Until it's gone

Небольшой двухэтажный домик смотрел на нас своими тёмными глазницами. Все окна были зашторены, кроме одного на первом этаже. Подойдя к входной двери, Майк с лёгкостью повернул ручку и без труда смог пройти внутрь. Мужчина затащил меня следом и шумно закрыл дверь, словно нарочно. Его губы были растянуты в хищной ухмылке, и я поняла, что ничего хорошего из этого явно не получится. Окинув взглядом представшее перед нами помещение, без труда можно было понять, что здесь проживает одинокий пенсионер, а собравшаяся на всех поверхностях пыль говорила о том, что владелец дома явно плохо передвигается или не ходит вообще. - Филипп? – старческий с надеждой голос раздался из гостиной. - Что ты хочешь делать? – я постаралась высвободить свою руку, сжатую длинными пальцами Майка, но не преуспела в своём деле. Мы с Майком вошли в гостиную, и я замерла: хрупкая старушка со стальными седыми волосами сидела в инвалидном кресле и с надеждой смотрела на вход. В её пальцах были неуверенно зажаты спицы, а на коленях покоилось связанное полотно из шерстяных ниток. Наверное, это должен быть плед. - Ты не посмеешь, - произнесла я, со всей силы сжав руку Майка, чтобы не пустить его к этой старушке, но тому было всё равно. Я вдруг почувствовала, что не могу ни говорить, ни двинуться. Я могла лишь двигать глазами, с ужасом наблюдая за всем происходящим. - Вот и умница, - Майк, улыбнувшись, провёл рукой по моей щеке и, подойдя к старушке, присел перед ней и положил руки ей на колени. - Кто вы? – старушка с ужасом посмотрела на мужчину, а тот явно чувствовал себя, словно рыба в воде. - Филипп не придёт, - произнёс Майк. До меня вдруг только сейчас дошло, что он не прямо помогает людям уйти из жизни. Он просто подталкивает их к этому. Уговаривает. - Почему? – словно забыв, что в собственной гостиной стоят незнакомые люди, старушка взяла руки Майка в свои и с надеждой посмотрела в его глаза. – Он заболел? - Нет. - Тогда почему? С ним что-то случилось? - Он просто решил тебя забыть. - Не может быть! – с жаром воскликнула старушка, но рук Майка из своих не выпускала. - Мой Филипп обещал меня навещать! – по дрожащему голосу старушки мне стало понятно, что Майк попросту копается в её душе, вытаскивая самый огромный страх, и приукрашивая его. - Как давно он был у тебя? – голос Майка был спокойным. В нём не слышалось усмешки, с которой он разговаривал со мной. Он просто спокойно убеждал свою жертву. - Восемь месяцев назад, - голос старушки стал совсем хриплым от слёз, но затем, словно взяв себя в руки, старушка воскликнула: - Но он вот-вот придёт! Старушка с надеждой в глазах посмотрела на меня, а у меня от этого взгляда невольно по щекам покатились слёзы. Он не может так жестоко поступить с ней! Она ни в чём не виновата! Зачем её убивать?! Я готова была умолять Майка убраться отсюда, встав на колени, но, как и прежде, не могла даже пошевелить и пальцем. - Он не придёт, - снова повторил Майк, не отрывая взгляд своих тёмных глаз от лица старушки. Очевидно, что зрительный контакт способствовал его убеждению. – Он говорил так, чтобы ты отпустила его. Чтобы он мог уйти и навсегда забыть тебя. - Я не верю… - О-о-о… - протянул Майк. В его голосе проскользнули ядовитые нотки, но затем мужчина взял себя в руки и заговорил ровным голосом: - Они с Мелиссой ждут ребёнка, уже третьего. И им не до тебя. Ты для него обуза. Он мечтает о том, чтобы ты ушла из жизни. Он хочет переехать в твой дом, чтобы жить здесь со своей большой семьёй. Ты мешаешь им. Майк словно копался в её душе, вытаскивая всё большие и большие страхи. Несчастная старушка с мольбой в глазах смотрела на Майка, словно пыталась уговорить его забрать свои слова назад, убедить её, что он не прав и попросту ошибся. Она бы, конечно, сразу же простила его за эти ужасные слова и напоила чаем. Между ними словно проходил немой диалог, они как будто обменивались мыслями, и, кажется, прекрасно понимали друг друга. Я видела как беспорядочно одна эмоция на белом морщинистом лице сменяет другую, как тусклые синие глаза наполняются болью. По моим ощущениям, такой их диалог продолжался минут пятнадцать. Я была закована в своём собственном теле, словно в