Когтевранка

      Белинда выглядела иначе. Фред наблюдал, как она спит, и уже не видел ту когтевранку-шестикурсницу. Вчера перед ним оказалась статная волшебница с вызывающим взглядом, с виду окончившая Слизерин и блестяще разбирающаяся в Тёмных искусствах. Не признавать её пугающую схожесть с Беллатрисой Лестрейндж было бы глупо, однако нельзя было забывать и то, что её жертвами стали те же пожиратели.       Ему не давало покоя другое — метка на тонкой руке Линды. С невыразимой грустью он рассматривал бледную отметину, похожую на шрам, и казалось, змея еле заметно пошевелилась. Фред тряхнул головой, решив, что засмотрелся. Линде снова снились кошмары. Глубоко выдохнув, она стиснула зубы и сжала руками простыни.       От неожиданности и удивления Фред отшатнулся: её левое предплечье вдруг почернело и кровь запульсировала в венах с пугающей силой, хотя рука походила на давно безжизненную часть трупа. Чернота застлала метку, и Фред не знал, поднимется ли она выше. Линда мучилась, и Фред коснулся её руки, но тут же отпрянул, взвыв. Прикосновение обожгло его ладонь: кожа поалела и начала сходить лоскутами с пальцев. Судорожно перебирая флаконы со снадобьями, Фред нашел нужное зелье и произнес заклинание. Жар ушел, но остались рваные шрамы.       Линда всё так же боролась с чем-то во сне. Её лицо выражало мучения и вместе с тем твёрдость.       — Линда! Проснись, Линда! — Фреда осторожно провел рукой по щеке и заметил, что она вся горит.       — Мерзкий мальчишка! Круцио! Сейчас же говори, где она! — вне себя от ярости кричала Беллатриса.       — Я не знаю! Она ничего мне не сказала! — сплёвывая кровь, ответил Корвус.       Линда смотрела на происходящее, но была не здесь. Она силилась помешать Беллатрисе, но не ощущала саму себя и лишь наблюдала. Попытки что-то произнести, закричать, чтобы всё это прекратилось, были тщетны. Линда видела, как Лэндон собирал остатки сил, чтобы выстоять под пытками и в этот раз. Она хотела было приблизиться к нему, но не могла пошевелиться.       — Ты постоянно вертишься рядом, ты не можешь не знать, где моя дочь! Лжец! — процедила Лестрейндж-старшая, ударив невидимым хлыстом Корвуса, отчего он вновь рухнул на холодный пол Малфой-мэнора, мгновением раньше пытаясь подняться.       «Хватит! Прекрати!» — крикнула Линда, но с её губ не слетел ни единый звук, а в руке не было палочки. Она сходила с ума, ощущая на себе весь огонь боли, в котором горел сейчас Корвус, ведь была не в силах ничего изменить. Белинда лишь видела свою безумную мать, направляющую волшебную палочку на Лэндона, почти потерявшего сознание. И в этом виновата Линда, из-за неё он в очередной раз сносил незаслуженное наказание.       — Моё терпение на исходе. От тебя не так много пользы, как должно было быть!       — Чего вы от меня хотите? — зло прохрипел Корвус, сжимая ладонь, в которой должна быть волшебная палочка, в кулак.       Линда чувствовала, как колотилось его сердце, как пульсировала боль во всём теле. Она знала, каково это: Беллатриса так же мучила её, воспитывая. И сейчас Белинда была на грани безумия, не сумев помешать матери терзать её Корвуса так беспощадно. Почему она будто связана, где она?       — Найди Белинду. Пусть выследит Поттера и приведет его к Тёмному Лорду. Если этого не произойдет, она не нужна мне! И тогда твой конец будет очень скорым, отродье! Круцио! — в припадке ненавистной злобы произнесла Беллатриса, отправив ещё один красный луч в Лэндона. Линда сама почувствовала агонию Круциатуса. — Ты понял меня? — взвизгнула Беллатриса, резко дернув Корвуса за волосы. Он открыл глаза и тут же встретился взглядом с Линдой, хоть её самой здесь будто и не было.       — Линда! — предостерегающе прошептал он. — Проснись, Линда!       — Проснись же! — крикнул Фред, и открыв глаза, девушка произвела движение заклинания, но палочки в руке не было.       Вспомнив, где она, Белинда протяжно выдохнула. В тот же миг Фред прижал её к себе, боясь и подумать, какой сон мог так напугать. Она закрыла глаза, всё ещё не веря в реальность, которая казалась невозможной. Линда боялась саму себя, боялась, что своей близостью может нанести ему вред. Она подняла руку и осторожно коснулась его спины, прижимаясь в ответ. Тепло разлилось по её венам, напоминая о ночи, пережить которую ещё раз Линда и не надеялась. Но сейчас Фред был здесь, и он обнимал её так ласково.       — Что тебе снилось? — спросил Фред, чуть отстранившись.       — Неважно… Я что-то говорила? — резко выпалила Линда, распахнув глаза. Фред не должен был ничего услышать.       — Нет, но твоя… рука, если это всё ещё она, тебя защищала, — странно усмехнулся Фред. Линда поджала губы, заметив красные шрамы. — Я пытался тебя разбудить, и вот результат.       Линда прикрыла глаза и вновь упала на подушки. Именно этого она и опасалась. В страшных снах она видела страдания Корвуса, а в собственной агонии чуть не покалечила Фреда, даже не заметив. Браво! Фред… Линда медленно возвращалась в настоящее, а перед глазами стояли образы из Малфой-мэнора. Пора взглянуть в глаза действительности, в которой Белинда Лестрейндж и Фред Уизли провели ночь вместе. Долгую и тёмную ночь, которая была лучше и ярче самого светлого летнего дня. Это чувство заставляло её забывать о всех кошмарах.       Повисла тишина, которая задавала обоим вопрос: насколько они отдалились друг от друга за эти полгода? Что изменилось? Белинда, забываясь, чуть улыбнулась: что-то теплым узлом завязалось внизу живота. Она посмотрела на Фреда, и впервые за долгое время тьма отступила, и сердце снова забилось как прежде.       — Что с тобой? — спросил Фред, увидев, как просветлело её лицо. Линда не могла оторваться от его насмешливых голубых глаз, которые сейчас стали такими серьёзными. Рядом с Фредом прекращалась боль, уходили страхи. Она почувствовала, что вернулась к жизни.       Резко приподнявшись, Линда притянула Фреда к себе и с жаром поцеловала, впиваясь пальцами в плечи, будто разом вспомнив все их ночи. Он замешкался лишь на долю секунды, повалил Линду обратно на кровать, сжимая её талию и прижимая своим телом. И она лишь от этого движения вдруг выгнулась, зажмурив глаза. Как же она любила быть в его руках с обожжёнными от зелий пальцами. Только ему она позволяла так много и только с ним чувствовала всё так ярко. Как смели они заставить её забыть это?       — Так что же было во сне? — первым нарушил тишину Фред, когда они спустя время оторвались друг от друга.       Линда молча смотрела перед собой в купол огромного шатра, вновь стараясь различить сон и реальность. Фред не торопил, потому что видел, как сильно Линда изломана, как истерзана её душа.       — Что ты сделал со мной, Уизли? — еле слышно произнесла Линда.       — М? — переспросил Фред.       Линда нависла над ним, перевернувшись, и между ними не осталось ничего. Она будто заново разглядела его светло-голубые глаза. Они напомнили ясное небо над Хогвартсом в день очередного матча по квиддичу, когда вся школа делилась на два лагеря вплоть до нанесения увечий. Тогда это казалось ребячеством, а сейчас Линда цеплялась за обрывки памяти, чтобы не увязнуть во мраке, цеплялась за Фреда.       