Когтевранка

      Линда не была здесь прежде. Хогвартс открылся с тыльной стороны, поле для квиддича и Запретный лес остались скрыты за высотой и величием замка. Ледяной ветер с Чёрного озера трепал мантии пожирателей, заглушая тяжёлое дыхание Беллатрисы Лестрейндж. Теперь она стояла позади, вынужденная смириться, смотря в спину своего Повелителя и дочери, находящейся у его правой руки.       Волан-де-Морт повернул голову, взглянув на своих соратников и на юную Лестрейндж. Она хладнокровно смотрела прямо перед собой, ровно и еле заметно дыша в ожидании. Темный Лорд успел увидеть в памяти девушки боггарта — её мертвое тело. Как и у него. Однако сейчас Волан-де-Морт чувствовал страх от всех стоящих за ним, за исключением Белинды. Неужели девчонка была настолько уверена в своей силе? Или же похоронила страх, избавившись от его оков? Волан-де-Морту это оказалось не под силу. Белинда действительно сильная волшебница, почти такая же, как он сам, хоть и не столь изобретательная. Но раз так, вскоре ей захочется ощутить приторный вкус власти. Она не должна выжить этой ночью.       Корвус стоял поодаль. Он никогда не удостаивался чести приближаться к Повелителю. Он тоже смотрел на Линду, на её развевающиеся черные волосы и на пока ещё человеческую руку. Всё в девушке говорило о твердости, которой она была наполнена. Корвус знал, что должен делать. И они ждали.       Линда неотрывно смотрела на замок, с первой минуты разглядев башню Когтеврана в дымке тумана. Многое сейчас мелькало в её памяти, заставляя уже привычную боль становиться острее. Замок, окутанный снегом и оттого показавшийся ей на первом курсе ещё более волшебным, Рождество в Хогвартсе. Как много она хотела бы испытать. Линда не могла забыть неповторимую теплоту праздника в этом огромном замке, наполненном смехом, детской наивностью и мечтами. Как было прекрасно… Перед глазами неизменно стоял образ рыжеволосого волшебника с нахальной улыбкой. В последний раз она прикасалась к воспоминаниям, словно к цветку, который мог погибнуть от мимолетного дуновения ветра.       Позади раздался шорох, и Белинда оглянулась. Пожиратели переминались, не ожидая, что их станет намного меньше. Линда улыбнулась. Когда-то ей пророчили головокружительную карьеру в министерстве и даже среди мракоборцев, и теперь в этом была толика правды. Линда никогда не теряла времени зря и не упустила возможности размяться. С тех пор, как она перебралась в дом Гринвудов, пожирателей с каждым днем становилось всё меньше, и Линда была довольна своими успехами, вспоминая смерть каждого из них.       Волан-де-Морт ждал. Он отмерил Хогвартсу час, чтобы они выдали Гарри Поттера, однако терпения было в разы меньше. Бывший директор Снейп уже был здесь, тенью стоя слева от Повелителя, который явно был недоволен. Линда чувствовала на себе взгляд профессора, равно как и остальных, и ждала. Поттера не выдадут, но Темный Лорд хотел соблюсти формальности. Линда ждала. Ждала в нетерпении, когда он отдаст ей последний приказ. Она уже слишком долго состояла из боли, и была готова обратить её против тех, кто заставил выбрать смерть.       Подняв палочку, Волан-де-Морт небрежно взмахнул ею, и пожирателей озарил ослепляющий свет защитного купола над Хогвартсом. Линда стиснула зубы, ведь это была её работа. Змеиный оскал отразился на лице Темного Лорда.       — И когда они успели усовершенствовать свои примитивные заклинания? — протянул он, нарушив тишину. — Глупцы, этого недостаточно! — за его спиной послышался одобрительный смех Беллатрисы и пожирателей. Линда осталась недвижимой. — Белинда! — гогот стих. — Подойди.       Линда шагнула вперед. Она чувствовала смерть так близко, слышала её дыхание, как тогда в ванной, наполненной её же кровью. Линда глубоко дышала, ожидая, что всё уже совсем скоро кончится.       — Повелитель?       — Убери эту бездарность, — произнес он, с презрением глядя на щит.       Линда усмехнулась, сделав еще несколько шагов вперед. Снейп поджал губы, наблюдая за каждым её движением. То была совсем не бездарность, и Волан-де-Морт знал об этом, не желая давать пожирателям повода поверить в силу противника.       Линда вздохнула и подняла почерневшую руку, ладонью словно касаясь далекого купола и ощущая его так же хорошо, как и в момент создания. Она не знала, что произойдет с ней, когда разрушит его теми же руками, что и создала. Волшебная палочка рассекла воздух, и он вмиг наполнился невыносимым скрежетом и ослепляющим мерцанием, будто тысячи молний озарили пространство вокруг них. Будто сотни деревьев разом раскололись молниями, будто разразился гром, раздался взрыв.       Линда одернула руки, чувствуя невыносимый удар в самое сердце. Она силилась скрыть жуткую боль и невозможность вздохнуть, пока пожиратели были не в силах разглядеть хоть что-то, на несколько мгновений ослепнув от вспышки. Линда видела огромную трещину, разрывающую купол, и теперь он быстро спадал вместе со всей магией, что защищала Хогвартс.       Приступ боли не заканчивался, приводя Белинду в ярость. Эта защита опиралась на её же силу, и Линду заставили поразить саму себя, а для этого нужна особая стойкость. Дымка растворилась, вновь стало темно и ясно, и Линда послушно сделала шаг назад, чтобы вернуться на место.       — Нет, — жестко произнес Волан-де-Морт, заставив девушку замереть перед собой.       Беллатриса затаила дыхание, переводя взгляд с Повелителя на дочь. Линда улыбнулась краешком губ, её сознание наполнялось ненавистью сильнее, и она упивалась ею. Еще немного.       — Заставь их подчиниться страху и выдать мне мальчишку! — прошипел Волан-де-Морт, наблюдая за замком, в котором еще было тихо. — Иди! — резко бросил он, и Линда улыбнулась: он отпустил её, чтобы вскоре убить.       Она ни на кого не обернулась. Ни на Снейпа, который наблюдал за ней долгие годы и спас от забытья. Ни на мать, с которой они очень скоро встретятся, чтобы умереть. Ни на Корвуса, взгляд которого разбил бы сейчас сердца им обоим. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, чувствуя что-то, напоминающее счастье. Свобода… Поднявшись ввысь столбом черного дыма, Линда обернулась огромным вороном и устремилась к замку.       Волан-де-Морт скривил тонкие губы в презрительной усмешке. Беллатриса оцепенела от удивления и страха перед гневом Повелителя. Никто из них так и не узнал, что Линда анимаг, и сейчас это означало, что она открыто их предала. Беллатриса ринулась вперед и бросила заклинание в огромную птицу, но промахнулась.       — Ты всё сделала не так, Беллатриса! Ты и твое отродье разочаровали меня. Избавься от неё, и тогда я подумаю, простить ли тебя.       — Да, Повелитель, — прошептала Беллатриса, обуянная дрожью.       Лицо Корвуса оставалось ледяной маской, но дыхание остановилось, сердце сжалось от услышанного. Отныне Беллатриса не успокоится, пока не найдет дочь. Лэндон мысленно встряхнул себя: не время для подобных мыслей. Как и всегда, Белинда останется непобежденной, он приложил достаточно усилий для этого. Она выживет и вернется, а ему остается лишь выжить. Корвус незаметно сделал несколько шагов назад, понимая, что Линда была права. Как только Беллатриса очнется от ужаса перед своим повелителем, она вспомнит про него.       