Грешные души

«Нет большей победы, чем победа над собой, главное — не пасть на колени перед врагом».

— Ты поплатишься!       Люцифер, подлетевший к девушке, создал пульсирующую фиолетовым цветом магическую сферу, из которой посыпались сильнейшие удары. Хмыкнув, Урагания отбила их магией. — И это всё, на что ты способен? — взлетела она повыше него и одарила генерала высокомерным взглядом. Тот лишь усмехнулся: — Битва только началась, и я бы не делал таких резких выводов по поводу моей силы, небесная мерзость.       Магические искры были выпущены в девушку. Они летели на огромной скорости и уже почти настигли брюнетку, но она, вовремя среагировав, отбила их зеркальной магией — теперь искры летели в своего создателя. Тот выставил руку вперед и вобрал их в себя.       Ангелесса хлопнула в ладоши: сильный порыв ветра потревожил макушки деревьев, срывая с них листву. Закружившись, сметая все на своём пути, разрушительный смерч надвигался на генерала. Люцифер, прошептав заклинание, выпустил магические лучи, летящие в смерч. Они закружились вокруг него и начали атаковать. Первые лучи были до смерча не помехой — он продолжал свой путь в сторону юноши. А вот следующие, летящие с удвоенной, а то и с утроенной силой, остановили разрушительный порыв ветра.       Взлетев повыше, ангелесса прикрыла глаза, и прошептав какие-то слова, выпустила голубой свет, позже материализовавшийся в бушующее и сносящее все на своем пути торнадо. Магия, выпущенная девушкой, настигла юношу, и вскоре он оказался внутри торнадо. Ангелесса засмеялась злорадным смехом. Генерал разозлился сильнее. Произошла вспышка темной магии; Люцифер засветился фиолетовым светом и, создав мощный взрыв, заставил торнадо отступить и дал девушке контратаку, которая, как и все предыдущие была отбита.       Юноша выставил руки перед собой, прочёл заклинание и из ладоней начали вылетать темные магические шары, что потом превратились в заряды молний. Девушка создала магический барьер, в который они врезались, а затем исчезли.       Урагания сжала руку в кулак; он начал светиться голубым, а когда ангелесса разжала ладонь, появилась вспышка света, произошел взрыв, поток сильного ветра стал летать около девушки легонько шевеля её волосы. Урагания указала на своего врага: ветер усилился и стал атаковать генерала, пытаясь нанести вред его крыльям и сбить его с воздуха, но Люцифер выпустил ударную волну, отогнавшую сильнейший ветер от него.       Выпустив из ладоней сгусток темной магии, генерал направил его в девушку, а когда темная магия была уже совсем близко к ангелессе, и преобразовалась в нечто похожее на сеть, она выставила локти рук перед собой и создала вокруг себя огромный шар-барьер. Сеть охватила шар, юноша победно улыбнулся, но не тут-то было — шар становился больше и больше, а сеть не могла сдерживать его; произошла вспышка света и сеть исчезла, оставляя соперницу своего создателя на свободе, чему сама Урагания была довольна.       Взмахнув рукой, Люцифер выпустил множество молний, летящих в противницу, и норовящих проткнуть ее насквозь. Девушка подняла руки вверх; над ее головой образовалось торнадо, пульсирующее голубыми сферами; одна из них вылетела вперед и вобрав в себя все молнии, исчезла. Остальные сферы были отбиты самим юношей.       Сражаясь с девушкой, Люциферу казалось, что битва будто стоит на месте: урон друг другу нанести не может ни юноша, ни девушка. Как только он атакует ее, Урагания отбивает удары и наносит свои, не причиняющие генералу совершенно никакой боли. Перед сражением Люцифер конечно предполагал, что битва будет не из легких, но и подумать не мог, что этот бой так и не принесёт желаемого результата; как было сказано выше — между давними врагами была ничья. Это откровенно бесило как девушку, так и юношу. Но терять боевой настрой ни одна из воюющих сторон не хотела — надежда на победу и желание отомстить друг другу плотно залегли в недрах разума; и демон, и ангелесса были будто одержимы этими мыслями. А одинаковый ход битвы хоть и злил, но и раззадоривал всё больше и больше, ведь цель у них всё же была одна — убить врага в жестоких пытках. Воюющим не хотелось убивать соперника быстро: каждому из них нужно было доставить противнику как можно больше боли; они желали друг другу медленной и мучительной смерти, чтобы враг почувствовал то же самое, что и юноша, и девушка половину всей жизни. И оба врага к этой цели стремились несмотря ни на что.       