Воздух по имени Юнги

Первый пункт их плана – хитрые денежные манипуляции. Юнги отдаёт Хосоку приличную сумму денег и просит передать её Чимину, но обязательно другими купюрами. Неизвестно, откуда Хосок эти купюры достаёт, но у Чимина появляются средства, чтобы совершать с Юнги совместные покупки. Покупают они вещи для Юнги, разумеется. Теперь Юнги с ног до головы одет и обут в ощутимые для Чимина вещи, что существенным образом упрощает их взаимодействие. Появляется у Юнги и новый смартфон, а с ним и возможность поддерживать связь с Чимином двадцать четыре часа в сутки. Чимин даже не замечает, как чисто деловая переписка растворяется в приятельском трёпе ни о чём и обо всём одновременно, а неловкость сменяется непринуждённостью. Юнги интересный и умный собеседник, а его частичные невидимость и неощутимость довольно быстро становятся чем-то привычным и почти нормальным. Юнги теперь можно даже таскать за собой или толкать благодаря его универсальной одежде. Тепла не чувствуется, но эффект присутствия создаётся. Их компании Юнги говорит, что они с Чимином встречаются, потому что другого способа проводить достаточное количество времени наедине и при этом не выслушивать гневные речи некоторых вездесущих личностей просто нет. К этому моменту Чимин даже не чувствует себя странно, когда рукав толстовки Юнги обнимает его за шею. Когда с их первой встречи проходит месяц, общение с Юнги из нормы перерастает в необходимость. Юнги – это сочетание всего, чего, по мнению Чимина, не хватает в его старых друзьях, с щепоткой каких-то уникальности и теплоты, которых Чимин не заказывал. Без ворчливых комментариев Юнги Чимину становится сложно принимать решения, а времяпрепровождение в компании без их секретной переписки в новом планшете Юнги, купленном напополам, кажется унылым и неинтересным. С Юнги весело, приятно и как-то умиротворённо. Настолько, что Чимин по умолчанию предпочитает его общество любому другому. Да, в письменной речи умещается куда меньше, чем в устной, но Юнги умудряется выражать свои мысли настолько ёмко и точно, что ожидание Чимина всегда вознаграждается. Чимину даже кажется порой, что он точно знает, какая эмоция отражается на лице у Юнги в какой-то определённый момент. Общение с Юнги – это вопрос чувства, интуиции, и Чимин, кажется, Юнги чувствует. Чимин учится понимать Юнги даже лучше, чем те, кто может Юнги видеть и слышать, и почти безошибочно моделирует фразы Юнги в любом обсуждении, но Юнги всё равно кратко фиксирует свои слова для него в текстовом документе. Чимин уже не чувствует себя таким особенным и несовершенным: настолько он впитывает в себя образ Юнги. Да и не зря же Юнги добровольно проводит большую часть своего свободного времени именно с ним? Тэхён был бы не Тэхёном, если бы не стал в очередной раз началом конца. Чимин простодушно пускает его к себе на ночь посмотреть фильмы, и они даже спокойно переживают все два с небольшим часа первого. По его окончании Чимин имеет неосторожность выйти из комнаты за дополнительной порцией вредной еды, чтобы вернуться и обнаружить Тэхёна со своим телефоном в руках и хитрой улыбочкой на лице. Так начинается беседа на тему «Ну и как оно?», которой Чимин до последнего надеялся избежать. Чимин делится парочкой забавных подробностей, которые они с Юнги от скуки придумали во время одной из ночных переписок, и присыпает их сверху выдержками из реальных диалогов, которые ему особенно нравятся. Тэхён усмехается и говорит, что Чимин настолько по уши, что у него так рот от улыбки порвётся. Ну и Тэхён, разумеется, знал, что так всё будет, ведь Юнги совсем-совсем во вкусе Чимина, а Чимин тупо смотрит на висящий на стенке портрет Юнги, нарисованный уличным художником с неделю назад, и с ужасом осознаёт, что действительно по уши. Тэхён рассказывает и про свою новую девочку, совсем невинную и смущающуюся по любому поводу, и вслух завидует Чимину с его регулярной половой жизнью. В наличии последней Тэхён ни на секунду не сомневается, и Чимин, поразмыслив, понимает, что, будь Юнги ощутимым, они переспали бы ну день на десятый после знакомства максимум. Чимин приложил