Когтевранка

      Тёмные времена будто и не коснулись дома тетушки Мюриэль, куда перебрались Уизли. В те редкие моменты, когда она не злилась на близнецов из-за бесконечных почтовых заказов магазина, тетушка была рада видеть многочисленное семейство. Фред и Джордж, несмотря ни на что, оставались верны себе и наполняли возникающую порой тоскливую тишину неуместными шутками, за которые неизбежно получали нагоняй от Молли Уизли. Однако задача изгонять уныние всегда выполнялась ими блестяще и со вкусом.       Отправив очередные заказы, Джордж поднялся в комнату. Фред выписывал недостающие ингредиенты для заказа, накладывая на письма особые заклинания. Но взгляд его был потухшим, и Джордж прекрасно знал, что сердце брата наполнено тоской и сожалением.       — Мы всё сделали верно, Фредди, — сказал Джордж, облокотившись о дверь и сунув руки в карманы.       — О чём ты? — обернулся Фред.       — О твоём сопротивлении, — выдохнул Джордж. — И о том, что ты устроил после. Мама плакала несколько дней, когда ты ушёл. И всё из-за неё. Ты бы не смог ничего сделать, поэтому то, что именно я отправился к Гринвуд, было единственным вариантом. Ты бы помог ей сбежать.       Фред зло усмехнулся, Джордж был прав: Фред и правда помог бы Линде и последовал бы за ней. В очередной раз он вспомнил, как она смотрела на него и как комната наполнилась зелёной вспышкой. Фред не смог сдержать своих обещаний, а Линда осталась верной своим намерениям.       — Вы получили то, на что рассчитывали. Если бы хоть кто-то послушал меня, был бы шанс на успех. Но ведь все вы ненавидите её, — произнёс Фред, сильнее сжимая перо.       — Она сделала всё для этой ненависти, — заметил Джордж. — Да и кто бы мог подумать, что у Лэндона оказались способности, о которых нам ничего неизвестно? Защита не должна была позволить найти дом.       Фред продолжал заполнять бланки, держа лицо неизменно насмешливым. Это было опрометчиво, ведь скрыть переживания от близнеца — дело невозможное. Они всегда были командой и давно избрали для себя особую миссию — привносить свет шуток и смеха, что бы ни происходило, и не откажутся от неё до последнего своего дня.       — Скрывать твоё плачевное состояние становится всё утомительнее с каждым днём.       — Так не скрывай, я и сам справляюсь, — отозвался Фред, начиная сердиться. Джордж только рассмеялся. — Что вы от меня хотите? Вы уже узнали всё, что могли, использовали меня как приманку! Что ещё я должен сделать?       — Отпусти её, — только и сказал Джордж. — Думаешь, я не понимаю? Если бы моя девушка стала пожирателем смерти, я бы тоже раскис. Но что, если её не вернуть?       Фред не ответил. Джордж не мог понять, каково это, когда любимая считала тебя предателем, да и к тому же, это была правда. В ушах звучал её мягкий голос и язвительные шутки: «если ты задержишься, я могу ненароком подумать, что отправился за подкреплением». Попытка обмануть умных девушек неизбежно влечет за собой печальные последствия. Тем более, если речь идет о Белинде… Гринвуд или Лестрейндж, неважно.       И всё же не существовало ничего, способного изменить его уверенность в том, что она как и всегда, как и два года назад, оставалась на их стороне. Линда давала ему множество поводов сделать такой вывод, однако в её характере была черта, которая портила всё дело: она скрывала свою истинную сущность от всех остальных. Джордж же был прав в одном: Фреду было не под силу собственными руками подвергнуть жизнь Линды опасности, он ни за что бы не пошёл на это по своей воле.       — Есть идея, — начал Джордж. — Если напряжёшь мозги, то наверняка придумаешь, как её нейтрализовать на случай крайней необходимости, — произнес он, будто речь шла об очередном изобретении. — Мы не раз говорили, что никто не собирается её убивать.       «Пока вы её не увидели, » — подумал Фред.       — И потом, способности, о которых ты рассказывал, могут пригодиться.       — Как будто кто-то мне поверил, — усмехнулся Фред, откинувшись в кресле. То, что Линда научилась возвращать к жизни, вызвало лишь недоумение, а также полный набор возможных объяснений, но только не признание её способности. Мысли рассказать, что Линда ещё и анимаг, он даже не допускал.       — Поверим, как только увидим! — ответил Джордж, дернув бровью. — И всё же любопытно. Прошло столько времени, а ты продолжаешь убиваться. Она остается единственным, что я не могу в тебе понять. Или в качестве Лестрейндж нравится тебе даже больше? Что в ней такого?       Фред понимал, что Джордж давно знал ответ. Знал полтора года назад, полгода назад, а сейчас надеялся уловить изменения в мыслях брата, который так и не смирился с требованием, а затем и попыткой Ордена Феникса отловить Белинду Лестрейндж.       — Я повторю в тысячный раз, она на нашей стороне. Я буду верить в неё до конца, пока…       — Пока не убьет кого-то из нас?       — Этого не будет, — твердо ответил Фред. — Скорее стоит ожидать известий о смерти Беллатрисы. Она остается с ними, чтобы сдерживать. Приди она в Орден, и у нас бы не было преимущества.       — Заученные фразы для отца и Римуса, — протянул Джордж. — Ты не ответил на мой вопрос.       Фред опустил глаза. Джордж будто пытался удостовериться, что намерения брата не изменились. Как они могли измениться после всего, что между ними произошло? Фред изо дня в день вспоминал часы, проведённые с Линдой, и понимал, что только она заставляла его ощущать себя таким значимым, таким невыразимо важным. То, что возникло между ними из давней вражды, стало чем-то большим, глубоким и нерушимым. Только его Линда подпустила так близко — в самое сердце. И Фред ещё никогда не испытывал привязанности такой огромной силы. Они оказались очень похожими в своей сути и понимали друг друга. Фред знал, что Линда была истинно настоящей только с ним. Холод, которым она жила и дышала, отступал, и она становилась самой очаровательной из девушек. Фред не хотел и не мог потерять её и это невероятное чувство, связавшее их сердца.       Когда нормальная жизнь восстановится, Фред обещал себе вернуть всё на свои места. Он знал, чувствовал, ощущал в её глазах и голосе, что Линда как и прежде любила его. Он знал. И хотя их будущее было туманнее, чем небо с дементорами, он не собирался отказываться даже от самой блёклой возможности.       — Она умнейшая волшебница с бесчисленными талантами и невыносимым характером. Как я мог устоять? — отшутился Фред.       — Но почему никто, кроме тебя, не видит в ней ту добрую сторону, о который ты твердишь? Ещё в Хогвартсе все считали её…       — Она не слизеринка, ясно? Линда всегда всех спасала, но никто не хотел даже попытаться это заметить! Она спасла Гриффиндор от Сыворотки правды, Джинни, Невилла и Полумну от Малфоя, Кэти Белл вообще могла умереть, если бы не Линда. Ты знаешь, у неё были самые разнообразные возможности меня убить, но она не сделала этого, — с нажимом произнес Фред. — Какие ещё нужны подтверждения? Никто, кроме меня, не знает её. Вина Линды лишь в том, что она никому больше не показывала настоящую себя… Но Джордж, разве я могу врать тебе? Я и правда люблю её, — признался Фред, отвернувшись к окну. — Может, потому она и свела меня с ума, что открылась только мне? Она удивительная волшебница, таких больше нет. И я не откажусь от неё, что бы ни случилось.       — Да, мы никогда не искали легких путей, — усмехнулся Джордж, наблюдая за братом. — Ты пытаешься её защитить, это понятно. Но что будешь делать, если придется выбирать между ней и, например, Джинни? — он вдруг посмотрел на дверь. — О, легка на помине, — Джордж взмахнул палочкой, дверь резко открылась, и Джинни чуть было не упала.       — Мама же учила, подслушивать нехорошо, — произнес Фред.       — Будто не ясно, что вы обсуждаете, — съязвила Джинни, захлопнув дверь и сев на кровать Джорджа.       Она с сожалением заметила, что близнецов теперь легче различать. Фред осунулся, словно став старше на несколько лет, голубые глаза отливали усталостью и задумчивостью, и даже колкости больше напоминали иронию. Джинни в глубине души жалела брата, но не верила, что Гринвуд могла бы так искусно притворяться почти год. Она помнила её глаза, когда они последний раз встречались в Хогвартсе: в них не было ни раскаяния, ни сожалений. Когда-то Гринвуд так же была на стороне Амбридж, и хотя затем помогла, но скорее всего потому, что понимала: конец Амбридж близок. Джинни не верила в безгрешность Белинды, но наблюдать за Фредом было невыносимо.       — С какого момента ты успела подслушать? Или мне начать с начала? — спросил Фред, дернув бровями. Джинни никогда не была паинькой, в точности как и они.       — Не стоит так…       Фред вдруг вздрогнул, принявшись что-то быстро искать в нагрудном кармане рубашки и заставив Джинни и Джорджа удивленно уставиться на себя. Он знал, что могло так жечь, но почему сейчас, как это возможно? Фред сжал в руке сикль, придумывая отговорку.       — Я испортил последнюю партию, — бросил он, смотря на брата. — Скоро вернусь.       Он рывком закрыл дверь, заглушив хлопок трансгрессии.       — Я только надеюсь, что когда всё закончится, её схватят и всё прояснится, — сказала Джинни, тяжело выдохнув. — Мы должны будем обезвредить её при первой возможности. Я не могу выбросить из головы слова Люпина, что она чуть не убила Фреда! — зло бросила Джинни, зажмурив глаза на мгновение. — Если в следующий раз под рукой не будет птицы? Когда она потеряет бдительность, мы должны быть рядом!

