VI
24 февраля 2015 г., 13:58
Воля может и должна быть предметом гордости гораздо больше, нежели талант. Если талант — это развитие природных склонностей, то твердая воля — это ежеминутно одерживаемая победа над инстинктами, над влечениями, которые воля обуздывает и подавляет, над препятствиями и преградами, которые она осиливает, над всяческими трудностями, которые она героически преодолевает. О. Бальзак
Мы забываем себя, когда желанные руки идеи окутывают нас с ног до головы. И, несмотря на плачевные последствия, это того стоит. Как порою приятно отказываться от всего ранее важного ради чего-то, по мнению остальных, бесполезного. Таков человек. Сколько же людей погибло из-за своих убеждений. Через пять дней наступит момент, когда Сивилла решит мою дальнейшую судьбу. Пора готовить свой коэффициент для проверки. 4 дня Однажды я сам себя погублю. Важное событие уже крадется, идя под руку со временем. И как все нормальные люди, я должен к нему тщательно готовиться. Многие постоянно изучают что-нибудь новое, повторяют старое, пытаются расслабиться, взбодриться, собраться и прочее. Но почему-то мне не хочется этого делать. Я рою себе могилу, лопата уже в руках, первый слой гравия практически исчез. В данный момент в моей голове завелся червь, пожирающий здравый рассудок: пытаюсь понять, хватит ли мне смелости, и смогу ли я воздействовать на человека психологически. Могут ли мои слова, убеждения затуманить мозг образца до той степени, когда он мои идеи будет принимать за свои? Эта проблема занимает место в голове уже целые сутки. И вместо того, чтобы пытаться поднять свой коэффициент, я составляю компанию своему однокласснику, который очень боится вердикта Сивиллы. Его паника – главная причина моего с ним нахождения. Чувства, которые гложут нас сильнее всего в определенный момент, являются нашим самым уязвимым местом. Надавить на больное было бы с моей стороны жестоким действием, слова из уст людей ужасно ранят. Лучше сочувствие. Я слышал, читал, что паника заразная, и, по словам современных специалистов, портит коэффициент, но, как показывает моя практика, я опять не в стандарте. Мы сидели на заднем крыльце школы. Мой сосед по месту положения сидел на несколько ступенек ниже меня, мало говорил, точнее, вообще не произнес ни слова, все косо на меня посматривал, тряс всем тем, чем можно трясти, сгрыз все ногти на руках и закрутил себе все волосы на левой стороне. При этом образец сидел на месте спокойно. Я же потягивал ароматный какао из бумажного стаканчика и наслаждался пением птиц. Было утро, погода прекрасна, во мне ни капли страха или какого-нибудь волнения. Коэффициент до сих пор 0, а я все не уделяю внимания действительно важной проблеме. Возможно надеюсь, что в крайнем случае мой инстинкт самосохранения сделает все за меня. Наивность – мой союзник. Поплачусь же я за это. -Ты, – мой объект исследования наконец вступил со мной в контакт, разорвав это поистине замечательное молчание, – ненавижу тебя, – непонимающе смотрю на него. – Сидишь себе и даже не волнуешься, с самодовольной мордой потягиваешь кофе из чашки. Противно, – внутренне я ликую. Его внимание уже мое. -Какао, – его передергивает. – Ты ошибся, не кофе, – произношу как можно спокойнее, умиротворенно. Контраст в наших поведениях очевиден. -Какая разница? – высокие нотки недовольства в его голосе радуют. -Это меняет весь смысл, – беззаботно протягиваю, наслаждаясь лучами солнца. -Ты издеваешься? – и в мыслях не было. -Чуть-чуть, – он встает, затем садится. Затем все это повторяется еще два раза, плюс он пожирает меня глазами. Как мне, такому бесстыдному, удается не провалиться под землю? – Кофе, которое ты пьешь, чуть ли не ежечасно, безусловно, дает энергию, так нам необходимую, но взимает намного больше. Ибо обладает противной способностью с энергией забирать нервы, вводя выпивающего в стрессовую ситуацию, мешая ему трезво рассуждать и даря нехватку, даже ломку наркомана. Разве это такого стоит? -Да пошел ты, – всегда удивлялся людям, произносящим фразу подобного рода: по статистике, они чаще уходят куда-нибудь, нежели те, кого посылают. Мало, но этого для первого раза достаточно. 