бы все усилия. Тэхён засыпает под конец второго фильма с улыбкой на лице, а Чимину вот не спится совершенно. Он осторожно укладывает голову Тэхёна к себе на колени и рассеянно гладит его по щеке, прикидывая, насколько отличается кожа Юнги на ощупь. Телефон под коленкой вибрирует: Юнги доделывает курсовую, но не забывает регулярно посылать Чимина спать. Именно в этот момент Чимин ощущает свои одиночество и недотрах острее, чем когда-либо. «Я хочу к тебе прикоснуться», - набирает он непослушными пальцами и сцепляет свободную руку с тэхёновой в замок, потому что совсем не знает, что будет дальше. «Приезжай завтра после обеда», - присылает Юнги в ответ после пятиминутной паузы. Это сообщение выбивает у Чимина воздух из лёгких. «Завтра», как назло, ещё и выходной, а спать Чимин теперь уж точно не планирует, равно как и есть. А вот Тэхён, случайно заваривший эту кашу, ни на что не реагирует до двенадцати, а после пробуждения оказывается к диалогу не годным. Чимин за компанию с ним впихивает в себя остатки съедобных продуктов и пишет Юнги, что уже пообедал и уже выезжает. Просто ни минуты больше шило в заднице ему выдержать не даст. Квартира Юнги хороша тем, что съёмная. Благодаря этому простенькому факту почти всё в ней для Чимина существует, благодаря этому Чимин может не только попасть внутрь, но и сесть там, например. Чимин бывал в ней всего пару раз и шутил, что они с Юнги могут спать вместе даже под крошечным одеялом и при этом не мешать друг другу. Теперь эта шутка не кажется такой смешной. Юнги машет Чимину из спальни и наверняка улыбается. Приблизившись, Чимин видит у него в руках пару белых медицинских перчаток, и у него внутри всё сжимается от предвкушения. Пишущих принадлежностей и гаджетов в радиусе трёх метров не наблюдается: разговаривать не будут. Чимин натягивает перчатки даже слишком торопливо, но расправляет их медленно и старательно, избавляясь от складок. Справившись, он делает глубокий вдох и протягивает руки вперёд. Это удивительно. Тепла всё ещё нет, зато есть всё остальное: мягкие волосы, прикрытые подрагивающими веками глаза, небольшие, но мягкие щёки, чуть приоткрытые губы. Чимину вдруг дико хочется целоваться, но это, конечно же, невозможно, даже с привлечением материалов-разделителей, поэтому он закусывает губу и продолжает исследование. Юнги позволяет снять с себя футболку, а потом достаёт из кармана джинсов вторую пару перчаток. Когда Юнги мягко проводит пальцами по волосам Чимина, у Чимина вниз по позвоночнику пробегает миллион мурашек, но вместе с этим ему вдруг становится так грустно и больно, что плакать хочется. Это не гормоны и чутка нездоровая симпатия, это что-то похуже, пострашнее. Это не решить купленной напополам пачкой презервативов. Чимину хочется обниматься, и чтобы без перчаток, и чтобы тепло, и чтобы видно, и чтобы слышно. Чимин натягивает на Юнги футболку, очень надеясь, что не наносит своими действиями никакого сильного вреда, и думает, что Тэхён ничего в этой жизни не понимает. - Кушать хочется, - тянет он и, противореча своим словам, кладёт голову Юнги на живот. Юнги подтягивает поближе планшет, который уже успел перекочевать из его рюкзака на кровать стараниями Чимина, и предлагает через часик начать традиционные поиски с китайского ресторанчика. За пятьдесят минут, что они обсуждают посмотренные Чимином фильмы и наглого Тэхёна, атмосфера полностью разряжается, но у Чимина всё равно тянет где-то под рёбрами от тоски. Чимин смеётся с Юнги, но для всех остальных у него нет времени и депрессия. Даже неожиданные проявления беспокойства со стороны Чонгука его не воодушевляют. Учится Чимин вообще исключительно ради матери и её хорошего самочувствия. Наверное, стоило бы поговорить по этому поводу с Юнги, который уж точно разбирается в проблеме получше Чимина, но Чимин не видит смысла: раз разбирающийся Юнги до сих пор ничего не сделал, значит, не хочет или не может. И какой прок в разговорах? Итак, решений всё не предвидится, а вот новые проблемы возникают. Связаны они прежде всего с поисками. Чимин вдруг понимает, что люди, которых Юнги так настойчиво