Передай письмо своему убийце.

勝てば官軍、負けば賊軍* -Сегодня никто не думает о своем смысле жизни, да и зачем, Сивилла все решит, - мы сидели на ступенях дворца Чхандоккун. Хакер отвлекся от планшета, в котором была прямая трансляция новостей, в которых отбеливали имя Иуоо Хаттори, и хмуро посмотрел на меня. -Тебе она более не интересна, -ветер унес последнее слово от моих ушей, но догадаться о его значение не составило труда. После завершения его просьбы, взгляд на всю ситуацию изменился. Так скажем, она стала не так важна для меня, как люди. -Я видел многих, кто не хотел жить по порядкам Сивиллы, но все же работал на нее. Мне интересно более то, почему люди не хотят сами выбирать свою судьбу, -перелистываю страницы книги, ставшей кратковременным развлечением на сегодня. -Ты смерился со своим положением,- не могу ответить на это утвердительно, ибо я никогда с этим не смирюсь, но сейчас ничего не хотелось. -Я просто нашел в нем особые плюсы. Можно,- он резко встал. -Не желаю слушать! Я видел в тебе человека, который противостоит системе, сейчас же тебе все равно на нее, все равно на те зверства, что она творит. -Творит она ли? Она всего лишь микросхемы, провода, сканеры, металл и пластик. Она инструмент в руках человека,- мы много рассуждали ранее о Сивилле, я же склонялся в сторону того, что она лишь игрушка в руках человека, мой оппонент в сторону того, что все это происходит лишь из-за машины, которой люди доверились. В последнее время я стал одержимым людьми, они безумно меня интересовали: причины их поступков, их решений и прочее. -Тебе просто не нравится та фальшь, что скрыта от глаз других, ты сильно зациклен на себе. И тебе плевать на всю боль, которую испытывают люди, а знаешь почему? Ты просто скоро начнешь поступать точно также. -Увы ,лучше быть зацикленным на себе и видеть близкую угрозу, нежели , как ты слишком думать о других, но хуже всего, им верить. -закрывая «Платон: о государстве», отвечаю я. -У нас правое дело, все закончится хорошо, я верю своим людям. -Ты не знаешь их. -Все что мог я на них найти моя опора. -Ты нашел в старых архивах, записях, но и они составлены машинами, которые ошибаются. -Мои данные не ошибочны,- я понимал его вспыльчивость сегодня. Несмотря на разоблачения «Содружества» ситуация не изменилась: массы продолжали протестовать, верхи бездействовать, соглашаясь с мнением Сивиллы. Че со своими революционерами находились в эпицентре событий, и накал снаружи, создал такой же накал внутри. У многих из его сподвижников были семьи, родственники, которые могли попасть под удар, или которые были за принятие системы. Все это порождало сомнения в рядах, шепот: «все правильно ли мы делаем?». Все как всегда, человек при любом раскладе остается самим собой. -Ты умен и не оставил никаких следов своей причастности ко всему этому, полиция не станет тебя арестовывать без доказательств. Но если твои люди передумают идти дальше, окажешься ты под прямым ударом, тебя просто устранят, не они, так правительство. -Я сам знаю, как нужно поступать, и твой вариант скрыться мне не нравится. Я не предам свою идею, как ты не предашь свою. Ты это понимаешь. Ты же за это готов отдать жизнь. -Эта война за механизированное управление и против него так просто не закончится. Думаешь о людях, но ведешь себя совсем по-другому. Беспокоишься о чем-то нереальном, недостижимом. Лучше быть здесь и сейчас! -Ты же уже сказал, мне нужно было родиться таким, как все.        На этом разговор был окончен, пришло время возвращаться в суету, панику. Когда мы уходили из Дворцового комплекса, я опять увидел ту девушку. Первый раз я заметил ее в кафе Блаинша два года назад, затем мы встречались в доме одного профессора, но так и не были представлены друг другу, потом сталкивались в различных закусочных, один раз я видел ее на бульваре Пасео-де-Реколетос, она выходила из Национальной библиотеки, держа в руках толстую книгу о каких-то травах. И вот теперь, в это страшное время, мы встретились в местном кафе, где я в первый раз с ней заговорил. Среди выживших не было ее отца. Я узнавал у Че о ней. Она из семьи Квон, знаменитой своими чайными мастерскими, их чай подобен легендам, стоит лишь попробовать, и не узнаешь, где ты сейчас - в реальности или в мечтах. Разумеется, их товарная марка (белый тигр, поедающий черного змея) была известна и в стране Восходящего Солнца, скажу даже больше, их продукт считался одним из самых эффективных не наркотически средств для снижения уровня стресса. Так же, тот человек, который погиб в «Содружестве», был ее приемным - после развода с Квоном ее мать вышла замуж повторно. Хакер ушел по своим делам, я же отправился за ней, уже интересно стало узнать больше о человеке после стольких мимолетных встреч.       Я был прав, предатель есть везде. Через три дня после этого разговора, около, так скажем, штаба противоборцев прогремели взрывы. Эвакуация прошла успешно, но люди есть люди. Как бы ни был обучен человек, он всего лишь человек и может не успеть. Так и не успел сопровождающий Че Гу Сона заслонить его собой, мина взорвалась в паре метрах от них. Несмотря на то, что я был против всего нашего участия в последующих делах штаба, я все же остался. Оглушающий взрыв стал причиной потери моего сознания. Очнулся я уже в самолете, как и договаривались ранее, при непредвиденных обстоятельствах все нанятые военные обязаны укрывать и себя, и прикрепленного к ним человека, доставляя его в безопасное место. Поэтому о дальнейших событиях в Корее я мог узнавать лишь из новостей, искаженных СМИ. О судьбе друга ничего разузнать не удалось. Жизнь приготовила ему одну мораль – доверяй только себе. Он верил, что все пойдут за ним, разделят его стремление спасти свою страну от системы, способной уничтожить многих. Он просто верил - эта вера его и погубила. Впоследствии я узнал, что Корея вступила в союз с новой Японией, Сивилла проглотила все мятежи, противоборства, протесты и внедрила свою систему в другую страну, портя жизни всё большему количеству людей.       