3 дня На следующее утро он пил какао. На этот раз нас разделяло всего две ступеньки. Он был мрачнее вчерашнего, но менее встревоженным. Диалог с ним не состоялся. Я рассказывал ему о местной архитектуре, (точнее, пересказывал некогда увиденную мимоходом брошюру, многое я придумывал, но по сути истину не нарушал) он молчал, но с вниманием слушал. 2 дня На следующее утро он разделял со мной одну ступеньку. На этот раз я был потрепанным: волосы взъерошены, пиджак переброшен через колено, рукава рубашки закручены, галстук развязанный. В руках держал тряпку, которой лихорадочно пытался оттереть краску. Мой менее опрятный вид вызвал в нем удивление. Вчерашний я - полная противоположность сегодняшнего. Он был более-менее спокойным и пил какао. Я не стал с ним разговаривать. Он через каждые пять минут поглядывал на меня, ожидая моих слов. Причина моего вида -время. Картина все еще была не завершена. Правда, из-за сегодняшней жертвы моим отдыхом, осталось чуть-чуть. Усталость захватывала в свои коварные объятия, сговорившись с одеялом и кроватью. И если бы не моя идея, я бы не вылез из комнаты, даже не просыпался бы, ибо не прошло и пяти часов с того момента, когда я разрешил себе заснуть. Из-за этого-то и лихорадочное волнение, бледность и тряска ногой. -Ты сегодня странный, – его слова не вызывали облегчение. – Стряслось что-нибудь? -Вдохновения нет, времени, сроки поджимают. -У тебя? – вот это немного меня удивило. -А что с этим не так? – в голосе нет ни капли недовольства, но вот все эмоции отчетливо читаются на лице. -Ну ты же лучший среди нашего выпуска, да что таить, среди трех предыдущих тоже. -Думаю, это неправда, – ну, возможно, это неправда, лучше это была бы ложь, иначе бы я тут так не усердничал. – И как это может относиться к моей проблеме? -Ты всегда выглядишь таким невозмутимым, всезнающим и спокойным, весь твой вид говорит о том, что все под твоим полным контролем, – и так меня видят окружающие? Неужели все? – А тут такое говоришь. – Все же мало кто может увидеть за внешним благополучием то, что внутри. Забавно и обидно. -Всем свойственно волнение. Тем более, скоро же это нелепое тестирование, отвлекающее меня от важных дел. На кону стоит слишком многое, я бы не хотел терять то, к чему уже так давно стремлюсь. -Я тоже, – идеально. Все просто превосходно. – А что тебе нужно сделать? -Закончить одну работу. Тебе? -Меня родители добивают. -Не понял. -Они не хотят, чтобы я здесь находился. Не хотят, чтобы я рисовал, ведь не престижно все то, что с этим связано, – странная точка зрения, но в принципе его родители правы. Без таланта, которого у парня не наблюдалось, ничего не светит на этой дороге, но его целеустремленность достойна уважения. – А я...всю жизнь об этом мечтал. И вот теперь, я готов всю жизнь этому посвятить, даже несмотря на все мои художественные неудачи. Это место стало для меня домом, обителью моей мечты. Я не хочу все это терять! – он был так откровенен. Это прекрасно. -Но ведь Сивилла выберет то, что тебе подойдет. Родители не смогут оспорить ее решение. Без рекомендации системы тебя более никуда не возьмут, – такая наивная помощь с выбором, завуалированная под ловушку. –У тебя выбор безусловно есть: либо ты занимаешься тем, что тебе предназначено, либо живешь за счет родных. Разнообразием не блещет. -Ты не знаешь моего отца. Он не позволит мне жить так, как я хочу, – неужели такая власть над системой существует. -Но как? -Он занимает один из высоких постов. Ему не нужна рекомендация Сивиллы, он просто заставит меня пойти по своим стопам и все. В этом мне никто не поможет, – а я уж надеялся, что мне расскажут о том, что система подкупна, или о тех, кто стоит за ней. -А мать. Убеди ее, что своим творчеством ты очищаешь