мира сможет как-то защитить его от влияния Неверлэнда с его маниакальным желанием вернуть своего Хранителя, не гнушаясь никакими способами? И Робби для себя решил, что медальон — это его защитный амулет, вот только от тревоги, поселившейся в сердце, защититься так и не удалось.       Роб зависшим взглядом смотрел, как мама разливала по чашкам кофе. Она что-то ему говорила, но он не слышал ее, потому что мысленно находился то в своем гостиничном номере, то на краю утеса в Неверлэнде, то в капитанской каюте «Веселого Роджера»…       — Робби, сынок, что с тобой? — Стефани потрясла сына за руку, заставляя его сосредоточить взгляд на себе. — Ты сам не свой, с тех пор как вернулся домой… Я тебе уже полчаса рассказываю о том, что у нас гостила тетя Грейс. А буквально позавчера я встретила твоего школьного куратора, он сказал, что у тебя почти нет «хвостов», удивлялся, что ты, несмотря на съемки, успеваешь выполнять школьную программу, правда, миссис Арден все еще ждет от тебя эссе на французском языке…       — Ненавижу французский, — Роб усмехнулся и отвернулся к окну, выходящему на задний двор, где суетился отец, разжигая огонь в барбекю.       — И все же эссе надо сдать… — Стефани внимательно смотрела на сына, и ей определенно не нравился его застывший взгляд. — У тебя сейчас такой вид, как будто надвигается какая-то катастрофа, о которой ты знаешь, но не говоришь. «Твои реальности спутаются, и последствия могут быть катастрофическими» — в голове Робби Кэя ярким предупреждением вспыхивает фраза, сказанная Призраком в другой реальности, в которой уже случилась катастрофа. И почему-то вместе с этой фразой появляется ощущение, что Неверлэнд, расправившись с Киллианом Джонсом, обязательно доберется и до Колина ОʼДонохью. И гнетущее его чувство тревоги связано именно с надвигающейся катастрофой. Робби знает — насколько жесток может быть его Неверлэнд.

Plan Three — All For Nothing

      — Прости, мам, — Роб подрывается с места и выскакивает из кухни, оставляя Стефани в растерянности. Он, перескакивая через ступеньки, взлетает вверх по лестнице и, ворвавшись в свою комнату, бросается к телефону, экран которого неожиданно загорается, а характерный звук сообщает о полученном сообщении, и Роб откуда-то знает от кого оно.       «Просто напиши мне, что у тебя все хорошо. И пожелай мне удачного полета». Робби долго смотрит в экран телефона, потому что его что-то настораживает в этом сообщении от Колина. Он снова и снова перечитывает — «пожелай мне удачного полета» — и вдруг понимает, что…       «Я не хочу, чтобы ты улетал в Дублин». Робби торопливо набирает сообщение, которое немедленно отправляет Колину. Минуты кажутся вечностью, пока он ждет ответ.       «Я могу прилететь к тебе в Хьюстон». Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и все же…       «Я не хочу, чтобы ты летел в Хьюстон». Робби очень надеется, что Колин поймет его, но «молчание» затягивается и это немного нервирует.       «Это что, игра такая?» Роб даже почувствовал, как его левая бровь взметнулась вверх от удивления. Игра? Хотя…       «Возможно».       «Игра в желания?»       «Можно и так сказать».       «И чего ты хочешь?» Он сдерживается, чтобы не написать, чего действительно хочет, потому что сейчас важнее другое.       «Хочу, чтобы ты сегодня вообще не садился ни в какой самолет». В ответ на свое желание, Роб получает одно за другим сразу три сообщения, которые больше смахивают на ультиматум.       «Тогда тебе придется вернуться в Ванкувер». «Как можно быстрее». «Сегодня». Робби усмехается и думает о том, что ему все же следовало бы улететь обратно еще в пятницу, но сейчас…       «Я не могу». В этот раз экран телефона моментально вспыхивает вопросом:       «Не можешь или не хочешь?» Роб даже теряется от такого вопроса. Неужели Колин не понимает, что…       «Не могу. Что я скажу родителям, почему срочно возвращаюсь?» Родители точно не поймут его внезапного отъезда…       «То есть, дело только в родителях?» …как, впрочем, и друзья. И еще это эссе на французском, которое нужно сдать…       «Не только». Колин должен его понять…       «Прости, но тогда мне нечего делать в Ванкувере». Полученное сообщение обрушивается лавиной отчаянья.       «Нет! Ты не сможешь сегодня улететь». «Ты должен…» Робби не успевает набрать второе сообщение, потому что полученный ответ вводит его в ступор:       «Тогда останови меня». Твою мать… Он, что, издевается? Или и правда играется? Но это не игра! Роб понимает, что писать что-то дальше бесполезно и быстро набирает номер своего несговорчивого абонента. Он слушает длинные гудки, снова и снова набирая номер, и мысленно просит Колина, чтобы тот взял трубку. Но все его попытки оказываются бесполезными, когда голос с металлическими нотками, в конце концов, сообщает, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети».       — Черт! — Роб со злостью сбросил вызов.       — Что-то случилось? — тихий голос мамы раздался за спиной неожиданно — Робби был так увлечен перепиской, что не заметил, как она вошла.       — Пока ничего, — Роб повернулся к матери, — но я должен срочно вернуться в Ванкувер.       — Но ты только вчера прилетел, — Стефани всматривалась в обеспокоенное лицо сына, пытаясь понять причины его волнения, — и потом я уже позвонила Кэлуму, и Джозефу, и… — что-то ей подсказывало, что для Робби куда важнее сейчас оказаться в Ванкувере. — Во сколько твой рейс?       — В шесть часов вечера, — Роб уже выучил расписание единственного прямого рейса в Ванкувер и понимал, что если он сейчас не поторопится, то опоздает. — И мне еще нужно поменять билет.       — Займись билетом, — Стефани кивнула сыну, — а я соберу вещи. Что будешь брать?       — В Канаде уже не так тепло как здесь, — Робби распахнул дверцу шкафа, — поэтому вот эту толстовку, и еще вот эту, куртку, пару джинсов, еще вот это и это, пожалуй… — Роб вытащил вещи из шкафа и бросил их на кровать. — Мам…       — Что? — Стефани оторвалась от дорожной сумки сына, которую тот даже не успел толком разобрать.       — Спасибо, — Робби приобнял маму за плечи и чмокнул в щеку.       — За что?       — За понимание…       — У тебя мало времени, — Стефани тепло улыбнулась и погладила сына по щеке. — Займись билетом, нужно вызвать такси и еще… Предупреди ребят, что все отменяется. Хотя ладно, пусть приходят. Времени, чтобы успеть на вечерний рейс в Ванкувер, действительно было в обрез, но Робби знал, кто может помочь ему оперативно решить возникшие проблемы. Конечно, это была Сара Брикс — опытный ассистент Колина ОʼДонохью. Робби уже пришлось поработать с этой замечательной женщиной, у которой никогда не возникало никаких затруднений в решении даже чертовски сложных вопросов. Конечно, было бы правильнее обратиться к своему ассистенту, но Патрик уехал домой еще до того, как сам Роб улетел в Хьюстон, а Сара должна была быть еще в Ванкувере, потому что ее подопечный улетал домой только сегодня, поэтому Робби уверенно набрал ее номер. Пока он ждал соединения, вспомнил, что обещал Паркеру Крофту привезти пиратскую треуголку, которая осталась у него после съемок в «Пиратах Карибского моря», и которую он проиграл Паркеру, потому что Льюису Хамильтону не повезло в итальянском Гран-при Формулы-1, а вот Себастьяну Фаттелю тогда невероятно подфартило.       — Мам, ты не помнишь, где моя пиратская шапка? — Робби повернулся к матери, озадаченный вид которой говорил о том, что она не совсем понимает — о чем он? — Ну, мой трофей со съемок.       — А-а-а… Ты об этом. Я сложила все вот в эту коробку, — Стефани потянулась за обтянутой зеленой кожей коробкой.       — Она мне тоже нужна, — Робби снял с верхней полки коробку. — Положи и ее в сумку тоже, ладно?.. Алло, Сара? — Роб быстро отошел к окну. — Сара, это Робби Кэй. Узнали?.. Логично… — Робби хмыкнул — конечно, Сара узнала его, потому что сохранила номер своего временного подопечного. — Мне очень нужна ваша помощь. Сара совсем не удивилась его просьбе — срочно поменять билет на сегодняшний вылет в Ванкувер. Мало того, в течение двадцати минут вместе с билетом Робби получил на свой телефон и посадочный талон — значит, регистрацию ему проходить не нужно. Еще Сара сообщила, что через полчаса подъедет такси, что встретить его в аэропорту она, к сожалению, не сможет, потому что сама как раз буквально через час улетит на несколько дней к сыну, но Роб успокоил ее, что и сам прекрасно доберется до отеля. А еще Сара поинтересовалась — не нужно ли его «отмазать» от родителей. Робби ответил ей, что не нужно, и попросил никому не говорить, о его возвращении. Хотя Колина следовало бы поставить в известность, потому что его телефон все также был отключен, но Сара Брикс была умной женщиной и поняла бы причину поспешного возвращения Робби в Ванкувер, а ему было не нужно, чтобы кто-то знал об их отношениях. И он уверен, что и Колину этого тоже не нужно.       