Тьма его души

Артаресто вернулся в лагерь к тяжелому бледному рассвету – низкие грозовые тучи почти полностью скрыли небо. Солнце едва пробивалось сквозь черную пелену. В воздухе витал запах свежести и надвигающегося дождя. Ородрет, постоянно вскидывая глаза на Севере и явно нервничая, едва дал время собраться и поесть эльфам, приказывая выдвигаться дальше, к Нарготронду. Он с полной уверенностью мог поклясться, что погони за ними не будет, но щемящая пустота в груди и тянущее предчувствие заставляли его двигаться быстрее. Лорд чувствовал неприкрытую ложь в ядовитых речах Саурона, он знал, что темный врал ему, говоря про сломанный аванирэ, знал, но… все же тревога не отпускала и Артаресто подгонял верных. Высокий эльфийский лорд все-таки был выходцем из Третьего Дома и тоже мог считаться чародеем как и брат, но его сила была в другом. Он не обладал искусством Песен Силы, зато мог видеть будущее и читать потаенные мысли вне зависимости скрыты ли они аванирэ. С другой стороны, Ородрет прекрасно понимал, что Саурон мог и другими путями вызнать про город, хотя и вряд ли про тайные ходы в Нарготронд. Перед тем, как сдать Тол Сирион Артаресто позаботился о том, чтобы сжечь все бумаги, карты, письма. Он постарался уничтожить все, что хоть как-то могло помочь Тху в дальнейшей войне, хотя Минас Тирит сам по себе был прекрасным трофеем – крепость-ключ в другие земли. Саурон был доволен, чувство торжества наполняло его изнутри, заставляя сердце стучать быстрее. Единственное, что он никак не мог понять, так это чему он больше радуется: взятой крепости или предстоящей встрече с этим наглым эльфом. Бывший лорд Тол Сириона, переименованного сейчас в Тол ин Гаурхот, Волчий остров, оказался интереснее, чем мог предположить темный военачальник. Взломать аванирэ у него не удалось даже, когда он был растерян и напуган. Это не могло не заинтересовать Саурона. Он любил коллекционировать особо крепкие орешки эльфийского рода. Прошлую его рыжую игрушку, забавно дергающуюся в цепях и кидающуюся обвинениями и проклятьями, почти с боем забрал Мелькор. И для чего? Что бы просто повесить на скале! Гортахуэр не одобрял многих идей своего Повелителя в отношении пленников, считая их бессмысленным бахвальством и расточительностью. Сколько еще можно было сделать «прекрасного» с этим упрямым эльфийским отродьем, считающим себя чуть ли не на ровне с Валар. А что в итоге? В итоге эльф сбежал, правда без руки, однако сия утрата, похоже, его не сильно огорчила. Но сейчас Саурон не собирался делиться. Эта игрушка будет только его и обладать он собирается ею полностью и во всех смыслах. Когда Саурон закончил раздавать ценные указания оркам и эдайн, служившим ему, он прошелся по замку, осмотрев от подвалов, где теперь будут темницы до комнат на самых высоких этажах башен. Себе под кабинет он выбрал комнату лорда. Естественно, что никаких бумаг и карт он не обнаружил и вновь порадовался этому. Майа был бы крайне разочарован, если бы ему в качестве трофея остались ценные бумаги. Саурон все больше убеждался в том, что не ошибся в выборе нового развлечения. И на этот раз темный собирался растянет удовольствие, смакуя его словно дорогое прекрасное вино, став мудрее и опытнее. Гортхауэра перестала интересовать только ломка игрушки, теперь его пытки стали более изысканные и изощренные. И он их обязательно опробует на этом гордом лорде, который не так прост, тих и безобиден как хочет казаться. Поход для небольшого отряда выдался на удивление легким. Эльфы часто останавливались на отдых, обрабатывая и перевязывая, начавшие заживать, раны. По дороге они не встретили ни одного отряда орков или других темных тварей, хотя обычно эти земли кишели разведчиками. Казалось, что их отряд кто-то охраняет. Арфинг не верил о возможном приказе темного о неприкосновенности их отряда. Или не хотел верить? Но факт оставался фактом – на эльфов никто не нападал, никакие подозрительные кусты не становились внезапными лучниками, обстреливающими беженцев, тропы и тракты не