свою душу, избавляешься от негатива, выплескивая его на холст. -Она не перечит ему. Он наш единственный спонсор, – вот так все пляшет под дудку бумажного идола. -Уйди от них. -Ты не слышал, он и мой спонсор, – от этих слов я нахмурился. Что-то я с ним засиделся. Его слова придали мне сил, точнее, напомнили, от чего я хочу сбежать. Нужно все закончить, не стоит мне распыляться по разным делам. Уж потом займусь тем, что так интересует. -Ты только что мне страстно рассказывал о своей мечте, – встаю, собираю свои вещи, – а тут ты боишься расстаться с тем, что тебя сдерживает, – в упор смотрю на него. – Реши для себя, что для тебя приоритетней: мечта или богатство? Если первое, то тогда ничто не должно стоять у тебя на пути, и нет ничего такого, что может стать ей равной. А если второе, то не смей ныть о своем несчастье, – он побледнел от моих слов. Надеюсь, его решение станет для него очевидным. За ночь я завершил последний долг. Ближе к утру я пришел к ужасному для себя решению. Я захотел отдать свой билет подопытному. Он ведь не сможет здесь, отец его задавит. А мне не привыкать. Я выкручусь. Это решение мне казалось безумно правильным, по-другому и быть не могло. Бредово. О чем я думаю? Если я посажу его на самолет, если я отдам ему то, к чему я так страстно стремился, я сам останусь в своем аду. Но ведь ему будет хуже. Этот вариант отпал, когда на билете было мое имя, разумеется, и фотография. Жаль. Почему я хочу помочь тому, над кем хотел провести опыт? 1 день Почему мы все делаем в последний момент? Зачем тянуть до последнего? Зная все пагубные последствия, мы все равно ничего раньше критического срока не делаем. Как жаль. Тестов я не боюсь. Поздно что-либо менять. А вот показатель. Вот тут крупный промах. 0, цвет белый. Пойду спать. Что толку себя мучить. Да и усталость берет верх. -Она великолепна! Браво, – уже как с пол часа он нахваливает мою работу. Его болтовня надоедает ужасно, но еще более раздражают его ладони, которые он периодически соединял с характерным противным хлопком. Такое ощущение, что если он продолжит, то перепонки в моих ушах лопнут. Вот бы поспать еще с часика два. Потом прогуляться по вечернему городу, заскочить в тихое местечко, пахнущее шоколадом, заказать что-нибудь вкусное, смутить комплиментом официантку, затем отправиться на крышу одного здания, вахтерша которого лояльно ко мне относится и разрешает мне находиться там. Насладиться последними лучами солнца в этой стране. Но... я слушаю похвалу вальяжного пижона, который хочет возвыситься в глазах общества и системы. Он, кажется, рассказывал мне свои дальнейшие великие планы. -Можно мне уйти? – он не слышал. – Я ухожу, – как только я развернулся к выходу, он схватил меня резко за плечо. -Нет, – больно. Слышу, как ткань пиджака хрустнула от натяжения, – не позволю! -Простите? – его глаза словно горели, все его тело тряслось. -Ты. Мой единственный шанс. -Шанс, на что? – замешательство, я ощущаю его. -На славу! – он схватил меня за голову руками, начал сжимать. – Ты, твой талант – это дорога в светлое будущее для меня, – в смятении плохо соображаю. А его голос. Все во мне трепещет. Я не боюсь, но и не могу сопротивляться. А когда я встретился с ним взглядом, то не мог более сопротивляться, как и не мог перестать на него смотреть. -Мне нужна рекомендация этого заведения, – бешенство, оно захватило его. -Нет, тебе ничего не нужно. Я не позволю уехать тебе. Останешься здесь и будешь выполнять то, что я скажу. И после теста Сивиллы вернешься сюда. –Черт, внушение. – Ты понял? -Да, – он убрал руки. Я послушно, ничего не понимая, вышел из его кабинета. До сих пор помню его самодовольную улыбочку. Очнулся только в комнате. Теперь понятно, почему его собственные коллеги называли его 25 кадром. И что мне делать? Я замечал странность в некоторых учителях еще с детства. Обычно, когда они за что-то меня ругали, я чувствовал себя очень паршиво. Их слова будто давили. И не подчиниться было невозможно. Видно, я поддавался не только из-за своего малого возраста. Их обучают психологическому давлению? Узнать бы. День, когда меня убили. Тест, который был предоставлен, был самым обыкновенным. Направлен на профпригодность, на типаж характера, на привычки, на образ жизни, на уровень знания, обыкновенный социотипический тест, ничего за гранью реальности. С ним не было проблем. Но было сущим адом проходить сканеры. 