И парень был прав, в скором времени я начал играть сам, всякий раз приезжая в Японию. Постепенно, непринужденно, тайно. Сначала люди сами приходили ко мне, скажу прямо, их просто тянуло к моей персоне, от умов, в которых царили жестокие мысли, до уже активных деятелей, как они меня находили, почему, садясь рядом, сразу приступали к непринужденной беседе, я не понимал этого. Были попытки просто игнорировать, но выходило лишь хуже: кого-то раздражало мое отсутствие интереса к их делам, кто-то пытался устранить того, кто уже все знал, приходилось усмирять или, в худшем случае, убивать. Я находил множество интересных людей в разнообразных областях, обучение в Европе приносило свои плоды: я знал всех гениев того времени. Я сводил вместе нужных людей так, чтобы их действия приносили плоды. Через некоторое время я собрал собственную коллекцию изумительных мемуаров простого человека, способного преодолеть свои страхи и поддаться своему желанию, мечте, вере. Не суди мир по себе - это нужно уяснить каждому живущему на Земле человеку. Если ты видишь мир серым, белым, блеклым, насыщенным, то это не значит, что все видят его точно таким же. Если тебе все же удалось найти среди огромного количества индивидуумов того, кто не осудит твое мировоззрение, а, еще лучше, если будет разделять твое видение, то держись за этого человека всеми силами. А так, не навязывай на окружающих свое мнение. Оно только твое, они не должны с ним соглашаться. Иначе окружение обидится, посчитав тебя либо слишком навязчивым, либо слишком самовлюбленным, опасным, и, в худшем случае, мешающим. Не согласен - молчи, начнешь говорить - останешься один. Но лучше быть одному, чем в постоянном окружении тех, кто навязывает уже тебе свое мнение. Страшно, когда начинаешь задумываешься: «А правильно ли я смотрю на вещи? Почему именно так? Неужели они правы, и я заслуживаю пощечин за свои слова и действия?». И вот, при анализе привычного, начнешь искать в себе недостатки, начнешь соглашаться с мнением остальных, вот тогда ты опустишь свою душу по канализационному течению предрассудков, типажей, стереотипов. Вот это действительно страшно. Жаль тех людей, кто положил свою самодостаточность под ноги возможных глупцов, кто сам себя похоронил. Противоречивы ли мои слова? Кто-то скажет, что да, ибо выше я упоминал о том, что губит и вера в свое дело, и то, что я сам хочу, чтобы мое мнение было главенствующим. Не стану спорить с последним, ибо «выживает сильнейший» - негласный закон этого мира. Я сильный, не сдамся, не дам никому разрушить свою идею, лучше болезненно разрушу ее сам, утопая в полной разрухе, нежели поддамся зову масс. Вера Че, возможно, погубила его тогда, но он «умер» со своими идеалами, оставаясь верен самому себе. Если тебе интересно, то он выжил. Получил ожоги, мелкие ссадины, пару вывихов, сломанных костей. Это было пустяком, в сравнении с полной потерей зрения. Благо технологии и медицина сильно развиты для тех, у кого есть либо связи, либо деньги, которыми ни я, ни он не обделен. Сущность мира не меняется, какую бы он не пропагандировал идеологию. Кто-то как-то вскользь назвал меня «советником». Как выгоднее договориться, как показать то, что хочешь, как принести своими деяниями что-то значимое, как добиться своей цели, как убить и как найти все, что нужно. По их версии, я мог пойти на все ради их цели. Ошибочно считать это правдой. Я никому не советовал никогда, я просто указывал всегда несколько путей, говорил о каждом, люди сами выбирали. +++++ -Как ты? - подхожу со спины к своему старику. Услышав мой голос, отец быстро обернулся, глаза его моментально стали влажными, голос его задрожал. -Сего, мой мальчик, как ты вырос, - крепкие объятия. - Как ты мог так редко приезжать ко мне? - впервые за долгое время я испытал угрызения совести. -Прости, я запамятовал, - он покачал головой, но не отпустил меня из своих рук. -Молодые люди нынче часто забывают своих родителей. Ну, ничего, бывает. Рад хоть, что ты жив, - не верю свои ушам, откуда столько боли и такие предположения. -Почему я должен быть мертв? Давай присядем, - сев на рядом стоявшую лавочку местного маленького зеленного парка, продолжили разговор. Отец не убирал своих рук с моих плеч. -Когда ты уходишь, то всегда кажется, что навсегда, - улыбаюсь. Если бы я приходил к некоторым людям чаще, то они бы проклинали этот день. -Мы все рано или поздно уйдем, - он начал хмуриться и покачал головой. -Обычно так говорят родители своим детям, но никак не наоборот. Хотя ты всегда говорил не свойственно возрасту. -Как ты? - он не дал мне договорить, вновь стиснул в объятиях. -Позже, дай хоть мне на тебя полюбоваться, - редкостью для меня было такое его поведение. Хотя он всегда меня любил, но все же скрывал всякое сильное проявление чувств по отношению ко мне. – Встань, - чем ты