Грешные души

«Изначально ты бросаешь вызов королю, а потом прячешь глаза под видом беспомощной пешки».

Небольшое помещение с каменными стенами, на которых блестит кровь бывших мучеников этого места. Багровые пятна местами окрашивают стены, а капельки крови скатываются сверху-вниз по каменной холодной поверхности. Такой же каменный пол, на котором лежат обрезки конечностей человеческого тела: фаланги пальцев, кисти рук, стопы ног и многое другое. Сама комнатка освещается только тремя тусклыми факелами. Сквозь окно, заколоченное решеткой, пытается проникнуть луч света от адского пламени огня, окрашивая помещение в мрачный алый цвет. На цепях, прикованных к стене, висит молодая девушка, познавшая всю горесть и боль, которые преподнесла ей жизнь, прогнившая страданиями, обидой и предательством. Если бы вы только знали, через какие препятствия ей пришлось пройти, чтобы вступить в ряды светлой армии, обрести репутацию, хоть на немного подняться в глазах её главнокомандующего и отомстить за смерть близкого ей ангела. Всё, кроме последнего, ей удалось. Есть поступки, которые нельзя простить. Они настолько сильно задевают сердце, что единственной возможностью искупления становится желание мстить. Изначально кажется, что последнее, что можно сделать — это крайние меры, после которых всё может в корне измениться. Большинство совладает с собой и отпускает ситуацию и лишь некоторые заступают за «черту». Но эта «черта», в большинстве случаев, не оставляет никого тем, кем он был прежде. Месть… Только этого она желала полжизни.. Пол своей никчемной и ужасной жизни. Ещё с юного возраста, ещё будучи взрослеющей и формирующейся девочкой. Её жизнь полностью разрушилась в один роковой день: исчезла вся радость из прекрасных глаз, а улыбка, беззаботная, легкая, навсегда покинула её личико, сменяясь полным отсутствием эмоций и безразличием, желанием убивать. А ведь в детстве она даже клинок в руки брать боялась: не хотела причинить боль другим. Напутственные слова самой себе, когда её принимали в светлые гарнизоны, шокировали всех: командиров, генералов, простых воинов. « — Урагания, что же вы хотите пожелать самой себе перед тем, как ступить в ряды светлой армии? Быть может, удачи, успеха в военном деле… — спросил её высокий мужчина — генерал небесного воинства, облаченный в боевые светлые одежды. На этот вопрос девушка усмехнулась, спрятав глаза за длинной чёлкой. Секунду подумав, она подняла глаза, наполненные злобой и жаждой крови: — Нет, я ничего не хочу себе пожелать, — проговорила девушка, мстительно усмехаясь. — Я лишь хочу, чтобы все-все тёмные твари, с которыми я буду сражаться, сдохли в мучительных муках и ощутили, как умирает каждая клеточка их тела; познали всё отчаяние, всю боль и страх, медленно издыхая и прося о пощаде, которой они недостойны». Светлый генерал был поражен такими словами. От этой девушки шла сильная аура, полная ненависти и боли. Мало того, что она сама пришла поступать в их ряды, в отличии от тех, кого призывали, она была единственной девушкой в отряде, состоящем из множества молодых юношей, так она ещё и выдала такой монолог, который заслуживает уважения. Если юноши говорили об удаче, счастье и мире, и было видно, что они могут проявить инициативу и постоять за родные земли и семью, потому что так надо, то девушка была рада крови и разрушениям. И делает она это не потому, что обязана встать на защиту, а потому, что ей самой это нужно. Но сколько генерал не думал, почему Урагания так смотрит на жизнь, ответа он так и не нашёл. « Я найду этого тёмнокрылого ублюдка, с черным, как смоль одеянием и фиолетовыми, словно