Робби так и не объяснил причин своего отъезда ни удивленным друзьям, ни озадаченному отцу, но они все были уверены, что это как-то связано со съемками, и лишь мама, улыбаясь и обнимая его на прощание, подозревала, что у сына совсем другие причины. Когда его такси подъезжало к аэропорту, в небо взмыл самолет, и Роб, наблюдая, как белый лайнер набирал высоту, вдруг осознал, что не знает — во сколько именно сегодня улетает Колин. Он быстро прошел все предполетные формальности и в ожидании вылета рейса нашел в Интернете сайт аэропорта Ванкувера и нужную ему информацию о вечернем рейсе в Дублин — благо, что он был единственным, и пожалел о том что не попросил Сару, чтобы она сообщила Колину о его возвращении. Это было невероятно, но время прибытия его рейса в Ванкувер до минуты совпадал со временем вылета рейса Колина в Дублин — без десяти минут девять вечера. Списывать такое совпадение на происки Неверлэнда было глупо — нужно было узнать — во сколько улетает Колин, прежде, чем срываться в Ванкувер. А теперь, когда Сара была уже недоступна, а телефон Колина по-прежнему не отвечал, Робби только и оставалось уповать на то, что или его рейс приземлится раньше, или рейс в Дублин задержится, или… И Робби отправляет Колину сообщение, надеясь, что оно все же будет прочитано адресатом:       «Ты выиграл. Я вылетаю».       Почти все пять часов полета Робби мониторил в режиме онлайн-табло вылета Ванкуверского аэропорта — это было просто каким-то чудом, что на его рейсе была возможность выхода в Интернет. У рейса в Дублин все время светился статус — «вылет по расписанию», что Роба совсем не радовало, и он, просматривая какую-то совершенно несмешную комедию, периодически обновлял страничку сайта аэропорта, чтобы посмотреть информацию по рейсу Колина. И в какой-то момент, когда статус «вылет по расписанию» сменился на «задержан», Робби забросил фильм окончательно и сосредоточился на экране телефона, потому что у него появился реальный шанс перехватить Колина в аэропорту. Но где-то за час до посадки Роб увидел, что напротив дублинского рейса появилась новая информация — «регистрация», и появившаяся, было, надежда с каждой минутой становилась все более призрачной, а с момента, когда стюардессы попросили выключить на время посадки все устройства мобильной связи, Роб и вовсе потерялся в неведении. Мало того, он понимал, что с каждой минутой его шансы перехватить Колина до того, как тот пройдет регистрацию, стремительно приближались к нулю, поэтому Робби уже раздумывал, как ему самому попасть в зону вылета. Проще всего — купить билет на любой рейс, а лучше на этот же и успеть зарегистрироваться — Роб даже представил себе, как удивится Колин его внезапному появлению на борту самолета. Эта безумная идея ему даже нравилась, но только он сомневался, что успеет все это осуществить — время было не на его стороне, потому что в любой момент рейс может «закрыться». Как только самолет приземлился, Робби сразу включил телефон и облегченно выдохнул, когда увидел, что регистрация все еще идет. Он очень надеялся, что успеет провернуть задуманную авантюру, когда торопливо шел по терминалу к выходу, периодически срываясь на бег, и, быстро пройдя киоск самостоятельного прохождения пограничного контроля, бросился по указателям к терминалу вылета. Ему удалось быстро отыскать нужные стойки регистрации, но на мониторах, круша напрочь все его надежды, загорелась информация, что регистрация на рейс закрыта. Одна из девушек за стойкой, собиравшая документы, поинтересовалась у Робби — пассажир ли он этого рейса, на что запыхавшийся Роб только покачал головой. На его вопрос — проходил ли регистрацию мистер Колин ОʼДонохью, девушка ответила, что не имеет права предоставлять такую информацию, извинилась и, сочувственно улыбнувшись, исчезла… Вернее, Робби не заметил, как она ушла, потому что он был в полной растерянности, не понимая — что дальше? Но сдаваться еще рано, и у него есть как минимум полчаса и единственный вариант — купить билет на любой ближайший рейс, чтобы попасть к гейтам вылетов и попытаться перехватить Колина прямо на посадке, и Робби развернулся к табло вылетов, чтобы подобрать подходящий рейс.