На ангелессу вновь полетели заряды магии, что были посильнее предыдущих. Затем, они собрались в один большой заряд, который потом превратился в печать, излучающую искры и на огромной скорости летящую к Урагании. Та отпрянула от неё и создала такую же печать, но голубого цвета. Сорвавшись с места, печать полетела на свою фиолетовую копию.       Врезавшись, печати засветились, борясь с магией друг друга. Тем временем девушка щелчком пальцев создала три урагана, что сразу же настигли генерала, но тут же исчезли от удара магнетической сферы.       А печати всё боролись друг с другом. Исход был весьма впечатлительным — от удара одинаковой силы фиолетовая печать полетела в сторону ангелессы, а голубая ударила генерала, отчего соперники отлетели в противоположные стороны от друг друга на огромной скорости. Но все же юноша смог взять контроль над своими крыльями и сорвавшись с места налететь на девушку, которая находилась в состоянии, в котором ещё нельзя резко взлететь — крылья были как свинцовые, каждое перо весило как килограмм железа. Не удержавшись в воздухе, она пошатнулась и, выругавшись, стала падать на землю, продержавшись в воздухе несколько секунд. — О, черт! Мои крылья ослаблены! — приземлившись на землю, девушка часто дышала, проклиная себя. — Верно мне говорили остаться, что я слаба ещё. Вот же не послушалась, вышла на сражение с сильнейшим демоном, дура!       Тем временем довольный тем, что противница дала слабину, генерал опустился наземь рядом с девушкой: — А я ещё не закончил с тобой, — грубо проговорил он. — Поднимайся, чего расселась, мразь?!       Девушка чувствовала себя ужасно — её подвели собственные крылья. Хотя, она сама виновата, что вышла на бой с врагом всей её жизни. Но девушке ещё в подростковом возрасте внушали, что она обязана отомстить ужасному демону, твари, нечисти, разрушившему её семью. И сама девушка это прекрасно понимала, ведь сердечко молодой ангелессы ныло от ужасной боли потерь.       А сейчас, сидя перед этим монстром, что унижал её грязными словечками, Урагания была подавлена. Немного физически, но очень сильно в душе. Никому бы она не пожелала унижений от человека (или демона), который убил в ней надежду на светлое будущее.       Но тут же девушке вспомнились слова её учителя, который тренировал её перед первой битвой, когда Урагания сражалась со всякой низшей нечистью: «Отомсти и выживи, черт побери!».       И она отомстит. Чего бы ей это не стоило. Даже если сдохнет после сражения, она никогда не даст в обиду разрушенную семью, и не потеряет свою гордость, ведь честь ангела не должна быть осквернена!       Вспомнив это, ангелесса поднялась с колен, и с вызовом сказала: — А я тоже заканчивать не собираюсь. Буду сражаться до последней капли крови, до последнего вздоха, но я убью тебя! — в руках девушки генерал увидел лук и стрелы.       В ответ Люцифер достал меч из ножен: — Что ж, посмотрим, как ты будешь плясать сейчас, ангельское ничтожество. Когда я прикончу тебя, я оторву все твои конечности, дам их на съедение адским псам, а твою башку насажу на кол и поставлю во дворе своей усадьбы, как главную достопримечательность! Вот только как ты собралась сражаться со мной, если твоё оружие для дальнего боя, а моё — для ближнего. Твои слабенькие и ни на что не способные крылышки летать пока не могут? — яростно проговорил юноша, сохраняя усмешку на лице.       