оборачивались погоней, а милые цветочки так и оставались просто милыми безобидными цветочками. И всему этому безобразию не было другого логического объяснения как только приказ о ненападении. К Нарготронду они добрались быстро, хотя и прошли весь путь пешком. Еще за день пути к городу, их встретили верные Финрода и сам король Инголдо. Артаресто заранее послал брату зов по осанвэ. Фелагунд был искренне рад видеть брата живым и относительно здоровым. Златовласый король, спрыгнув с лошади, тут же заключил Артаресто в крепкие объятия, прижимая к себе. -Брат, я так рад, что вы живы! Почему ты не послал мне зов раньше! До нас долетели вести, что Тол Сирион взят и все защитники перебиты! Артаресто смущенно смотрел на брата: -Прости, я и вправду заставил тебя волноваться. Я подумал послать зов только вчера, а мог бы и пораньше это сделать. Ородрет прекрасно понимал, что его мысли слишком были заняты Сауроном, его поступком, их договором и беспокойствами, связанными с переходом. Но тут же всплыла и легкая обида на периферии сознания. Брат сам не послал ему зов, не поинтересовался живы ли они вообще, хотя про взятие Тол Сириона, как он сам и сказал, прекрасно осведомлен. Артаресто поморщился, отгоняя эту предательскую мысль и улыбнулся Финроду. - Я очень устал и сейчас отдал бы все за горячий ужин и теплую постель, - прищурился эльф, смотря на брата. Инголдо тут же понимающе кивнул, помог брату сесть в седло своего коня и сам вспрыгнул следом. - После ужина, я попрошу тебя рассказать мне подробно, что случилось, - Финрод одной рукой прижал Артаресто к своей груди, а другой тронул поводья коня, отправляя его к городу. Пока они ехали до города, Ородрет успел согреться в руках брата и задремал. Проснулся он уже в большой уютной комнате, на широкой кровати, раздетый и бережно укрытый братом. Он проспал почти сутки и сейчас был выспавшийся и спокойный. Артаресто потянулся, медленно сполз с кровати и отправился в купальню. И только погрузившись в горячую воду, он осознал, что совершенно не помнить какой сегодня день. Может он уже пропустил встречу с Сауроном, а нарушать договор, лорд не хотел. «Инголдо, доброе утро,» - осторожно коснулся осанвэ брата Артаресто, - «а я долго спал? Какой сегодня день?» «Братик, ты проснулся,» - сразу же послышался ответ Инголдо - «Хорош ты спать, сегодня второй день новолуния» Артаресто перевел дыхание, у него есть еще один день в запасе до встречи с Сауроном. **** Золотые часы в деревянном обрамлении отбили полдень, эхом отдаваясь гулкими ударами в груди арфинга. Бывший лорд Тол Сириона медленно поднял глаза от книги, покоящейся на чуть подрагивающих от волнения коленях, и невидящем взором уставился в тлеющий камин. «Ты придешь ко мне сам… ты придешь сам…ты придешь…сам…сам…сам…» - удаляющимся эхом бились в ушах тяжелые слова темного. Глаза арфинга, устремленные в догорающие угли, расширились – ему показалось, что в глубине камина горят два ало-желтых глаза с тонкими нитями вертикальных зрачков. Лорд с трудом разомкнул губы и едва слышно произнес: - Я приду… сегодня… в полночь… Саурон… Как только эти слова прозвучали, в покоях воцарилась глухая тишина, разрушаемая лишь гулкими ударами сердца. Раскрытая на середине книга, соскочив с колен, ненужным хламом лежала у ножки кресла. Эльф четко слышал, как бьется его сердце, барабанной дробью отдаваясь в ушах. Механический скрежет и резкий, оглушительный удар часов разорвал колдовскую сеть, развеивая ее по углам комнаты. Артаресто, наконец, дернул головой, сгоняя странное оцепенение и отвел глаза от углей камина. - Хватит оттягивать время, - улыбнулся он, поднимая с пола забытую, ставшую ненужной книгу и любовно пробегаясь тонкими пальцами по растрепанному корешку – Пора собираться. Еще немного и я начну шарахаться от собственной тени. Глупо, - Ородрет, заплел тонкую тугую косицу, закрепив ее с двух сторон – у уха и на конце пряди, и резким движением отрезал ее. – На память. Брату, - проговорил эльф, закладывая косицей книгу и оставляя ее на столе.