Линда и не надеялась снова побывать здесь. Влетев в распахнутое окно, она вернула себе человеческий облик и глубоко вздохнула, улыбнувшись.       Общая гостиная Когтеврана будто ждала её, оставшись пустой. Линда подняла взгляд, пробуждая столь дорогие сердцу воспоминания. Изящные арочные окна с шелковыми занавесями, синева и бронза, звездный купол потолка и статуя из белого мрамора. Белинда Гринвуд приблизилась к Кандиде Когтевран, и та же загадочная полуулыбка отразилась на её лице. Ума палата дороже злата. Тепло наполнило душу девушки, и она обернулась к портретам, которые притаились, зная о приближающейся битве.       — Добрый вечер, Белинда, — произнес сэр, чей портрет висел между шкафами. Он всегда помогал ей отыскать нужные книги.       — Добрый вечер, — еле слышно отозвалась Линда, но голос её дрогнул, а глаза застлала теплая пелена.       Книги… Она прочла их все, и сейчас, когда водила подушечками пальцев по корешкам, слова оживали в её сознании. Как она была прекрасна. Какой блестящей Линда была студенткой. Она сжала волшебную палочку, желая застыть здесь, в этом моменте. Вдруг зоркий взгляд заметил то, чего здесь никогда не было, и вздох слетел с губ девушки.       Фигурка ворона стояла на самой дальней полке. Ворон-будильник из Всевозможных волшебных вредилок. Белинда дотронулась до него, и перед глазами замелькали воспоминания, их улыбки, переполняющие душу чувства. Они наверняка уже призвали Орден Феникса. Фред должен быть в замке.       Линда направилась к выходу, как вдруг чуть не споткнулась. Она вопросительно вскинула бровь и усмехнулась.       — Мои любимые преподаватели, — протянула Белинда Лестрейндж, рассматривая оцепеневших и связанных Кэрроу. — Давно мы с вами не виделись. Очень жаль, что не я сделала это с вами, ведь придумала бы что-то поинтереснее. Хотя, — она наигранно задумалась, посмотрев в землистые лица брата и сестры, даже сейчас вызывающие отвращение, — зачем отказываться от такой возможности?       Линда ногой повернула Амикуса на спину и резко наступила ему на горло. Она давила до тех пор, пока не услышала хруст сломанных костей. Губы девушки скривились в усмешке. Алекто… Белинда вспомнила, какой отвратительной она была, как брюзжала слюной, когда рассказывала детям о маглах. Что ж, если Поттер и его дружки не хотели пачкать руки, Линда была не против. Она взглянула на толстое лицо Алекто и молча направила палочку ей в грудь, наполняя легкие водой.       Белинда вышвырнула тела пожирателей из гостиной Когтеврана — им здесь нечего делать. Услышав, что переполох в замке в самом разгаре, она решила воспользоваться обходным путем, чтобы не напугать своим появлением разом весь Хогвартс.       Линда не знала, сколько у неё времени и когда Волан-де-Морт спустит своих псов с цепей. Она камнем падала к подножию замка, юркнув в один из тайных ходов. Когда-то она уже была здесь в обличии ворона, поджидая Амбридж, чтобы отомстить. Не рассчитав, Линда задела крылом свод хода и резко опустилась на землю. Она дала себе пару мгновений, прислушиваясь к происходящему в замке: младшие курсы продолжали эвакуироваться, Орден был здесь, многие слизеринцы спешили вернуться к своим родителям в рядах Волан-де-Морта, кто-то звал Поттера, и… Поддавшись чувствам, Линда ринулась туда, где виднелся слабый свет от вспышек заклинаний и слышались похожие голоса.       — Джинни не станет никого слушать, ты же знаешь, — усмехнулся Джордж, но и он не устоял перед тяжестью тревоги.       — Еще бы, — бесцветным голосом ответил Фред, сходивший с ума от неизвестности. Где сейчас Линда, жива ли она, станет ли она сражаться рядом с ним?       — Ты в порядке, Фредди? — спросил Джордж, надеясь, что брат как и всегда найдет в себе силы пройти через эту ночь.       — В полном.       — Я тоже.       Они обменялись лукавыми взглядами, словно готовили очередную вредилку. Им доверили защищать проходы в Хогвартс, и Фред и Джордж отлично справлялись. Осталось закрыть последний из тайных ходов.       КРУХ       — Остолбеней! — бросил Джордж, когда между ними вдруг порхнуло огромное черное пятно, устремившись наверх.       — Нет! — воскликнул Фред, распахнув глаза. Сердце заколотилось с бешеной силой: он помнил эти перья. — Это ворон… Всего лишь ворон, — выдохнул он, смотря вслед слишком огромной птице.       Фред тряхнул головой, а рука сильнее сжала волшебную палочку. Улыбка вдруг озарила его лицо. Линда здесь. Этой ночью она явилась сражаться на их стороне. Фред знал, что она намеренно нашла их, чтобы увидеть его и чтобы он увидел её. Вспомнив их последнюю встречу, он ощутил, как любовь вперемешку с печалью растеклась по венам. Фред обернулся, но ворон скрылся.       Это был всего лишь ворон, из глаз которого упали человеческие слезы.       Обернувшись собой, Линда сползла по каменной стене вниз, в последний раз позволив себе быть слабой. Она жмурила глаза, до боли сжимая волшебную палочку. Воспоминания их последней встречи наполнили её разум болью и счастьем одновременно. Она так хотела быть рядом с ним, сражаться и умереть, если суждено, рядом. Но это было бы непозволительной роскошью и откровенной глупостью, ведь Беллатриса ищет её, и она убьет того, кто попытается защитить Белинду Лестрейндж от гнева матери.       — Фред, — еле слышно прошептала Линда.       Она поднялась и уже собиралась броситься в сражение, разгоревшееся на первых этажах, как вдруг услышала за спиной скрежет доспехов. Оживленный магией Хогвартса, доспех попытался обезвредить Линду, но тут же рассыпался вдребезги от взмаха её палочки. Замок посчитал её врагом.       Линда слышала гул внизу. Время пришло. Она сбегала по лестницам, видя, как территорию замка озаряют тысячи вспышек. Линда слышала крики, заклинания, грохот оживших статуй. Рука неизменно сжимала волшебную палочку, быстрые шаги давили осколки выбитых стекол. Белинда закрыла глаза и через мгновение вышла из тени, безумно улыбаясь и предвкушая представление.       Двое пожирателей заметили её и отвлеклись, ещё не зная, что она на другой стороне. В это мгновение Макгонагалл оглушила одного из них.       — Депульсо! — крикнула Линда, и отбросила второго в стену, и он уже навсегда остался недвижим.       Макгонагалл обернулась на девушку, и на её лице мелькнула тень недоверия и удивления. Линда лишь улыбнулась, размышляя, придётся ли защищаться от заклятий декана Гриффиндора. Но Макгонагалл только еле заметно кивнула и хотела было направиться за теми, кто прорвался вглубь замка, но в дверях появились еще трое.       — Как приятно видеть старых друзей! — громко произнесла Линда, заметив среди них Руквуда.       И прежде, чем они поняли, что происходит, она пустила первый зеленый луч. Руквуд опрокинулся навзничь, а над головой девушки просвистела вспышка. На её лице отразилась улыбка Беллатрисы.       — Сектумсемпра! — выкрикнула Белинда в того, кто посмел угрожать ей. Она сжала в кулак почерневшую руку, и третий пожиратель захлебнулся собственной кровью.       — Белинда?! — окликнула её Макгонагалл, ужаснувшись.       — Простите, профессор, но… — на Линду вдруг замахнулась каменная горгулья, и девушка взмахом руки разбила её о стену. — Единственный плюс быть Пожирателем смерти в том, что не испытываешь жалости к врагам. У меня нет ни капли милосердия к тем, кто хочет уничтожить Хогвартс, его учеников, вас и, наконец, меня. Поэтому если захотите расправиться с кем-то с особой жестокостью, я к вашим услугам, — дернув бровями, произнесла Линда. Возбуждение сражения и победы накрыло её с головой и, не дождавшись ответа, она ринулась вглубь замка, увидев очередного частого гостя Малфой-мэнора.       Замок сотрясался от заклятий и оживших статуй, стекла продолжали разбиваться, забрасывая осколками волшебников. Линда то и дело отбрасывала от себя заклинания особо смелых Орденцев, еще не успевших удивиться тому, как ловко она расправлялась с пожирателями. Она рассекла воздух, наполнившийся пылью, от которой становилось невозможно дышать. Белинда мельком взглянула в пустующий проем окна и замерла. Пожиратели стали меньшей проблемой, ведь к замку приближалась огромная стая громадных пауков. В следующее мгновенье кто-то отбросил их мощным заклинанием, но пауки возвращались.       — Ты! — послышалось за спиной, и Линда успела отскочить от зеленой вспышки.       — Эйвери! Какая встреча! Я что, была недостаточно добра к вам во время приемов у Повелителя? — с улыбкой выкрикнула Белинда, невидимым хлыстом рассекая его грудь до костей. Волшебник издал хриплый стон и рухнул, а она рассмеялась.       Белинда услышала эхо своего смеха и отшатнулась. Это был смех её матери, точь-в-точь. Что ж, пора бы уже смириться. Ведь чем больше пожирателей убьет она, тем меньше убьют они. Перед глазами вновь возник образ Фреда, но Линда поспешила откинуть его. Она неосознанно схватилась за ледяной камень, висевший на её шее. Где Кори?       Вдруг Белинда ощутила удушающую волну отчаяния, словно прикоснулась к нему, но оно принадлежало не ей. Поттер! Он здесь! Линда не могла распознать его мысли в хаосе голосов, но он был полон тревоги и ужаса. Поттер искал кого-то, но она не могла найти его самого. Голова вдруг раскололась, и Белинда коснулась черной рукой виска, силясь заглушить боль. Она распахнула глаза, быстро втягивая воздух. Поттер, Уизли и Грейнджер прятались под мантией-невидимкой. И направлялись к Волан-де-Морту. В Визжащую хижину? Типичные безмозглые гриффиндорцы!       Линда вдруг растерялась, не зная, что делать. Зачем оборонять замок, если Поттер сам шёл в руки Волан-де-Морта? Всё будет напрасно, и они проиграют, ведь что сможет мальчишка против Волан-де-Морта и Беллатрисы? Она точно была с ним, ведь иначе уже нашла бы Линду в замке. Девушка смотрела вслед отдаляющимся ногам, торчащим из-под мантии-невидимки. Белинда поджала губы, оглядываясь на сражающихся, замечая там студентов, и не понимала, какой сейчас путь правильный? Когтевранская мудрость в ней молчала, утомившись за долгое время.       — Остолбеней!       Линда нетерпеливо отбросила заклинание, даже не оглянувшись, но внезапно поняла, кто это был.       — Мистер Уизли, — кивнула она, повернувшись к волшебнику. — Видимо, вы еще не успели заметить, но… Протего! Но я убила уже как минимум двенадцать Пожирателей за эту ночь, поэтому обойдемся без долгих объяснений, — быстро произнесла Линда, чувствуя, как сжимается сердце от того, насколько сильно близнецы похожи на отца.       — Твоё место в Азкабане! — ответил Артур Уизли. — Остолбеней!       Линда закатила глаза. Случайно убить отца Фреда не входило в её планы. Отбивая заклятья одно за другим, Белинда, наконец, бросила последнее в стену и из нее же взмахом руки создала перед Уизли-старшим препятствие. Эта проблема решена, но от чего он её отвлек? Поттер!       Повелитель злился, и Линда чувствовала это в метке. Она откинула запылённые, ставшие серыми волосы и вновь обернулась, заметив, что бой переместился за стены Хогвартса. Макгонагалл и Слизнорт сражались с полчищем пауков, группа пуффендуйцев отбивалась от Трэверса. Белинда откинула узнавшего её пожирателя в Большой зал. Внезапно стало холодно, отчаяние и тревога наполнили её душу. Дементоры. Она сжала волшебную палочку, вспомнив, что так и не смогла вызвать патронуса, как вдруг Линде показалось, что среди Ордена Феникса был Альбус Дамблдор. Она распахнула глаза, когда он с силой взмахнул волшебной палочкой, и ослепительный голубой свет заставил дементоров отступить. Нет, лишь похожий волшебник.       Линда прерывисто дышала, вспомнив слова Дамблдора два года назад почти на том же месте.       В этому году я должен отметить огромный вклад одного студента, без которого многое могло бы случиться, но еще большее благодаря ей произошло… Мы не знаем, что могло быть, Линда. Быть может, поступив так, вы спасли намного больше жизней… То, что сделано от чистого сердца и ясного разума, не может быть плохим поступком…       От чистого сердца и ясного ума. Всё сжалось внутри, и Линда прикрыла глаза. Она ведь знала, чем кончится для неё эта ночь, так зачем медлить? Белинда обернулась вороном в последний раз и выпорхнула из замка.       Пробравшись под Гремучую иву, Линда проскользнула по туннелю, что мелькнул в мыслях Поттера. Метка не давала о себе знать, а значит, ещё ничего не произошло. Она прислушивалась, вороний слух с трудом различал шепот. Ни Волан-де-Морта, ни Беллатрисы там не было, и Линда, разозлившись, уже хотела вернуться в замок, как вдруг поняла, что шепот принадлежал Северусу Снейпу. Воздух был пропитан кровью.       Помедлив, она чуть не вскрикнула от внезапно появившегося Уизли, а затем Поттера и Грейнджер. Они неслись в замок, и бежавший первым Поттер зацепил рукой Линду. Он ничего не заметил, но в следующий миг раздался звук разбитого стекла. Гриффиндорцы скрылись, а Линда оцепенело смотрела на разбившийся флакон с ядом, что она для себя приготовила. Придётся найти другой способ.       Белинда приблизилась к Снейпу, ощущая, как в спину дышит призрак смерти, но ничуть его не боясь. Она лишь чувствовала, как душа сжалась, отказываясь верить, что этот волшебник мертв. Профессор, не раз её спасавший, сейчас был бледен как пергамент, кровь растекалась всё дальше, и вот Линда уже ощущала её на себе, ужасаясь, что успела привыкнуть к крови. Она осторожно повернула тяжёлую голову Снейпа и увидела разодранную рану на шее. Нагайна… Волан-де-Морт всё узнал… Но почему не убил сам?       На лице Северуса Снейпа застыла гримаса боли. Его черные как смоль глаза умоляюще смотрели куда-то перед собой, и Линда не могла понять, что здесь делал Поттер. Что произошло? Внутри всё смешалось, спуталось, и Белинда теряла ориентир своего истинного пути. Сейчас казалось, что только Снейп знал, в чем её предназначение, что она должна сделать и какие силы в ней скрыты. Будто он не успел что-то ей рассказать, и от этого зависела её жизнь. И ведь она могла всё исправить… Линда колебалась, оглядывая окровавленное тело Снейпа, и не зная, справится ли. Но в одном она была уверена: только Снейп знал о ней всё.       