прожигающими насквозь глазами. Он ответит за всё… Он умрет, захлебнувшись в собственной лужи крови, а его конечности растаскают небесные хищные звери!». Она думала так когда-то очень давно. Она клялась, что убьёт его, ждала этой битвы, но видимо, ждала напрасно. Значит, ей всё-таки суждено умереть в грязной пыточной под взгляды насмехающихся над её беспомощным телом и ангельской душонкой тёмных мразей — демонов, что она ненавидит всю жизнь. — Прости меня, братец, но я лишь униженная игрушка для демонов, что уже осквернена в своём молодом возрасте, — шепотом обратилась она, зная, что ответом ей станет лишь тишина. — Прости, что не смогла выполнить долг всей своей жизни и клятву перед тобой, мой родной… Удача с самого юношества отвернулась от меня, и наверное, здесь настанет конец мой. Я улечу к тебе, в светлую бездну райского края, и мы вновь встретимся с тобой и будем вместе навсегда. Ничто не сможет разлучить нас. Эх, если бы судьба дала мне лишь крохотный шанс сбежать отсюда, я бы ухватилась за ниточку жизни и не отпускала, пока не отомщу за твою смерть. Но ведь… Не всегда всё происходит так, как мы хотим, а мечты, пусть даже самые сокровенные и от чистого сердца, могут не исполниться… Безысходность. Что может быть хуже? Бежать по лабиринту своего сознания в поисках выхода, надеясь, что он есть. Это замкнутый круг, в который заковывает слепая надежда. Боль и ненависть к судьбе проходят по телу, усиливаясь с каждой новой волной. Осознавая свою беспомощность, она всё равно надеется на лучшее. Пытается бороться, хотя сил уже совсем нет. Ни физически, ни морально. Ей хочется разбить руки в кровь о холодные стены темницы, которая преграждает ей путь к спасению. Нельзя давать слабину, даже если от собственного бессилия хочется выть волком, ведь она, как никто другой, знает, что когда ты подчиняешься своему насильнику, он не чувствует преграды, и начинает использовать тебя в своих же целях. Нельзя сдаваться, а тем более показывать свой страх. Железная дверь со зловещим скрипом открылась, впуская крылатого мучителя, и девушка, глубоко вздохнув, приготовилась к жестоким пыткам. Люцифер оглядел пленницу презрительным взглядом: — Ну, как тебе это прекрасное место? Или мы не угодили твоим царским предпочтениям? Она опустила взгляд и промолчала. — А на поле боя ты была более шебутной… — спокойно протянул он, подходя к ней. Падший прекрасно держал себя в руках, хотя в душе он рвал и метал, чтобы поскорее прикончить Ураганию. Но у него на это будет еще много времени, так что можно не торопиться и поиздеваться над своей жертвой, да так, чтобы она почувствовала себя навозной лужей. Так даже лучше. Пусть прочувствует себя затоптанной и полностью униженной дрянью, над которой насмехается собственный враг. Верно. Простая смерть будет ей поблажкой. Кинув взгляд на валяющиеся конечности на полу темницы, Люцифер хмыкнул и щелкнул пальцами. В тот же момент пол вновь стал чистым, а стены «украсили» пыточные инструменты: стальные, начищенные до зловещего блеска, ножи, цепи, кнуты, появилась полка со стоящими на них маленькими баночками, с налитыми в них разными ядовитыми жидкостями. И много чего ещё. — А теперь нравится? — с издевкой спросил он, усмехнувшись. И снова молчание. — Отвечай… — приторно-ласковым голосом проговорил Люцифер. Она только презрительно скривилась, но взгляда не подняла. — Ты настолько тупа, чтобы выполнить эту просьбу? — немного строго проговорил мучитель. — Или в тебе ещё осталась гордость? Как вас там учили? .. Гордость, честь, отвага, так? — он изогнул бровь, поморщился и продолжил: — В этом мире правит только