1 попытка. Не удалось поднять показатель, а при 0 аппарат меня не распознал. 2 попытка. Не удалось, 14 слишком мало, на экране появляется то, что эти данные только для взрослых, индивидуумов, достигших определенного возраста. Даже компьютер надо мной издевался. С 3 раза я смог. 25, цвет белый. До вердикта два часа. Нужно собирать вещи. Что делать с директором? Сижу на сумке. Вокруг валяются вещи. Пытаюсь собраться с мыслями и выйти на решение. Не думал, что на меня так легко воздействовать. Черт. В дверь постучали. Пришел мой подопытный. Подопытный. Когда парень зашел, я содрогался от смеха. -Ты чего? – я, обхватив себя руками, упал на пол и смеялся. Так весло мне давно не было. -Подопытный, – оскал. – Я не его крыса. -У, твоя крыша поехала совсем. Все же и ты не лишен человечности. -Человечности? О, я еще более человечен, чем ты себе представляешь. Зачем пришел? -Думал над твоими словами, знаешь, ты прав. Я выбираю мечту. -Я тоже, – встаю, подхожу к столу на котором красовался макет моего натюрморта. На книге блестело старинное лезвие какого-то давно погибшего цирюльника. – Я сделаю все, для того чтобы отсюда уехать, – не знаю пока, для чего этот предмет мне, но он пригодится, это точно. -Жутко звучит. А я уже говорил с родителями. Они, конечно же, против, но я сказал им, что покончу со своей жизнью, если они не смирятся с моим решением. -Знаешь, – после его слов я как-то разочаровался в нем, – мечта стоит собственной жизни. Но зачем прибегать к этому методу, если существуют как минимум еще три, – он с любопытством уставился на меня. Готов поклясться, он видит во мне нечто святое. -Боже, какие. Скажи. -Первое, – продолжаю собирать свои вещи, – подчиниться воли отца. -Что? Это разве решение? – подношу указательный палец к губам в знак молчания. -А затем на пике его счастья, устроить то, о чем он будет сожалеть. Сделать так, чтобы он проклинал тот день, когда взял тебя к себе. Второе, уйти от них. Пойти туда, куда укажет система. Жить первое время будет трудно. Ни еды, ни крова, но ведь если мечта стоит жизни, то согласись, что она тем более стоит лишений и бедности. В которой, кстати, нет ничего позорного, особенно когда ты продолжаешь стоять на праведном пути. И третий. Идем со мной, – он, не веря, смотрел на меня глазами щенка. – Я помогу найти тебе место, где ты не разлучишься со своей мечтой, – то, что я говорил, хоть и было произвольным, но я был тверд и уверен в этом и в себе. -Ты предлагаешь мне пойти с тобой? -Да. Мне не удастся вывезти тебя за границу, так что в действительности, ты все равно останешься здесь. Но я буду помогать тебе. -Что взамен? – удивляюсь. Я и не хотел от него ничего, я предложил ему свою помощь бескорыстно. -Я сообщу, когда придет время. -Можно мне еще поразмыслить над этим? -Разумеется. ++++ -Мне нужна рекомендация, – эти слова не принесли директору радости. Он отложил ручку, отодвинул бумаги. -Ты не понял вчерашнего разговора? Жаль, я думал, ты более смышлен, нежели остальные, – встал. – Разве тебе куда-нибудь нужно? Зачем? – если бы не моя гордость, я бы не смотрел на него. Но я – это я. Поэтому с вызовом смотрю на него. Моя смелость его злит. -Вы напишите, – твердо произношу. -Ты останешься, – хочется с ним согласиться, но мысль о той женщине, давшей мне жизнь, мысль о том, что придется вновь с ней видеться, слушать ее треп, ее крики, ее ругань отрезвляла. Я слишком многого добился, чтобы сейчас уступить этому жалкому человеку. -Не могу, – он подошел ближе. Был выше меня. Пришлось