занимаешься? Где живешь? Как твои дела? Где ты был все эти годы? - его глаза пугали меня своей нежностью, я тут же почувствовал себя растерянным. -Пока мой дом Италия, но вскоре придется находить новый. Я уже год как закончил свое обучение, теперь мне открыты многие дороги, но выбрал я не тот путь, на который так долго учился. Только не расстраивайся, я рад этому. Все, чем я сейчас занимаюсь, приносит мне удовольствие. -Точно? Денег-то тебе хватает? Вот отец, ничего не знаю о своем сыне. -Я учитель литературы, плата хорошая, - тут детские радостные крики с двух сторон оглушили нас. -Папа, смотри, что мы сделали! - двое ребят с разницей примерно в два года подбежали к нам, показывая моему отцу неумело смастеренную рогатку из подручных материалов, коих часто можно найти в парках. – Пап, ты чего? -Ребята, это ваш старший брат, - две пары любопытных глаз смотрели на меня с удивлением, которое затем сменилось восторгом и восхищением. -Серьезно? – разинув рты, они осматривали меня всего. - А он останется? -Да, Сего, оставайся. У нас есть место, переночуешь, поговорим, завтра у меня выходной, и можем хоть всю ночь разговаривать, - не мог отказать столь теплому приему и нежным взглядам. Двое сорванцов, моих братьев, трещали без умолку, рассказывая мне о своих проблемах, о впечатлениях, они перекрикивали друг друга и тянули меня за руки вперед в свой дом. Их мать встретила меня радушно, по первости ей было неловко, она немного стеснялась меня, но это вскоре прошло. Она пригласила меня за стол, начала обо всем расспрашивать. Я повторял уже много раз о том, где я сейчас живу и надолго ли остался. В этот день я был счастлив. Ближе к ночи хозяйка повела детей укладываться спать, они долго сопротивлялись, но все же их удалось переубедить тем, что я останусь здесь до завтрашнего обеда, и они успеют еще со мной поиграть. -Ты сильно вырос за те года, когда был так далеко от меня. Я до сих пор виню себя во всем, что с тобой приключилось. Только я один виноват теперь в том, что ты так отстранен от меня. -Не стоит так думать более, это не правда, к тому же, все уже в прошлом. -Ты прав, - настала умиротворенная тишина, отец просто смотрел на меня, я же стал рассказывать о том, что со мной произошло, разумеется, исключая некоторые подробности. -Ответь мне честно, - он наклонился ближе к моему лицу, желая увидеть хоть малейшее изменение в моей мимике, речи. Он так делал еще в моем детстве. Это его способ выяснения правды. - Ты счастлив? -Смотря что ты понимаешь под счастьем. -Ты всегда красиво говорил, с возрастом твое красноречие только совершенствовалось, сегодня, когда я впервые за долгое время услышал твой голос, я подумал, что так мог бы говорить ангел. Убаюкивающе, спокойно, плавно, так чувственно и отстраненно, что во мне родилась со счастьем горечь от того, что ты все равно исчезнешь. -И кто из нас сейчас говорит красноречиво? - улыбаюсь. - Но можно я задам тебе вопрос, пока детей укладывают? -О ней, верно. Я не видел ее уже года три. Знаю лишь только о том, что она вернулась в юриспруденцию, затем уехала, где она сейчас и чем занимается, я не знаю. Прости, я не знаю даже этого. -Ничего, я все равно не хотел ее видеть, да и мое появление, разве сделало бы оно ее счастливее? -Я не знаю. Боюсь обманывать тебя словами, в которых ты сразу почувствуешь ложь. Она любила тебя, помни это. -Я и не забывал. На каждый ее день рождения я отправлял ей маленькие картины, мне этого было достаточно. -Значит, ты знаешь, что с ней? -Она живет так, как всегда мечтала, в окружении тех, кто будет ее слушать и ей повиноваться. Доверившись выбору Сивиллы, она вышла замуж за богатого человека. -Не понимаю я эту женщину. Но не будем о ней. Рассказывай о себе. -Я еще спрошу, с твоими детьми все хорошо? - он побледнел от этого вопроса. -Со всеми моими детьми всегда все было хорошо, Сего, - этого ответа мне было достаточно. -Простите, вы, наверное, устали от шума ребят, и от наших вопросов, - милая женщина спускалась со второго этажа, держа в руках какие-то игрушки. -Мне не привыкать к детскому шуму, так что ничего страшного. -Сего, я что-то до сих пор видел тебя маленьким мальчиком, но теперь возник вопрос, есть ли у тебя семья, дети? - в голове всплыл давний с ним разговор о том, что мы всегда должны говорить друг другу правду. -Да, у меня жена и сын, недавно ему исполнилось полгода, - отец заплакал. - Что же ты, она прекрасный человек, который меня понимает и поддерживает, а… Полночи я отвечал на тысячи вопросов и расспрашивал в ответ.        Поутру я не мог заставить себя выйти к этой семье. Зачатки зерен сомнения просачивались сквозь плотно упакованные мысли. Нужно было приходить к решению срочно, если оставлять все на потом, выйдет лишь хуже. Они живут счастливо, и таких семей много, я же хочу изменить их уклад. Семя выскользнуло, под действием ветра отправляясь в плодородную землю. Конечно же, было бы лучше никогда им не знать тяжесть латентного приговора на своих плечах, но это может случиться с каждым. Жить в страхе или притеснять других, не имея своей воли, по доводам системы куда хуже. С правлением системы жизнь граждан улучшилась, если бы не она, мы все бы жили так же отвратно, как жители многих стран, не восстановившихся после третьей мировой. Иногда меня терзают подобные мыли. Но вот только, все, что уже случилось, не изменить. Да и если бы я не видел тех глаз, оговоренных из-за простой цифры, переполненных