Прерывисто вздохнув, Белинда закрыла глаза, собирая силы по крупицам. Почерневшая рука налилась кровью, и дыхание остановилось. Она доверилась зову магии.       Линда распахнула чёрные невидящие глаза и коснулась левой ладонью шеи Снейпа, закрывая смертельную рану. Она ощущала, как сила яростно пульсирует в ней и переходит в тело Снейпа, раскатами боли отдаваясь в голове. Линда стиснула зубы, превозмогая пытку, и лишь сильнее сжимала его шею, оставляя следы от когтей, чувствуя, будто собственная кровь в ней вскипала и обжигала внутри всё, пытаясь разорвать сердце. Перед глазами замелькали белые вспышки, одна за другой они сменялись всё быстрее, усиливаясь и громом отдаваясь в сознании. Превратившись в невыносимое свечение, которое Линда не могла прекратить, сила вытолкнула её и обожгла руку. Она жадно втянула воздух, всё еще ничего не видя и силясь быстрее унять неослабевающую рвущую боль в сердце и невыносимый звон в голове. Линда не чувствовала ни волшебную палочку, ни рук. Она медленно погружалась в толщу черной воды…       — Белинда? — раздался хриплый голос, словно вытащивший её из тягучей и такой обволакивающей мглы. — Белинда!       Она открыла глаза и отшатнулась. Линда оглядывалась по сторонам, на мгновение забыв, что произошло и где она. Северус Снейп в ужасе смотрел на девушку, из носа которой стекали две струйки крови. Он ведь умер. Он помнил, как змея набросилась, как появился Поттер и… Но что она сделала?       — Профессор? — только и произнесла Линда, трясущейся рукой утерев кровь и пытаясь отдышаться. У нее получилось. Оставалось не умереть самой, ведь еще рано.       — Что… Что ты сделала?       — Решила, что вам стоит пожить ещё немного, — с усмешкой произнесла Линда слабым голосом. — Я не позволю вам умереть. Слишком уж легко — погибнуть до конца битвы и оставить меня разбираться со всем в одиночку.       Она и не думала, что у воскрешения будут такие последствия. Белинда стискивала волшебную палочку, боясь её потерять, и не замечала, как дрожь обуяла всё тело. Стало так холодно, что дыхание сперло, а воздух словно наполнился пеплом, от которого всё внутри жгло при малейшем вздохе. Снейп пораженно смотрел на девушку, преодолевая собственную слабость, но состояние Линды пугало его еще сильнее.       — Беллатриса и Темный Лорд еще живы, и… — с придыханием начала она, прикрыв глаза рукой, ведь сейчас даже этот полумрак казался невыносимо ярким.       — Ты узнала? Кто… рассказал? — взволнованно начал Снейп, прижав ладонь к шее.       — Что узнала?       — Ты хотела знать, можно ли избавиться от дарований, которыми наделила Беллатриса… Чтобы освободиться…

Два месяца назад

      — Почему бы не избавиться от меня раньше Повелителя? Когда это закончится? — выпалила Линда, ощущая очередной прилив злости и нетерпения. Она была истощена, и видимо, поэтому была рада позволить отправить себя в незапланированный отпуск. — Что еще Дамблдор хотел от меня?       — Вы вполне справляетесь со своей ролью, мисс Лестрейндж. Мне понятно желание избавиться от оков призрачных обязательств, но с каждым днем развязка всё ближе. Постарайтесь остаться на своём месте до конца и не допускать мелких ошибок. Выпейте, это поможет привести мысли в порядок, — он протянул медную чашу с зеленоватым содержимым. — И всё же подумайте над моим вопросом. Что вы сделали такого, что разум уступил вашему сердцу?       — А может, я просто дочь своей матери и делаю всё, что хочу? — рассмеявшись, произнесла Линда и выпила раствор. — Интересно, почему Беллатриса не применила ту же магию к самой себе?       — Вашей матери достаточно того, что дал ей Повелитель — Чёрной метки и своего благоволения. Вы же просто орудие…       — И как мне избавить их от этого орудия? — процедила Линда. — В какой момент мне будет позволено умереть? У вас и на это есть план?       — Смерть настолько прельщает вас, Белинда? — протянул Северус Снейп, встретившись с её яростным взглядом.       — Что угодно, лишь бы избавиться от этих… особых способностей, — скривив губы, ответила Линда. — Конечно, они здорово тешат самолюбие и заставляют бояться, но мне не будет покоя. И наш Повелитель, и люди Дамблдора хотят избавиться от меня в нужный момент и они сделают это при первой возможности. Никто и не думает, что я и без зелий могла стать блестящей волшебницей! А всё потому, что любимая матушка захотела себе красивую игрушку, и я становилась еще сильнее, чтобы защититься от тех, кому это не по душе. Пока я сильнее большинства, смерть дышит мне в затылок, а ото всех только и раздаются приказы и требования. Даже если наш Повелитель будет повержен, — процедила она шепотом, — мне не будет жизни. Так что если я не найду способ избавиться от этого, предпочту умереть по собственной воле, а не под чьими-то пытками.       — Убей Беллатрису, и те силы, чтобы были даны с помощью её крови, оставят тебя, — произнес Снейп, всматриваясь в синие глаза девушки, полные смятения.       — Оставят? Навсегда? И я останусь жива? — спросила Линда, чувствуя, как что-то внутри теплеет.       — Да, но… — Снейп попытался пошевелиться, но лишь стон боли слетел с его губ, — ты должна сама лишить её жизни. Твоё заклинание должно остановить её сердце.       Взгляд Линды, вмиг став ясным, метался из стороны в сторону. Она прижала ладонь к груди, ощущая забытое чувство. Надежда. Надежда заискрилась в ней, как никогда прежде. Фред…       Когда всё кончится, нужно будет поправить дела и наконец жить спокойно. Всё будет хорошо, я знаю.       Время остановилось. Перед глазами снова и снова мелькали призрачные образы их будущего, становясь всё четче и красочнее. Неужели у слов Фреда есть шанс воплотиться в жизнь? Те мечты, от несбыточности которых жгучая боль сжигала Линду, могли стать их реальностью? Она вспомнила прошлое Рождество, и воображение само показало ей, что таких дней может быть еще очень много. Его шутки, и её смех. Надежда на счастье словно призрак коснулась души Линды, и она ухватилась за неё, позволив вести по единственно верному пути.       — Белинда! — окликнул её Снейп. — Поспеши!       Линда мельком взглянула на него и выбежала из Визжащей хижины. Ледяной ветер ударил в лицо, и девушка резко вздохнула. Она чувствовала, что ослабла спасением Снейпа, но должна была выстоять до конца. В мыслях пульсировал страх, что может опоздать, может не найти Беллатрису или её защитит Волан-де-Морт. Но что-то кричало внутри, что её мать в замке, что нужно бежать!       Попытки превратиться или трансгрессировать провалились, и Белинда, взглянув на Хогвартс как на последний шанс спастись, устремилась к замку. Как только пересекла границу Хогвартса, Линда натолкнулась на стену страха, мрак окружил её, не давая вздохнуть. Дементоры.       