Она провела кончиками пальцев по его щеке, рассматривая каждый сантиметр и встречаясь со взглядом, один в один похожим на свой.       — Какую амортенцию ты мне подсунул? — прошептала Линда.       — То же самое хочу спросить у тебя, — тихо сказал Фреда, целуя её пальцы.       Счастье, которым горели сейчас их сердца, могло озарить даже самую тёмную ночь. И она утопала в чувстве, самом настоящем из всех, что когда-либо испытывала.       — Мне не верится, что я здесь, с тобой, — добавила Линда, будучи как никогда честной, но с болью возвращаясь из грёз в жестокую реальность.       — Ты хотела сказать, «мы» здесь? Вместе, ты и я. Фред Уизли и Белинда Лестрейндж. Занимаются вполне обычным для молодых и красивых волшебников делом? Да, звучит неожиданно, — со смешком заметил Фред.       — Надеюсь, ты уже сообщил в Ежедневный пророк, ведь новости обо мне занимают только первые страницы.       Фред усмехнулся, решив, что в целях безопасности будет подставлять только себя. Ни о чём важном Линде знать не стоит. Ей же казалось, что гриффиндорцам не свойственно вставлять нож в спину, а и если бы планировалось её отловить, Орден уже был бы здесь. Да и Фред не поступил бы так.       — Это они с тобой сделали? — спросил он, смотря на снова живую руку Линды.       — Нет, я сама. Красиво, правда?       — Это месть за то, что я не успел подарить тебе подарок из эксклюзивной коллекции украшений Всевозможных Волшебных вредилок? — усмехнулся Фред, дёрнув бровями.       — Сосредоточение магической силы, — с напускной напыщенностью ответила Линда, перебирая пальцами и заставляя боль в сердце замолчать. — Очень действенная вещь.       — У проклятий всегда есть цена, — напомнил Фред, вмиг став серьёзным       — Не думай об этом, — улыбнулась Линда, от чего он напрягся сильнее.       — Что ж… Я приготовил завтрак, хотя он уже давно остыл…       — Как много заботы, — резко произнесла Линда, наблюдая за Уизли.       — Кажется, память к тебе возвращается медленно, — подмигнул Фред и вышел из комнаты.       Линда посмотрела ему вслед, выученно пытаясь обнаружить западню, но лишь рассмеявшись от его слов. Она оглянулась на простыни и усмехнулась: приводить себя в порядок придется долго.       С кухни раздавался чудесный аромат, будто снова наступило рождественское утро. Пироги и горячий шоколад, и Линда улыбнулась, ощутив, как пробежали мурашки по коже. Подобной роскоши в Малфой-мэноре не найти.       Бронт тоже сидел в шатре, отогревая перышки. Филин радостно заухал, увидев Линду.       — Он тоже заколдован? Сосредоточение преданности? — насмешливо спросил Фред, заклинанием расставляя на стол приборы и еду. Линда удивленно изогнула бровь.       — Бронт — когтевранская птица. Это же очевидно.       Они сели за стол, и филин упорхнул.       — Только не говори, что кулинарные шедевры от твоей матушки.       Фред криво улыбнулся, представляя реакцию Молли Уизли, узнай она, с кем проводит время её сын. Он надеялся, что никто не узнает.       — Хочешь познакомиться с моими родителями?       — Я понимаю, у тебя много вопросов, — резко перебила его Линда, скрепя сердце. — Так, чего же ждешь? — она в ожидании смотрела на Фреда, перекинув копну кудрявых волос за спину.       Фред непонимающе уставился на Линду, вспомнив их утро. Но стоило признать, что они изменили её, и он должен ей помочь.       — Я не поверил написанному о тебе в Пророке, — выдохнул Фред, вспомнив те дни. — И был уверен, что они применили к тебе Империус, потому что тебя нельзя заставить делать что-то против твоей воли. Но потом, когда я увидел тебя на свадьбе… На миг я подумал, что потерял тебя, — еле слышно произнёс он, посмотрев в её синие глаза и найдя там бесконечную тоску. — И то, как ты выглядела, когда я попытался остановить тебя.       Линда закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробежала по телу. Она тоже помнила ту ночь и ненавидела себя за это.       — Я всё не могу забыть твой взгляд, полный холода… Вести о твоем нахождении в Хогвартсе не заставили ждать. Джинни сказала, ты никого не пытала и не наказывала так, как остальные. Хотя, конечно, ей было неприятно признать твоё добродушие, — Фред усмехнулся, а Линда лишь внимательно следила за каждым его словом. — Затем отец рассказал о представлении в Министерстве. Он назвал это циничным нахальством по отношению к министерским работникам, но затем выяснилось, что Амбридж подверглась поцелую дементора, а тела двух пожирателей вынесли сразу после твоего ухода. Уверен, зрелище было потрясающим, да и кто еще мог так расквитаться с Амбридж?       — Она ведь должна была отплатить за испорченный год в Хогвартсе, — заметила Линда.       — Если бы не Амбридж, ты, возможно, и не обратила бы внимание на невыносимых гриффиндорских шалопаев, — сказал Фред, лукаво ей улыбнувшись. — Это расставило всё на свои места. Я знал: ты вернулась. И вернулась как всегда с хитроумным планом, чтобы обвести всех вокруг пальца и остаться в выигрыше. Но после нашей встречи в лесу… — Фред запнулся, вспомнив, а Линда выжидающе смотрела на него.       — Тогда я не поверил ни единому твоему слову! — сказал Фред, покачав головой. — И ты не убедила меня совершенно, не надейся. Держаться подальше, — он передразнил её высокомерный тон. — Я не делал этого в Хогвартсе, и с чего бы должен начинать сейчас?       Линда оцепенело смотрела на него, ломаясь с каждым новым словом. Фред не понимал всей опасности, не понимал, к чему это может привести. А она сама слишком просто сдалась ему. Снова. Хотя обещала уберечь его. И Линда убережёт, но для этого Фред должен быть как можно дальше от неё.       — В другом мире, где бы не было войны, мы были бы вместе, и ты не можешь отрицать этого, — продолжал Фред, взяв её за руку. Линда проследила за этим движением, давно забыв, как дышать. — Так почему же нельзя хотя бы на некоторое время представить, что ты всё та же Гринвуд, которая хотела скинуть меня с Астрономической башни за выговор по Травологии и которая ощущала меня в Амортенции? И что я всё тот же мерзкий Уизли, который хотел с тобой дуэли, но потом спас от Снейпа и изо дня в день искал тебя по всему замку, чтобы, наконец, поцеловать?       Фред замолчал, а Белинда не сводила с него взгляд, повторяя в голове каждое слово. В другом мире… Ей стало до жути, до боли страшно. Сердце молило переступить через сомнения и остаться с ним, чего бы это ни стоило. Линда перевела взгляд на спальню и снова на лицо Уизли, полное надежды и тепла. Она покачала головой, удерживая себя в руках и еле заметно закусив губу. Ей не суждено жить нормальной жизнью, не суждено понять, что такое счастье и покой.       Линда вдруг поднялась, резко одёрнув свою руку. Она должна была поступить правильно.       — Линда, я…       — Нет, не подходи, — она выставила перед собой палочку, не смотря Фреду в глаза. — Я приняла решение. Пока не стало слишком поздно, я уйду.       