***

      — Что сказал тебе Темный Лорд? — с придыханием воскликнула Беллатриса, впиваясь взглядом в дочь.       Линда усмехнулась, глядя на неё — ни тени страданий и боли от пыток. Неужели Беллатрису Лестрейндж после Азкабана действительно нельзя ничем удивить?       — Он ничего не сказал, — холодно ответила девушка, оглядывая многочисленные трупы волшебников. — Приберитесь здесь. Ах да, и про сад не забудьте, — бросила она и направилась в свою комнату.       — А что ты? Снова запрешься в спальне и… — начал старший Малфой, словно забыв, как быстро убегал от гнева своего повелителя.       — Кто может мне запретить? — вскрикнула Линда, и её голос эхом отразился от мраморных стен. — Люциус? А может вы, тётушка? Не я, а вы сбежали как трусливые шавки! И никто из вас, слышите, никто не смеет судить меня! И кстати, мама, — она с улыбкой обернулась на Беллатрису, — не рассчитывайте впредь на благоволение Повелителя, я забрала ваше место подле него.       Линда насладилась изумлением, отразившимся на их лицах, и удалилась. Никто не должен видеть, насколько она измотана. Захлопнув дверь, она закрыла глаза и медленно спустилась по ней на пол. Линда не была всесильной, а последствия борьбы и магического давления Волан-де-Морта не прошли бесследно. Она вдруг распахнула глаза: в реальном сражении она не должна устать. Нет, Линда обещала себе биться до конца, до тех пор, пока не упадет без чувств и волшебная палочка не выскользнет из её пальцев.       Усталость и истощение уже давно не давали ей уснуть. Судьба не позволяла даже такой простой роскоши, как сон. Линда громко выдохнула, уперевшись взглядом в потолок. Сколько ещё осталось терпеть эти мучения? Когда она сможет освободиться?       Когда Линда не появилась и на третий день, Корвус всё же вошел в её спальню с помощью эльфа-домовика. Девушка мирно спала, подложив левую руку под подушку. Черные кудри закрывали лицо, вновь бледное как мраморные статуи и столь же холодное. Он осторожно убрал локон с глаз, и еле заметно улыбнулся, увидев, что Линде что-то снилось. Понадеявшись, что это не кошмары, Корвус рассмотрел пустые флаконы из-под усыпляющих снадобий, и хмыкнул. Ей осталось проспать двадцать часов. Лэндон опустился в кресло, не сводя глаз с девушки, от чувств к которой сердце замирало каждый раз.       Зелья могли дать силы, но не приносили покой. Когда Белинда проснулась, мысли вновь заполонили разум. Правила игры были известны. Но она привыкла при необходимости менять любые законы под себя. Последняя вспышка гнева Волан-де-Морта, трупы и его задумчивость ясно дали понять, что развязка близко. И Линда должна была уладить все дела и подготовиться.       Сжав в руке флакон, Линда закрыла глаза и опустилась на кровать. Всё вокруг рушилось, заваливая её обломками, из-под которых было невозможно выбраться. Чем дальше, тем сильнее она убеждалась в словах, сказанных Фреду. У неё нет и шанса на будущее. Ни один из путей не вёл к счастливому концу. Линда вспоминала их вместе, все слова и улыбки, поцелуи и ночи, которые дали понять, что такое настоящие чувства, что значит чувствовать. Когда-то она до безумия боялась этого, но теперь оказалось единственным, что заставляло сердце биться.       Их любовь. Линда осмелилась признаться самой себе, что полюбила Фреда, но так и не сказала это ему в глаза. Эти чувства стали бесценными, бесконечно чистыми, глубокими и самыми настоящими из всего, что у неё было. Линда приняла свою участь, приняла то, что им не суждено существовать, каким бы прекрасным огнём не горели сердца. Её лишили шанса на счастье, а без него всё было бессмысленным. Линда взглянула на тёмно-красное содержимое флакона, твёрдо решив, что убьёт себя раньше, чем её вновь отправят в агонию бесконечной боли.