Она оглянулась по сторонам, видя, как несколько огромных черных фигур плывут к ней. Линда медленно отступала назад, понимая, что на этот раз никто не спасет, а сил было так мало. Она не справлялась раньше, что сможет сейчас? Фигуры в капюшонах были всё ближе, и Линда уже могла различить зияющую щель, готовящуюся затянуть её душу. Темная магия на этот раз не остановила их, и волшебница отдёрнула руку, упав на землю.       Стоило светлым чувствам расцвести в Линде, дементоры учуяли их, чтобы снова забрать. Но она не собиралась сдаваться, когда ощутила ни с чем не сравнимое тепло надежды. Белинда вытянула перед собой волшебную палочку, закрыв глаза.       — Что ты думаешь насчет празднования Рождества вместе?       — Я запомню эту ночь навсегда.       — Да ты сейчас снег растопишь ревностью, Гринвуд!       — Кто бы ни пришел, я пойду с тобой. Потому что я люблю тебя.       — Мы не останемся воспоминанием.       — Экспекто Патронум! — выкрикнула Линда, и из её палочки в первый и последний раз вырвался серебряный орёл. Не ворон, а орёл Когтеврана. Он разорвал темноту и страх взмахами мерцающих крыльев, и дементоры отпрянули, загоняемые птицей обратно в лес.       Белинда пыталась отдышаться, а на лице заиграла, казалось, давно погибшая улыбка счастья. Фред снова спас её из темноты.       Хогвартс вновь сотрясся грохотом, и Линда оглянулась на замок. Собравшись с силами, которых уже было очень мало, она поспешила к мосту.       Жертва. Ей нужно убить невинную жертву, чтобы воскрешение Снейпа не обернулось против нее. Линда силилась скорее прийти в себя и продолжала бежать, оглядываясь по сторонам. Впереди — замок, озаренный бесконечными вспышками заклинаний, грохотом взрывов и ревом великанов. Волан-де-Морт постарался: их было очень много.       Жертва! Только это слово пульсировало сейчас в голове Линды одновременно с образами Фреда и Беллатрисы. Убить её, и у них будет шанс. Всего лишь убить Беллатрису Лестрейндж.       БУМ       Прямо перед мостом один великан оглушил огромным валуном другого. Линда пораженно остановилась, не понимая, почему они борются между собой. Победивший растерянно смотрел на павшего собрата, и это явно его расстроило. Белинда не знала, будет ли великан считаться невинной жертвой, но это было бы меньшим злом, чем смерть кого-то из Хогвартса. И когда этот небольшой великан начал утирать слезы, она приняла решение.       — Авада Кедавра!       Зеленый луч поразил великана в сердце, но Линда чувствовала, как заклинание вытягивает из нее силы, ведь перед ней был не просто волшебник, а она еще не оправилась.       — Грохх, нет! — раздалось откуда-то из замка, но голос быстро отдалился.       Великан медленно упал на того, кого минуту назад победил. Линда одернула ладонь: волшебная палочка обожгла пальцы, а почерневшую руку сводило и сжимало будто тисками. Этим заклятьем она словно оглушила саму себя, перестав понимать, что происходит вокруг.       Выдох.       Вдох.       Линда замерла, не в силах сделать ни шага дальше, и панически оглядывалась, слыша лишь оглушающий звон в ушах. Всё было в огне, и это сводило с ума. Часть стен обвалились, поле для квиддича полыхало, освещая заревом даже Запретный лес, из которого выбегали все живые существа, теплицы и хижина Хагрида — всё было охвачено пламенем и агонией.       Голоса, так много голосов. Линда рывком обернулась, и увидела, как по мосту к замку несется толпа егерей и пожиратели, которых Волан-де-Морт отправил последними. Их слишком много, а у нее оставалось всего несколько секунд.       Линда оглянулась на Гремучую иву, вытянувшуюся сейчас в попытке спастись от огня. Хоть щит и был разрушен, дерево должно было вспомнить её. Линда своими же ногтями поранила ладонь и окровавленной рукой сжала землю, зажмурив глаза и повторяя заклятье. Она чувствовала, как мощные корни разрывали почву и двигались на зов, и как её собственное сердце колотилось, собирая всю магию и силу. Белинда распахнула глаза, встретившись взглядами с пожирателями. Как только они ступили с моста, она одернула черную руку вместе с землей, и корни с треском и грохотом разверзли почву, затягивая егерей вниз. Крики отразились от стен замка, кто-то пытался отступить на мост, видя как первые ряды проваливаются и корни душат каждого из них. Но они не успели. Взмахнув волшебной палочкой словно огромным хлыстом, Линда утянула их всех до последнего, не давая шанса произнести заклинание.       Крики и проклятия наполнили её сознание, заглушая разум, но Белинда тряхнула головой и взглянула в огромную расщелину, пожирающую тех, кто хотел причинить Хогвартсу зло. Казалось, её тяжелое дыхание эхом отдавалось от стен замка даже в разгар битвы, но у Линды не было права остановиться.       — Агуаменти Максима! — и ров наводнился водой, которая утопила пожирателей: мертвых и еще живых. Подняв руку вверх и с силой сжав в кулак, Линда взмахнула ею и земля, похоронив под собой пожирателей, с грохотом упавшей глыбы наполнила расщелину, будто её никогда и не существовало. И теперь силы Белинды решили её покинуть.       Девушка не удержалась и упала на колени, успев упереться ладонью в землю. Хотелось исчезнуть здесь и сейчас, её разрывала невыносимая боль, ведь Линда пошла против своего Повелителя и метки. Скольких она убила… Но ведь они бы не пощадили никого. Она жмурила глаза, пытаясь восстановить дыхание. Оставалось так мало сил, но еще ничего не было кончено. Линда знала, что впереди лишь сражения, одно за одним, пока не доберется до Беллатрисы Лестрейндж и не обратит её и память о ней в пепел. Чтобы освободиться.       — Белинда! — раздался пронзительный крик.       Линда тут же отшатнулась, и туда, где была её голова, вонзилась лапа огромного акромантула. Он не успел даже перевести взгляд восьми своих глаз на волшебницу, как его объяло пламя, выпущенное из чьей-то палочки. Оторвавшийся от стаи и попытавшийся так просто её убить, паук отрезвил Линду, но кто её спас?       Успев увидеть, как его подопечная разом уничтожила банду егерей и пожирателей, Флитвик пришел ей на помощь, но теперь сам был вынужден отбиваться от четырех великанов. И Линда, неожиданно испытав страх за бывшего декана, который был гораздо меньше их, устремилась к нему.       — Четверо на одного — не по правилам! Вы хотели забрать себе всю славу, профессор? — с самодовольной улыбкой произнесла Линда, юркнув мимо дубинки одного из великанов и встав рядом с Флитвиком, не скрывающим удивление.— Брахиам Эмендо! — выкрикнула Белинда, и у особенно уродливого великана, замахнувшегося на Флитвика, тут же исчезли все его огромные кости.       Оглушительно взревев, он выронил дубинку, и словно старое пальто упал на землю, сворачиваясь и выгибаясь. Остальные великаны отшатнулись, в ужасе уставившись на него, но это только разозлило их. Взмахом руки Линда оглушила упавшего великана его же дубинкой, чтобы не начинать встречу с Флитвиком с убийства.       — Инкарцеро! — крикнул он, связав великана, который протянул было к Линде лапу.       — Спасибо, профессор! Дальше я сама, — отозвалась девушка, чувствуя забытое ощущение принадлежности к факультетской семье. В этом мгновении Линда была счастлива и горда, что она когтевранка. — Петрификус Тоталус! Редукто! — и еще один великан, остолбенев, рассыпался на куски камня.       