Белинда напомнила себе, кто она такая и что случится с тем, кто ей дорог. Потерять Фреда навсегда означало бы в последний раз утратить свет внутри, которого и так осталось слишком мало. Было ведь всего два пути, и каждый вел к погибели. Первый: Пожиратели найдут и убьют их, вместе или одного не имело значения. Второй: Орден явится за ней раньше.       — Кто бы ни пришел, я пойду с тобой, — твёрдо произнес Фред, подойдя ближе. Он не боялся её раньше и не будет впредь. — Потому что я люблю тебя.       Линда чувствовала, как задрожала рука, как внутри всё застыло. Она закрыла глаза, испытав что-то невероятное, но сейчас сковывающее. Его слова были правдой, которую в глубине души она жаждала услышать. Ощущала это и прошлой ночью, и каждую ночь до этого. И это пробуждало в ней страх сильнее, чем смерть и забвение. Мысли вновь вернули её к его прикосновениям и к тому безумному трепету прошедшей ночи, когда весь мир кроме них перестал существовать.       — Нет! — крикнула Линда, собирая себя по крупицам. Фред сделал шаг, и её волшебная палочка уперлась ему в грудь.       — Давай, сделай это, — без тени усмешки сказал он. — Я ждал тебя и был готов даже к тому, что ты забыла меня и прикончишь при первой возможности. И если ты выбрала путь завершить начатое в Хогвартсе, давай, я готов. Хотя, тебе палочка и не нужна, — Фред взял её левую руку и, притянув девушку к себе, приложил её ладонь к своей груди. Но она не почернела, и когда Линда попыталась освободиться, Фред переплел их пальцы.       — Ты пожалеешь, — произнесла она, но не как угрозу, а как предостережение.       — Что ты чувствуешь, когда убиваешь? — странно спросил Фред, коснувшись её лба своим. — Душа ведь раскалывается снова и снова.       — Моя душа раскалывается сейчас, — шепотом ответила Белинда, признав поражение.       Она закрыла глаза, позволяя себе не контролировать чувства, и поцеловала Фреда так, как никогда раньше. Если суждено, Линда избрала путь умереть, познав настоящую любовь.

***

      — Тебе стоит тренироваться больше! — крикнула Белинда, ожидая, пока Фред поднимется.       — А тебе стоит перестать копировать Грейнджер! — парировал он и тут же получил новый удар.       — Не напомнишь, в какой раз я уложила тебя на лопатки?       — Точно не первый и не последний. Но я верну тебе должок, а если продолжишь в том же духе, то уже совсем скоро!       — Экспульсо! — Фред увернулся. — Конфринго!       — Ты невыносима!       — Но тебе же это и нравится! Напомню, вы хотели, чтобы я учила вас вместе с Поттером. Теперь наслаждайся индивидуальными занятиями.       — Остолбеней!       Линда отмахнулась, улыбаясь, как раньше.       — Что-то более оригинальное. Например… Импетус!       — Протего!       — Уже лучше…       — Левикорпус! — крикнул Фред, но Линда взмахом руки направила заклятье против него, подвесив в воздухе. — Да, тебе с этой… штукой и правда гораздо удобнее. Покажешь особые приемчики пожирателей? — в ответ Линда изогнула бровь, и Фред в очередной раз рухнул на землю. Линда рассмеялась и легла на траву, которую они заблаговременно создали, рядом с ним, с насмешкой наблюдая, как Уизли пытался прийти в себя. Но он притворялся, чтобы забрать у неё инициативу и, резко перевернув, поцеловать.       — Лучше бы ты был таким любопытным на занятиях Защиты от тёмных Искусств, — сказала Линда, вставая и отряхивая одежду.       — Неужели нет ничего… средней жестокости? — задумчиво продолжал Фред.       — Даже если есть, сейчас мне не на ком это продемонстрировать.       — А какая груша для битья подойдет? Может, Лэндон, он же…       — Эверте Статум! — вскрикнула Линда, отправив Фреда к ближайшему дереву. — Не стоит, Фред, не теперь.       — Он заслужил прощение? — со злостью спросил Уизли. — Даже после убийств в магловском квартале и смерти родителей Чжоу Чанг?       — Что? — переспросила Линда, а дыхание снова перехватило.       — Мама Чжоу работала в Министерстве, ты знаешь об этом. Они отказались подчиниться, и тогда Лэндон явился к ним с инспекцией, — жестоко усмехнулся Фред. — Чжоу повезло, её не было дома.       Линда молчала, вспоминая, как часто соседка получала письма от родителей. Теперь они мертвы, как и Хелена и Грегори Гринвуды, как и отец Корвуса. Что если и он умер не своей смертью? Белинда мельком взглянула на метку и протяжно выдохнула.       «То, что от меня требовали, я выполнил, » — теперь Линда поняла смысл слов Корвуса.       — Продолжаем! — крикнула она, направив на Фреда палочку, но её прервал Бронт. Он не переставал радоваться тому, что Линда никуда не исчезает. В этот раз филин принес ей подарок — в клюве он держал мышь.       — О, да он джентльмен! — хмыкнул Фред.       Линда вытянула руку, чтобы Бронт сел, и он, придушив мышку, бросил её в ладонь девушке.       — Да уж, Бронт, спасибо, но тебе придется съесть это самому, — сказала Линда.       Держа Бронта на правой руке, она провела ладонью по шерстке мертвого животного, думая, как много смерти вокруг неё. Вдруг мышка зашевелилась, и Белинда одернула руку. Бронт громко ухнул, отчего мышь испуганно убежала. Линда медленно подняла глаза на Фреда.       — Флитвик бы не поверил, — не менее удивленно произнес Фред.       — Этого не было в книге, как… — прошептала Линда.       — Может, она не была мертвой?       — Бронт придушил мышь, я видела своими глазами! — вскрикнула Белинда, разглядывая свои руки. — Надо проверить.       — И кого ты собираешься убить?       — Бронт! — окликнула Линда. — Только на этот раз не души.       Филин послушно улетел и уже через пару минут вернулся.       — Вот и пришло время проверить, насколько ты твёрд в своих намерениях, — взглянув на Фреда, с ухмылкой произнесла Белинда и взяла новую мышь за хвост. — Авада Кедавра!       Фред поежился от зелёной вспышки, но не отступил. Линда взяла мышь в левую руку и мысленно попыталась её согреть. Вдруг животное вновь посмотрело на неё своими маленькими чёрными глазками, пытаясь понять, как удрать подальше от большой птицы и безумных волшебников.       — Я следующий? — усмехнулся Фред.       Белинда была поражена, ведь рука даже не изменила внешний вид, а сама она не думала применять магию. Это означало, во-первых, что её сила была не только темной, во-вторых, действовала без её ведома, и в-третьих, могла противостоять Убивающему заклятью.       — Значит, если кого-то убьют, ты сможешь спасти! — воскликнул Фред. — Невероятно! И так вовремя!       — Это тебе не левитационные чары! Такая магия подразумевает цену, — задумчиво произнесла Белинда, пытаясь вспомнить хоть что-то про подобные обряды, но вновь путаясь в навязанных ощущениях. — Может, я и не почувствовала урон от воскрешения мыши, но если понадобится кого-то спасти, мне определенно придется выбирать. Без последствий не обойдется.       — О чем ты говоришь? — рассмеялся Фред, взяв её за руки и заглянув в лицо. — Ты способна на то, что никому не под силу. Ты и правда сильнейшая ведьма, Линда!       — Это мы и так знали.