смотреть вверх. -Разве я об этом тебе вчера говорил. -Нет. Но и я просил вас не об этом. -Ты не можешь уехать. -Конечно. Вы не подписали мне нужную бумагу, – он опять положил свои руки на мои плечи. Не отвожу взгляда. -Ты упорный. -Можно сказать тоже и о вас, – с минуту он пожирает меня своими глазами. Но его чары не действуют сегодня. Я не так уж прост, чтобы попасться на одну и ту же уловку дважды. -Ты остаешься! - наши с ним цели были различны, но было то, что нас объединяло - стремление любыми способами добиться своего. Мы не уступим друг другу? Возможно, но если он играет не по правилам, так почему же мне не сделать точно также? -Если я это сделаю, то ваша жизнь станет мучением, – он рассмеялся. -И что ты сможешь сделать? – я ждал этих слов. Улыбаюсь. -Я просто раскрою вашу маленькую тайну. -Очень интересно, и какую же, расскажи, а то я не знаю о ней. -Вы очень плохой человек, который угнетает своих учеников. И вот на днях, скажем, сегодня, вы изобьете одного воспитанника за то, что он защищал свою одноклассницу, к которой вы домогались, – пришел его черед быть в замешательстве. -Что? – тут я схватил за шею мужчину, признаюсь, что первое желание было просто ее свернуть. Но я лишь ударил его головой. Он тут же откинул меня. Схватился за голову. Рана на моем лбу начала кровоточить. – Что ты вытворяешь? -А вы не догадываетесь? Пытаюсь от вас отбиться. -Ты это сам. Тебе никто не поверит! – образ вечно спокойного, хладнокровного человека исчезал в нем на глазах. -Разве? – тут в дверь постучались. Девчачий голосок пролепетал «Можно войти?». Он с ужасом посмотрел на меня, потом на дверь. Прекрасно, о таком повороте событий я и не мечтал. Как же удачно все сложилось. -Ты не посмеешь, – пот начал выступать на его коже. -Проверим, – отступаю к двери. -Нет! – девушка испугалась этого крика, раздались ее удаляющиеся шаги. -Тогда немедленно садитесь и подписывайте мою характеристику, а то мне не составит труда вернуть ту особу. -Я просто не могу этого сделать, у меня нет этой бумаги. -Я знаю, поэтому я взял на себя смелость и составил все за вас, – из внутреннего кармана достаю вдвое сложенный листок. – Прошу, – он пробежался по нему глазами. -Достойно. -Я же лучший у вас, – стираю кровь. Он подписывает и отдает, точнее отшвыривает от себя. -Вот так бы сразу, а то не уедешь и все, – поправляю свой галстук, волосы. – Ну что ж, прощайте. Надеюсь, мы более не увидимся, – но он не желал со мной так просто расставаться. Неужели он не видит мой решительный настрой. Неужели он до сих пор не видит во мне опасность. -Что бы ты делал, если бы она не постучалась вовремя? – он быстро оказывается около меня. Теперь в нем остро чувствуется безумие. – Что сейчас намерен сделать? Она ушла, уже далеко отсюда. Сейчас большая перемена, – шепчет мне на ухо, – никто не услышит тебя, твои крики. Так что? Ты останешься, или придется по-плохому с тобой обойтись. Раз я изобью тебя, так за дело. -Я хотел по-хорошему, но, – резко приближаюсь к нему, пинаю по голени. Он немного сгибается. – Хотите по-плохому, значит так и быть. – Подставляю к его щеке лезвие – он сглатывает, пытается отстраниться, но я крепко сжимаю в своих руках его жизнь. -Ты не сможешь. -Вы однажды мне уже не поверили. Стоит ли снова рисковать? – он прекрасно чувствует, что я не блефую. – Как вы сегодня ужасно неаккуратно побрились, – образуется под давлением металла маленький красный порез. -Уходи, – хлопаю его по макушке. -Нужно было сразу так. И не забывайте, что ушиб на моем лице – ваших рук дело, я воспользуюсь этим в случае необходимости, – перед тем, как дверь закрылась, я произнес то, что он никогда не забудет. – Молитесь, чтобы эта встреча со мной была для вас последней. Признаю, что я поступил глупо. Если было бы больше времени, то я просил бы хакера порыться в жизни директора. И тогда медленно лишал, закрывая все пути отступления. Я зажал бы его в углу. Заставил бы его самого желать моего