***

      Этой ночью Линда не нарушала тишину поместья, хотя стук сердца оглушал её саму. Разве могла она когда-то предположить, что будет так сильно ценить каждое воспоминание, каждый крохотный обрывок памяти, словно это были лучшие мгновения её жизни? Теперь Белинда не позволяла себе забывать и хотела пройти путь ещё раз, с чистым разумом и свободным сердцем.       Она спускалась в подземелья, на этот раз не выполняя приказ и не для того, чтобы самой подвергнуться пыткам. Ступень за ступенью вели её к воспоминаниям, наполненным страданием. Теперь здесь не было пленников. Решётка скрипнула от прикосновения, и Линда вошла в темницу, напоминающую склеп. Здесь она очнулась, обретя настоящую семью через боль и ненависть, неверие и предательство. Девушка осталась в темноте, позволяя вороньему зрению вести, и громко вздохнула, ощутив, как вдруг сжалось сердце.       «Круцио!» раздавался в её голове голос матери. «Круцио!»       Призрак боли накрыл Белинду, и она сжала ладони в кулак, царапая себя ногтями и хватая ртом воздух. Казалось, Беллатриса обжигала своим дыханием её шею, предвкушая, как нанесет очередной удар. Линда видела себя, корчившуюся от пыток, со стороны. И эту глупую девочку, еще наивно высокомерную и упивающуюся простыми школьными успехами, было безумно жаль, особенно если знать, кем ей предстояло стать. Стоило ли умереть еще тогда? Нет, слишком рано.       — Хватит! — крикнула она в пустоту, заставив образы раствориться.       Линда зажмурила глаза, понимая, что ничто не избавит разум от этих кошмаров. Она шагнула назад и облокотилась о каменную стену, прерывисто дыша. Корвус ведь тоже был здесь с ней, снова и снова наполнял её жизненными силами. Он всегда был рядом, всегда спасал.       Коснувшись камней пальцами, Линда вдруг ощутила на стене какие-то узоры, хотя ничего подобного здесь не было. Она рывком обернулась и всмотрелась: на камнях были вырезаны витиеватые линии, цветы, какие-то замысловатые животные, звезды и солнца. Линда искала, где заканчиваются эти рисунки, как вдруг её взгляд замер на фразе среди завитков. Полумна, та единственная, кто верил Линде в Хогвартсе, кто всегда называл её полным именем, зная его значение, странная девочка с Когтеврана. Она заставила мир Линды вновь разбиться в осколки, чтобы в последний раз соединиться в единственно верную форму.

      Ума палата дороже злата

      Линда громко вздохнула, будто очнувшись ото сна. Она вдруг ясно поняла значение слов Дамблдора, сказанных два года назад.       — То, что сделано от чистого сердца и ясного разума, не может быть плохим поступком.       Наконец, она осознала то, что так долго пытался донести до неё Фред, за что он полюбил её. Белинда взглянула на себя, будто никогда не была собой и не знала своих мыслей. Нет, она никогда не была слизеринкой и не могла ей быть! Сердце сжалось в груди. Ума палата дороже злата. Вот ответ. Рассудок избавился от всех оков, в которые когда-либо был заключен. Одержимости никогда не одолеть остроту ума.       Нужно было лишь взглянуть под другим углом. Конечно! Мысли девушки метались как волчок, обретя свободу. Как она могла думать о Слизерине? Всё, что Линда когда-либо делала, она делала как когтевранка, никогда слизеринка! Вот, что значит принадлежность к факультету, вот, какую истину распознает Распределяющая Шляпа в глубинах души! Беллатриса проиграла, как только начала эту игру, ведь безумству не победить остроумие и мудрость!       Линда поняла! И это дало уверенность, которой ещё никогда не было. Всё, о чем говорил Снейп: сила контроля — это сила мудрости. Линда всегда сама решала, что чувствовать.       Воспоминания вспышками проносились перед глазами. Кэти Белл. Гермиона. Драко. Гриффиндорцы и Сыворотка правды. Уизли. Поттер. Линда даже не задумывалась, когда делала хвалёное добро, потому что знала единственно верный путь! Вот, к чему она никогда не применяла магию, вот почему она могла чувствовать, несмотря на попытки сделать её равнодушной.       Когтевран. Ум, творчество, остроумие и мудрость. Мудрость понимать, что правильно. Линда всегда была когтевранкой. Мудрость различить среди множества путей верный. И она идет по нему, как шла всегда, хотела того или нет.       