ложь, ненависть и смерть. Как ты ещё не поняла? Девушка опустила голову, не желая даже смотреть на крылатого врага. — Молчишь… Снова молчишь… Словно тупая овца, ты молчишь, не в силах вымолвить и слова… — недовольный таким поворотом событий, Люцифер отошёл к заветной стене с инструментами и взял оттуда поблескивающий стальным блеском нож. Повертев его в руках, он продолжил, уже теряя контроль над своим терпением: — По-твоему, я со стенами разговариваю?! Урагания вздрогнула от резкого тона Люцифера. Тот на миг исчез и вновь появился, стоя рядом с пленницей. — Посмотри на меня, — строго приказал тот. И вновь никаких действий, а лишь бесившее молчание. Он схватил её за подбородок двумя пальцами и приподнял голову ангелессы так, чтобы взгляд был направлен только на него. Затем, генерал посмотрел ей в глаза: — Они такие белые и такие пустые… Даже мертвец бы позавидовал… — протянул он, медленно поднося нож с резным лезвием к глазнице девушки. На это действие она дернулась, убирая голову от пальцев юноши, державших её подбородок. Тот усмехнулся: — Дернулась, значит. Так я и думал — тебе есть зачем жить. Я тебе завидую, сказать честно… — он грустно посмотрел в сторону, изучая каменную стену, на секунду ударяясь в воспоминания о сестренке. Он был не прав. Урагания уже давно утеряла смысл жизни обычной девушки/будущей женщины: любящий муж, маленькие и прекрасные детишки от любимого супруга, большой и уютный дом, где бы жила их счастливая семья, близкие и родные люди рядом, поддержка верных друзей. Осталась только месть и желание смерти, вперемешку с собственным бессилием. Ей нельзя завидовать. Невозможно. Никоим образом. Ей было просто неописуемо страшно находиться в этом помещении. Мрачная обстановка будто говорила за себя: «Ты не выйдешь отсюда живой. Ты сдохнешь, замученная и униженная этим ужасным и ненавистным тебе демоном! Он будет с упоением наблюдать, как ты будешь рвать ошметками своих органов, давясь собственной кровью! Но за несколько минут до твоей кончины, тебя оттаскают его приспешники, как последнюю шлюху… Да-да, готовься, милая, такую участь приготовила тебе судьба. Смирись, и стисни зубы, беспомощный мусор». И от этих мыслей её передергивало от панического страха. Она даже представить не могла такой ужасный конец своей, и без того, короткой жизни. Сейчас, она мысленно считает минуты, что ей остались на этом свете, хотя Урагания не знает это время точно. И от этого медленно сходишь с ума. От тягучего и неимоверно сложного испытания — ожидания смерти. Юноша развернулся к свей жертве и посмотрел в её сторону глазами с покрасневшей радужкой. В этот же момент она почувствовала свободу в запястьях и встала на ноги. Тело, освободившееся от сдавливающих оков, охватил чувство свободы. Но оно было не долгим. Взмахом руки мучителя, девушка была с силой припечатана к стене. Боль в спине усилилась, казалось, что сейчас её крылья рассыпятся в прах. Затем, её с нечеловеческой силой швыряют через всю темницу и спина вновь почувствовала за собой леденящий холод каменных стен, а с лопаток медленно скатывается капля крови. Урагания закусывает губу. А швыряния продолжаются: потолок, стена, стена, пол, стена… Люцифер опускает руку, и девушка, словно кукла, скатывается на пол вниз по стене. Некоторые кости крыльев поломаны: она чувствует, что её спина вся в алой вязкой жидкости. Большие белоснежные крылья уже утеряли ту величественность и теперь они — лишь жалкая часть тела, называемая этим словом. Она тихо всхлипывает. Жгучая боль не отступает. Ураганию несколько минут назад начал мучить ещё один вопрос: почему он так ненавидит