ищет, скрываются явно не от хорошего отношения к Юнги и спокойно могут ему навредить. Самое страшное тут то, что Чимин в такой ситуации ничегошеньки сделать не сможет. Он воспринимает мир в консервативной реальности, он бесполезен, он самый слабый здесь. Да, Чимин и так не силач, но даже зрительный контроль ситуации – это лучше, чем ничего. А у Чимина и этого нет, настолько он слаб. Чимин на каждый подобный поиск отправляется с тяжёлым сердцем, толком и не зная, чего ожидать. Подробностей и объяснений он от Юнги не требует: не его дело, в конце концов; но предчувствие у него какое-то нехорошее. И не зря. Спустя три месяца с начала поисков несовпадение обнаруживается. Чимин даже не может дать оценку ситуации, так как не видит ровным счётом ничего, а Юнги, из доступных Чимину вещей сегодня надевший только джинсовую куртку, молниеносно срывается с места в неизвестном направлении. Кульминация вечера – непонятный Чимину рывок, из-за которого куртка вдруг становится пустой и, на мгновение повиснув в воздухе, падает на землю. Чимин ничего не видит. Паника – это чувство, которое возникает, когда ты ничего не можешь сделать. Паника рождается из обыкновенного бессилия, но захватывает все мысли и не даёт отвлечься ни на минуту. Чимин на самом деле ничего не знает о Юнги: ни его целей, ни основных фактов о его прошлой жизни. Зато Чимин знает, что сходит с ума и что Юнги не отвечает на сообщения. Через пять часов после происшествия Юнги кажется массовой галлюцинацией, плохим сном, фантазией больного мозга самого Чимина – шуткой над Чимином, которой никогда не существовало, и Чимин не уверен, какой из вариантов лучше. Чимин ведь смотрел все нужные фильмы и хорошо знает, как это бывает. Какой-нибудь агент в чёрном придёт к Чимину и сотрёт ему память о произошедшем. Или это будут поминки, траур и предложение присоединиться к тайной организации, чтобы отомстить? А что насчёт межмирового трибунала? А если Юнги судят прямо сейчас, хотя он решил забыть о прошлом и исправиться? У Чимина вообще достаточно богатая фантазия, чтобы заведомо отбросить все простенькие варианты вроде серьёзного разговора с бывшими коллегами или сломанного телефона. Ну и не может же быть так, что Чимин Юнги больше не нужен, правда? Тэхён считает своим долгом сообщить Чимину утром о том, насколько ужасно тот выглядит, но Чимину не плевать только на то, видел ли Тэхён сегодня Юнги. Ответ, конечно же, отрицательный, и вообще никто ничего не знает. Чимин прогуливает все пары у входа в университет, раз в час отправляя пятьдесят шестое, пятьдесят седьмое и далее по счёту сообщения, и в самом конце учебного дня уже собирается уходить, когда замечает в плотной толпе студентов идущие сами по себе джинсы. Рядом с джинсами наблюдается совершенно незнакомый парень, довольно симпатичный, но уж слишком женственный на вкус Чимина, который почему-то Чимину улыбается и машет. - Привет, я Ким Сокджин, - представляется он, приблизившись на допустимое для разговора расстояние, - видишь меня? Чимину остаётся только кивнуть. Он слабо понимает, что происходит, но привычной позы Юнги, читаемой по положению джинсов в воздухе, ему достаточно для того, чтобы расслабиться. Ким Сокджин, вероятно, опасности не представляет. - Тогда мне придётся переводить? Общаться через Сокджина оказывается гораздо проще. У Сокджина хорошо подвешен язык, а ещё он полностью в теме и добавляет много информации поверх. В частности Сокджин тратит около двадцати минут, чтобы объяснить Чимину разницу между реальностью, тем, как воспринимается, и миром, тем, что воспринимается. Грань тонкая и кипятит Чимину мозги, но парочку важных положений он всё же выносит: реальности могут пересечься, если попасть в правильный мир. Что это даёт? Да ничего ровным счётом. Чимин не намерен бросать всю свою жизнь ради одной возможности Юнги пощупать, да и Юнги наверняка не просто так решил остаться в этом мире. Кстати, прошлое Юнги так и не освещается, а Чимину спрашивать неловко. С Сокджином же всё совсем по-другому. Сокджин живёт на два мира уже десятый год, обладает огромнейшим запасом знаний и об одном, и о другом, и