Осталось двое самых мощных, и в их лапах были огромные молоты. Линда и Флитвик сделали пару шагов назад, чтобы дать себе время отдышаться. Белинда понимала, что могла расправиться с ними в одно мгновение, но силы предавали её. Ощутив в руках слабость и осознав возможность быть побежденной, Линда наполнилась яростью.       Она увернулась от удара молота и оббежала нерасторопных великанов, заставляя руку обрести прежнюю силу черной магии.       — Глациус! — прокричала Линда, взмахнув рукой. Головы великанов покрылись толстым слоем льда, и Флитвик ловко увернулся от падающих из их рук орудий.       Он пораженно смотрел на так хорошо знакомую Белинду Гринвуд. Сейчас её глаза пылали гневом, грудь вздымалась от быстрого тяжелого дыхания, а лицо исказилось злобой. Она упивалась тем, что совершала, и её рука, оскверненная тёмным проклятьем, была тому подтверждением. Чудовищные методы, совершенные во благо. Линда резко разжала левую руку, и лед разлетелся на миллионы осколков, и два обезглавленных тела великанов рухнули на поле боя.       — Это заклинание у меня по-прежнему хорошо выходит, правда, профессор? — спросила Линда с улыбкой, думая, удастся ли им еще когда-нибудь встретиться.       Флитвик вдруг отчетливо увидел в ней ту девочку, которая была счастлива оказаться на Когтевране в первый день в Хогвартсе. Он видел, что добро живо в Белинде, несмотря на то, что она делала.       — Я рад видеть вас здесь. Я рад, что вы вернулись, Белинда, — спокойно произнес Флитвик, и Линда была готова поклясться, что его глаза стали влажными и он гордился ею.       Через минуту она уже была в замке, прорываясь через пытавшихся оглушить её пожирателей и орденцев, не понимающих, на чьей она стороне. Хуже было видеть то, что среди взрослых волшебников сражались студенты, даже третьекурсники. Мельком смотря на них, Линда не могла избавиться от навязчивых видений их мертвых тел среди камней и осколков. Но она не могла спасти всех! И это сводило с ума. Линда убеждала себя, что и так сделала слишком много, возможно, больше, чем должна была. Она встречалась с ними взглядами, она знала их и все они знали её, кем была в Хогвартсе. Кто-то смотрел со страхом, кто-то с ненавистью, но ни один не решился пустить заклинание в бывшую Старосту школы.       — Авада Кедавра! — наполнившись жаждой мести, бросила Линда в Пожирателя, уже взмахнувшего волшебной палочкой на безоружного пятикурсника. В следующее мгновение ей пришлось уворачиваться, но отбрасывая заклинания рукой, Белинда тщетно искала Беллатрису.       Наконец, она услышала тот самый смех. На том же месте, где год назад впервые узнала, кто она такая. Когда-то этот смех заставлял её сердце сжиматься от страха в ожидании невыносимой боли и мучений. Но теперь Линда улыбалась, душа её трепетала. Она почти справилась. За долю секунды в возвращенной памяти промелькнуло всё, что произошло с ней за год. Белинда прикрыла глаза, набираясь сил для своей последней схватки. Ещё немного, и всё будет кончено.       Линда толкнула слетевшую с петли дверь в Большой зал и жадно улыбнулась.       Невозможно было узнать Большой зал, в котором проходили праздничные пиршества, в котором решалась судьба юных волшебников, прибывших в Школу впервые. Большой зал был почти разрушен, и только магия еще удерживала его своды.       Старшие Малфои были здесь, сражаясь с молодой волшебницей, ловко нападающей на них, и Артуром Уизли, и было видно, что Нарцисса тщетно пыталась уйти на поиски сына. Беллатриса билась против двоих, запрыгивая на стол Гриффиндора и играючи уворачиваясь от заклятий, получая удовольствие. Её вид, манеры и голос заставляли вскипать ненависть в Белинде, которую еще никто не заметил в пылу сражений и пыли.       — Как поживает твой сынок? Как сильно он будет плакать, если я убью тебя сегодня? — взвизгнула Беллатриса, отправляя очередной красный луч в Римуса Люпина. Он уклонился, и раздался грохот разваливающейся стены.       — Ты умрешь раньше! — произнесла Линда, возникнув перед матерью, оставив недоумевающих Кингсли и Люпина за спиной. Беллатриса рассмеялась исступленным смехом, а Белинда не глядя отбила заклинание Кингсли.       — Ты!       — Оставь! — крикнул ему Люпин, наконец, поняв, о чем говорил Фред.       Линда улыбалась в тон матери, тяжело дыша, и вытянув вперед волшебную палочку.       — Ты меня опозорила, дорогая, — с напускной печалью произнесла Беллатриса, прожигая Линду безумным взглядом, будто больше здесь никого не было.       — Всегда к вашим услугам, матушка, — усмехнулась Белинда и отвесила шутливый реверанс, перебирая черными пальцами левой руки. Беллатриса заметила это и пришла в ярость.       — Ничтожная тварь! Авада Кедавра!       Теперь была очередь Беллатрисы слышать смех Линды, вмиг оказавшейся за ее спиной, и когда старшая Лестрейндж обернулась, Белинда вдруг ударила её по лицу так, что весь зал наполнился звоном пощечины. Девушка торопливо дышала, и безумная улыбка не сходила с её лица. Она хотела причинить матери ту же боль, что день за днем испытывала сама. Взмах палочки, и невидимый хлыст рассек Беллатрисе плечо.       — Девочка научилась играть во взрослые игры? — передразнила Беллатриса, словно ничего не чувствуя. Она рывком обернулась и сбила Линду с ног. Мгновение, и девушка перекатилась в сторону, а в прежнее место ударил черный луч.       — У меня ведь был хороший учитель, — ответила Линда, бросив в нее директорское кресло, рассыпавшееся о стену через секунду. — Расскажи, как ты убила моих родителей? Настоящих родителей! Ну же, я дам тебе время! — жадно произнесла она, всматриваясь в сумасшедшие глаза Беллатрисы и поднимая внутри всё большую волну ярости. Линда отчаянно пыталась скрыть, что еле стоит на ногах. — Говори! — крикнула она, сжав черный кулак, отчего Беллатриса лишь пошатнулась — её мощь была непоколебима.       — Они защищались недолго. Круцио! — прошипела Лестрейндж, но Линда увернулась, чувствуя, как пульсирующая боль заполняет голову. — Но вот на пытки пришлось потратить время, — она бросила в дочь очередной красный луч и снова промахнулась, улыбаясь, — они не хотели говорить, что с тобой сделал Дамблдор! — Беллатриса рассмеялась. — Но перед тем, как испустить дух, корчились словно мандрагоры!       — Авада Кедавра! — вскричала Линда не своим голосом, вспомнив могилы Гринвудов. Злость давала силы, но и Беллатрисе не было равных.       — Ты даже сейчас позоришь меня тем, что промахиваешься! Круцио! Круцио! Я заставлю тебя танцевать, мерзавка! А потом ты кровью смоешь позор со своего рода! Круцио!       Большой зал превратился в поле битвы двух волшебниц, и ни одна не собиралась биться честно. Потоки пламени лились с обеих палочек, пол под ногами раскалился и покрылся трещинами. Отраженные заклятья летели во все стороны, круша и так разгромленные стены. Беллатриса всё еще смеялась, хоть на ее лице и проскальзывала злобная гримаса, когда заклинания Линды были особенно мощными. Малфои давно сбежали. Люпин и Кингсли сражались с Макнейром, который изредка пытался помочь Беллатрисе, но Римус не давал ему шанса.       