отчаянием, если бы не те зверства, что творят уполномоченные системой, если бы она не ошибалась, если бы она не была под властью ею управляющего, если бы я не был самим собой… Смеюсь, ловя все то, что мне, казалось, секунду назад могло помешать. Ох, нет, даже если бы всего этого я не увидел, ох, если бы Че был прав, и я родился бы таким, как все, даже тогда я бы пошел против нее, ибо я не собираюсь подстраиваться под нее, менять себя ради пустой идеи кого-то, кто ошибся. Я умер уже давно, со всеми, кому не посчастливилось мне помешать. Семья мешает трезво мыслить. +++++       Это была холодная зима по меркам старожилов, всегда говоривших о том, что когда-то и где-то было люто холодно, жарко, снежно. Земля буквально рассыпалась под ногами, не выдерживая температуру, растения, словно втянутые внутрь трубочки, жались друг к другу, пытаясь согреться в эту бесснежную пору. Осадков не было. Современность всю суровость погоды привыкла заменять «аномальностью»: аномальная погода, жара, зима, да это и не важно, ведь рассуждает всего лишь А.Г (аномальный гражданин). Но все же, что станет с нашими детьми, которые потеряют своих отличающих правду ото лжи, умудренных жизнью стариков? Что будут они делать, если все слова, по типу «лютого», уже заменены «аномальным»? Где нет причин этой аномальности, есть только один критерии - не такой, и один вердикт – НЕ НУЖЕН. Такова ситуация в городе Токио, мегаполисе бездушных высоток, пестревших всеми цветами радуги, затмевающих небесное светило. Нет солнца – нет жизни. Так было и здесь. Толпа, загнанная в бетонные клетки, уже не жива. (Днями позже, отдаленный от мегаполиса город)       Мороз был крепок, но сегодня не было ветра, что радовало: можно было насладиться прекрасным снежным пейзажем, не сидя дома. Сонные деревья, окутанные белым теплом, чистое небо, на котором светила, но не грела, наша Звезда. Большие города своими отходами, несмотря на всю экоборьбу, все же сумели ее заслонить. Даже здесь, где уже давно не ступала нога человека, смоги городов прошлого оставили свой след. Люди тоже стремятся оставить после себя хоть что-то, будь это просто шаги на снегу или же огромная голая, безжизненная зона радиусом в километр. Чем меньше человек, тем меньше и невиннее его запросы, думал я, наблюдая за появляющимися на снегу детскими следами.

«Бедный одинокий желтый карлик, дающий жизнь нам. Прости нас грешных, ибо не видим мы ничего, пока не разрушим всего, что имеем. Мы не храним, а уничтожаем, мы не прощаем, мы создаем и переделываем и себя и материю, стараясь покорить время. Мы боги в своих глазах и черви в глазах твоих».

Хотел бы я прожить больше одного века, увидеть, как человечество погубит себя само. Лицезреть свет последних естественных лучей, выживание при замене Солнца, потуги сохранить все, как было: восхваление ученых, придумавших новое светило, гнев и ярость от первых неудач, конец эпохи богоподобного человека, начало кибервека. С последним человеком умер бы и я, отказавшийся от всего, ради мечты о преодолении слабостей. Но сильно завернул не туда. Сейчас нужно на славу подышать свежим воздухом и насладиться кристально чистой водой. Да, чистой, земля очищается, медленно, но верно. Последние ее попытки раскололи привычный ландшафт, бывшие формы правления, старые устои и прежнего человека. Но отвлекся, зима прекрасна своей близостью к смерти. Она - соединяющее звено между пробуждением жизни и вечной смертью, она - сон, белый кокон, хранительница нетронутой человеком природы. Мороз щиплет нос, оставаться вне дома становится уже невыносимым. Маленький отпуск, устроенный в честь окончания малой части своего обучения, подходил к концу. +++++       Не возможно более было оставаться в Европе. Пребывание в этой стране завершено, как и учеба. Отсрочка была не более двух лет, да и то уже исчерпала себя. Скажу, что эти два года дали больше, чем всё предыдущее время. Ведь я мог теперь учить, давать знания, менять умы. Утопично просвещать массы. Забавно, зачем же я, зная о том, каково нутро мое, пошел на все это? Мечты, сладкие надежды на исправление. Лелеяние последних человеческих качеств? Метание между странами лишь усилили тоску и ярое желание уже остановиться. К тому же возникли некие проблемы с моей подземной недвижимостью, ибо не один я знал о ней. Возвращение было правильным. В ночь после моего рейса случилось то, что должно было случиться. Взрыв на одном химическом заводе, поднялся смог, и Европейским частям материка стало нечем дышать. СМИ назвали это «жертвой производства», я же «естественным ходом». Природа просто решила избавиться от паразита, который не может жить, например, без кислорода, их же оружием. Скоро станем платить за чистый свежий воздух. Но это еще нескорые расходы, я не доживу до этого момента. Проблемы нужно решать нынешние. Кто бы мог подумать, что конфуз с подземкой будет связан со старым знакомым. С падением Европы разрушен был и их нормальный мир. Ту страну захватило то же безумие, что застали и наши предки. Кажется, Сивилла через некоторое время почувствует людскую зависимость от нее, тогда же она сможет попытаться опутать весь мир собой. Корея - только начало. +++++

«Охотником он называл себя, желая знать, кто я. Узнав же, он загоготал, когтями себе же в голову цепляясь, от смеха содрогался стан и все тряслось. Улыбка растянула губы, глаза сверкали в полутьме. Я улыбался, пожимая руку самому Сатане».