Урагания, не долго думая, выпалила: — Это ничего не меняет. Решим всё рукопашным боем. Или ударить девушку для тебя проблема? — Такую тварь как ты и бить не жалко, — сказал Люцифер и убрал меч. Убрала оружие и его противница.       Не желая тратить ни минутки, генерал и ангелесса налетели друг на друга.       Девушка нанесла удар первой. Остановив её руку, которой девушка хотела нанести травму, юноша врезал девушке коленом в живот и оттолкнул от себя: та пошатнулась, но не упала. — Не глупо ли с твоей стороны предлагать мужчине бой с женщиной, тем более в рукопашную? — издевательски посмотрел Люцифер на Ураганию. — Мразь, тебя на небесах случайно не учили, что девушки — слабый пол, и что юноши сильнее их в несколько раз, какой бы хорошей физической силой они бы не обладали? — Пусть так считают чёртовы аристократы! А я — не они! Мне не чуждо набивать морды таким кретинам, как ты! — держась за ударенное место, с ненавистью в голосе высказала ангелесса.       Выдохнув, она подбежала к врагу и ударила его ногой в бок. Генерал, не ожидавший, что Урагания так быстро оклемается от удара, выругался и схватил соперницу за руку. Девушка кулаком свободной руки дала юноше по лицу. Рыкнув, юноша сжал её тело сильнее и ударив её по пояснице, немного вывернул кисть Урагании. Та закусила губу от ноющей боли в руке, но среагировав сделала противнику подножку и схватив за грудки, повалила врага на землю стала бить его ногами по груди, животу, бокам. Она делала это, вселяя в удары всю боль, обиду, злость и ненависть к Люциферу, хотела, чтобы он почувствовал эту боль хотя бы физически, но даже ударами со всей силы боль полностью не заглушить.       А генерал, принимая удары Урагании, на секунду подумал, что сейчас он предстал перед противницей в очень жалком виде — его избивает ненавистная ангелесса. Его, Люцифера — генерала Армии Тьмы избивает как продажную шлюху та, которую он клялся убить и ненавидит всеми фибрами души. Его, юношу, уже скоро мужчину, который в ещё юном возрасте занял уважительный ранг у Владыки Тьмы. При том, его избивает представительница женского пола, что для любого мужчины было бы крайне унизительно.       А ведь он клялся самому себе и покойной сестричке, что убьет эту тварь. Он стал союзником зла ради того, чтобы перерезать ей глотку. Сколько страданий он пережил. Сколько времени тешил себя тем, что прикончит эту небесную мразь, разрушившую его жизнь и жизнь его маленькой родной Никель. Он пол жизни потратил на поиски этой Урагании, черт бы её побрал. И имя еще такое… гордое — Урагания, как гром среди ясного неба. И такое редкое, необычное… Он никогда не встречал ангелесс или демонесс с таким именем. Но сейчас это не особо важно.       Сейчас, когда он принимает удары от ангелессы, что с таким удовольствием делает это, для него было важно лишь одно — во что бы то ни стало убить её, исполнить долг всей его никчемной прогнившей жизни любым способом, даже если этот способ будет стоить эту самую жизнь. Он уже давно умер. Умер, как только ему сообщили о смерти сестры. Только умер не физически, а духовно. А ведь так хотелось с упоением пытать её, слышать крики, стоны и мольбы о свободе. Познать вкус мести, такой горький, но такой желанный. Он так долго стремился, ждал этой битвы, но неужели это было впустую?       Нет, нет, думает он. Так быть не должно. Он не может так просто сдаться, быть униженным собственной противницей и так глупо потерять тот шанс стереть с лица земли убийцу любимой сестренки, данный, наверное, самим Отцом, что низверг его. Он не может. Он убьет её. Обманет, но это будет подло. Ну и что. Зато он достигнет цели, к которой шел. Шел долго и мучительно. Да-да, он её обманет. Возьмет хитростью, как берет противников она. Пусть познает это чувство, когда тебя обвели вокруг пальца, как ребенка, которому обещали дать конфетку, если он съест суп. В данном случае — суп — это битва между демоном и ангелессой, а конфетка — сам Люцифер. Его смерть так же желанна для девушки, как сладость после не вкусного супа.       