Артур Уизли, поразивший своего противника, ринулся было на поиски семьи, но вдруг обернулся на Белинду Лестрейндж, которая была уже сильно потрепана, впрочем, как и Беллатриса, но продолжала биться как раненый зверь, становясь еще более свирепой. Фред был прав.       — Ты не достойна носить метку! — выкрикнула Беллатриса, взмахнув палочкой, и Линда вскрикнула, ощутив глубокий порез на запястье левой руки. Её поразило громом, острая боль прорезала всё тело, ударила в сердце и тут же вернулась вспять, заставив девушку содрогнуться.       — А вот это зря, — хрипло протянула Белинда, сжав ладонь в кулак, и чернота тут же зарастила рану, а сердце колотилось с небывалой силой.       Её сознание в очередной раз прояснилось, стоило лишь причинить особенно сильную боль. С лица Беллатрисы, наконец, сошла улыбка, и она увидела сквозь пелену пыли, как изменился взгляд дочери.       — Круцио!       — Ты была так глупа девятнадцать лет назад, — произнесла Белинда, переложив волшебную палочку в левую руку, и её чернота передалась в палочку. — Круцио! — луч угодил в цель, и зал наполнился криком Беллатрисы, но Линда хотела не этого. Взмах, и она подняла мать на ноги. — Редукто! Экспульсо! Конфринго!       Линда, следуя зову своей черной магии, сыпала в неё проклятьями, и новые и новые трещины покрывали оставшиеся стены Большого зала. Никому больше не было здесь места, вспышки рассекали пространство без разбора. Дыша ненавистью, Линда посылала в мать заклинания, заставляя её уворачиваться и не давая возможности ответить, и выжидала. Наконец, Беллатриса не смогла отбить заклятье такой огромной силы: хлыст рассек её руку, но теперь гораздо сильнее.       — Авада Кедавра! Дрянь, неужели ты думаешь, что…       Беллатрису отбросило в противоположную стену, и волшебница ужаснулась, что больше не может противостоять дочери. Следы крови покрывали каменный пол.       — Создать себе такую одаренную наследницу и считать, что она будет паинькой? — пронзительно вскричала Линда и отразила последнее заклятье Беллатрисы, в следующее мгновенье лишившейся волшебной палочки. — Ты перестаралась, — улыбнулась Линда, подходя ближе.       Они в последний раз были так сильно похожи: израненные, с безумным взглядом и черными, испачканными в крови волосами, не боявшиеся никого и проигрывающие только друг другу.       — Темный Лорд раздавит тебя, — облизнув губы, самодовольно произнесла Беллатриса, чувствуя призрак смерти. Она прижалась к стене, с прежней улыбкой и возбуждением жестокости смотря на Белинду. — У предателей не будет даже могилы! — она расхохоталась.       — Возможно, — хмыкнула Линда, в последний раз смотря в глаза матери. — Но ты этого не увидишь! Авада Кедавра!       Зеленая вспышка отразилась в глазах Беллатрисы, ударив её прямо в сердце. Злорадная улыбка застыла на устах, и она медленно сползла по стене.       Секундная тишина Большого зала раскололась криком боли. Белинда упала на колени, выронив палочку и жадно хватая ртом воздух, прижимая ладонь к груди, пытаясь вырвать неимоверную боль, сжигающую её изнутри. Она кричала, не в силах справиться с теми муками, в которые окунала её Беллатриса даже своей смертью. Она кричала, не замечая, сколько волшебников смотрели на неё.       Рука… Рука оставалась черной, кровь пульсировала, стекая с тонких ран. Линда силилась прийти в себя, но ничего не могла разглядеть. Она больше не анимаг, она перестала быть неуязвимой. Линда вмиг ощутила, как эта магия покинула её, но что…       Оглушительный взрыв раздался со стороны Главной лестницы, и девушка лишь успела отвернуться от осколков камней, которые влетели в Большой зал. Линда схватила волшебную палочку. Она пыталась подняться, но колени не слушались, силы оставляли её, и Белинда не могла даже произнести заклинание, чтобы вернуть ясность зрения. Она не слышала своего дыхания, не ощущала рук и палочки, лишь чувствуя соленый запах крови и смерти, пропитавший её. Линда падала в забытье, в темноту, и единственное, что она чувствовала — это освобождение от оков Беллатрисы. Всё кончено. Она справилась. Осталось только…       — Фред!       В этот миг весь замок обрушился на неё и похоронил под своими обломками. В этот миг душа разорвалась в клочья.       — Нет! Нет! Нет! — кричал чей-то голос. — Нет, Фред, нет!       Её глаза распахнулись, а кровь в ту же секунду застыла в жилах. Мир рухнул. Этого не могло быть. Его шутки, её смех.       — Мы не останемся воспоминанием…       Линда так и не вспомнила, как нашла силы подняться, как смогла выбежать из Зала. Но она не смогла забыть, как увидела три копны рыжих волос, склонившихся над Фредом Уизли.       — Фред! — вскрикнула Белинда, готовая отдать любую невинную жертву за него. Нет, он не умрет! Линда еще была способна возвращать к жизни, она знала это!       — Мерзавка, ты не тронешь его! — крикнула Джинни. — Остолбеней!       Линда не видела её, не видела Джорджа, Рона, Гермиону.       — Экспеллиармус!       Палочка выскользнула, неважно! Линда неотрывно смотрела на Фреда, из последних песчинок собирая силы и отбрасывая летящие в нее проклятья. Ещё немного…       — Остолбеней! — с ненавистью выкрикнул Джордж, и Линда не удержалась на ногах. Она не могла больше противостоять им.       — Пустите меня к нему! — закричала Белинда, чувствуя, как единственный её свет, заключенный во Фреде, покидал её. — Я могу всё исправить!       Её магия продолжала защищать от заклятий, но оставалось недолго. Она протянула черную руку к Фреду, готовая заплатить любую цену. Так близко… Но новый удар вновь оглушил её на пару мгновений, и Линда сопротивлялась, находя всё новые крупицы силы. Он был так близко, нужно только коснуться, и всё будет хорошо. Удар.       — Она убила Беллатрису, я видел!       — Думаешь, на этом она остановится?!       — Нет, послушай! Гринвуд на нашей стороне!       — Она убийца! Она уже пыталась убить его! Остолбеней!       Линда видела, как кровь покидала тело Фреда. Он вдруг открыл глаза и нашел её взглядом. Белинда улыбнулась, в последний раз отмахнувшись от заклятья и чувствуя тепло, которым мог согреть её оледеневшую душу только он. Фред смотрел на Линду и улыбался, ведь он был прав. Всё это время был прав.       — Он еще жив! — с надрывом крикнула Линда, уже не различая ничего вокруг кроме его лица.       Мы не останемся воспоминанием…       Новое заклятье ударило её в грудь. Руки уже не слушались. Холодно, было так холодно.       — Прошу, — из последних сил произнесла Линда, но её никто не слышал. Она сможет всё исправить!       Если эта ночь не навсегда, знай, что ты не одна. Никогда не будешь одна.       Линда не отрывала глаз от Фреда, а он продолжал смотреть на неё уже застывшим взглядом. Улыбка замерла на его лице. Мир разбился вдребезги, вонзив осколки в её сердце.       — Прошу, — в последний раз прошептала Линда.       Заклинание Джорджа попало в цель, и она погрузилась во тьму.