***

      Линда тихо дышала, думая, что Фред уснул, и обнимала его всё крепче. Когда-то давно он уже заставил её сердце оттаять, и вот теперь слёзы комом стояли в горле, но она не хотела поддаваться им. Она и подумать не могла, что у счастья может быть настолько горький вкус. Вся её душа кричала о том, что готова отдать всё, лишь бы остаться навсегда здесь, в этом лесу, но рядом с Фредом. С ним она забывала о кошмарах, о проклятьях и ужасах, и становилась той, кого он смог разглядеть под всеми масками высокомерия и тщеславия. Девушка уткнулась ему в шею, и вдруг ощутила, как её обняли в ответ.       — Уже светает, — тихо сказал Фред.       — Интересно, и как же ты собирался спасти меня? — произнесла Линда, вспоминая все его слова.       — Я и сейчас не отступаю от обещанного, — заметил Фред, поглаживая её по плечу и заставляя сладко поёжиться. — Во-первых, я наконец-то утру нос всем, кто как обычно недооценил тебя, и мы покажем, что ты всегда была на нашей стороне.       — Ваши методы, кажется, не включают убийства, — усмехнулась Линда.       — Это уже детали, да и кому какое дело до пожирателей, — отмахнулся Фред. — Во-вторых, есть два варианта развития событий. Правда, я уверен, что один ты никогда бы не выбрала. Мы могли бы сбежать — исчезнуть, чтобы никто и никогда не добрался до тебя, переждать войну, и…       — Давай дальше, — сказала Линда, поняв, что Фред и правда хорошо её знал.       — Либо ты станешь самой сильной волшебницей на стороне Поттера, — смело заявил Фред. — И мы одержим победу в кратчайшие сроки, потому что своей… чудесной рукой ты уничтожишь даже Того-Кого-Нельзя-Называть. И всё, готово!       Линда рассмеялась, покачав головой.       — Звучит, как отличный план, — ответила она. — И невозможный. Беллатриса убила моих родителей, Фред. Она не остановится, если кто-то ещё встанет на её пути ко мне, — с трудом произнесла Линда, закрыв глаза. — К тому же, я связана с ними. И мы не знаем, как они изменят свою тактику, если решат, что потеряли такого бойца, как я. А пока я могу сдерживать их, контролировать и предотвращать шаги.       Фред замолчал, но Линда ощутила, как его дыхание стало тяжелее.       — То есть, ты намерена вернуться? — вымолвил он.       — Я должна поступить правильно, — прошептала Линда, зажмурив глаза от новой волны боли. Фред сильнее прижал её к себе, поцеловав в волосы.       — Если эта ночь не навсегда, знай, что ты не одна. Никогда не будешь одна, — произнёс Фред, обернув её лицо к себе, и грустно усмехнулся, заметив одинокую слезинку на её щеке. Поцелуем он стёр эту слезу и ткнулся носом в щеку. А Линда прикрыла глаза от невероятной нежности, наполнившей её.       — Я хочу тебе кое-что показать.       Они вышли в лес. Решительный взгляд Линды настораживал Фреда. Она обернулась на него со странной азартной улыбкой и, резко приблизившись, поцеловала.       — Пообещай, что не испугаешься, — добавила Линда, откуда-то набравшись невероятной смелости.       — После этих слов самое время пугаться…       Она отпустила его руку и отошла, закрыв глаза. Фред непонимающе уставился на девушку, как вдруг его лицо вытянулось в изумлении. Он сделал пару шагов назад. Это было последнее, что Фред ожидал увидеть.       Огромный чёрный ворон вспорхнул и сел на ветку ближайшей ели, пристально смотря на него. Фред потерял дар речи, распахнутыми глазами глядя на птицу. Ворон громко крикнул, заставив Уизли вздрогнуть, и пролетел над его головой, взметнулся ввысь и снова опустился, закружив. Птица приблизилась к Фреду, словно ожидая от него что-то, но он был не в силах понять. Ворон чуть дёрнул его за рукав рубашки, и как только Фред вытянул руку, сел на его запястье, пристально взглянув в глаза.       — Ты… Ты анимаг?       — Это было эффектнее ваших розыгрышей? — усмехнулась Линда, вытаскивая из волос чёрные перья.       Фред по-прежнему не отрывал от неё шокированного взгляда. Девушка замерла, подумав, что совершила огромную ошибку. Она медленно подошла к нему, боясь, что теперь Фред отступит, но он лишь продолжал смотреть.       — Мне стоит стереть тебе память об этом? — протянула Линда.       — Мерлин меня подери… Ты анимаг! Анимаг-птица! — воскликнул Фред и, вмиг подхватив девушку, закружил. Линда опешила, но вдруг рассмеялась, очень странно, но очень счастливо. — Как тебе это удалось? Линда, я не встречал ничего более прекрасного и волшебного, чем ты!