скорого отъезда. Но этого не произошло. Время на этот раз не было моим союзником. На вердикт Сивиллы я пришел с пластырем на лбу. ++++ Смотритель в организациях, направленных на сохранение культурного наследия нации, учитель в начальной школе (при повышении квалификации – преподаватель в частной или высшей школе), составитель АртУкрашениеГрада (попросту рисовальщик эскизов для правительственных голограмм), РекламаЦентр (рисовальщик реклам), Манекен, работник по голографическим костюмам. Такой результат выдала мне система. Привлекательное есть, но самолет уже скоро взлетит. С Че Гу Соном мы договорились связываться раз в месяц. Для своего помощника и его сестры я оставил большую сумму денег, часть из них шла на лечение бедняжки, другая – на восстановление подземных систем. Все было улажено. Ну практически. Было пасмурно. Солнце не появлялось с самого утра, оно не смогло преодолеть преграду огромных туч, которые были готовы с минуты на минуту извергнуть из себя капли дождя. Так что многие люди, находившиеся сегодня около дома, заранее спрятались под зонтами. Поднялся холодный ветер, многие подняли воротники своих плащей. Природа гневалась. Видно ей не по вкусу пришлись ложные похороны, на которых я имел честь быть. Было немного странно стоять около парадного входа в подъезд и смотреть на собственную фотографию с черными лентами вокруг рамы. Странное ощущение. Ты вроде жив, но почему-то в это не верится. Вокруг многие плакали, перешептывались. Когда я зашел на второй этаж, надел капюшон. Кто обратит внимание на парня в стандартной униформе школы? Кто возьмется разглядывать его лицо, спрятанное под вещью? Никто, он ведь наверное просто друг умершего. Внутри все поддерживали траурное молчание. В зале, окруженная своими друзьями, сидела женщина в темно-синем платье. Даже на похоронах она выражала неуважение ко мне. Противно. Но более отвратительным было слышать ее жалобное хлюпанье носом. Она с рвением профессиональной актрисы жалела о смерти единственного сына. Интересно было узнать, как все же я умер. Отыскав знакомую фигуру, которая в данный момент находилась в пустой кухне, бесшумно приблизился к ней. -Как умер этот бедолага? – мужчина сжимает в руке сигарету. -Ты обещал, что не станешь участвовать в ее безумных планах. -А ты обещал, что не начнешь курить, – мы замолчали, ожидая, когда скроются пришедшие за посудой люди. -Черт возьми, она убила тебя. Как ты мог ей подыграть, это так низко. -По той же причине, почему ты не мешал ей сходить с ума и мучить всех вокруг. -Боже, как я мог любить эту женщину! -Думаю, что ни дьявол, ни бог не знаю ответа на этот вопрос, так что бессмысленно упоминать их. Мне на руку вся эта трагедия, но хотя, если бы было все иначе, я не стал бы ей возражать. -Даже не стану спрашивать, для чего тебе все это понадобилось. -Разумно. -Как дела с тестом Сивиллой? -Я типичный ненужный ей гражданин, который должен быть направлен по выбранному ею руслу: творческому, воспитательному или деятельному. -Ты уедешь, – молча киваю. – Когда? -Через шесть часов. -Наконец-то ты сможешь выбраться из всего этого дерьма, которого я на тебя свалил. -Не вини себя. -Это невозможно. Если тебе что-нибудь станет нужно, обращайся. Я всегда буду на твоей стороне и твоей поддержкой. -Спасибо. И если без обид, то я давно уже не нуждаюсь в тебе. -Как быстро ты вырос. -Пришлось, ведь ты оставил меня с ней так рано. -Прости. -Я не обижаюсь. Что было, то было. Как она сообщила о моей смерти тебе? -Позвонила. Я сначала поверил и был так ошеломлен, что не мог с час прийти в себя. Было больно. -О, я наверное чуть ли не довел тебя до сердечного приступа, когда позвонил в тот же день. -Это чуть не стало мигом моего траура и величайшей радости. До сих пор удивляюсь, как ей все удалось провернуть так легко. -Но ведь ей никто не мешал, с чего бы взялись трудности. Меня более волнует ее глупое окружение. Они беспрекословно поверили ее лжи и даже не смутились