Придумав план взятия врага, Люцифер закрыл глаза и стал недвижим. Удары прекратились, послышалась усмешка со стороны девушки, а затем слова: — Только смерть исцелит тебя от всех грехов твоих, генерал Владыки Тьмы.       Девушка блаженно выдохнула и посмотрела вдаль. Сражение ангелов и демонов было в самом разгаре. Выигрывала темная сторона. Они превосходили светлых количеством и силой. Все-таки верно Урагания говорила: лучников и мечников должно быть больше. Эмилия сражалась с Альсиелем. Выигрывал последний. Ну ничего. Юстина сильная, она справится и без своей крылатой напарницы. Ангелессу остальной ход битвы не интересует и не волнует. Ведь она уже достигла своей цели.       Урагания наслаждалась мыслями о своей победе над заклятым врагом. Как же долго она этого ждала. Сколько пережила, чтобы дожить до этого момента, когда перед глазами лежит окровавленный труп демона, чьей смерти она так давно желала. А сейчас надо уходить. Девушка понимала, что большинство ангелов возьмут в плен, ведь командир гарнизона Урагании зверски убит Малакодой. А без командира, да ещё при том ослабленные, ангелы долго не протянут. Конечно, девушка могла бы помочь своим светлым союзникам, но зачем? Она сама потеряла достаточно сил, а если поможет им, то вряд ли вернется на небеса живой. Лишний геморрой для самой себя. Главной задачей для неё — убийство заклятого врага. Лишь это держало её в светлых гарнизонах. А теперь — она свободна и может сбежать из взвода. Бросить своих союзников, которые совершенно не были ей дороги. Конечно, потом её будут искать, грозясь убить за предательство своих однополчан на сражении, но она найдёт достойное место для укрытия. Не в первый раз.       Расправив крылья, которые уже оклемались, ангелесса последний раз посмотрела на мертвого врага и уже собиралась оторвать ноги от земли и скрыться с поля боя, но вдруг её схватили за ногу, и потянули на себя, развернувшись. Теперь ангелесса лежала под «внезапно ожившим» Люцифером.       На секунду её лицо стало разочарованным, затем начали проявляться злые черточки, сменившиеся на ярость: — Ты, — прошипела она. — Обманщик, лжец, живучий гад! — она попыталась оттолкнуть его от себя, но не тут-то было. Юноша, как ни крути, был сильнее её физически. Генерал схватил её руки, которыми она отталкивала его и била в грудь кулаками, и расставил по обеим сторонам от её головы, нависнув сверху. — Кто ещё тут обманщик, самоуверенное ничтожество. Ты лишь бесхозная тряпка, что возомнила себя Сатана знает кем, — он поморщился, предотвращая ещё одну попытку вырваться. — А тебя подвела собственная невнимательность. «Не думай, что игра закончена, ведь для кого-то она ещё в полном разгаре, а удар в спину можно получить даже тогда, когда ты этого не ожидаешь». Не учили, нет? Как жаль, — с притворной иронией парировал он. — Задрала, — вздохнул юноша, устав предотвращать ещё одну бесполезную попытку оттолкнуть его. Рывком он свел запястья девушки над её головой.       На мгновение, глаза генерала засветились красным, Люцифер посмотрел на руки противницы, и в ту же секунду запястья девушки сжали железные кандалы на цепях.       Встав с земли, он проделал тоже самое с её ногами, которыми девушка все ещё пыталась ударить демона. Она осознавала, что враг не желает ей быстрой смерти, Урагании придется встречать её мучительно, как ещё несколько часов назад она думала убивать генерала, но похоже, что замыслы её вернулись ангелессе бумерангом.       