о парочке третьих и находится в прекрасных отношениях с Юнги. Чимину всегда казалось, что взрослее Юнги уже просто некуда, но Сокджин старше и очень этому соответствует. Чимину плохо видно, но Юнги, кажется, даже ведёт себя, как среднестатистический донсен. Чимин не очень понимает, почему для связи с таким положительным и улыбчивым Сокджином понадобилось обойти весь город несколько раз в поисках непонятных людей, но чувствует, что это не его дело. Сокджин кажется расслабленным и дружелюбным, но всего лишь на одно мгновение меняется в лице настолько кардинально, что Чимин ощущает всю его власть почти физически. Точка, в которую устремлён взгляд Сокджина, предсказуемо видится Чимину ничем не примечательным воздухом, но дверь кафе, в которое Чимина затащили отходить от стресса (как будто он обжора какой-то, в самом деле), открывается и закрывается без причины несколько раз, а потом Сокджин выкладывает свой телефон на стол и выходит на улицу подышать. Ну, он оправдывает это так. Чимину нет никакого дела в любом случае. «Прости, что не написал вчера. Нужно было кое с чем разобраться», - печатает тем временем Юнги в заметках оставленного гаджета. Момент выбран идеально: Чимин уже не злится и даже не обижается. Он просто чувствует себя лишним, ненужным. Это вообще-то мир Чимина, но чужой тут он. Всё-таки несовпадение реальностей – непреодолимая преграда. «Мне нужно тебе кое-что показать», - добавляет Юнги. - Договорились, - кивает Чимин, не понимая, откуда взялось это депрессивное состояние. Больше до прихода Сокджина они не разговаривают. Чимин и не горит желанием. Ему кажется, что это конец. Поиски завершены, а будущего у них нет, если уж совсем начистоту. Не очень-то Чимину и хотелось: полюбить за такой короткий срок он всё равно не успел, а переживать несчастные влюблённости – дело привычное; но обидно как-то. Воображение так и рисует пафосную сцену-клише девчачьих мелодрам в духе «мы должны расстаться, пока не причинили друг другу ещё больше боли, хнык-хнык». В симпатии Юнги Чимин даже не сомневается. Ну очевидно же всё. Сокджин возвращается потрёпанным, но при этом выглядит получше Чимина раз этак в тысячу. Он вытирает пот со лба с таким непринуждённым видом, будто ничего не произошло, и Чимин готов поставить три куска любимого торта на то, что на покрасневших костяшках у Сокджина остались следы невидимой крови. Юнги, судя по смеху Сокджина, говорит что-то по этому поводу, но Чимину не слышно. Все вокруг какие-то опасные и невидимые, поэтому Чимину хочется в кроватку и к Тэхёну, который теперь кажется королём адекватности. Жаль только, что Чимин слишком ванилен, чтобы перейти на сторону нормальных людей. После странных и ни к чему не ведущих посиделок в кафе он почему-то едет не к Тэхёну, а к себе домой, где не находит занятия лучше, чем читать старую переписку с Юнги и улыбаться самой глупой улыбкой из возможных. Нет, Чимину надо не к Тэхёну, ему надо к Чонгуку за дозой критики, причём срочно. К Чонгуку, правда, он тоже не едет: издеваться над собой и здравым смыслом гораздо интереснее. Юнги приезжает за Чимином в одиннадцать. На такси. Чимин долго не понимает, к чему такой пафос, но в один прекрасный момент машина сворачивает с главной дороги, и после часовой езды по каменистым тропинкам у Чимина не остаётся никаких вопросов. Местность совершенно незнакомая, но Юнги, кажется, знает, что делает, и Чимину остаётся только следовать за ним. Вдалеке виднеются очертания низеньких домов, и Чимин уже было решает, что им туда, но Юнги останавливается, не пройдя и двадцати метров, и подталкивает Чимина к проходу между двумя пышными кустарниками слева. Чимин готовится столкнуться с некоторыми затруднениями, но ветки пропускают его на удивление легко, будто добровольно освобождая дорогу. На первый взгляд кажется, будто ничего не изменилось, но, повертев головой по сторонам, Чимин с ужасом обнаруживает, что Юнги куда-то исчез. Спрятаться тут негде, и Чимину натурально дурно. Внутренний голос услужливо подсказывает ему, что тут может не ловить связь, от чего Чимину хочется сесть на землю и разрыдаться. Ну почему