***

      — Признаться, никак не могу привыкнуть к твоим кудрявым волосам, — со смешком сказал Фред, накручивая на палец локон Линды, лежавшей у него на плече.       — Если это единственное, к чему трудно привыкнуть, могу только поздравить, — ответила она, вздохнув полной грудью. Всё словно было сном, и Линда не хотела просыпаться. — Что дальше?       — Прекратить загадывать наперед.       — И тебя не будут искать родные? А как же Джордж?       — Он потерпит недолгую разлуку. Они в надежном месте, а я дал понять, что буду в безопасности. Тем более, это чистая правда, — Фред поцеловал её в висок и поправил одеяло. Фреду казалось, что настала очередь судьбы шутить над ним, ведь она позволила Белинде Лестрейндж, этой невероятной ведьме, вновь оказаться в его объятиях. — Мы что-нибудь придумаем. Но… Я бы хотел остаться здесь, вот так.       «Чтобы ничего этого не было, ни смертей, ни проклятий, » — добавила про себя Линда.       — Кстати, я тут кое-что приберёг. Это, конечно, не сравнится с твоими сюрпризами, — начал Фред. — Твой сундук с зельями.       Он взмахнул палочкой, и в углу показалась тёмная коробка. Линда улыбнулась, и память радушно вернула ей и эти воспоминания.       — Сколько прошло времени, — она закуталась в простынь и подошла к сундуку, в предвкушении касаясь его волшебной палочкой.       — Правда, некоторые образцы мне были чрезвычайно нужны, так что…       Линда оглядывала коллекцию, которую создавала не один год, и окуналась в воспоминания.       — Когда всё кончится, нужно будет поправить дела и наконец жить спокойно, пополнить коллекцию магазина… Всё будет хорошо, я знаю, — мечтательно произнес Фред, обнимая Линду и играя с её волосами. Она усмехнулась, но от каждого его прикосновения сердце трепетало, и они предавались мечтам.       — Меня ждет пожизненный Азкабан, так что на меня не рассчитывай.       — Так легко сдаешься, а ещё лучшая ученица Хогвартса! Даже разочаровываешь. Нет, мы сможем всё доказать. Я знаю, для чего ты была там.       — Уизли, и ты говоришь мне о разочаровании? Неужели всё ещё столь наивен на мой счет? Казалось бы, я не прибегала к Конфундусу, чтобы твои мыслительные процессы стали столь скудными. И потом, легко проверить, что на меня не наложен Империус, если ты на это рассчитывал.       — Нет, мы всё устроим, ведь министром магии наверняка станет Гарри или даже Гермиона. Да, у нее больше шансов, — усмехнулся Фред. — Я не отпущу тебя больше, слышишь? Пусть хоть сама Беллатриса Лестрейдж явится за мной, я не отпущу тебя, — проговорил он, утыкаясь носом в её волосы. Линда блаженно закрыла глаза, отмахнувшись от жуткой картины, нарисованной воображением.       — Хотелось бы мне смотреть на будущее твоими глазами. Опасно даже думать о будущем, не говоря уже о воздушных замках.       Она не рассчитывала, что даже при самом светлом раскладе после победы над Волан-де-Мортом её помилуют. Потомственная пожирательница с послужным списком смертей и парочкой проклятий в крови.       — Чем ты хочешь заниматься после войны? — продолжал Фред, игнорируя пораженческие высказывания.       — Меня не будет после войны. Если и выживу, то предпочла бы отсидку в Азкабане в компании дементоров.       — Ты будешь прекрасным преподавателем Защиты от тёмных искусств. Это было бы эффектно и наконец-таки эффективно. Последним профессором с Когтеврана на этом посту, кажется, был Локонс? После него придется восстанавливать репутацию, — многозначительно сказал Фред. Линда ничего не ответила, чувствуя, как от боли сердце разрывается на тысячи крохотных кусочков.       Этой ночью Белинда не смогла уснуть. Фред заставил её думать о том, чему не суждено сбыться. Его слова были такими желанными, но такими невозможными. Она должна помнить, кто она такая и зачем была создана, чтобы оградить других от себя. Хотя метка не беспокоила уже давно, Линда знала, что ее найдут. Тем более, если поймут, что она не выполняет приказ. Она стремилась беспрестанно контролировать разум, чтобы никто никогда не смог увидеть Фреда. Линда приподнялась и взглянула на него. Даже во сне лицо Уизли выражало наглую насмешку, но вместе с тем теплоту, которая была так необходима. Линда еле слышно усмехнулась, смахнув со щеки слезу. И как её угораздило влюбиться в него так невыносимо сильно?       — Я тоже тебя люблю.       Её шаги остались незамеченными в темноте. Ночи были холодными и изредка пролетал первый снег. Линда поймала ладонью снежинку, рассматривая идеальные грани. Ей всегда хотелось быть такой же холодной и идеальной, но судьба подобно Уизли подшутила над ней.       — Протего максима! Сальвио Гексиа! Репелло Инимикум!       Линда усиливала защиту вокруг шатра, хоть Фред и говорил, что позаботился о безопасности и никто посторонний проникнуть не сможет. Белинда должна была спрятать его от своих родственников. Она прошла сквозь щит и закрыла глаза.       — Линда! Мерлин подери… Линда, где ты? — кричал Фред, не обнаружив девушку утром ни в палатке, ни в округе. — Гоменум ревелио!       — Доброе утро, — услышал Фред издалека недовольный голос Белинды. — Покричи погромче, может, и егеря тебя услышат.       — Где ты была?       — Гуляла, — только и ответила Линда, проходя мимо него в палатку и будто бы невзначай коснувшись руки.       — А это что? — усмехнулся Фред и снял с её платья черное перо. Линда улыбнулась, игриво смотря на Уизли.       — Что такое? Надеялся, я избавлю тебя от своей компании?       — Я решил, что ты сбежала, — многозначительно ответил Фред, а она мягко утягивала его за собой в палатку.       — Держишь меня взаперти? — странно переспросила Линда, прищурившись. — В таком случае мог бы использовать Воющие чары.       — Не думаю, что ты бы попалась, — улыбнулся Фред, заметив огоньки в её глазах.       — Только если бы сама этого захотела. Как сейчас.       — Почему ты отказываешься от помощи? — в очередной раз спросил Фред, наблюдая, как Линда опускает Волшебный огонь в стеклянный шар.       — Я уже говорила, слишком поздно для этого.       — Может и не я, но…       — Сомневаюсь, что ты сможешь приютить меня в Норе или в Ордене. Хотя представляю, в каком восторге был бы Джордж. Избавиться от этого, — Линда покрутила рукой, — невозможно, как и от метки, и особенно, если с ней родился. Даже Дамблдор вряд ли что-то с этим сделал бы, не говоря об остальных. Так что единственный вариант, как ты можешь оказать мне услугу, это убить меня, — подытожила Белинда с улыбкой.       — А если избавиться от Беллатрисы?       — Я определенно плохо на тебя влияю. Разумеется, когда придёт час, я расправлюсь с ней. Убью, не оставив и следа. Но что это изменит? Я никак не привязана к ней.       — Выход есть всегда. Вдруг ты плохо ищешь.       — В один день я должна буду вернуться, чтобы закончить начатое. Закончить как можно скорее. И если у тебя есть возможность, посоветуй Поттеру собраться с силами и объявиться быстрее. Иначе конца смертям не будет.