Сейчас, девушка была так похожа на рыбку, что рыбаки выловили бы и бросили на сушу. Рыбка дергается, пытается ухватиться за ниточку жизни, что медленно рвется. Проходит некоторое время и рыбка замирает, и жабры уже не двигаются так живо, теперь они лишь изредка немного шевелятся. Ужасно больно и страшно уходить из жизни медленно, чувствовать как иссякает жизнь из каждой клеточки тела, что ещё так молодо, и очень хочется жить-жить-жить…       А Люцифер одарил Ураганию издевательским взглядом, смотря на неё сверху-вниз, и думая, как будет мучить, вкладывая в удары и пытки всю ту боль, ненависть и злость за сломанные ею жизни. Усмехнувшись, он проговорил: — Знаешь, смотря на твои удары и приемчики с печатями и сферами, у меня на секунду промелькнула мысль о том, насколько хорошо тебе пришлось поработать языком и губами у одного дяденьки, чтобы он научил тебя этому; ведь только я знаю заклинание для ударной печати, а ты создала мне такую же. — Заткнись, кретин, — зло сказала она. — Фильтруй речь. А печать — простое совпадение.       Юноша хмыкнул: — Какие мы гордые. Ну ничего, в темнице я тебя так оттаскаю, что от твоей гордости и следа не останется. — Я тебя ненавижу, — выпалила она. — Надо же, какое совпадение, — иронизировал Люцифер.       Вдалеке послышался победный клич демонов. Ангелов избивали, забирали в плен, добивали пытавшихся оказать сопротивление, некоторых вели в пыточную, чтобы вырвать крылья, кого-то сажали в темницу и обливали демоническим раскаленным маслом. — Генерал! — рядом с юношей опустилась Сильвия. — Я вас еле как нашла. Мы вас потеряли, но наш полк был просто замечателен на поле боя. О, — демонесса опустила взгляд и со злорадной усмешкой посмотрела на подавленную Ураганию. — Вы все-таки победили эту мразь. Она ответит за содеянное. Ей освободить пыточную получше? — довольно спросила она, а затем обратилась к ангелессе: — Знаешь, там инструментики всякие, красота — закачаешься… — по виду командира было видно, что она рада победе демонов и Люцифера. — Господин, что прикажете делать? — на минутку её вид стал серьёзен. — Зови Вельзевула и Асмодея, пусть отнесут её в самую многоинструментную пыточную. И не сюсюкайтесь с ней, погрубее, но не распыляться — её я сам пытать буду. — Да, мой генерал, — поклонилась она.       Через некоторое время побежденную Ураганию оттащили в темницу. Она сопротивлялась, кандалы терли запястья до крови, но Люцифера её жалкий вид только забавлял. Она была словно бабочка, попавшая в паучью сеть — такая же беспомощная, но пытающаяся сохранить свою гордость. Хотя, о гордости в её случае можно забыть напрочь. Генерал перевел взгляд на довольного командира: — Сильвия, чего такая радостная? — спросил он.       Ответ последовал тут же: — Господин Сатан сказал, что если выиграем сражение, он во дворце пирушку закатит. Опять с Аруном набухаемся, может потрах… — она замолкла, увидев строгий взгляд своего генерала. — Извините. — Вам бы лишь набухаться и потрахаться, — с усмешкой проговорил он, не переставая смотреть на подчиненную так же строго, отчего та побоялась его гнева. Но тон генерала чуть смягчился: — Не бойся, трахайтесь сколько угодно, но не до потери крыши. Сегодня вы молодцы. Пирушку заслужили. — Спасибо, мой господин, — поклонилась она. — Я так рада за вас. Теперь вы можете отомстить Урагании за своё горе. Она заслужила жестокое наказание. Интересно, в каком бешенстве будет их предводитель, когда узнает, что и соседние земли Западного края захвачены, а Урагания и многие хорошие ангелы в плену? — девушка улыбнулась. — Я искренне верила в вашу победу, мой господин. — Кстати, Альсиель узнавал, придете ли вы на празднество во дворце? — Спасибо, Сильвия. Это ведь ты поддерживала меня, не давала опустить руки и потерять надежду на победу, — генерал вздохнул и посмотрел вдаль. — Передай Альсиелю, что сегодня я не приду. И ночью во дворце меня тоже не будет. — О-о-о, — демонесса ухмыльнулась. — У вас появилась леди? — Просчёт, командир. Дамы у меня нет. — В чём же причина вашего отсутствия во дворце? — хитро сверкнув глазами, спросила Сильвия. — Позволь. Это мой маленький секрет, — улыбнулся юноша.       Командир насупилась, ведь её господин обломал её, не сказав, почему его не будет ночью. Догадок она решила больше не говорить, да и лишних вопросов не задавать, опасаясь гнева своего генерала. Девушка улыбнулась и проговорила: — Позволяю, мой господин Люцифер. Разрешите идти? — Разрешаю, — ответил он.