***

      Молодой волшебник шёл по темному коридору, каменные стены которого сдавливали своим холодом. Шаги отдавались гулким эхом, и Корвус Лэндон вновь ощущал единственный, присущий ему страх, — страх за Линду. Он ненавидел новое Министерство, ненавидел Визенгамот и его трусливых судей, которые оставили его Белинду в Азкабане дольше всех, кого оправдали. Они всё еще боялись, несмотря на потерю большей части её силы. И не зря.       Еще до победы Линду, убившую саму Беллатрису Лестрейндж, схватили и бросили в подземелья Слизерина, чтобы пожиратели её не нашли. Как было условлено, Кори ждал и не вмешивался, чтобы обеспечить ей защиту уже от тех, на чьей стороне всегда оставалась Линда. Но они не проявили милосердия. В больнице Святого Мунго, потом, позже, ему рассказали, что как минимум двадцать заклятий попало в девушку до того, как она потеряла сознание. И это не считая того, сколько сил она потеряла в битве с Беллатрисой.       Когда всё было кончено, всех выживших пожирателей, его и Снейпа схватили. И когда Корвус понял, что Линда осталась в замке, его надежда разбилась, осколками пронзив сердце. Но она была жива, хоть и походила на труп, никого не узнавая или не желая узнавать.       Тот суд был долгим. Люциус Малфой вымолил прощение в обмен на сотрудничество. О Снейпе и Лэндоне Дамблдор давно позаботился, видимо, и не рассчитывая, что Белинда останется в живых. Каково было всеобщее удивление… Визенгамот не остался беспристрастным. Их держали в Азкабане еще месяц прежде, чем додумались применить Сыворотку правды. В тот день их всех допрашивали отдельно, и Кори лишь надеялся, что никто не сказал ей о погибшем Уизли.       Они продолжали держать их в Азкабане, будто ожидая, что тюрьма убьет их. Наивно. В третий раз они использовали Омут памяти и привели свидетелей, в том числе Поттера, Грейнджер и всех оставшихся Уизли. В тот день Линда выглядела чуть более живой, и Корвус даже немного успокоился. Но только до того момента, как пришел черед Уизли, тогда он понял, что Линда была там, когда умирал Фред. Кори взглянул в её потускневшие глаза, направленные куда-то вдаль, и увидел пустоту, а затем невыносимую боль от голоса Джорджа, на которого Белинда была не в силах посмотреть. Идиот, они сами виноваты в его смерти!       Линда потеряла сознание прямо в разгар свидетельствования Джорджа, и Корвус сгорал от невозможности ей помочь. Стоило бы отправить на тот свет и этого Уизли, да только тот уже не обвинял Линду, увидев её истинные воспоминания. Было поздно.       Впрочем, то, что происходило с ней с самого начала, повергло в ужас всех. Очевидно, поэтому, отпустив Лэндона и Снейпа, они оставили её в Азкабане, якобы тот должен был пойти ей на пользу. Визенгамот всё не мог решить, что же делать со столь опасной волшебницей, хотя им в который раз повторяли, что большая часть магии умерла вместе с Беллатрисой. Но они слишком много видели, чтобы не бояться Линду.       Корвус не собирался оставлять её там. Он только надеялся, что она не ушла добровольно в пучину безумия и забытья в попытке избавиться от разрывающей боли. И всё же надежда не могла уничтожить страх, ведь давнее стремление Линды освободиться было ему известно.       Наконец, Корвус взглянул на дверь, за которой находилась подсудимая «Белинда Виктория Бернис Лестрейндж». Они до последнего тянули время, и всё же оправдали.       Линда сидела прямо и спокойно, словно не была скована цепями, а левую руку не сжимала перчатка из золота гоблинов. Она медленно подняла на него взгляд, и Кори захотел умереть в тот же момент.       Её прекрасное лицо, теперь истощенное и грязное, изменилось в стенах Азкабана, будто она на несколько лет постарела. Но то, отчего становилось по-настоящему больно, — её глаза. Серо-голубые, под влажной дымкой от недостатка света и… от слез. На щеках виднелись две полоски, открывающую её чистую бледную кожу, — следы от нескончаемых и обжигающих слез, которые Белинда уже не сдерживала. Глаза её спустя год в Азкабане были наполнены смирением с болью, сопровождавшей уже слишком долго.       — Линда, я пришел забрать тебя, — произнес Корвус, собравшись с силами.       Его голос громом рассек тюремную камеру. Он сдерживался, чтобы не броситься к ней в исступленном желании спасти.       — Они согласились отпустить тебя, если дашь Непреложный обет. Если пообещаешь, что не станешь использовать свою магию во вред. И… в больнице Святого Мунго ещё остались те, кому кроме тебя никто не сможет помочь. Они просят сделать и это, ведь у тебя осталась способность… исцелять.       Линда молчала, и Корвусу даже на миг показалось, что она усмехнулась.       — Идём со мной. Я не оставлю тебя здесь.       — А если я хочу остаться?       — В тебе нет гриффиндорской гордости. Ты примешь единственно верное решение. Ведь ты когтевранка.