Темнота, в которой пыталась утопить её Беллатриса, наконец, растворилась, пелена спала, началась и исчезла здесь, в подземелье Малфой-мэнора. Линда почувствовала: больше нет ни капли страха от голоса матери, никакой власти над душой. Ничего. Она ощутила истинную силу — силу ясного разума, и никто больше не навредит ей, потому что никто впредь не сможет забрать её рассудок.       Вдруг боль наполнила Линду от ясного осознания, кем её заставили стать. Боль сменилась ненавистью и решимостью отомстить за каждую минуту, что она провела под наваждением. Подумав о матери, Белинда осознала близость смерти. До этого всё было в дымке, а все смерти казались чем-то отдаленным, даже если Линда сама становилась их причиной.       Все они могут умереть. В кромешной темноте, словно силясь что-то увидеть, Линда распахнула глаза и прижала ладонь к груди, пытаясь вырвать из себя боль, которой не знала раньше. Они все могут умереть, стать грудой холодных тел, которые Волан-де-Морт просто отшвырнет.       Фред. Лица и воспоминания проносились с огромной скоростью. Смех, улыбки, юношеские споры и соперничество, его шутки и её смех. Линда не выдержала. Она захлебнулась от боли и упала на колени, когда слёзы покатились по щекам, обжигая кожу. Белинда прижимала ладонь к груди, пытаясь унять сводящую с ума боль, превосходящую любые пытки.       — Фред, — еле слышно прошептала она, задыхаясь. — Фред…       Линда поняла, как невозможно сильно любила его. Всё это время её питала его любовь и любовь к нему. Никто другой не мог бы помочь забыть о том, кем её хотели заставить стать. Слёзы текли по щекам, а в голове снова и снова возникали образы Фреда и зеленой вспышки, которые душили её, не давая вздохнуть.       Ей как никогда было необходимо, чтобы Фред спас её смехом. Всё это время он боролся за Линду, настоящую, которую он разглядел через весь лёд, боролся внутри неё самой, смехом и светом пробираясь через темноту, в которой её топили. Фред всегда сражался за неё, а Линда всегда хотела, чтобы он победил в этой борьбе. Фред был её лучшей стороной, от которой Белинда открещивалась как от слабости, но которая и была всё это время её истинной силой.       Она дала волю слезам, понимая, что это последняя возможность отдаться эмоциям. Милостивая память показывала Линде самые светлые воспоминания, которые только хранила. Родители. Кори. Фред. Это все, кто у неё был, и она сделает всё, чтобы Лэндон и Уизли остались живы. Но Фред…       Мысли о нём снова и снова наполняли сознание. Линда скорбела по каждому дню, который они провели не вместе. Как много она могла бы почувствовать, какие грани своей души открыла бы рядом с Фредом. Но никто не в силах возвратить время, а значит, осталось беречь воспоминания. Их будущее заранее было покрыто пеплом, она зашла слишком далеко, не оставив даже отблеска надежды. Белинда знала, существует лишь один правильный путь. Оставалось проститься.       Корвус остался незамеченным, наблюдая за терзаниями девушки. Она должна была пройти эту дорогу сама, он лишь в нужный момент указывал направление. Теперь почти все обязанности были выполнены. Лэндон намеренно громко скрипнул дверью, заставив Линду поднять голову. Какая знакомая ситуация в этих декорациях.       — Ты в порядке? — тихо спросил он, приближаясь.       — В полном, — в миг обретя твердость голоса, ответила Линда. Она выдохнула и поднялась. — Ты очень вовремя. Как всегда знаешь, где меня найти, — девушка усмехнулась и села на выступающую из стены скамью. Линда провела ладонью по лицу, приходя в себя. Кори.       — Это моя особая способность, — улыбнулся Корвус, наблюдая за Белиндой, мысли которой были далеко отсюда.       — Помнишь, как мы поссорились из-за того, что ты не прочитал какую-то книгу по зельям? — произнесла она, с улыбкой посмотрев на парня. Кори хмыкнул и опустился рядом с ней.       — Да, потом ты ещё сидела на трибунах Гриффиндора во время матча. И это здорово злило меня.       Подземелья поместья Малфоев впервые наполнились тихим смехом. Линда улыбалась, перебирая воспоминания.       — Я бы сходила сейчас на матч… А ты даже в Хогвартсе меня вечно выгораживал, — сказала она, вспоминая, что он всегда был рядом, что бы ни происходило. — Стойко терпел все мои капризы и прихоти.       — Но ты тоже хороша, спалить гриффиндоскую форму перед игрой, — добавил Кори. — Джонсон была вне себя от ярости. И та самая дуэль на Астрономической башне…       — Нужно признать, мы оба были хороши, — самодовольно ответила Линда.       — Разумеется, ты бы и тогда справилась против троих. Но чего стоят наши театральные постановки в Инспекционной дружине!       И они снова рассмеялись, и в это мгновение всё было хорошо.       — Прости, что тогда разозлилась и прогнала тебя, — мягко начала Белинда. — И вообще, извини, что была такой надменной стервой, тебе много раз доставалось от меня несправедливо.       — Если бы не твоя надменность, где бы мы сейчас были? — улыбнулся Корвус, сердце которого тоже потеплело от воспоминаний.       Линда всмотрелась в его просветлевшее лицо, такие знакомые черты, среди которых давно не было улыбки. Она запоминала его лицо, чтобы навсегда запечатать в сердце благодарностью.       — Эй, это что, седина? — вдруг воскликнула девушка, потянув его выбившийся волос.       — Я даже не удивлен, — отозвался Кори, посмотрев на Линду.       Она улыбалась, но от этого почему-то становилось тревожно. Девушка замолчала, и он видел, что она собирает волю в кулак, чтобы начать разговор.       — Уверена, ты тоже чувствуешь, что совсем скоро всё будет кончено, — сказала Линда с прежней улыбкой. Она закрыла глаза и облокотилась о стену. Так много чувств и эмоций наполняли её сердце, но главным было понимание верности каждого шага. Белинда посмотрела на Лэндона, и он понял, что всё решено.       — Кори, я никогда не просила тебя. Эту просьбу ты выполнить должен…       Кори. Когда-то он запрещал ей называть его так, но сейчас многое бы отдал, чтобы слышать чаще. Он догадывался и молча ожидал её приговора.       — Исчезни как можно раньше, сразу же, как только станет ясно, что исход близко. Они не пощадят, они не верят тебе, — произнесла Линда, чувствуя, как сжимается сердце.        — Я тебя не оставлю, — только и ответил Корвус с усмешкой. — Неужели настолько наивна?       — Ты не сможешь меня защитить, так убереги себя. Я никогда не просила, так вот моя единственная просьба! В этот раз спаси себя, — настойчиво повторила Линда, но Лэндон только смотрел куда-то в стену, чуть качая головой и насмехаясь. — Я хочу, чтобы ты освободился.       — Но я не хочу этого, — как никогда искренне ответил он, посмотрев в её синие глаза. — Линда, ты удивительная волшебница, и есть магия, от которой я бы не хотел освобождаться. Я хочу навсегда остаться пленником твоих чар.       В сердце словно вонзили кинжал, и Линда сжала ладонью платье, чтобы не дать волю эмоциям. Сейчас она должна быть стойкой ради него.       — Я понимаю, как много ты для меня сделал, и хочу вернуть долг. Пусть твоя жизнь, которую ты не отдашь за меня напрасно, и будет моей платой. Уходи, как только сможешь и не пытайся даже найти меня. Проживи как можно дольше, — на одном дыхании произнесла Линда, чувствуя, как ноет сердце, обливаясь кровью. — Я знаю, что ты для меня сделал. И даже если мне снова и снова будут стирать память, я тебя не забуду. Не забуду, даже если перестану быть собой, потому что ты… навсегда останешься в моём сердце, — произнесла Линда, не смотря на Корвуса, не в силах увидеть то, что отразилось в его глазах. — Я должна сойти с дороги, по которой мы так долго шли вместе. Здесь наши пути расходятся.       Белинда услышала, как он хмыкнул и громко вздохнул. Корвус коснулся ладонью её щеки. В этот момент он пообещал, что сделает всё, чтобы уберечь её.       — Я знал, что пропал, полюбив тебя, Линда, — тихо сказал Корвус. — Я отдал свою свободу, чтобы защитить тебя. И никогда не пожалею об этом.       Он осторожно поцеловал её, будто Линда была из тончайшего стекла. Она ответила, зажмурив глаза от очередной волны боли. Поцелуй такой горький, первый и последний настоящий. Кори принадлежал ей, но она принадлежала Фреду. Линда прощалась с Корвусом, оставляя в сердце всё самое светлое и тёплое, что он привнес в её жизнь за такой короткий срок. Она хотела, чтобы в его памяти не осталось горечи безответной любви, разъедающей душу.       Позволив ей уйти, Корвус остался наедине с воспоминаниями о том, когда его жизнь бесповоротно изменилась и он обрел предназначение. Прошло так много времени, они выросли и не раз видели смерть, но он не изменил бы ни одного шага своего пути.