её? Понятно, враждующие расы; ненависть между демонами и ангелами была ещё испокон веков. Но ведь, он сказал, что завидует ей, что «Урагании есть, чем жить». Значит, он мучит её в своих личных целях? Но.. Зачем? Что она сделала, чем заслужила личную неприязнь с его стороны? Он убил её любимого брата. На жесткие меры ангелессы к Люциферу есть объяснение. А на его к девушке - нет. И от этого становится ещё больнее. Она не знает, почему испытывает эти пытки. Пытки от своего собственного врага всей жизни, которого ненавидит всеми фибрами души! Он должен быть на её месте! Он это заслужил! Немой крик души. Но её никто не слышит. Судьба уже разложила фигуры на шахматной доске. Пора уже давно осознать, что из всех фигур — она лишь мелкая пешка, движимая гроссмейстером. И этот гроссмейстер — жизнь. Но ответ на свой вопрос она найти не могла, а лишь уловила на себе взгляд, ненавидящих её всем сердцем, глаз, таких завораживающих и глубоких, от которых уже было не по себе. — Каковы твои ощущения? — спрашивает он, мстительно ухмыляясь. — Тебе больно, страшно? Все ещё хочешь убить меня, глупая? Ответа не последовало. Падший нервно вздохнул и жестом руки указал на оковы, которые, словно змеи, поползли к девушке, сковывая её стопы и запястья. А потом генерал резко поднял руку вверх, и теперь Уранания висит на стене с помощью тёмной магии, связанная оковами. Люцифер опустил руку; она облегчённо выдохнула: держащая её тело жгучая магия отступила. Затем, послышался душераздирающий девичий крик. Она ужаснулась, смотря, как сквозь её тело медленно проходит, вылезший из стены, металлический жезл. Боль была невыносимой. Урагания не сдержалась. Она показала ему свою слабость, вскричав. Ведь только этого Люцифер от неё и дожидался. Обычный человек бы сразу же умер от столь смертельной пытки, но ведь ангелы и демоны выносливее и сильнее рода человеческого, поэтому Урагания чувствовала, как жезл, повинуясь командам своего создателя, продвигался глубже в тело пленницы, протыкая и рвя жизненно-важные органы. Ангелесса чувствовала, будто её разрывает на куски изнутри. Тонкая струйка крови потекла из чуть приоткрытого рта девушки. Она начала часто дышать, задыхаясь от нехватки воздуха. Холодная сталь прошла насквозь, и кровавый кончик жезла показался из её груди. Теперь, она удерживалась на стене при его помощи. Люцифер был доволен. Проткнутая жертва, задыхающаяся и давящаяся собственной кровью. Идеально. Губы генерала расплылись в сладкой улыбке. Не этого ли он так долго ждал? — О, нет, еще рано умирать, мерзкая дрянь, — проговорил он, наслаждаясь жалким видом своей пленницы. Щелчок пальцев. Цепи, прикрепленные к стене, обвязали шею девушки. Крылатый сжал ладонь в кулак; цепи стали сдавливать шею Урагании сильнее, она хрипло дышала, пытаясь делать тщетные попытки вдохнуть хоть немного воздуха в проткнутые легкие, чем делала ещё хуже для себя, усугубляя ситуацию. А пока пленница пыталась справиться с шоком и немного оклематься от разрывающей боли в спине и груди, Люцифер взял лежащие на полочке металлические острые стержни. Взяв один из них, он мельком взглянул на девушку и метнул в её тело. Послышался сдавленный крик. Стержень вонзился в живот ангелессы почти на половину. Из раны, созданной стержнем, потекла кровь. Белые одежды на Урагании местами окрасились в алый цвет. В теле разрушительницы жизней молниеносно оказались и остальной десяток острых стержней. Руки, ноги, живот, шея, грудь были изранены. Девушка зажмурила глаза, продолжая задыхаться от боли и удушья. Было чувство, будто с каждым вонзающимся стержнем, тело протыкали насквозь. Разрывающее, жгучее