-Поживи с мое и не то будешь видеть в людях. Но вот мне кажется, что ты, несмотря на свою вычурность, очень небрежно к себе относишься, – глупо было предполагать, что президент Тейто Нетворк не узнает о том, что на его территории кто-то появился. -Ты изменился с нашей последней встречи, а прошло лет шесть, кажется. -Меня настораживает то, что вы совершенно не изменились. Можно, конечно, считать это комплиментом. -Все дело в том, что я уже наполовину киборг. Практически все мое тело уже всего лишь механизм, - он демонстративно развел руки в стороны. В первую нашу встречу я думал, что он довольно молод, но на самом деле передо мной сидел человек, который прожил уже более девяноста лет. -Так боитесь смерти или старости? Вы, подобно Прометею, такой же потомок титанов, не желавший мириться с властью какого-то бога, идете на такой шаг, даря огонь человеку? - технологии и медицина шагнули далеко вперед, но, несмотря на это, в нынешнем мире мало кто рискует пойти на кибернетизацию. -Молодой человек, вы прямолинейны, как всегда, - мы сидели в одном из его кабинетов. На стене этого красовалось множество картин, изображающих различные сцены погони, травли. -Вы любите охотиться? – я принес ему свои новые картины. Предлог, не более, в искусстве он хоть и разбирается, но ценит совсем другое на полотнах, нежели было изображено у меня. -Еще бы, но только вот, - с упоминанием охоты, на его лице стала читаться одержимость, которая сменилась грустью, - в нашей стране нет такого места, где можно было бы пострелять даже в голубей, - шелест страниц, потрескивание камина, умиротворенная атмосфера. Давно я не находил места, которое давало бы все это. Я и ранее замечал, что, когда находишься с этим человеком, все тревоги и тяготы улетучиваются, он обладает таким умиротворением, что оно распространяется и на окружающее пространство. Все в этой комнате дышало покоем и тишиной. -Так ваше желание не выходило за пределы визуальных комнат, - зашла служанка, принесшая мой ароматно пахнущий подарок в фарфоровом чайничке. -Это очень расстраивает, но, что поделать. Приходится только мечтать, но и мысли материализуются рано или поздно. У меня много времени, мне некуда торопиться. -Сколько вы намерены прожить? - беру горячую чашку, а он неотрывно следит за моими движениями, за моей мимикой, будто проверяя. -Сколько позволит мне мое тело и медицина. Ты ведь тоже хочешь жить очень долго, - да, тема долголетия нас связывала, мне было очень интересно узнать, какими же способами можно продлить существование человека. -Не отрицаю. Но вот свои причины я знаю, а ваши мне пока неизвестны. -Просто хочу взять от жизни все, с моим состоянием это не проблема. Банально звучит, но так оно и есть. -Но все равно чего-то не хватает? -Верно, несмотря на все мои старания и развлечения, скука не уходит. А как жить вечно там, где тебе не нравится? -Никак. Но ведь все можно поменять, на это требуется время, но оно у вас имеется. -А у тебя имеется время для того, чтобы завершить начатое? -Мне и ста жизней не хватит, - мягко улыбаюсь. - Человек слишком разнообразен, непредсказуем и интересен, для его познания необходимо чуть больше, чем вечность. -Ты сильно поменялся, как и твои картины. Нашел себя все же, - поворачивая ко мне мою же работу, с холста которой струилось солнечное тепло морозного утра. -Это старые работы, я более не рисую. -Как жаль, пропадает талант. Твои картины стали передавать жизнь даже лучше, чем она есть на самом деле, похвально, хотелось бы и мне уметь доносить до людей свои мысли. Почему же ты оставил это? -Все, что я мог изобразить, уже изобразил. Теперь у меня есть куда более интересные занятия. Краски я сменил на оттенки психо-паспортов, холстом стал сам Токио. -О, можешь просветить меня на этот счет? -Постановка пьес, создание сценариев, нахождение декораций, просмотр актеров. -Балуешься чужими жизнями, значит, - подтверждаю это кивком головы. - И не боишься говорить мне об этом. -Не разумно скрывать от вас то, что вы и так видите. К тому же, если бы я не раскрыл все карты сразу, эта партия затянулась бы надолго, оба мы люди грамотные, начитанные, нашли бы множество интересных тем. -Ты предлагаешь сразу сузить область беседы на сегодня, ну что ж, говори, к чему клонишь. -Вы знаете, что мои люди начали некие ремонтные усовершенствования в подземной части. Я прошу вас закрыть на это глаза и не сообщать в нужные органы. -Я деловой человек, мне нужны обе стороны этого предложения. -А что вы хотите взамен? - мои губы расплываются в улыбке. – Найти недостающие части для вашего нового тела или же способ избавиться от некоторых запретов нынешнего закона? -Было бы неплохо получить оба варианта, но к чему спешка, всему свое время. Мне не нужно то, что ты уже успел переделать, это ведь только малая часть всего, что ты знаешь и можешь затронуть. Этот город рос не одно столетие, его карты менялись постоянно, как и его жители, находить лазейки в этом месте мое хобби. -Лазейки только в построении или во всем городе с его жителями? -Понимаю, к чему ты клонишь, но мне неинтересны люди, живущие только своими проблемами, не вылезающие из своей скорлупы. Куда интереснее такие как ты, совсем без рамок. -Вы тоже. -Нет, я из тех, кто свободен, пока следует правилам, не выходит за рамки дозволенного, просто, в сравнении с большинством, эти рамки у меня пока обширны. -Рамки. Что было бы, не зная мы их, как бы мы жили, не создав себе их сами? Мы придумали слова, дабы общаться и понимать друг друга, из этих слов мы составили правила и законы, дабы не уподобляться животным, мы воздвигли стены, дабы