HPfB or 'make me scream'

Тэхён, в принципе, совершенно неконфликтный человек. – Катись к черту, - едкое и паршивое, вырывающееся из аккуратных губ и отзывающееся гримасой агрессии на милом лице. Тэхён ненавидит ссоры, разборки и прочие выяснения отношений – но в один момент у него просто-напросто заканчиваются силы. Он не может больше терпеть, и мощный вулкан в его душе извергается (что бывает раз в тысячу световых лет), выплескивает весь яд и колючую словесную лаву наружу, выливает негатив на того, кто его и поместил в доброго и хорошего Тэхёна. Хлопнуть дверью – как закоренелая истеричка – и пойти реветь в чиминовское плечо. Потому что заебало. Потому что Мин Юнги заебал. Тэхён любит встревать в неприятности накануне праздников. За окном – снег и радость, океаны новогодних реклам и вывесок, бесконечные акции, акции, акции, песни Фрэнка Синатры на повторе и куча красно-белого. В общежитии – примерно та же картина, только Намджун с Чонгуком украшают комнату еще и к случаю дня рождения Тэхёна. Последний, конечно же, обо всем знает – потому что традиция, потому что он нарочно ушел якобы по делам, чтобы ребята могли подготовиться к домашней вечеринке и устроить ему «сюрприз». По правде, Тэхёну не хочется возвращаться домой. Обилие уличного новогоднего настроения и надувной Санта у местного супермаркета привлекают его гораздо больше, чем перспектива быть от души поздравленным ребятами. «Странно» - единственное, что думается Тэхёну. Он ведь так любит праздники – будь то день рождения или новый год – но воспоминания о вчерашнем пиздеце с вулканом и Юнги ввергают почти-именинника в абсолютную пучину отчаяния. – Можно я не пойду домой? – спрашивает он у того самого Санты, но тот ожидаемо молчит. Тэхён воспринимает это как отказ и, развернувшись, лениво плетется домой. К мемберам и взрослению. – С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ ТЕБЯЯЯЯЯ, С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ ТЕБЯЯЯЯЯ, ДОРОГОЙ НАШ ТЭХЁННИ, С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ ТЕБЯЯЯЯЯ! Хосок с самого порога приседает на уши, виснет на шее, слюнявит щеки и бесконечно орет на ухо поздравления. Тэхён не может не улыбаться как индюк – потому что Хоупи, потому что сзади толпятся остальные и пытаются нацепить имениннику праздничный колпак на голову поверх шапки. – Тэхёна, ты же знаешь, КААААААААААК я тебя люблю? – Тэхён орет благим неразборчивым матом, когда ему удается продвинуться на шаг внутрь квартиры, и на него тут же прыгает дурашливый Чимин. Он с особым усилием чмокает друга в обе щеки, лыбится так, что глаза теряются на лице, и желает ему какой-то банальщины. Тэхён тронут до глубины души, потому что, черт возьми, как же он любит всех этих несносных придурков. – Налейте имениннику соджу, он у нас уже совсем взрослый! – папа Намджун хлопает в ладоши и выглядит как профессиональный тамада на свадьбах – когда Тэхён выслушивает завершающие поздравления от макнэ, все как по команде отлипают от именинника и толпой прыгают в подготовленную заранее комнату. Тэхён утирает щеки от чужих слюней, проходит вслед за всеми и замирает в смятении. Он замечает, что мемберов – пять штук. Намджун все так же под шумок и фоновую музыку из домашних колонок пихает имениннику в руки сразу две рюмки, балаболит что-то про «штрафную», а Тэхён молча выпивает, но от ступора не отходит. Его все радует, улыбка будто забетонирована на его лице – а в голове снова неприятно клокочет мысль о скандале. И отсутствии на торжестве Мин Шуги. «Так даже лучше!» - Тэхён фыркает своим мыслям, гордо берет у лидера еще и еще соджу, позволяет себе забить и отмечать день рождение как полагается. Тэхён – тактильный маньяк, и все обнимашки и прикосновения от друзей для него как бальзам на душу. Зачем ему какой-то там Юнги, когда есть улыбки пьяного Сокджина и просто улетевшего с атмосферы всеобщего хаоса Хосока? – А теперь, мы должны вручить тебе самый главный подарок! – Намджун пост свой отстаивает уже добрую половину ночи, тащит надравшегося Тэхёна с колен Чимина и приводит несчастного пьяницу в божеский вид. Тот, естественно, не пытается даже и предположить, что еще за подарки и куда делись божественно мягкие ляжечки Чим-Чима. – Мы все вместе его проводим, - Сокджин вырастает из ниоткуда, хватает Тэхёна под руку и взваливает его себе на плечи. Тэхён может идти и сам – а вот старший хён уже вряд ли, поэтому тут же грохается под весом чужого тела навзничь, а