чувство охватило пленницу. Кровь продолжала литься из ран, нанесенных крылатым мучителем. А тот, в свою очередь, лишь смотрел и наслаждался видом и ощущениями своей жертвы. Девушка зажмурила глаза, закусывая губу, сдерживаясь от крика, полного боли и мучений. — Хватит, пожалуйста, хватит! Прошу, прекрати! Мне больно, я униженна в твоих глазах, ты упиваешься наслаждением от моей беспомощности и криков отчаяния! Ты доволен этим! Но, прежде чем уничтожить меня, скажи, — мысленно воскликнула она. — За что мне всё это?! — последнюю фразу она прокричала, принимая ещё один стержень в своё окровавленное тело. По щекам текли слезы, смешанные со следами крови на лице. Она содрогалась в приступах боли и мучений. Люцифер на этот вопрос взбесился сильнее. Хотелось вырвать ей сердце с внутренностями и засунуть ей это в глотку, чтобы она ими удавилась и поскорее сдохла. Но нет. Так быстро крылатый заканчивать не собирался. Она ещё не до конца ощутила все страдания, которые чувствовал генерал половину жизни. Как она смеет так говорить?! Убила его родную маленькую Никель, и ещё спрашивает: «что я сделала», с видом невинной беспомощной овцы! Небесная потаскушка! — Да как у тебя ещё смелости хватает такое спрашивать?! — зло вскричал он. — Сволочь! Сама же знаешь, да ещё и спрашиваешь! Ты несёшь наказание, терпя эти мучения! Всё возвращается бумерангом, знай это. Ты убиваешь, а потом убивают тебя. Такова жизнь, белокрылая мерзость! — сказав это, ему захотелось сделать Урагании больно настолько, чтобы каждая её клеточка тела сгорала от боли. Именно сгорала, как светлые мечты падшего архангела. Он схватил с полки баночку с синеватой жидкостью и открыл крышку. Над горлышком банки образовался пар ядовитого темно-синего оттенка. Девушка ужаснулась. В голове крутилось множество вопросов: что она должна знать? Да, она убила много демонов. Так значит, из огромного числа темных тварей, убитых Ураганией, был и тот демон, что был очень дорог её насильнику? Баш на баш, получается. Теперь понятно, почему генерал так жестко обращался с ней на поле боя, почему выбирает жесточайшие пытки для её мучения, и испытывает к ней такую ненависть… То есть, он решил ей отомстить, лишив её жизни, или же решил поступить также, как и поступила она — убить ближнего ей. Сделать так же больно? Непонятно. Но как же ей было знакомо это жгучее чувство боли и страданий, когда забирают родного сердцу и душе. Получается, он чувствует то же самое, что и она? Пораженная такими мыслями, Урагания нерешительно и огромным трудом, вымолвила: — Кого… Кого я убила? .. Он ничего не ответил. В глазах уже не было той жажды крови, во взгляде была только боль и пустота. Люцифер замер, смотря в одну точку. В сердце неприятно кольнуло. Мотнув головой, он спокойно и с отрешенностью в голосе тихо проговорил: — Не строй из себя идиотку. Ты это прекрасно знаешь. Не нужно тут разводить цирк и делать глазки провинившегося малыша, на тему: «Злой дядя меня ругает, а я не знаю за что». Не надо этого, слышишь?! — вскричал генерал, резко возвысив тон, отчего пленница вздрогнула, но продолжила внимательно смотреть на него. Правда, она уже не видела его силует точно: перед глазами все плыло, сознание медленно отключалось и казалось, что сейчас провалишься в забвение. Навсегда. Сердечная мышца постепенно останавливалась, и Урагания чувствовала, как в гдуди начинает разливаться мертвящий холод. — Если ты забыла, так я напомню: двенадцатого сентября ХХХХ года погибла моя младшая сестрица. А знаешь, кто она по сущности?! — его голос стал вновь тихим: — Не поверишь. Она ангел. Во всех смыслах этого