Plan Three — Be Still My Heart

      Когда Колин ОʼДонохью отправил Робби первое сообщение, он вообще не думал, что получит на него хоть какой-то ответ, и даже удивился, когда Роб написал, что не хочет, чтобы он улетал. А потом случилась какая-то странная переписка, больше похожая на игру-головоломку, в которой каждый из них преследовал свои цели и желания. Правда, желания Робби и все его «не хочу» больше смахивали на блажь капризного мальчишки. Колину на мгновение показалось, что они уже вели похожую игру, но только в своих снах, где Робби был Питером Пэном, а он по логике — Капитаном Крюком, хотя никакого крюка в его снах точно не было, но зато, видимо, была пиратская деловая хватка, которая сработала и в этой реальности, потому что он неожиданно выдвинул Робу условия, на которых был бы согласен остаться в Ванкувере, правда, его условия были больше похожи на шантаж. Колин чувствовал, что его уловка сработала, потому что после того, как он отправил сообщение — «Тогда останови меня», Роб тут же начал ему названивать. И как бы Колину ни хотелось услышать его голос и узнать, что именно Робби скажет, чтобы остановить его, он не брал трубку, а потом, когда искушение достигло своего предела, и вовсе отключил телефон, потому что боялся, что вместо того, чтобы лететь к жене и сыну, он действительно сорвется в Хьюстон. Колин собирался на рейс и все время мысленно прокручивал их с Робби спонтанный СМС-разговор… Что-то его смущало в их переписке и особенно во фразе Роба — «Хочу, чтобы ты сегодня вообще не садился ни в какой самолет». Что значит «вообще ни в какой самолет»? Что он хотел этим сказать? И только приехав в аэропорт, Колин понял, о чем хотел предупредить его Робби Кэй — мальчик с экстраординарными способностями. Рейс в Дублин задерживался на неопределенное время, и представитель компании сообщил, что причина задержки в незначительной неисправности самолета, которую уже устраняют. Почти успокоил… Получается, что Робби предвидел это или предчувствовал, и то, что Колин расценил как блажь, на самом деле было предупреждением об опасности. И теперь Колину казалось, что если он сядет даже в исправный самолет, все равно все закончится катастрофой. Робби был прав, когда написал ему — «Ты не сможешь сегодня улететь». Осознание приходит медленно, но верно, ловя душу в сети липкого страха — «не сможешь улететь». Черт! Ему срочно нужна Сара. Колин знал, что его ассистентка улетела к сыну, но от Ванкувера до Сан-Франциско лететь было недолго, и Сара, должна уже быть на связи. Он набрал номер своей ассистентки и, глядя на завораживающе горящие зловеще-красным буквы напротив своего рейса, отрешенно слушал длинные гудки в трубке…       — Сара, слава богу! Я так рад тебя слышать. Как долетела? Уже в отеле? Слушай, у меня поменялись планы, и я не смогу сегодня улететь домой, — Колин отвернулся от табло и сосредоточился на разговоре. — Нет, Сара, это не моя прихоть… Я сказал — не смогу, а не — не хочу… Нет, черная кошка мне дорогу не перебегала. Ты же знаешь, что я человек несуеверный… — возможно, его порыв и выглядел нелепо, если вызвал у Сары смех, но вот только ему совсем несмешно. — Мне, конечно, нравится твое веселое настроение, но все довольно серьезно. Скажем так, плохое предчувствие. Я потом тебе все объясню… — предположение ассистентки о его даре ясновидения все же вызвало у Колина улыбку. — Мне бы хотелось обладать таким даром, но — увы. Считай, что мне приснился вещий сон или я получил предупреждение свыше, — Колин усмехнулся, потому что последнее было почти правдой. — В общем, мне нужно поменять билет… Я даже не знаю… Можно на завтра или послезавтра… Прости, но что ты имела в виду под своим — сговорились?.. — то, что Робби Кэй звонил его ассистентке с просьбой поменять обратный вылет, Колина озадачило. — На какой день он просил поменять?.. — в пол-уха слушая Сару, Колин уже искал глазами на табло прибытия информацию о рейсе из Хьюстона. — Прости, что?.. Нет, не нужно ничего менять, просто отмени. Я передумал лететь домой… Ничего не происходит, Сара. Ничего такого, о чем бы тебе стоило волноваться, — когда Сара после молчаливой и довольно долгой паузы сообщила Колину, что сейчас же займется его билетом и сама позвонит его жене, чтобы Хелен не нервничала — скажет, что график съемок изменили, он в который раз подумал, что ему невероятно повезло с ассистенткой. — Спасибо, Сара, я твой должник… — и все же Колин рассмеялся, когда Сара напомнила ему, что у нее уже довольно внушительный список его задолженностей и ее желаний. Только закончив разговаривать с Сарой Брикс, Колин обратил внимание, что у него было несколько неотвеченных вызовов от Робби Кэя и одно непрочитанное от него же сообщение. Всего лишь четыре слова, которые заставили сердце пропустить удар, а потом радостно рвано затрепыхаться.       «Ты выиграл. Я вылетаю». Рейс, на котором Робби возвращался в Ванкувер, судя по расписанию, прибывал вовремя, и Колин решил его дождаться. Почти все полтора часа он развлекал себя раздачей автографов всем, кто узнавал его, а с фанатами, которых можно было определить по особенно загорающимся глазам, даже сфотографировался. Колин поглядывал на табло прилета и видел информацию, что рейс из Хьюстона приземлился, но все же пропустил того, кого ждал. Он случайно заметил в толпе возле выхода знакомые каштановые вихры — Робби, лавируя между людьми, торопился покинуть терминал, и Колин бросился за парнем вслед. Он почти настиг его у входа в терминал вылета, но потом, столкнувшись с багажной тележкой, которая выкатилась ему буквально под ноги, потерял из виду. Колин растерянно оглядывался по сторонам, стоя посреди огромного зала, и заметил Роба возле стоек регистрации своего злополучного рейса, на который так и не сел. Он было направился к парню, но что-то его остановило, и Колин решил понаблюдать за ним издалека. Регистрация на рейс уже закрылась, но Робби о чем-то расспрашивал девушку за стойкой. Колин видел, как девушка отрицательно покачала головой, а Роб застыл, глядя в одну точку, словно обдумывал услышанное, а потом, резко развернувшись, стал сосредоточенно изучать табло вылета. Эта порывистость и нервозность Робби Колина насторожила. Куда он собрался? Обратно? Колину показалось, что если он сейчас же не подойдет к этому зеленоглазому мальчику, то тот попросту исчезнет, растворившись в воздухе…       Робби понадобились считаные минуты, чтобы определиться с рейсом, регистрация на который была уже открыта, и билет на который станет его пропуском к гейтам вылетов, и когда он уже был готов сорваться…       — Ты куда-то собрался? — Колин выдыхает свой вопрос почти Робу в затылок.       — За тобой, — Робби замирает, когда слышит знакомый голос, и боится повернуться, потому что ему кажется, что его сознание принимает желаемое за действительное.       — Тогда тебе придется остаться в Ванкувере, — Колин с трудом сдерживает желание схватить Роба за плечи, развернуть, прижать к себе, зарыться носом в каштановые вихры и вдыхать ставший родным запах терпкости леса и свежести океана, но в аэропорту слишком много людских глаз и электронных камер.       — А знаешь, — Робби разворачивается и, хитро прищурившись, пристально смотрит Колину в глаза, — мне нравится твое предложение, — левая бровь выразительно выгибается, а губы растягиваются в улыбке. — Ничего не имею против Ванкувера.       — В отель или домой? Нужно взять такси… — Колин зависает взглядом на губах этого несносного мальчишки.       — В отель, — Робби проводит кончиком языка по верхней губе и закусывает нижнюю, вызывая своими действиями замешательство у своего собеседника. Его забавляет реакция Колина и та поспешность, с которой тот вскидывает взгляд.       — Хорошо, — Колин проводит ладонью по затылку и взъерошивает волосы на затылке — конечно, он и не рассчитывал, что Роб скажет что-то другое, но надеялся.       — Сначала заедем в отель, — Робби подхватывает сумку и, направляясь к выходу, как бы невзначай бросает через плечо, — а потом домой.       — В смысле? — Колину кажется, что он не совсем правильно расслышал последнюю фразу и замедляет шаг.       — Я соскучился по дивану, по твоим тостам и по той жуткой картине в спальне, — Робби поворачивается, широко улыбается и разводит руками. — Можно считать это смыслом? Глядя в озорно сверкающие зеленые глаза, Колин ловит себя на мысли, что той липкой паутины страха, который еще буквально час назад сковывал его, он уже не чувствует, зато ощущает легкую эйфорию опьянения оттого, что Робби вернулся в его жизнь. Личный Питер Пэн из его снов. Его красивый мальчик… И сейчас он его смысл.