уменьшить свои проблемы, мы сами загнали себя в тупик, ибо закон противоречит нашим «Я». -И тупик, по твоему мнению, нынешняя система? Но не для тебя, верно? -Да, кажется так. -Ты напоминаешь мне обиженного на своего родителя ребенка, которого не замечают из-за хлопот. -Это не обида, это шанс, это снятие рамок, за что я им и благодарен. -Но все же Сивилла тебе противна. -Мне противны лишь люди, загнанные в скорлупу, – он засмеялся, радостно улыбаясь от того, что наконец-то нашел, с кем можно поговорить. Несмотря на все его старания омолодиться, душой он был уже стар, и, как любому пожилому человеку, ему нужен был слушатель, но он оставался самим собой, и оратор ему был нужен ничуть не меньше. Я подошел ему, как и он мне. -Похвально, кстати, Сего, чем ты сейчас занимаешься? -О, я учитель литературы, просвещаю молодежь. -Но почему литературы, кажется, ты был очарован изобразительным искусством. -Мне больше по душе она. Ничто не может так донести свои знания, как книга. -Но в нашем обществе она может вызвать подъем уровня стресса. -Какая несправедливость. Почему-то столовые приборы не так опасны, как бумажный переплет. Все же телесные увечья не так страшны, как пропаганда. -Мне бы было очень интересно посидеть на твоих лекциях. Но почему преподавание? У тебя был бы больший успех, если бы ты стал психотерапевтом, да и это более прибыльное дело. -Психотерапевт из меня был бы никакой, и мою лицензию сразу бы забрали. Какой же из меня доктор, раз все мои пациенты становились бы свободными латентными? -Честный. Кстати, а есть ли у тебя семья? -Иногда я задаю себе этот же вопрос, - он непонимающе на меня посмотрел. - Кажется, у меня были жена и сын, вот только запамятовал я, это просто часть придуманной роли для того, чтобы проще было располагать ко мне людей, имеющих семьи, или реальность. -Ты безумно жестокий и к себе, и к другим игрок. -Всегда есть чем жертвовать. Этот человек был чертовски умен и коварен. Он добивался своего всегда и везде, его погубило одно - переоценка своих возможностей. Жить долго только для того, чтобы попробовать все в этом мире - не та это путеводная звезда, которая способна уцелеть при любых обстоятельствах. Я помог ему с получением разрешения на охоту, иногда находил ему добычу, мы вместе всегда подолгу беседовали на всевозможные темы. Он стал одним из тех людей в моей жизни, знания которых подпитывали мою душу. Нас с ним объединяли многие вещи, самая яркая из них - умение все делать по своим правилам. Он любил рисковать, но его увлечение было слишком для него опасным. Однажды ему попался зверь, растерзавший его на охоте. Он не был против Сивиллы, она устраивала его, пока не вмешивалась в его дела. В последние свои дни я понял, что их с ним соединяла одна общность. Сенгужди после полного кибернетизирования стал скучать по обыкновенным, привычным для нас чувствам: голод, желание, даже томился без простого зуда. Как бы ни был развит душой человек в этом мире, пока он может существовать лишь в оболочке своего тела, кем бы ни был человек до того, как он усовершенствовал свое тело, получил шанс зацикливаться лишь на развитии своей души, он все равно притягивается к грязи земли. Он не был Прометеем, ни гордыня, ни его воля не вели его жить вечно, лишь собственные прихоти. У него был шанс помочь населению Японии, но он отказался. Если бы он прожил столько, сколько могла позволить ему медицина, то он бы превратился в «Вечного жида».

«И с тех пор живу я, стражду, Зябну, голодаю, жажду… Каждый век со всех сторон Слышу крики, вопли, стон, — Вижу ненависть, гоненья… Погибают поколенья… Сознаю, что мне не в мочь Человечеству помочь И, могилою не взятый, Как мертвец, брожу, проклятый.» (Яков Полонский «Вечный жид» )

+++++ -Я понял, почему ты так зациклен на людях. И ты до сих пор против этой системы, вот только у тебя совсем иные методы ее свержения, если так можно сказать, отличные от моих, - хакер сильно изменился после неудачи в Корее. Вместо старых привычек новые: нет излюбленного старого телефона, нет более очков и искусанных ушек, нет лишних эмоции, только искусственные красные глаза, да безграничный талант в компьютерной сфере. -Больше развлечения может? -Не скрывай себя за словами. Просто без нее не было бы и тебя. В старое время ты бы ни чем не выделялся среди остальных и не думал даже идти куда-либо. -Как интересно складывалась бы наша жизнь, изменялись бы при этом любые мелочи, но, может, ты и прав. Мне не было интересно знать, какова система, по причине ее устройства, ее деяний, ее большого блага, по сравнению с теми, кому не повезло. Все, что ясно, становится для меня скучным. Но вот люди, даже самые предсказуемые, могут скрывать безграничный потенциал, стоит лишь их направить в нужное русло. -Ты просто решил не поднимать людей на протест, а показать им то, что она им не нужна, просто потому, что их природа не терпит такие оковы. Оголяя их души, их низшие желания, ты показываешь их самих, освобождая их животные «Я», которым противно все это притворство, с расстановкой, кто достойный гражданин, а кто латентный. -Рад, что мы поняли друг друга. -Я понимаю это, но никак не могу тебя простить за то, что ты творишь со своей жизнью и жизнями своих близких. -Всегда предупреждаю людей обо всех исходах связей со мной. Она все знала и приняла все достойно. Тем более, я никогда не любил читать те книги, конец которых я угадывал с первых страниц. С жизнью все так же, я не намерен связывать себя с людьми, дальнейшие поступки которых отличны от моего на них плана. Признаю, она была неким ураганом, изгнавшим на время весь мой