Воздух по имени Юнги

Чимин, конечно, никогда не сомневался в, так скажем, неординарности Тэхёна, но это даже для него перебор, основательный такой. Тэхён улыбается, разговаривает с воздухом, который почему-то называется Юнги-хёном, и ещё и пытается Чимина с этим воздухом познакомить. Вообще Тэхён вполне может придуриваться и таким образом, и похуже даже, поэтому поначалу Чимин просто смотрит на него, как на полного придурка, и усиленно закатывает глаза, но Тэхён намёков не понимает и продолжает свою беседу с самим собой, порой взглядом приглашая Чимина присоединиться. Чимин не присоединяется (не смог бы, даже если бы захотел, а он ещё и не хочет), но всего за полчаса, на которые Тэхён задерживается со своим несуществующим знакомым, понимает, что всё серьёзно. Кажется, Тэхён случайно увлёкся своей ненормальностью, которая в восьмидесяти процентах случаев наигранная, и действительно сошёл с ума. Предлагать сумасшедшему прогуляться к врачу – занятие бесполезное и даже опасное, равно как и пытаться убедить сумасшедшего в том, что его фантазии и иллюзии нереальны, поэтому Чимин, придя к этим несложным выводам, поспешно сваливает домой по первому пришедшему в голову поводу. Хёнам, впрочем, он не звонит, по-детски надеясь, что через несколько дней (а лучше бы вообще часов) всё придёт в норму. Однако следующий день встречает Чимина ещё большим потрясением. Тэхён зовёт его прогулять скучную лекцию в библиотеке, где мелкий Чонгук регулярно ботанит перед надвигающейся сессией, а такие предложения Чимин всегда принимает с безграничной радостью. С первого взгляда всё кажется вполне обычным и привычным: Намджун смеётся виновато и почти беззвучно, Хосок ржёт бессовестно и почти в голос, ещё и впиваясь своими тонкими пальцами в плечо Чонгука, который злобно зыркает на всех поверх совершенно смешных по своим размерам стопок книг и матерится сквозь зубы. Чимину Чонгука вообще не жалко: во-первых, заслужил, мелкий гад, во-вторых, ведь всё равно вернёт это в троекратном размере абсолютно всем, даже Чимину, который только что вошёл. Всё так спокойно и душевно (если так вообще может быть в компании Хосока), и Чимин спокойно бухается на свободный стул, уже позабыв о недавнем заскоке Тэхёна, но Чонгуку, маленькой заразе, разумеется, надо открыть рот и жалобно протянуть фразу года: - Юнги-хён, ну хоть ты им скажи! И Чимину для удивления бы хватило и того, что Чонгук умеет притворяться беспомощной няшечкой не только в присутствии преподавателей и мамы Чимина, но Чонгук сегодня явно решил превзойти самого себя: обращается он к кому-то невидимому, очевидно, занимающему своим отсутствием пустой стул между Намджуном и Хосоком, кого, ко всему прочему, ещё и зовут Юнги-хёном. Потрясающе, да? Сначала Чимин, спасая свою психику от новых потрясений, решает, что все остальные просто притворяются, чтобы Тэхён не догадался о своей ненормальности раньше времени, но потом Тэхён выходит кому-то позвонить, а Намджун всё ещё треплется с «Юнги-хёном» о своём новом треке, и Чимин ну совсем ничего не понимает. Намджун заглядывает в несуществующий блокнот (Чимин незаметно для остальных трогает эту часть стола и ощущает только пустоту), Хосок смеётся безо всякого повода, что даже для него странно, а Чонгук временами строит из себя обиженного и преданного, и все вместе они составляют настолько единую картинку с воздухом по имени Юнги, что Чимину плакать хочется. Он не видит, не слышит… не чувствует? Вот это надо проверить. Чимин знает, что будет выглядеть полным придурком для своих друзей, но всё равно максимально резко привстаёт и хватается рукой за воздух у самой спинки пустого стула. Это всего лишь пара коротких мгновений, потому что потом стул каким-то образом сам (!) отодвигается от стола, но теперь Чимин уверен, что предоставил и себе, и другим