тому факту, что их не было на кремации. -Да и тому, что нигде нет твоей урны. -Не знаю, плакать или смеяться от всего этого. -Мужчины не плачут прилюдно. -Конечно. Но ты-то пойдешь к своей новой жене и там все выплачешь. -В этом суть любви. Без поддержки и доверия нет никаких отношений. В горе и в радости. Так что ты прав, мне есть к кому пойти, а тебе нет. -Я не переживаю по этому поводу. -Это только пока. -Тем более, я уже давно смирился со всеми выходками этой женщины. -Ты несчастное дитя. - Видно, такова моя судьба. -Ты не веришь в это. -Да, поэтому и пытаюсь вырваться из всего этого. И, как видишь, удалось. -Что у тебя на лбу? -Пришлось выбивать себе разрешение одного противного мистера. -Я ужасный отец, раз позволил всему этому быть. -Возможно. Но я не мене ужасный сын. – Но ведь ты сейчас со мной. Мне хватит этого, – он ерошит мои волосы. -Береги себя. ++++ -Я принимаю твое предложение! – как только я вышел из комнаты с вещами, откуда ни возьмись появился мой подопытный. Я уже и забыл про него. -Отлично. Выбери то, что тебе более всего нравится из предложенного системой и живи счастливо. По адресу, который придет тебе завтра сообщением, ты найдешь жилье, оплаченное на три года вперед. Там есть все самое необходимое. Живи, как хочешь, реализовывай свою мечту. -И это все? – я устало на него посмотрел. Весь мой вид говорил «А чего ты ожидал?». – Я думал, что придется продать тебе душу. Или свою свободу. Да что угодно, но не это. -На кой мне все это от тебя? Просто помни, когда мне что-либо от тебя понадобится, ты беспрекословно это выполнишь. -Конечно! Обещаю. Зачем я ему помог, я не знал. Я уже ничего не знаю о себе. За какой-то жалкий месяц все кардинально изменилось. Из уверенного в себе парня я превратился в ничего не знающего, мечущегося. Из ненависти ко всем получил озабоченность. Как интересен человек и его развитие! Горе тем, кто видит цель своего существования в животном. План проверки идеи: 1)Показать свою отстраненность от мира. Произвести впечатление хладнокровием. 2)Вести себя достойно. Быть успешным (желательно во всем). Заставить многих завидовать. 3) В один момент показать, что тебе не все равно на одного подопытного. 4)Игнорировать его, но не отталкивать. 5)Стараться быть у него на виду(особенно, когда он терпит неудачи). 6)Вызвать его ненависть. (Дальше труднее. Нужно превратить ненависть в уважение.) 7)Советом, действием, поддержкой (желательно незначительной) зародить в нем некое доверие. 8)После этого не проявлять к нему интереса. Если он станет ходить по пятам, не избегать. Если нет, то продолжать держаться на расстоянии, но делать так, чтобы он узнавал о тебе от остальных (когда ты белая ворона – это не проблема). Рано или поздно он захочет выйти на контакт. 9)Быть осторожным и не выдать в себе искреннюю радость. Когда чувствуешь, что он захочет заговорить, начинай диалог первым. Причем на отстраненные, неуместные темы. Это приведет его в шок. После диалогов исчезай. Будь загадочным. 10)Ненароком показать, что ты такой же как и все, и тебе не чужды неудачи, переживания и прочее...Тем самым вызвать удивление. Ведь любой, когда начинает вести себя не так, как привыкли остальные, вызывает внимание и шок в некой степени. 11)Заговорить. Указать на мелкий его промах. 12)Ожидать, когда он исправит этот промах (лучше, если он придержется твоего совета). Если он исправит его не по-твоему, критиковать до тех пор, пока он не согласится, что твоя точка зрения правильная. 13)Незаметное навязывание своих идеалов через коротенькие диалоги. 14)Если не выходит – ждать и верить или выбрать другую цель. 15)Сделать его зависимым от себя и своих слов. 16) Говорить, что бы ты сделал на его месте. 17)Подчинить его своей воле.*** 18)В случае всего выше перечисленного, попытаться руководить его действиями. Манипулировать. 19)Проверить его послушание, доверие, преданность.
Примечания:
Дорогая LizoNya , прости меня. Я так торопила тебя)))