***

Ночь.

      Звёздное небо завораживает. Множество звёздочек на ночном небе выглядят как кристаллики, рассыпанные на тёмном полотне. Берег реки. Течёт она спокойно, тихо, лишь иногда волшебную тишину тревожит шелест воды, что мелкой рябью приливает к берегу. А недалеко от реки находится раздольное ромашковое поле, как ни странно, ещё оставшееся нетронутым нещадными войнами, происходящими уже долгое время. Люцифер считал это место святым, хранящим память о его с сестренкой детстве. Вдохнув аромат, что носило это место, такой родной, манящий, сразу же в мыслях у генерала возникает образ маленькой девочки с коротенькой челкой и длинными русыми волосами. Синие глазки добро смотрят на него, белое платьишко по колено как всегда опрятно, а в руках у маленькой Никель венок из ромашек. Улыбнувшись, она надевает венок на голову старшему братику, который улыбается ей в ответ и обнимает радостную сестренку, прижимая её к себе и прикрывая своим крылом от всего мира, оказавшимся потом для Люцифера прогнившим и злым. « — Я буду всегда рядом с тобой, сестренка. Если я умру, и все будут нести траур по мне, ты не грусти. Я всегда буду с тобой, несмотря ни на что, слышишь? Когда вдруг тебе станет плохо, а в душу заберется тоска, бери в руки вещь, что я сейчас подарю тебе и прижми её к тому месту, где бьется твое сердечко. И ты ощутишь тепло, мое тепло, которое будет согревать тебя вечно… — на этих словах мальчик показал девочке частицу Янь, находящуюся в его ладони. Из-под рубашки он вынул частицу Инь на цепочке. — Что это, братик? — поинтересовалась девочка. — Это частички одного целого, они дополняют друг друга, как и мы — я не могу без тебя… — А я без тебя, — закончила слова брата Никель, поцеловав маленького Люцифера в щечку. — И даже когда настанет час моей смерти, я всё равно тоже буду рядом с тобой и защищать тебя ото всех бед и несчастий, ведь теперь и моё тепло навсегда будет в твоем сердечке…».       Вспомнив это, Люцифер вздохнул и прилег на поле с красивыми цветами, что были так любимы его погибшей сестричкой. Он достал из внутреннего кармана частичку Инь, и посмотрев на неё, повертел в ладони и положил на левую сторону груди, там где бьется сердце, которое любит и хранит в себе то заветное тепло. — Все кончено, Никель, — проговорил он, смотря на звезды и как бы обращаясь к девушке, понимая, что ответа он не услышит. — Все кончено. Наши страдания, ненависть к этой Урагании и жажда мести. Сейчас она в пыточной. Завтра утром я мучительно убью её, ведь именно этого мы с тобой так давно желали? Ты сейчас смотришь на меня с небес, ты далеко, знаю, но в тоже время будто бы лежишь здесь, рядом со мной. Вот бы увидеться с тобой хоть на минутку, просто насладиться твоей улыбкой, добрым взглядом и осознать, что ты, черт возьми, не один на этом свете… Прижаться бы и забыть обо всем… Об этих войнах, смерти, разрушениях и подчинении Сатану. Я его никогда не уважал. В его рядах я стоял лишь до того, чтобы предаться плоду мести. Я не живу, нет, лишь существую. Жизнью это никак не назовешь. Непроглядная тьма, кровь и одиночество… Теперь, когда я достиг того, чего мы так ждали, мне нечего там делать, если только продолжать слепо верить, что быть может мы всё-таки встретимся с тобой, милая. Когда-нибудь. Через месяца, годы, столетия. Просто увидеться, обняться и сказать: — Я не могу жить без тебя…