довольно убедительные аргументы против существования «Юнги-хёна». Увы, его друзья почему-то видят эту ситуацию немного иначе и начинают наперебой высказывать претензии Чимину, который «хватает людей за одежду ни с того ни с сего и вообще одичал». Положим, стул случайно отодвинули Намджун с Хосоком, но объяснений того, что все, кроме Чимина, видят этого Юнги и видят одинаково, у Чимина попросту нет. Он сидит за столом безмолвным изгоем, на выходе снова впиливается в воздух Юнги, о чём сообщают все и сразу, и занимает в аудитории крайнее место рядом с самой страшной и жирной девушкой их потока. Наблюдать рядом с собой лицо Тэхёна не хочется совершенно. Жить – тоже. Однако Тэхён оказывается очень коварной тварью, что раньше им особо не афишировалось, и заманивает Чимина кисло-сладкой курочкой за свой счёт в небольшой ресторанчик, где их уже поджидают все, включая воздух Юнги. И это просто победа, что Чимина пихают сесть как раз рядом с этим Юнги. Чимину, в общем-то, глубоко плевать, ведь уж ему-то этот Юнги ничего не сделает (разве что стулом шарахнет, раз у него получается их двигать), но большинство его движений провоцирует тонну замечаний от Хосока и Тэхёна, которые просто уверены, что Чимин их Юнги всячески ущемляет. Знали бы они, как их групповая галлюцинация ущемляет Чимина. Тэхён уверяет, что Чимину обязательно понравится какой-то там крутой трек Юнги и суёт Чимину в ухо наушник, из которого минуты две доносится ровное шипение, и Чимин так устал, правда, что делает вид, что заценил, и возвращается к еде, единственной компенсации его страданий. Самое клёвое в Юнги то, что он, что неудивительно, принципиально с Чимином не общается и, судя по всему, даже не обращался к нему ни разу. И это реально здорово, потому что к диалогу с ним Чимин как-то не готов. Еда же тем временем упорно продолжает пропадать из общих тарелок в никуда. Чимину уже совсем плевать и безумно хочется домой, когда Хосок, сидящий прямо напротив, вдруг начинает суетиться и взгромождает свой рюкзак на стол. Он выражает своё удивление по неясному поводу и протягивает пустому месту рядом с Чимином свою мятую, как из задницы, тетрадку с вдвое меньшим количеством листов, чем положено, и изгрызенную ручку. И тут случается чудо. Чимин с непередаваемым удивлением наблюдает за тем, как тетрадь раскрывается сама собой, как ручка принимает в воздухе строго вертикальное положение и мягко касается пожелтевшего от грязи листа. И бормотание Хосока, не понимающего, почему бы это «Юнги-хёну» не воспользоваться своим блокнотом и своей буржуйской ручкой, отходят на задний план, ибо прямо на глазах Чимина ручка самостоятельно выводит корявое «Пак Чимин». Юнги (допустим на секунду, что он существует) пишет очень долго и, видимо, закрывает текст руками, раз Хосоку с Тэхёном так неймётся, но Чимину вот видно всё, и с каждым предложением он всё больше сходит с ума. Юнги рассказывает, что даже в одном мире существует несколько реальностей, а Юнги вообще из другого, а Чимин ещё и воспринимает всё в реальности, максимально консервативной и далёкой от мира Юнги, поэтому друг для друга их не существует. Это всё бред чистой воды, но у Чимина на глазах ручка пишет сама, а это уже серьёзно. Он в конкретном таком ступоре, паникует и хочет снова сбежать, но ручка неторопливо перелетает к нему в руки, а тетрадь смещается сантиметров на двадцать в его сторону, и это повод либо совершить самоубийство, либо хоть в чём-то разобраться. Все остальные, за исключением Намджуна, начинают возмущаться и лезть в тетрадь, поэтому Чимин прикрывается рукой и где-то минут пять страдает над коротким вопросом «Как это работает?», тратя половину времени на подавление в себе скептицизма и трусости одновременно. - Чего ты улыбаешься, хён? – подозрительно спрашивает у пустоты Чонгук, когда