привычный мир. -Ты разрушишь сам себя. -Со смертью то же самое. Я знаю, что умру, это неизбежно. Из-за этого немного пропадает интерес. Можно сказать, что сюжет может не уступать концу, а даже превзойти его, что очень хорошо, это подогревает желание за это браться, наверное, только поэтому я еще жив. Я умру по собственному желанию, несмотря на все обстоятельства. Просто надоело уже читать в бешеном темпе, хочется покоя, который невозможен, покуда я не выполню задуманного. Надоело видеть бесплодные попытки встряхнуть всю эту бессмысленную дешевую пьеску, зная, что пока нет того, кто сможет хотя бы немного оценить мои труды. -Разрушение - таков конец тех, кто стремится прыгнуть выше головы. -Я не просто хочу прыгнуть выше своей головы, я хочу заставить всех это сделать. И у меня получается более менее - ты здесь. -Ну и ты со мной, помогаешь мне узнать правду об этой Сивилле. -Я не лишен любопытства. Хотя мы мало узнали о ней извне. Люди, создавшие ее, исчезли, ни данных об их семьях, ни могилы, ни родственников. Все вычистили, это и странно. Почему создатели такого «совершенства» не увековечили свои имена в истории? -Не хотели, чтобы она была только их. -Может быть, но мне более верится в то, что они не гордились своим творением. Они породили чудовище и испугались последствий. -Ты все усложняешь и драматизируешь. -Все дело в скуке. -Неужели Тома не развлекает более тебя? – я встретил этого юношу на одном съезде профессоров, преподавателей, он был учителем социологии и обществоведения в Академии Осо. В момент нашей встречи он был отрешен, замкнут, неразговорчив, резок, холоден. Что-то мучило его до такой степени, что он не заметил моего присутствия рядом и пристального взгляда. -Он смышлен, интересен, но его личные проблемы сильнее идеи. Скажем так, у него плохое психическое состояние, – как только навели справки о его личности, раскрылись проблемы его детства, амнезия, его четырнадцатилетнее скитание по неблагополучному токийскому району.** На лицо все признаки латентности, но система сказала, что он достойный гражданин. Мое же внутреннее чутье утверждало обратное, его руки точно в крови. -А у нас разве хорошее? -Относительно него, да, - после нескольких дней наблюдения, я решил действовать и пойти за ним. Каждый вторник он уходил в Огисиму***. То, что я увидел, шокировало меня и приятно удивило. В одном из заброшенных зданий он прятал в холодильнике труп своей сестры. Он попытался мне угрожать, даже начал драться, я уклонялся и с улыбкой смотрел на все его попытки достать меня. Когда же его гнев ушел, он задал интересующий его вопрос: «Ты расскажешь всем?». Получив же отрицательный ответ, он успокоился, вернул прежний рассудок, и мы смогли поговорить по душам. Я рассказал, что мне очень интересен скрытый потенциал людей, и что на примете теперь его персона, он же рассказал о том, что хочет сделать с теми, кто пытается разрушить его район, а вместе с тем и выявить его тайну. Он хотел избавиться от тела, но не знал как, тогда я предложил ему один интересный способ, о сути которого я узнал с месяц назад от хорошего знакомого. -Не будешь спасать его? -Зачем? Это его игра, он сам выбирал себе противников, сам продумывал, как и где поставить свои творения. Да, он отрицал, что это искусство, -Эта расчлененка была искусством? -Изощренная красота, так скажем. В мире искусства всегда ценились подобные работы. Но, несмотря на то, что он хотел оставить след свой, его поступки в итоге, под влиянием его психической травмы, дали совсем иные плоды, нежели те, которых я от него ждал. -Ты просто будешь смотреть, как его уничтожат? - он себя уже уничтожил, дальнейшие его жертвы бессмысленны, после того как он добился своего, все его убитые стали лишь мусором, бедолагами, встретившими его на своем пути. -О, нет. Я сам приведу к нему его погибель. -Ты ужасный человек, тебя нужно остановить и немедленно. -Я знаю. Но я человек, а люди могут творить что угодно, без соответствующего закона. В этой стране мне он не писан. Сивилла не виновата в своем несовершенстве. Это просто программа с изъяном, не более. -Если мне удастся пробраться в ее нутро, я обязательно перепрограммирую все ее изъяны, и ты получишь по своим заслугам. -Правильно, так и должно быть. Каждый отвечает за свои деяния. Но вот только как смотреть на мои? Я делаю все это, чтобы помочь людям обрести свое «Я», лишенное рамок системы, которая, кстати, сама мне позволяет действовать. -Не неси чушь, ты это делаешь потому, что сам того желаешь. -Эта система хороша, точнее, ее идея: полагаться на выбор со стороны, не под влиянием страхов и прочих отягощающих факторов. Но вот только, она сильно жестока, я, по сравнению с ней, просто больной психопат. Она же - смертельное оружие, меня породившее. -Как бы ОНА сказала: «Не верь в его красивые слова, он играет в Бога, его речь, как и его внешность, наполнены светом надежды, но сердце у него чернее ночи, а уста наполнены ядом правды, но только не о себе, а, не зная правды о себе, невозможно ее нести людям, она искажена, как и его эго». -Зачем ты вновь говоришь о ней? -Вдруг ты одумаешься? - отстраненно смотрю на него. - Она права, вот и все. И как бы я себя не корил за содеянное, по сравнению с тобой я чистый агнец божий. -А я? -Ты искуситель, - усмехаюсь. -Девиз Сивиллы: «Тот, кто может, тот и делает». Именно этим я и занимаюсь. Но вернемся к нашим делам. Тебе стало лучше? - получив утвердительный кивок, я продолжил. - На чем мы остановились? -На вскрытии? - мы вернулись в лабораторию. -Что будет, если исполнитель направит Доминатор на свое отражение? - остановился