Четыре года назад

      Корвус Лэндон давно отбыл наказание у Макгонагалл в паре с Гринвуд и сейчас искренне не понимал, зачем его вызвал директор. Последняя стычка с Гойлом закончилась без рукоприкладства, ну, а что у того выросли свиные уши, казалось, никто и не заметил — слишком уж вписывались. Однако Снейп ясно дал понять, что ожидает серьезный разговор.       — О, мистер Лэндон, добрый вечер, — произнес Дамблдор, которого Кори отвлек от диалога с чьим-то портретом.       — В чем я провинился, профессор? — сходу начал слизеринец, забывший поправить развязанный галстук.       — Для начала я хотел бы узнать, как дела у вашего отца. Кажется, ему нездоровится?       — Нет, всё уже в порядке, — только и ответил Лэндон, поджав губы.       — Присаживайтесь, Корвус, не стесняйтесь, — улыбнулся Дамблдор, рассматривая лицо юноши, который старательно прятал от директора взгляд. — Вы уверены, что мистеру Лэндону не нужна помощь?       — Не нужна.       — Зачем же вы обманываете? Это не красит столь юное сердце, — лукаво произнес директор, не ожидая, впрочем, искренности от этого студента. — Я могу помочь, облегчить страдания вашего отца.       Корвус молчал, рассматривая свои руки. Видеть отца немощным и быть неспособным что-либо изменить было невыносимо. Однако Лэндон-старший всегда учил сына осторожности и бдительности, особенно с теми, кто сильнее.       — Что вы хотите взамен? — спросил Кори, подняв на Дамблдора глаза, полные смелости и вызова. Директор улыбнулся.       — Я всегда говорил, что качества, присущие представителям того или иного факультета, не стоит трактовать однозначно. И вы тому подтверждение. Корвус, вы наверняка знаете, как неприятно быть одному, не имея возможности разделить горести и радости молодости. Так почему бы вам не помочь такой же обособленной душе, как вы? Возможно, в вашей голове уже мелькала подобная мысль. Не убегайте от дружбы, которая может изменить не только вашу жизнь.       И это возымело нужный результат. Дамблдор обладал непревзойденным даром убеждения, особенно, если ростки эмоциональной привязанности и интереса уже взошли в печальном сердце пятикурсника. Таким образом, разговор со Снейпом произошел спустя ещё некоторое время, когда Корвус Лэндон уже начал влюбляться в Белинду Гринвуд, утонченную и хитроумную.       — Но при чем здесь я, профессор? — спросил слизеринец, скрывая изумление от рассказа Снейпа, который поведал лишь малую часть о том, почему Линда столь способная волшебница.       — Вы ведь не хотите, чтобы мисс Гринвуд по незнанию и воле случая серьезно навредила себе или кому-то другому? Последствия окажутся печальными, и её исключение из Хогвартса будет наиболее мягким вариантом.       Директор сдержал слово, и Лэндону-старшему действительно помогали снадобья, которые их домовик в тайне добавлял в еду. Письма стали более светлыми, а вернувшись домой на каникулы, Кори не узнал отца — так он похорошел. Однако юношу удивляло, почему Дамблдор и Снейп не могли сами поговорить с Линдой и всё ей объяснить, почему её родители скрывали, что прибегли к особой магии, которая может ей навредить, и не учили справляться со способностями. Ответ он получил уже после рождественских каникул.       — Видите ли, мисс Гринвуд и не является… таковой. Она приёмная дочь Гринвудов, которые согласились заботиться об одаренной наследнице Беллатрисы и Родольфуса Лестрейндж.       Корвус не знал, как смотреть Линде в глаза, как разговаривать с ней о домашнем задании и баллах за эссе, как спорить об эффективности защитной магии. Он стал частью её тайны, к которой сама Линда была ещё не готова. Понимая последствия, Кори давал ей время на спокойную жизнь, которая неминуемо должна была скоро закончиться.       — И что я должен делать?       — Наблюдайте, мистер Лэндон, — строго произнес Снейп, обходя своего студента. — Вы должны искоренить в Белинде любые проявления безжалостности. Разумеется, вам не довелось наблюдать Беллатрису Лестрейндж, но нам нужно сделать всё, чтобы дочь была не похожа на мать. Вытесните из её сердца самые плохие качества, которыми так славится наш факультет, можете вспомнить мистера Малфоя, они всё же кузены. Тренируйте контроль, направляйте её мысли в нужное русло, ведите за собой, но всегда так, будто это её собственное решение. Взращивайте в ней сострадание и милосердие. Вы должны стать её проводником, она никому не доверяет, как вам.       И Корвус справлялся, позволяя ей выпускать ярость лишь на Уизли и направляя против Амбридж. Линда как всегда блестяще выполнила задачу, а он любовался ею. Они были так похожи своим одиночеством внутри факультетской семьи, надменностью и холодом ко всем, кроме друг друга. А потом он ошибся. Единственный раз Кори ошибся, пойдя на поводу у чувств, переполненный радостью за её успехи и с восхищением наблюдавший за её ликованием. Он потерял Линду на какое-то время и покинул Хогвартс так же, как провел большую часть своего нахождения здесь, — в одиночестве.       