Чимин нерешительно отодвигает тетрадь обратно, и это придаёт Чимину немного сил, ибо улыбающиеся люди (а Чонгук хорошо отличает улыбку от той же ухмылки) не склонны убивать маленьких глупеньких Чиминов. Ответа Чимин, конечно же, не слышит, но Чонгук довольным не выглядит. Ручка же старательно расписывает, что Чимин не воспринимает Юнги вообще никак, а для Юнги Чимин – это картинка со звуком, этакая голограмма, так как Чимин всё же часть этого мира. Юнги недоступны вещи, которые считаются собственностью Чимина, и в обратную сторону это работает аналогично. Вещи Хосока – другое дело, ведь Хосок и принадлежит этому миру, что удобно для Чимина, и пересекается в своей реальности с реальностью Юнги, что делает его доступным для обоих. И Чимину лучше бы двигаться чуть медленнее, чтобы Юнги успевал избегать прямых столкновений с ним: мозг обитателей этого мира, что видят Юнги, исправляет изображение на более безопасное, но заменить проходящих друг сквозь друга людей на что-то правдоподобное очень сложно. «Так одолжи у Хосока кепку», - огрызается Чимин, у которого вместо мозгов уже несладкая овсяная каша с десятком крупинок здравого смысла на порцию. «Она выглядит слишком по-идиотски», - приходит в ответ, и это дико смешит Чимина, почти до истерики, потому что эмоций скопилось слишком много, а выхода им никто не давал. Хосок что-то просекает и переводит очень подозрительный взгляд с Чимина на воздух рядом с ним, а Тэхён суёт Чимину бутылку с водой и смотрит как-то встревоженно. Именно в этот момент Чимин понимает, что в больничку надо не Тэхёна, а его самого. - Давайте-ка по домам, - предлагает Намджун, на секунду вынырнувший из своего музыкального мира, и все, кроме Чимина и, может быть, Юнги, поддерживают его моментально. Чонгук неожиданно зовёт Чимина к себе с ночёвкой, тем самым превышая лимит чудес для этого вечера, и Чимин в любой другой день с радостью согласился бы, но только не в этот. Просто не в этот. Сегодня всё плохо, странно и непонятно. Ближе к ночи Тэхён звонит Чимину на сотовый, успевая за секунду до того, как за Чимином захлопывается дверь в ванную, и извиняется. - Если бы я знал, что так будет, я бы не стал вас знакомить, - виновато гудит он в трубку. – Просто Юнги-хён… Он ведь как раз в твоём вкусе, разве нет? Ну, я понимаю, так сразу не скажешь, но ты присмотрись. Разве тебя не тяготило одиночество? Тэхён удивительный. Нет, правда. Во-первых, он ничего не спрашивает о причинах, которые безумно интересуют долбящегося в личку Хосока. Во-вторых, из кучи мужиков, которые соответствуют не самым высоким требованиям Чимина, Тэхён умудрился найти ему того, кого для Чимина не существует. Лучше варианта, наверное, и не придумаешь. Хотя чего ещё можно ожидать от Тэхёна? Но Чимин, конечно же, обещает присмотреться (как будто он может что-то увидеть), потому что иначе Тэхён просто не отвяжется, и сворачивает разговор, дабы выбить себе и пару часов на душ и размышления в нём, и достаточно времени на сон. Только вот заснуть в этот раз сложновато. Первые две пары Чимин решает пропустить ровно в тот момент, когда слышит третью трель старенького будильника. Завтрак, любезно и непонятно с чего оставленный мамой два часа назад, к этому моменту уже успевает остыть, но Чимину такой внезапный подарок судьбы всё равно кажется идеальным. Сообщение от Хосока вполне закономерно, потому что у его группы в это время как раз информатика, пробуждающая в Хосоке бессовестность и желание поболтать. Не телефон же, а компьютер университетский, экзотика. Странно только то, что темой своего сообщения Хосок ставит «Это Юнги». Чимин настолько удивляется, что предпросмотром не ограничивается и открывает сообщение. «Привет, это Юнги. Пишу с компьютера университета и с аккаунта Хосока, чтобы эта переписка вообще была возможной. Нам