Белобрысое чудо

- На этом собрание стран Европейского союза считаю закрытым. Всем спасибо и до следующей встречи. Услышав как обычно твёрдый тон председателя, страны облегчённо выдохнули и поспешили по своим делам. Бельгия уже успела уговорить задержаться у себя в гостях Венгрию и Австрию. Должно быть, у них были ещё какие-то вопросы относительно развития туризма или чего-то в этом роде. Впрочем, Англия не хотел знать, что там и к чему. Он старался вести себя как можно тише, дабы никто лишний раз и в сторону его не смотрел. С тех пор, как с Германией произошёл неприятный, но весьма памятный казус, он стремился нигде особо не светиться. И пусть Людвиг уже стал прежним и всё прошло лучшим образом (спасибо на том России, к слову), забывать об этом спешили далеко не все. Хотя бы тот же Германия. Кстати, о нём. Людвиг поправил пиджак и принялся собирать со стола какие-то документы. Вот уже три месяца прошло с тех пор, как он вновь стал взрослым мужчиной и вернулся к своим делам. Несколько пошатнувшаяся ситуация в мире постепенно пришла в норму, но для этого немцу пришлось очень даже сильно потрудиться. Но ему на редкость быстро удалось привести в порядок дела и вернутся в строй. Англия знал о том, что Людвиг давно уже покинул дом России. Сперва его, уже в собственном доме, опекал Байльшмидт, который свалил где-то через месяц, позволив брату разбираться дальше самостоятельно. Как так вышло, что Брагинский не стал удерживать Германию при себе – загадка. Лично Керкленд ни за что не упустил бы возможность запудрить тому мозги и сделать своей колонией. А Иван очевидной выгоды не извлек и ведёт себя так, будто ничего особенного не произошло. Что ж, он всегда был странным. - Людвиг? В зале уже практически никого не было. Немец обернулся, даже в лице не изменившись. - Артур, - немного устало отозвался он. – Ты что-то хотел? - Как ты себя чувствуешь? Германия собрал бумаги в одну аккуратную кучку и обратил всё своё внимание на собеседника. - Отлично. Чувствую себя прежним. Керкленд кивнул: - Что ж, я рад. - А ты неважно выглядишь, - заметил Людвиг. – Что-нибудь случилось? - Нет, просто нет настроения. - Его уже давно нет. Артур ничего не ответил. Да уж, Германия и правда стал прежним. Интересно, а что было бы, если бы заклинание подействовало на Россию, как то и было задумано? Смог бы Англия его перевоспитать и влюбить в себя? Смог бы подчинить себе? Странно, что Ивану не удалось сделать нечто подобное с Людвигом. Или он и не хотел этого? - Ты перестал… Керкленд невольно кашлянул, так и не закончив вопрос. Людвиг приподнял одну бровь. - Что перестал? Прекрасно понимая, что попросту лезет не в своё дело, Артур всё же смог выдавить: - Перестал общаться с Россией? Германия спокойно мотнул головой: - Нет. Просто у меня было слишком много дел. - Да, и правда… Ловко уместив документы в портфель, Людвиг уже собрался уходить. - Один момент, Англия. - Что? – не понял Артур. Секунда, и его схватили за ворот. От былого спокойствия на лице немца не осталось и следа. - Не смей к нему лезть, - подчеркнуто холодным тоном произнёс он. - К кому? Керкленд дёрнулся всем телом, но вырваться ему не удалось. - К России, - с пугающим спокойствием ответил Людвиг. – Запомни раз и навсегда – он мой. Я сотру в порошок любого, кто посмеет на него посягнуть. Это ясно? - Да ясно-ясно! Отпусти меня! Ладонь разжалась, и вот англичанин снова на свободе. Он уже было хотел возмутиться такому недемократичному отношению, как собеседник неожиданно мило, точь-в-точь как Брагинский, улыбнулся ему. - Всего хорошего. Англия до того сильно растерялся, что в себя пришёл лишь в тот момент, когда в зал зачем-то вернулся Америка. - Хей, Арти, ты чего это? Бывший воспитанник явно был сильно удивлён тем, что Керкленд застыл, словно мраморная статуя. К слову, было чему удивляться, и даже пугаться, ибо выглядело это жутко. - А? – Артур поморщился. – Нет, ничего. Просто с Германией говорил. - Да ладно? – в глазах Альфреда появился интерес. – И что он тебе сказал? Керкленд усмехнулся. - Представляешь, он сказал, что между ним и Россией никогда ничего не было и быть не может. Америка аж охренел. - Правда?! - Да, именно так. Ты ещё можешь попытать с ним счастье. Возможно, что он тоже к тебе что-то чувствует. Видя, как просиял Джонс, Артур вновь усмехнулся. В самом деле, не ему же одному дураком быть и страдать, верно? Отключив телефон, Гилберт вернулся в гостиную, в которой за кипой каких-то бумаг устроился Брагинский. В комнате было жарко, как назло недавно сломался кондиционер, а вентилятор пропал в неизвестном направлении ещё несколько месяцев назад. Иван отхлебнул из бутылки холодной воды, после чего откинулся на спинку, услышав шаги сожителя. - Осень! – воскликнул он. – Ты, скотина, в курсе, что ты осень, а не лето? Байльшмидт захихикал: - Остроумно. Но вряд ли осень тебя услышит. Русский поморщился. - Меня эта жара скоро убьёт. - И не говори… Усевшись рядом на диван, альбинос покосился на бумаги. - Опять