***

      Линда согласилась с Фредом, что сидеть на одном месте небезопасно, и они переместились севернее. Снег укрывал деревья, а со склона виднелась деревушка, напоминавшая пряничные домики, усыпанные сахарной пудрой. Белинда смотрела на них словно на другую реальность, от которой была отрезана раз и навсегда. И всё же с каждым днем надежда внутри из крохотного семечка превращалась в росток, готовящийся расцвести. Если бы не метка, от отчаяния она бы согласилась сбежать вдвоем и оставить всю эту свору разбираться самим.       — Значит, ты вернешься и продолжишь преследовать неугодных пожирателей?       — Откуда тебе знать, чем я там занимаюсь? — усмехнулась Линда. — Вы бы лучше хорошенько присматривали за Министерством год назад, чтобы оно имело хоть какую-то силу.       — И как тебе новый министр? — усмехнулся Фред.       — Ручной. Он уволил твоего отца по первому моему приказу, — обнимая его со спины, мягко произнесла Белинда в ожидании реакции.       — Значит, это ты спасла ему жизнь и избавила от незаконных обязанностей? Приятно слышать, отец не упоминал.       — Как ты говорил? Признать мое добродушие нелегко.       Фред не ответил. Он обернулся к Линде, улыбнувшись, а она погасила рукой волшебный огонь и поцеловала его, снова растворяясь и позволяя себе то, на что никогда бы раньше не отважилась.       Они тренировались каждый день, и вскоре Фред даже отбивал заклинания Белинды. И если она играла честно, что бывало редко, он мог взять инициативу в свои руки. Но Линда понимала, что он не готов и что не выстоит перед Пожирателями. Она надеялась, что сейчас Фред просто не действовал в полную силу, не сражался с ней всерьез, и что в критический момент он справится. Однако пытки во сне заменились образами, где Фред снова и снова погибал от зеленой вспышки, не сумев одолеть расплывчатый силуэт пожирателя смерти. А затем слышался одобрительный голос Беллатрисы и её смех.       Линда просыпалась от жара, который тут же сходил вместе с чернотой руки. Девушка не хотела засыпать и всё чаще стала пить зелья, и вместо сна заколдовывала вещи Фреда в амулеты, способные его защитить. Она наблюдала за ним, не замечая, что улыбка не сходит с её лица. Размышлять о спокойной тихой жизни было приятно, но себя нельзя было обмануть. Поэтому их утро начиналось с того, что Линда запускала в сонного Фреда первое пришедшее в голову заклинание. Вскоре его реакция улучшилась.       — Я скоро вернусь, еда почти закончилась, — сказал Фред, накидывая теплую магловскую куртку.       — И нет ни одного забастовочного завтрака? — усмехнулась Белинда.       — Съедобные Чёрные метки понравились бы тебе больше.       — Уизли настолько мало печется о своей жизни, что позволяет подобные остроты, — протянула Линда. — Если ты задержишься, я могу ненароком подумать, что отправился за подкреплением.       — Наконец-то мы вернулись к угрозам, а то я уже решил, что ты изменилась бесповоротно и окончательно, — сказал Фред и, притянув её к себе, поцеловал. — Постарайся не гулять, пока меня нет. Иначе защитные чары не впустят меня обратно.       — Не волнуйся, я большая девочка, не пропаду.       — Хотелось бы не волноваться.       Линда всматривалась в него и не могла понять, что было не так. Фред заботился о ней сильнее прежнего в последние дни, но становился всё печальнее.       — А ты сам вернешься?       — Я всегда буду к тебе возвращаться.       Он улыбнулся и прижал девушку к себе, и Линда почувствовала биение его сердца. Она обнимала Фреда в ответ, желая навечно остаться в этом моменте. Они были как никогда близки и в другой жизни это назвали бы счастьем.       — Фред… — начала Линда, когда он почти ушёл.       — Что? — обернулся Уизли и заметил, наверное, впервые за всё время, нерешительность в её взгляде.       — Надеюсь, не заставишь долго ждать, — только и ответила Белинда, вернув лицу привычную насмешливую маску.       Смотря вслед Фреду, Линда поджала губы и подняла волшебную палочку.       «Легилим…» — но она осеклась, и Уизли трансгрессировал. Белинда закрыла глаза ладонью. Доверившись однажды так сильно, не стоит проверять, чтобы не лишиться надежды.       Белинда записывала в тетрадь недостающие в сундуке зелья, чтобы при первой возможности пополнить запасы. Некоторые она укладывала в сумку на случай непредвиденных обстоятельств, некоторые оставляла, чтобы как и раньше Фред мог ими воспользоваться. К тому же, многие снадобья ей больше не понадобятся.       Мысли не отпускали Линду ни на минуту, и она безнадежно силилась найти ответ, чтобы сделать выбор. Она не могла уйти, и что самое трудное — не хотела. С Фредом она, пускай и на короткое время, забывала о матери и Малфой-мэноре, о Корвусе и о смерти. Она никогда раньше столько не смеялась и не чувствовала себя настолько живой и нужной. Белинда даже подумала, что когда-нибудь она сможет отпустить свою темную сторону, если останется с Фредом, который разбудил в ней любовь. Мечты стали чересчур навязчивыми, и Линда подумывала, сможет ли её сила помочь в осуществлении истинных желаний.       Вдалеке раздался хлопок, а затем ровные шаги. Линда улыбнулась, зная, что это Фред, и сердце наивно забилось. Она отправила заклинанием оставшиеся флаконы в сундук и подняла тетрадь, предвкушая тепло встречи.       — Фред…       — Остолбеней!

***

Ранее

      Фред старался не смотреть ни на Джорджа, ни на Джинни, чтобы не встретиться с ними взглядом и не дать возможности всё понять. Он намеревался скрывать Линду столь долго, сколько будет в его силах. Она ведь и сама говорила, что вскоре вновь придется расстаться, так что в итоге он и не соврет никому. Фред усмехнулся собственным мыслям. Где же хваленая гриффиндорская смелость и отвага?       Но он давно запутался в том, что правильно. Они не говорили, что случится с Линдой, когда она попадет в руки Ордена, или же не обсуждали в присутствии Фреда. Никто не верил ему, но он верил Линде и тому, что она всё сделает верно. Поэтому сейчас Фред не подавал вида, что внутри него бушует борьба между семьей, долгом и собственным сердцем, которое как и всегда знало, что Белинда Гринвуд на их стороне.       — Ты нашел её? — спросила Джинни, вернувшаяся накануне из Хогвартса по настойчивой просьбе родителей       — Нет, не вышло, — сухо ответил Фред, складывая продукты в рюкзак.       — Спустя столько времени не удалось? — переспросил Люпин.       — Он врет, — протянула Джинни и подошла ближе. Она сняла со свитера брата длинный чёрный волос.       — Мы ведь говорили, Фред, — спокойно начал Люпин. — Могут погибнуть десятки людей, все могут погибнуть, и Тот-Кого-Нельзя-Называть победит. И тогда не будет нас всех, не будет тебя и твоей семьи. Пойми, она лишь оружие, они не станут считаться с ней после того, как цель будет достигнута. Лишив их такого преимущества, мы спасем множество жизней!       — Вы не понимаете, о чем говорите! — резко ответил Фред, сжимая волшебную палочку. Если они и не убьют Линду, то засунут в какой-нибудь чулан, где она сойдет с ума раньше, чем закончится война.       — Белинда всё так же сильна? То проклятье, о котором ты упоминал, подтвердилось? — спросил Римус. — Фред, другого шанса не будет. Так мы спасём и её тоже.       — Я не скажу вам, где она, — процедил Фред и был сейчас слишком сильно похож на Линду.       — Пойми, ты…       — Нет! Что вы хотите с ней сделать? — воскликнул он. — Всё именно так, как я и говорил: она по-прежнему на нашей стороне. Но сейчас она не может…       — Она опять промыла тебе мозги, — сощурив глаза, сказала Джинни, наблюдая за братом.       В комнату вошёл Джордж, переводя вопросительный взгляд с брата на сестру. Фред выдохнул, надеясь, что Джордж точно поймёт его.       — Линда осталась нам верна, — решительно заявил Фред. — Она делает всё, что в её силах, чтобы предотвратить худшее. Именно поэтому она остаётся с ними!       — И поэтому стольких убила? — хмыкнул Джордж, заставив брата опешить.       — Я не выдам её, и не просите, — холодно сказал Фред, чувствуя, что его загнали в угол самые близкие.       — Только так ты спасёшь её, Фред, — ответил Люпин, всё сильнее хмурясь. — Покажи, где Белинда сейчас.       — Нет! — сквозь зубы произнёс Фред, сжав волшебную палочку.       — Экспеллиармус! — крикнула Джинни, и палочка брата тут же оказалась в её руках.       — Джинни! — воскликнул Фред, обернувшись на неё.       — Ты знаешь, что так будет правильнее.       — Если я не скажу, вы не найдете её, — ухмыльнувшись, сказал Фред, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он представил, как Линда ждёт его, как она улыбнётся, увидев его. Фред знал, что по-настоящему она улыбалась только ему.       — Будь по-твоему. Легиллименс!