нужно встретиться.» Ну почему это происходит именно с ним? Чимину хочется биться головой о стену, в частности и из-за того, что тогда, в душе, он решил ситуации с Юнги верить. Ну уж слишком много подтверждений. «С аккаунта Хосока небезопасно, - приведя свои мысли во что-то более-менее похожее на порядок, печатает Чимин, - он наверняка всё читает с телефона или своего компа.» Юнги отвечает ровно через минуту: «Я сменил пароль. В конце пары верну старый и удалю все сообщения.» Юнги несуществующий и всё такое, но это действительно умно и смешно, поэтому Чимин чуть расслабляется и усмехается, представляя себе выражение лица Хосока. Написать в ответ нечего, поэтому Чимин шлёт горстку смеющихся смайликов и спрашивает, в чём необходимость встречи и как её вообще осуществить. «Мне очень нужна твоя помощь. Я буду в бейсболке Чонгука, так что ты меня увидишь. Компенсацию едой гарантирую.» Если бы Чимин был рациональным человеком, он бы сослался на занятость, сократил свои контакты с компанией в полном составе, встречался с друзьями по отдельности и никак больше не выходил на контакт с Юнги. Жаль, что Чимин не рациональный человек ни разу, а ещё вырос на соответствующих фильмах и комиксах. Чимин теперь единственная надежда пришельца из другого мира, единственный, кто знает страшную тайну и способен помочь. Чимину всё ещё страшно и неуютно, но он теперь особенный, а ещё этот Юнги постепенно из ужасного невидимого монстра превращается в обычного человека со странностями. Не самого плохого человека, к слову. Они сверяют расписание и договариваются на пять. Юнги, в отличие от всяких Хосоков, Тэхёнов и уж тем более Чонгуков, не диктует свои условия, а больше прислушивается к пожеланиям, что добавляет ему ещё с десяток очков по персональной шкале Пак Чимина. Юнги оказывается ниже, чем Чимин его себе представляет, но так, пожалуй, даже комфортнее. На этот раз у Юнги в руках (?) толстенная тетрадь формата А4, наверняка позаимствованная у Чонгука, и одна из десятка добротных шариковых ручек, что вечно таскает с собой Намджун. Чимину предоставляется возможность самому выбрать ресторанчик и объём заказа, и он, обычно наглеющий в таких ситуациях, вдруг смущается и останавливается на самом бюджетном варианте из возможных. В процессе поедания пирожных они с Юнги обмениваются короткими повседневными фразами, как если бы вслух поддерживали беседу ни о чём, что способствует почти полному расслаблению Чимина, а потом Юнги, кажется, становится серьёзнее. Из огромной исповеди в три листа Чимин узнаёт о том, что Юнги в свой прежний мир возвращаться по личным причинам не собирается, но в этом ему очень нужно выйти на одну группу людей. Юнги знает из них в лицо от силы двух человек, что значительно затрудняет поиск, но уверен, что как минимум половина из них с реальностью Чимина не пересекается. Собственно, предполагаемая помощь Чимина заключается в том, чтобы сравнивать его картину мира с картиной Юнги и искать необходимые отличия. «Это будет занимать всего два-три часа в день, а ещё я постараюсь предоставить достойную компенсацию», - приписывает Юнги, видимо, заметив, что Чимин колеблется. Причин отказаться у Чимина, конечно, гораздо больше, а аргументы «за» не выводят предложение в плюс, а оставляют его на нейтральной отметке, но сказать нет Чимин не может. Чимин вообще добрый и где-то слабохарактерный даже. Это не секрет ни для кого, даже для милых с виду преподавателей, на деле обожающих давать своим студентам поручения. Это же Пак Чимин, который возьмётся сразу и сделает в лучшем виде. В сравнении с этими коварными людьми Юнги ну слишком вежлив и хорош, чтобы ему отказывать. - Можно попробовать, - говорит Чимин. Это первый раз, когда он вслух обращается к Юнги, это символ доверия и признания. Чимин просто надеется, что Юнги улыбается.