пытаешься отвлечься? Россия был очень грустным, и уже даже не хотел скрывать, насколько ему паршиво. - Так плохо без него… Гилберт кивнул: - Значит, ты признаёшь, что скучаешь по Людвигу? - Признаю. Мне и правда паршиво, - серьёзно сказал Иван. – Дом просто опустел с тех пор, как он ушёл. Байльшмидт отчего-то тут же заткнулся. Подумав немного, он вновь хихикнул и потрепал друга по волосам. - Похоже, ты перегрелся из-за аномальной жары. Не дождавшись никакого отклика, он продолжил: - Иди-ка ты в душ, освежись. Тебе это сейчас точно не помешает. Заодно напряжение скинешь. Брагинский окинул его подозрительным взглядом. - Хмм… Душ, говоришь? Ну ладно. Калининград был каким-то странным. Но Брагинский решил не заморачиваться по этому поводу, поскольку освежиться сейчас очень даже хотелось. Байльшмидта совершенно не мучили угрызения совести. И это даже не от того, что совести как таковой у него не было. Просто он прекрасно видел, в каком подавленном состоянии находится Россия с тех пор, как Германия покинул их дом. А ещё его достали переживания младшего брата, который сходил с ума, названивал ему регулярно и едва ли не на стенку лез от того, что ему так плохо без Ивана. «Парочка идиотов» - подытожил Гилберт. Надо было с этим что-то делать. Вот альбинос и решил, что хватит с них этой ерунды. Поговорив с братом, он уверил его в том, что прошло достаточно много времени для проверки чувств и Россия таки точно его любит и скучает по нему. Не говоря ничего собственно России, Байльшмидт пригласил брата в его дом, а после ловко спровадил хозяина дома в душ. А теперь пусть сами разбираются. Гилберт, чем мог, уже помог. Услышав стук в дверь, он мигом бросился к порогу. Как и ожидалось, это был Германия. - Здравствуй, брат, - учтиво поздоровался он. - Здорова! Схватив младшего за руку, альбинос буквально втолкнул его в дом и закрыл дверь. Тот огляделся. - Я успел соскучиться по этому дому. Калининград хихикнул: - Как же вы меня оба достали со своими скучаниями. Что Ванька, что ты, одна хрень с вами… Людвиг был серьёзен. - Он скучал без меня? - Он без тебя с ума сходил, - честно ответил Гилберт. – А теперь давай иди уже к нему. Живо! Нервно сглотнув, Германия поспешил наверх. Это будет особенный момент, и Россия никак не сможет отвертеться. Казалось, что Иван только и ждал его прихода. Он стоял у окна в белоснежном банном халате, придерживая одной рукой край шторки. С его мокрых волос падали капельки воды. Людвиг застыл, словно узрев ангела во плоти. Хотя… Он уже давно был убеждён в том, что Брагинский и есть ангел. Его ангел. - Ванечка… - Я увидел твою машину и сперва не поверил своим глазам, - сказал тот, не оборачиваясь. - Не думал, что ты приедешь. - Но ведь я обещал. - Я слишком хорошо знаю, какой иногда бывает цена обещаниям. Он всё так же не оборачивался, а Людвиг не решался шагнуть вперёд. Но надо было что-то говорить. Следуя порыву сердца, Германия тихонько запел: Качнет колыбель тихо дрема Ночница Коснется лба нежной рукой, Уставшее солнце все ниже садится Скрываясь за Росью-рекой. И месяц уж по небу ходит высоко, Он млад нынче и златовлас А зори его холодны и далеки, Но чем-то похожи на нас. Россия обернулся. Судя по взгляду, он был потрясён. А Германия решительно сократил расстояние между ними и заключил возлюбленного в крепкие объятия. - Помнишь, о чём мы договаривались? Время прошло, я повзрослел. И теперь я прекрасно осознаю, что испытываю к тебе. Я чуть с ума не сошёл, пока был так далеко от тебя. Брагинский обнял его в ответ, практически невесомо и нежно, словно он всё ещё был маленьким хрупким ребёнком. - Так стало быть… - Да, - кивнул немец. – Я люблю тебя. К большой неожиданности Людвига, Иван засмеялся. Немец даже отстранился от него, пытаясь понять, чем вызвана столь странная реакция. - Маленький мой… - нежно шепнул Иван. Он поцеловал его. В этом поцелуе было столько неподдельной страсти, что Германия вмиг забыл обо всём на свете. Руки словно сами собой скользнули к поясу халата. Избавив Ивана от единственного элемента одежды, он поспешил опрокинуть его на кровать, чтобы подробнее разъяснить любимому, как сильно он скучал без него. А Брагинский вовсе не был против этого… Услышав вполне себе недвусмысленные стоны, Байльшмидт удовлетворённо кивнул сам себе и, напевая какой-то старый мотивчик, поспешил спуститься на кухню, дабы выпить чайку. Наконец-то у этих двоих всё сложилось. Теперь можно и вздохнуть спокойно. Услышав собачий лай, он поспешил к окну, дабы выяснить, кому приспичило навестить Россию на этот раз. Каково же было его удивление, когда за калиткой замаячил… Америка, чтобы его. - Да какого ж чёртового чёрта… - протянул Гилберт. – Тузика, что ли, на него спустить? Судя по всему, настроен Джонс был решительно. Хотя Тузик тоже был весьма воинственен. - Что ж, я просто оберегаю покой брата и лучшего друга, - сам себе сказал Байльшмидт, прекрасно осознавая, что он сейчас будет делать. На сей раз Тузик точно не останется без американского трофея…