это всё с ним? Однако судьба всё же оказывается к нему благосклонной. Один из многочисленных валяющихся камешков вдруг взмывает в воздух, чтобы резко опуститься на землю, начертить еле заметную линию до прохода между двумя следующими кустарниками и обозначить направление стрелкой. Чимин догадывается, что это Юнги, и подчиняется приказу, попутно размышляя над причинами, по которым Юнги мог так внезапно раздеться и куда-то спрятать свою одежду. Ветки встречают Чимина так же приветливо, как и предыдущие. Наученный горьким опытом, он оборачивается сразу и так и замирает на месте. Перед ним стоит Юнги. Ну, не одежда, а сам Юнги. Живой такой, видимый, знакомый и незнакомый одновременно. Юнги улыбается, гораздо красивее, чем Чимин мог себе вообразить, и разводит руки в стороны в приглашающем жесте. И как-то все беспокойства растворяются, исчезают. Бросаясь к нему в объятия, Чимин до последнего боится схватить пустоту, но на этот раз его страхам сбыться не суждено. Юнги на ощупь тёплый и тощий, такой, каким и должен быть. - Раздавишь, - смеётся Юнги, пытаясь отстраниться, но Чимину плевать, ведь это первый раз, когда он слышит голос Юнги. Тут и раздавить ненароком не страшно. Они стоят так ещё несколько минут, пока Чимин не решает, что получил дневную дозу счастья, и не отступает на пару шагов назад. На смену безграничным удивлению и радости приходят вопросы, но Чимин моментально сам находит ответ на самый главный: их с Юнги реальности пересеклись, потому что они попали в какой-то другой мир. И это совсем не то, на что Чимин рассчитывал, совсем не то, чего Чимин хочет. Неужели Юнги мог так просто принять решение за них двоих? Ну очевидно же, что остаться здесь Чимин не может. В его мире у него учёба, родители, друзья, работа в перспективе, а что тут? Ощутимый Юнги – это очень и очень классно, но прежняя жизнь неумолимо перевешивает. Чимин не героиня фильма для девочек-подростков, способная всё, что угодно, бросить ради интрижки. Чимина, может, вообще не существует для этого мира. А Юнги всё так же улыбается, не осознавая всей серьёзности положения. Чимин уже почти собирается с мыслями, чтобы высказать всё, что думает об этой затее, но Юнги его опережает: - Мы можем приезжать сюда на выходных, если хочешь. Только надо что-то придумать с транспортом, а то все деньги на такси уйдут. Что думаешь? Чимин думает, что ему очень стыдно и что пора завязывать смотреть с Хосоком дорамы. Но это самая первая и мимолётная мысль, потому что вторая уже полна безграничной любви к Юнги, который идеален ровно настолько, насколько вообще возможно. - Я думаю, что ты лучшее, что со мной случалось, - честно признаётся Чимин и снова лезет обниматься. – А как ты узнал, как сюда попасть? - Сокджини-хён сказал, - немного подумав, отвечает Юнги. – Мне изначально нужна была от него информация о нескольких мирах, а про этот он мне рассказал бонусом. Мы с ним прикинули, что тут наши с тобой реальности должны искривиться и пересечься, вот я и решил попробовать. Ты счастлив? Чимин утвердительно кивает и снова отходит на пару шагов, чтобы осмотреть Юнги с головы до ног и запомнить его целиком и в подробностях. С воображением они в ссоре: ни одно из предсказаний не сбылось, да и вообще в реальности гораздо лучше и интереснее. В реальности Юнги, умеющий разговаривать и обещающий поведать все тайны своей прошлой жизни когда-нибудь в следующий раз. Юнги во вкусе Чимина на все сто процентов и в миллион раз лучше Чонгука, по которому Чимин тайно сох всего год назад. Лучше, потому что у Чимина сейчас рот порвётся от счастливой улыбки и ноги подогнутся. Лучше, потому что кажется не страданием всей жизни, а идеальным дополнением. Юнги зовёт прогуляться по новому миру, пока у них есть время до заката в старом, а Чимин берёт его за руку и сам же радуется этому, как маленький ребёнок. Чимин ещё не готов на край света, но это определённо самая сильная из влюблённостей, что были в его жизни. И самая реальная, сколько бы нереального с ней ни было связано. Юнги ведь и воздухом умудрился стать для Чимина самым ярким воспоминанием. А Тэхён пусть завидует, так-то.