клетке. Всё это время я старалась сдвинуться с места, кинуться к старушке, защитить её от этого убийцы, но все мои попытки потерпели крах. Майк вдруг высвободил свои руки, поднялся и сделал шаг назад, в ожидании глядя на старушку. Выпутав из шерстяных петель спицу, женщина прислонила основание к шее и, словно примерившись, с силой вогнала металлический стержень в шею, попав в сонную артерию. Я старалась закричать, но из горла не вырвался даже слабый хрип. Старушка, глядя на Майка и заручаясь у него поддержкой, истекала кровью и словно бы совсем не чувствовала боли. Красная жидкость толчками вытекала из раны, растекаясь по шее, и просачиваясь под тонкую, светлую кофту. Я видела как жизнь постепенно оставляет хрупкое тело, видела как хищная улыбка озаряет лицо Майка. Но ничего не могла с этим поделать. Я стояла, словно статуя, и смотрела за тем, как старушка медленно наклонилась вперёд, а вскоре и вовсе упала на пол. Стеклянные, безжизненные глаза были устремлены прямо на меня. Словно убеждали меня в том, что это я виновата в произошедшем. Майк ликовал. Я чувствовала это. И за это мне хотелось его убить, мучить, чтобы он почувствовал на себе весь тот ужас, что испытывали все убитые перед своей смертью. Мне хотелось оживить его после этого и убить снова, находить всё более изощрённые способы и смотреть как постепенно жизнь гаснет в его больших карих глазах. Почувствовав на ногах вес своего тела, я рухнула, и, уткнувшись носом в пол, зарыдала. - Да ладно тебе! Поднимайся! – как ни в чём не бывало, весело произнёс этот изверг, а его голос прозвучал совсем рядом. Я подняла голову и увидела перед самым носом его кеды. Подхватив меня под руками, Майк с лёгкостью поднял меня и, взяв за подбородок двумя пальцами, заставил посмотреть в свои глаза. - Это было наказание, понимаешь? Твоё наказание, - вкрадчиво заговорил Майк, а я старалась не коситься на тело старушки, тщательно опуская взгляд и разглядывая пуговки на малиновой рубашке стоящего передо мной чудовища. – В мои глаза смотри, - сквозь зубы прорычал шатен, и я выполнила его указание. – Я советую тебе быть покладистой и послушной девочкой, чтобы такого больше не повторилось. Мы с тобой договорились? Я усиленно закивала, чувствуя, как по щекам снова текут горячие слёзы. Майк, наклонив мою голову, легко поцеловал меня в лоб. - Смотри, - улыбнувшись, мужчина потерял ко мне всякий интерес и сделал шаг назад. Перед нашими глазами появилось небольшое чёрное облачко размером с теннисный мяч, полностью испещрённое белыми просветами. - Посмотри, какой груз она несла, - шёпотом произнёс Майк, и подставил для облачка свою ладонь. Глубокие и тёмные глаза мужчины приобрели чёрный оттенок, а на его лице читалось полное вовлечение в происходящее. Это было жутким зрелищем, но, с другой стороны, это было достаточно завораживающе. Я махнула головой и поняла, что облачко давно пропало, а Майк со скучающим видом смотрел на меня. - И вот у каждого человеческого отродья такая гнилая чёрная душа, - как должное произнёс Майк, и, подойдя ко мне, достал из кармана моей куртки мобильный телефон. - Эй! – возмутилась я, стараясь вырвать свой сотовый, но короткое: «Накажу», заставило меня отказаться от этой идеи. Майк сфотографировал старушку, и, взяв меня за руку, вывел из дома. Остановившись у самой дороги, мы обернулись и мужчина сделал фотографию дома. - Что ты делаешь? – спросила я, заглядывая в свой телефон через широкое плечо. - Отправляю адрес твоему мужу. Ты же не хочешь, чтобы старушка здесь пролежала, пока не разложится? – со смешком произнёс Майк. Наклонившись, он положил мой телефон на подъездную дорожку, а затем пояснил: - Телефон тебе всё равно не понадобится, а твои коллеги его подберут. И, кстати, куртка тебе тоже не понадобится, но её ты потом снимешь. Я тяжело сглотнула и тщательно зажмурилась, стараясь представить, что это всего лишь сон, и я вскоре проснусь. Из раздумий меня вывел звонкий и беспечный смех Майка. - Видела бы ты свою испуганную мордашку! – Майк вновь зашёлся заливистым смехом, приводя меня в недоумение. – Пойдём, борец за добро и справедливость! – схватив меня за руку, мужчина потащил меня в противоположную от дома сторону.