на его месте возникает Чонгук. На Чонгука положиться можно всегда, поэтому Тэхёна без происшествий доставляют до двери одной из комнат, заботливо открывают ее и отправляют наполовину бессознательное тело в свободный полет в абсолютный мрак. – Что за… - Тэхён не успевает даже глаза открыть и вообще попытаться понять, в какой он Вселенной находится – как ему в рожу прилетает чем-то мягким и сладким. Тэхён имеет место предположить, что это торт – он жалобно скулит, потому что стоять с закрытыми глазами, с тортом на роже и с бухой головой оказывается для него too hard. – С днем рождения, - прийти в себя и замереть по стойке смирно Тэхёну «заботливо» помогает голос, доносящийся из темноты. – Однако, здравствуйте, - Тэхён отплевывается от мешающего и раздражающего сейчас торта, возвращает себе возможность видеть и поспешно открывает глаза. В метре от него – Мин Юнги. Вокруг них – комната Мин Юнги. Под ребрами у Тэхёна колотится сердце – и это тоже Мин Юнги. – С днем рождения, Тэхёна, - Юнги хочется врезать, потому что он спокоен как стадо динозавров и потому что, сука, вкрадчивый голос (как обычно) проникает внутривенно. – Я должен сказать «спасибо»? – а Тэхёна снова грозит прорвать как старую бесхозную водопроводную трубу. Он думает, что выглядит совершенно не устрашающе – потому что вместо лица у него белый с примесями других нелепых цветов крем от торта. Однако трезвость мыслей возвращается на турбо-скорости, и это… – Ты ничего не должен, - внутри Тэхёна обрывается десяток жизней и заканчивается кислород в легких – потому что Юнги сокращает расстояние между ними и медленно слизывает с подбородка младшего противный сладкий крем. – Хён, как же ты… – Заебал? – Тэхён скрипит зубами и хочет поцеловать этого придурка. – Знаю. – Катись к черту, - Юнги довольствуется дальше, собирая кусочки вишенок с носа и скул, периодически заглядывая в злые тэхёновы глаза и улыбаясь незаметно. – Повторяешься. Тэхён в ауте – Юнги добирается до его губ и наступает хаос. Крем на лице младшего устранен не до конца, но Юнги это, в общем-то, не беспокоит – он марает в нем пальцы, проводя ими по щекам, распространяет вкусность по тэхёновой шее и ключицам. Тэхён не знает, как жить дальше – в Юнги страсть бьет через край, а желание уебать ему за то, что он просто вот такой, растет каждую миллисекунду. Ковер на полу кажется самым мягким в мире матрацем, а Тэхёну кажется, что вместе с поцелуями Юнги по второму кругу просто нагло спаивает его. Думать – это вообще что такое, потому что Юнги настырный, но внимательный к деталям, он ласкает тело младшего до противных басистых стонов и дрожи в коленях. Юнги умеет дарить подарки – Тэхён не умеет их получать. Тэхён закусывает ребро ладони, потому что стонать на всю общагу как-то не очень – а Юнги берет в рот на всю длину и умело расслабляет горло. В тэхёновой голове сражаются хорошее «прекрати» и плохое «продолжай», но он с первых же секунд путается в понятиях добра и зла. Юнги сосет тщательно, Тэхён стонет избирательно и не всегда красиво, потому что как себя контролировать, когда спина неприятно трется о ворс ковра, а в анусе уже хозяйничают смазанные пальцы и так же избирательно жмут на комочек простаты. Тэхён улетает без возможности вернуться. Юнги – ангельский Дьявол, лучший из худших, колючая агония, он заставляет кричать и метаться так, будто вместо наслаждения – нестерпимая боль. Но нестерпимое наслаждение, выбивающее из Тэхёна остатки осознания реальности, заставляет тэхёновы вулканы извергаться потоками нескладной брани и признаниями в любви. Адресат – Мин Юнги, и это единственное, что имеет хоть какое-то значение. Толчки резкие, быстрые и хаотичные – стоны Тэхёна соответствуют идеально, губы искусаны чужими губами, багровые засосы вереницей украшают шею младшего, а Юнги будто намертво вцепился тонкими пальцами в узкие бедра. Итоговое «Юнги-я» - и Тэхён теряет способность дышать, оставляет ногтями ровные полосы на чужой спине и улыбается, сам того не замечая. Юнги догоняется следом – потому что кончать от улыбки младшего давно стало его личным клише. – С днем рождения. – Тебя еще раз послать? Юнги хохочет, безуспешно пытается подняться с запачканного ковра и в итоге кусает младшего за ребро. А за дверью улюлюкает полусонный Чимин, давно напичканный дорогим вискарем и разместившийся на плече у Намджуна, который завершающе кивает, прекращая прослушивание комнаты, и треплет нажравшегося Чим-Чима по волосам.