***

      Линда с трудом открыла глаза, чувствуя, как звон наполняет голову. Она не помнила, что случилось и что было до мощного удара. Белинда не понимала, где находится. Всё было мутным и расплывчатым. Уже в который раз…       Наконец, она разглядела светлую комнату. За окном смеркалось. Попытка пошевелиться не удалась, и это резко привело Линду в чувства. Она сидела в кресле, но была обездвижена, а левую руку сковывала тонкая золотая цепь. Сердце в тревоге заколотилось, а взгляд тщетно искал волшебную палочку. Они обезвредили её магию, и с каждой попыткой собрать силу в руку цепочка лишь звенела громче. Линда не могла издать ни единого звука. Чувство абсолютной парализованности сводило с ума, никогда еще Белинда не оказывалась закованной в собственной голове настолько буквально.       Кто это сделал? Фред не мог так поступить, да и Орден не стал бы церемониться подобным образом. Поттер? Вряд ли ему сейчас есть до неё дело. Малфои, Снейп и Корвус действуют другими методами. Но место было известно только Фреду и пройти через чары мог только он. Что с ним сделали?       Линда увидела, что палочка лежит на столе в дальнем углу вместе с какими-то пыльными книгами и безделушками. Она силилась мысленно призвать палочку, но спустя несколько минут та лишь скатилась на пол. Ярость заполнила душу Белинды, и она в мгновение перевернула в комнате всё, но так и не смогла скинуть с себя заклинание обездвиживания и немоты. Тот, кто посмел так с ней обойтись, поплатится.       Издалека послышались шаги: кто-то поднимался по лестнице. Линде было всё равно, кого она увидит. Она вспомнила, кто мог общаться с ней невербально, и вложив весь гнев и забыв о гордости, позвала.       Дверь распахнулась, и Римус Люпин изумленно осмотрел опрокинутую комнату.       — Что ж, Линда, успокойся, — произнес Люпин и вернул ей голос, — мы не хотим навредить тебе.       — Профессор, — протянула Линда, безумным взглядом осмотрев бывшего преподавателя. — Кажется, полнолуние было не так давно? — смесь чувств из прошлого и настоящего овладела ею, поглощая разум.       — Ты можешь довериться, и мы защитим тебя. Но ты должна дать Непреложный обет, что не станешь использовать свою силу…       — Сэр! Я ведь была лучшей ученицей по вашему предмету, вы забыли? — безумно рассмеялась Линда, напрасно пытаясь скинуть с себя чары. — Мне не нужна помощь, тем более от тех, кто схватил меня ударом в спину! — вскричала она. — Вы совершили ошибку, сделав хуже для себя. И не оставили мне выбора, кроме как защищаться.       — Тебе не придется защищаться, если ты сама пойдешь нам навстречу, — спокойно произнес Римус, внимательно изучая девушку, которая стискивала зубы от невозможности вернуть себе силы. Люпин помнил лишь юную четверокурсницу Когтеврана, ловко справляющуюся с любой задачей, которую бы он не предложил на уроке Защиты от тёмных искусств. Детская наивность ушла так быстро и безвозвратно.       — Что вам нужно? Хотите запереть меня? Или превратить в овоща, как после Поцелуя дементора? О, я вижу в ваших глазах страх, — Линда негромко рассмеялась, и Люпин скривил губы от схожести с Беллатрисой. — В вашем случае, страх — единственная адекватная реакция на моё принудительное присутствие здесь. И если вы думали, что я прощу подобное к себе отношение и буду мила и дружелюбна, вы сильно ошиблись! — процедила девушка, наливаясь яростью всё сильнее. Единственная мысль держала её в настоящем — где Фред?       — Никто не хочет причинять тебе вред, Линда, — повторил Люпин. — Нам нужна твоя помощь. Никто не сомневается, что ты на нашей стороне, и…       — О, какая сладкая ложь! Все вы хотели бы сгноить меня в Азкабане лишь за одно моё происхождение!       — Нет, ты должна выслушать! — Люпин повысил голос, начиная сомневаться, что дело обойдется без насилия.       — А если я не хочу вас слушать, будучи связанной как животное? — вскрикнула Белинда, и в ту же секунду в неё попало первое заклинание.       — Аква Эрукто!       Девушка попыталась дернуть головой, чтобы смахнуть капли воды, которой в неё плеснули, но не смогла. Прядь мокрых волос упала на лицо.       — Это будет первое и последнее применение магии, если ты успокоишься, и мы поговорим. Я обещаю высвободить тебя, но и ты пойми, Линда, я тоже не могу рисковать, — сказал Люпин, сев на стул напротив неё. Он видел, как тяжело начала дышать девушка.       — Что вам нужно знать? — процедила она.       — Какой план у друзей Сама-Знаешь-Кого? Кто из них ведет двойную игру? Что Сама-Знаешь-Кто хочет, чтобы ты делала?       — И что же будет со мной, если я расскажу? — усмехнулась Линда. — Какие гарантии, что мне не придется провести в таком положении остаток жизни в каком-нибудь чудесном подвале? — она никому не верила, ни раньше, ни тем более теперь. Линда лишь панически думала, как освободиться от чар. Она знала: даже если всё рассказать, они её не отпустят.       — Ты станешь одной из нас, вернешься на ту сторону, которую выбрала изначально. Тебе больше не придется подчиняться.       — Да неужели? Вы не назвали ни одной причины, по которой я должна вам доверять. И я никогда не поверю, что вы развяжете руки любимой дочурке Беллатрисы Лестрейндж, будь я хоть сто раз на вашей стороне! — процедила Линда, приходя в ярость, как нагло её собираются использовать.       — Мы верим в то, что у тебя не было выбора. Белинда, мы готовы тебе помочь, мы знаем, как трудно тебе пришлось. Фред нам всё…       — Фред? Он здесь? Где он? Что вы с ним сделали? — закричала Линда, чувствуя, как всё внутри затрепетало от страха неизвестности.       — Белинда, не вынуждай меня вновь применять силу, — Люпин направил на неё палочку, но не хотел нападать. Слабость. В её сердце зажглось пламя, разрывающее защитную магию дома. — Линда! Брахиабиндо! — её связали крепкие веревки, впившись в тело. От неожиданности и злости Линда распахнула окно, и осколки посыпались на землю, смешиваясь со снегом.       — Зачем вы это сделали? — тихо сказала она, покачав головой. — Лучше вам было сразу меня убить.       