около огромного осколка зеркала, рукой прикасаясь к потрескавшейся поверхности. -Он покажет его коэффициент, и оружие активируется в соответствии с данными. -Но выстрелит ли он? Позволит ли система фактическое самоубийство своих псов? -Мы над этим поработаем, но сначала определим, что сканировать. -Но кого же они убивают? -Преступников, по теории Сивиллы. -Нет, себя. Они такие же преступники, как и те, кого устраняет система. Разница лишь в убеждениях, в шепоте системы, диктующем беззаконное убийство, потому что она так решила. -Значит, каратели равны тем, с кем ты играешь? -Возможно, некоторые, но не все. Как-нибудь я поэкспериментирую и с этим. Но у них нет жажды. -Жажды крови? - «Ибо убийство — это всегда самоубийство, но, в отличие от всех тех, кто кончает жизнь самоубийством, убийца всегда стремится убивать себя снова, и снова, и снова». -Ты и автора, разумеется, помнишь? -Урсула Ле Гуин. **** -Не удивлен. И, да, почему ты улыбаешься? -Мне очень идет белый халат. -Забавляешься, значит. Кстати, он тебе не нужен, с сильными химикатами ты работать не будешь, - Че вернулся ко своим собранным вручную приборам, которые по типу должны быть подобны Доминаторам системы. -Как будто на твоем лице нет этого восторга от разгадки этой тайны, - настраивая связь по ноутбуку, смеясь, проговариваю. Звонили одному бывшему хирургу, надеемся, что этот человек просветит нас, какую часть мозга сканирует система. -Знаешь, с нашим оснащением и с полученными знаниями, мы можем уже ремонтировать Сивиллу. -Можем отправить им резюме с твоим предложением. +++++++       Психо-паспорт - цена души, которая определена системой Сивилла. Системой, управляемой бездушной машиной, строго сканирующей человека, непредвзято, безэмоционально создающей паспорт нынешнего населения страны. Машина, которая способна ошибаться: клеймит нормальных людей, пропускает уродов, вроде меня. Справедливо? Разумеется, нет. Но почему же меня не устраивает мое нынешнее положение? Бесконтрольность, неузнаваемость, доступ ко многим перспективным постам в сети работ? Роботы, сканирующие скрытые возможности, спрятанные далеко в глубине человека, должны предотвращать преступления. Но моя душа для них потемки, а если верить их данным, то свет. Можно ли закрыть глаза на такой изъян? Нет. Живет себе человек, не совершает никому зла, мухи не обидит, но стоит сканеру показать, что его данные потемнели, как все отвернутся от него, будь то друзья или семья. Таков уж менталитет нынешнего поколения. Не спорю, ярлыки вешали и раньше, так же как и гнобили, издевались и прочее. Но все же есть одно отличие: в те времена себя создавал сам человек, он мог, играя, быть с одними совершенно другим, нежели с другими, двуличный человек. Сегодня же, будь он хоть самым добрым и отзывчивым, если система скажет, что он латентный злодей, все безропотно поверят в это. Бесчеловечность машин иногда хороший советчик в принятии рационального решения, но не более. Мы же возвели ее в роль верховного правителя, дали все поводки ей в руки. Куску металла, который не умеет ни сочувствовать, ни смеяться. Человек может быть гением, безумцем в какой-либо области, способной изменить человечество в лучшую сторону. Но система признает ненужным его этому обществу. Справедливо? Нет. Но есть и другая сторона, люди ведь всегда остаются самими собой. Если что-либо случится с человеком, связанным с инстанциями, не менее важными, чем Сивилла, то просто все заглохнет, так и не начавшись. Все наши проблемы от того, что мы всегда начинаем скидывать свои проблемы на чужие плечи. Такими плечами и стала Сивилла. Ты ведь просто думал так же, как большинство, то есть так же, как решила Сивилла. Убили того, значит так надо. Система не может ошибиться. И раз ты считаешь так, то встречал меня и более менее уже меня знаешь, и теперь ответь же, может ошибаться система? Разумеется, ты уже давно понял, что да, вот поэтому и бежишь отсюда со всех ног. Помни, единственный путь отсюда выбраться - поезд, единственный путь попасть - подземка. В нашем сумасшедшем мире выживать могут лишь стрессоустойчивые, хорошо собранные личности. Наша человечность - и наше достояние, и наша помеха. В определенной ситуации человеческий фактор портит правильное решение всевозможными чувствами, моралью, точками зрения. В критических ситуациях нужно принимать быстрые решения, а на усмирение пыла тратится время, которого не всегда хватает. Как же тогда сделать правильный выбор? Так в древние времена зародилось голосование. Право большинство. В наше время большинство стало слишком коррумпировано, трезвые решения стало невозможно принимать из-за выгод личности и из-за давления извне. Так тридцать пять лет назад зародилась идея узаконить систему Сивилла. +++++ Я просто очередной персонаж в этом мире, но я по совместительству и автор, я сам пишу себе пьесы, составляю макеты, отбираю кандидатуры на роли. Противно слушать это, но таков мой путь нахождения истинного человека. ++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ * В случае победы – правительственные войска, в случае поражения – мятежники.( японская пословица) ** отсылка на новеллу http://psychopass.anihub.ru/viewtopic.php?id=43 ***Огисима - заброшенный промышленный район Токио, до времен Сивиллы занимал важное место во внешней торговле нефтью. Сейчас это заброшенная территория, в которой царствует беззаконие, фактически, это одно из тех мест, в которые не вмешивалось око системы. Там проживают беженцы, безработные, и все те, у кого проблемы с психо-паспортами. **** имеется в виду повесть «Слово для леса и мира одно»