слова… — Люцифер стал растерян. «Ангел? ..» — пронеслось в мыслях девушки. — А знаешь, кто убийца? — иронично спросил генерал, выливая немного содержимого баночки в свою ладонь. Несколько капель этой синеватой жидкости сразу же оказавшись в ладони Люцифера, превратились в острые твердые синеватые кристаллики. Легко ухмыльнувшись, Люцифер вонзил эти кристаллики в обессиленное тело девушки при помощи магии. Урагания посмотрела на находившиеся острия в её теле, в ужасе ожидая их действия. А уже через секунду темницу огласил пронзительный крик из последних сил. Кристаллики начали действовать: раны, точно в которые они попали, начали расширяться и ещё сильнее кровоточить. Тело ангелессы охватила жгучая и колющая сильная боль. Казалось, будто жизненно-важные органы действительно сгорают. Каждая клеточка будто была в огне. Не сдержавшись, она вновь закричала, а затем опустила голову, начиная издавать лишь предсмертные хрипы. Белые одежды девушки покрывали багровые пятна, местами они были порваны. Она висела на стене, обессиленная, униженная, жалкая. От былой гордости не осталось и следа. Честь ангела втоптана. Слезы от невыносимой боли скатываются по щекам. А мучитель лишь стоит и наслаждается этой картиной: её последними минутами такой короткой и многострадальной жизни… Внезапно, в железную дверь постучались, и немного приоткрыв дверь, в проём просунулась голова юноши-брюнета с алым цветом глаз: — Господин Люцифер, не хочу отвлекать от важного дела, но Повелитель просит Вас пройти на Черный совет, — бодро говорит он. — Исчезни, Вельзевул, — тихо и отрешенно говорит генерал. — Но ведь Владыка… — начал было демон, но был прерван: — Передай, что сейчас буду, — спокойно произнес Люцифер. — А теперь пошел отсюда! Вельзевул хмыкнул и закрыл дверь. Люцифер кинул взгляд на свою полумертвую мученицу, решив её оставить так, не добивая. Пусть встретит смерть, чувствуя её медленный леденящий приход. А ему пора. Владыка долго ждать не будет. Если позвал, значит, действительно что-то важное. Вздохнув, он покинул пыточное помещение. Услышав хлопок тяжелой двери, пленница прерывисто выдохнула. Хотелось поскорее сдохнуть. Сейчас она пожалела, что является сверхъестественным существом и что во много раз сильнее и выносливее обычного человека. Она бы уже была окровавленным холодным трупиком, а не издыхающей окровавленной тушей. Казалось, всё было в её крови — стены, потолок, пол. В голове застыли мысли. Тело будто было пустым, а взгляд белых неподвижных стеклянных глаз уставился в одну точку. Он говорил про ангелов. К этим существам она всегда была равнодушна, кроме одного близкого ей ангелочка, которого сейчас нет с ней рядом. Были и моменты, когда Урагания обижалась, злилась на белокрылых собратьев… Но относилась она к ним, как к родным, хоть и особой любви не испытывала. В любом случае она убивала только ненавистных ей демонов, что клялась истребить всех до единого… Да и откуда у темного генерала сестра-ангел? О чем он? Но его словам очень хочется поверить. Его вид был таким потерянным, а взгляд таким поникшим и таким нежным, заботливым, когда он упомянул о своей сестричке. Неужели всё… Всё, что он сказал, правда? .. Не может быть… Такие твари, как он, не могут проявлять страдания и боль, они лишь бесчувственные и злые мрази, завистники и похотливые морды, думающие лишь о себе… «Но все-таки… Почему он считает, что именно я убила его сестру?», — это оставалось для Урагании горькой предсмертной загадкой. — Ведь я… Никогда не убивала ангелов… — прошептала она, выдыхая. Послышался тихий протяжный стон, и тело девушки, пригвожденное к стене, обмякло.