На улице раздался хлопок, воздух разорвал вопль — сработали Воющие Чары. Люпин мельком взглянул на Линду и выбежал из комнаты.       Белинда не сдавалась в попытке освободиться, но вдруг замерла. В дверях стоял Фред, его лицо исказилось жалостью. Злость в мгновение погасла, и девушка лишь непонимающе смотрела на Фреда, не веря в случившееся. Наверняка Беллатриса снова пытается её обмануть, это всё ложь!       — Прости, Линда… Прости меня.       Она ощутила, как силы покинули её. Голос, с которым возвращалось тепло, убивал. Белинда Лестрейндж не отрывала помутневшего взгляда от Фреда, и всё замерло. Он не мог.       Вспышки образов, улыбки, их ночи и слова, которые он говорил, их надежды, несбыточные мечты и бесконечное тепло, их последний поцелуй и прощание, чувство ускользающего счастья, шаги, удар.       — Нет, — прошептала Линда.       В окно влетел Бронт и сел на руку Фреда, как всегда радостно смотря на свою хозяйку. Линда закрыла глаза, из которых брызнули слезы. Боль обожгла её всю, она горела заживо, не испытывая подобного даже под Круциатусом. Белинда вновь взглянула на Фреда и ужаснулась себе, не почувствовав его чужим несмотря ни на что. Была лишь боль, которой она так боялась, и попалась так глупо.       Вся её природа так долго кричала об опасности, и Линда сама виновата, что заглушила её голос наивными образами сладких мечтаний. Боль терзала сердце, и в горле комом встали все слова о чувствах, которые она так и не сказала Фреду, боясь показаться слабой. Снизу раздавался шум боя, но она молча смотрела на Фреда, не в силах хоть что-то произнести.       — Я всё исправлю.       — Линда! — послышалось с первого этажа, и Фред обернулся на голос, но его обладатель уже трансгрессировал в комнату.       Корвус разорвал цепочку с руки Линды, и она тут же освободилась, не сводя с Уизли взгляда, наполненного отчаянием, презрением и слезами. В его руках даже не было волшебной палочки, его сердце разрывалось. Он покорился мукам совести, в которых сгорал, и участи, которая неразрывно была связана с Белиндой Лестрейндж.       — Быстрее, уходим! — торопливо сказал Лэндон, взяв Линду за руку.       — Авада Кедавра! — крикнула Белинда, и они исчезли.       Бронт камнем упал с руки Фреда.       Корвус перенес её в крохотный дом, в котором царила темнота. Он взмахнул палочкой, чтобы зажечь свет, и увидел, что Линда так и осталась сидеть на коленях на холодном полу, прижимая руки к груди. Кори опустился к ней, пытаясь заглянуть в лицо, но она лишь жмурила глаза и прерывисто дышала, еле заметно раскачиваясь.       — Линда…       — Почему? — вскричала она, сжавшись сильнее.       Кто бы ни пришел, я пойду с тобой.       — Почему? — от её голоса зазвенели окна, и Лэндон осторожно забрал палочку, хоть и понимал, что это его не спасет.       Линда закричала, и от этого крика по спине пробежал холод. Она запрокинула голову, стискивая зубы, и Корвус увидел её мокрое от слёз лицо. Белинда была на грани потерять саму себя, так сильна была боль, в которой она горела.       — Всё позади, — тихо произнес Лэндон, понимая, что не станет останавливать её, что бы ни произошло. — Ты в безопасности.       — Нет! — Линда вскочила, призвав палочку в руку. — Трус! Трус и предатель! — визжала она, бросая в стены заклинания, от чего дом заходил ходуном.       Линда была не в себе, её сила искала выход, и даже голос Кори не мог её успокоить. Вспышки ослепили её саму, и Белинда, выронив палочку, вскинула руку, и всё вокруг них запылало.       — Глациус! — крикнул Кори и в последний момент успел удержать Линду от падения. Он схватил её за плечи и всмотрелся. — Посмотри на меня! Линда! Ну же! — она подняла глаза на Корвуса, и он понял.       Линда уткнулась ему в грудь, вцепившись руками в мантию, и зарыдала. Каждый её всхлип осколком впивался в его сердце, но Кори лишь сильнее прижимал Линду к себе, пытаясь убедить, что никогда не оставит наедине с болью.       Время текло как никогда медленно. Корвус, как и все эти годы, готов был убить за её слезы и хотел забрать боль. Он просто должен быть рядом, как и всегда.       — А ты? Ты, Лэндон?! — вдруг вскричала Линда, оттолкнув его. Она пораженно смотрела на него, будто видела впервые. Белинда вскочила на ноги, и силы на короткое время вернулись. — Как долго ты мне лгал? Все эти годы в Хогвартсе!       Корвус поджал губы, уже не думая, что она может с ним сейчас сделать. Самое главное, что он забрал свою Линду из рук лицемерных орденцев и особенно Уизли. Мокрые от слез, её глаза прожигали и одновременно так громко просили. Она умоляла, чтобы он всё опроверг, чтобы всё, что с ней произошло, оказалось ложью. Но он не мог, а она была права.       — Ты так давно всё знал, — тихо произнесла Линда, снова прижав руку к груди, но это не помогало заглушить пламя. — Я доверяла тебе всё, а ты скрывал, кто я и что со мной хотят сделать! А потом использовал то, что я была не в себе. Зачем? Что они тебе пообещали? Меня? Говори, как дорого ты меня продал! — кричала Линда, ударяя кулаками по груди Корвуса, а слезы текли по её щекам. Вдруг он схватил её за запястья и взглянул прямо в глаза.       — Думаешь, ты справилась бы с правдой? — жестоко крикнул Лэндон в её лицо.       Она вырвалась и замахнулась для пощечины, но вдруг рука и губы задрожали. Линда прикрыла глаза и зажмурилась, прерывисто вздохнув. Рука опустилась, и Корвус лишь с сожалением наблюдал, как боль пожирает Белинду.       — Нет, ты не виноват, — прошептала она, пошатнувшись от бессилия и вновь теряясь в поисках истины.       Линда помнила, как мать пытала его, помнила свои сны. А Кори снова и снова спасал. Если бы не он, что бы Орден с ней сделал? Перед глазами возник образ Фреда, и Линда не выдержала, ощутив, как новая волна накрывает её, не давая вздохнуть.       «Прости, Линда… Прости меня»       Она спрятала лицо в ладони, давая волю боли и слезам. Кори, как и прежде, несмотря ни на что, был рядом. Лэндон прижал девушку к себе, обнимая за плечи, сотрясавшиеся от рыданий. До последнего дня он будет с ней.