Когда Снейп перед началом учебного года вызвал Корвуса в свой дом, он готовился к худшему. Лэндон знал, что обрек себя на трудный путь, но другого, где не было бы Линды, он не желал. Каждый день в течение нескольких лет он искал её в толпе учеников, и среди одинаковых мантий и школьной формы всегда с легкостью находил ту самую, невыносимую и прекрасную когтевранку, готовую отчитать его за невыученные уроки.       Замечая, что Линда стала иметь дело с Уизли, пусть даже в попытке отомстить, Корвус сгорал от ревности, вымещая злобу во время матчей и при первой возможности снимая с Гриффиндора баллы. Он не мог даже представить её с кем-то другим, и особенно с такими болванами, как близнецы Уизли. Лэндон не мог понять, что Линда нашла в одном из них, когда есть он! Но дороги назад не было, и перспектива соперника только укрепила желание вернуть её любым способом. В тот день Снейп связал судьбы Белинды и Корвуса.       — Вы присоединитесь к Темному Лорду и докажете ему свою преданность, — произнес Снейп, глядя ему в глаза и заметив в них печаль. — Когда придет время, Белинда вернется к матери, и именно вы должны быть рядом, чтобы защитить её не только от Беллатрисы, но и от самой себя. На время она перестанет быть прежней, и вы будете её опорой, шаг за шагом возвращая из глубины ту Белинду, которую знаете.       — А если Тот-Кого-Нельзя-Называть откажется принять меня? — только и спросил Корвус, лицо которого было подобно ледяной маске.       — Он уже ждет вас. Если отступите, то навсегда потеряете Белинду, позволив ей стать существом без души и сердца, которое уничтожит в ней всё, чем вы так дорожите, в том числе и память о вас.       И Корвус согласился. Когда на запястье появилась Черная метка, он думал только о Линде, вспоминая её улыбку и голос, которым она насмешливо произносила его имя, несмотря на запрет, — «Кори».       Дамблдор никогда не говорил, что его отец будет жить вечно, он лишь обещал избавить его от мучений. Что ж, отец Корвуса скончался безмятежно. Но ярости последнего Лэндона не было предела.       — Всё было ради того, чтобы приставить меня к ней! Ни на мгновение вы не думали о моей судьбе, использовав болезнь отца как повод! Почему вы не дали ему больше времени? Почему он умер, как только я выполнил ваш приказ?! — кричал Корвус в лицо Дамблдору, вернувшись в Хогвартс во время рождественских каникул, чтобы не привлекать внимания.       — О нет, мистер Лэндон, вашей миссии только предстоит начаться, — спокойно ответил директор. — Что же касается вашего отца… Как считаете, был бы он счастлив, увидев на вашей руке отметину пожирателя смерти?       Корвус лишь тяжело дышал, скривив губы от злости. Ответ был ему известен.       — Мы не властны над временем, но оно ведёт нас. Вы всегда были особенным слизеринцем, мистер Лэндон, — добавил Дамблдор, наблюдая за отчаянием в глазах молодого человека. Не сказав больше ни слова, Корвус поспешил уйти. — Мисс Гринвуд нет в замке, если вы рассчитывали её застать, — произнес Дамблдор, заставив его на мгновение замереть.       Корвус трансгрессировал, как только пересек ворота замка. Поддавшись ярости и переместившись к дому Гринвудов, он лишь сильнее разозлился, и так зная, что Линда не возвращалась домой на каникулы. Лэндон давно следил за ней. Перед глазами возникли воспоминания, когда он впервые увидел её с Уизли в Косом переулке и закрыл от взора Беллатрисы. Сердце тогда разрывалось на части так же, как и сейчас. Корвус знал, что на этот раз Линда проводила Рождество с ним.       Дождавшись её возвращения в Хогвартс, Лэндон не упустил возможности наведаться к Фреду, и он оказался недостаточно способным, чтобы быть рядом с Белиндой. Он даже не сможет защитить её! Тогда Корвус на время смирился, зная, что ждать оставалось недолго. Скоро Линда снова будет с ним, и он сделает для неё всё. Отец умер, и Линда — единственное, что у него осталось.       С тех пор прошел год. Корвус сидел в темнице поместья Малфоев, всё еще чувствуя вкус её губ и считая, что справился с заданием. Он вернул Линду ей самой, она стала сильнее, и даже Дамблдор не мог предвидеть такого успеха. Ждать действительно оставалось немного, и Корвус сам решит, чем закончится их история.

***

      С тяжелым сердцем Линда поднялась в залу поместья. Увидев свет камина и тени вблизи него, осталась незамеченной.       — Повелитель пока доволен ею. Нам повезло, что он был слишком занят, чтобы заметить провал попытки привлечь других сторонников.       — Люциус, она не нужна мне, если не будет повиноваться!       Линда улыбнулась: всё складывалось наилучшим образом.       Она покидала поместье с облегчением, в последний раз взглянув в зеркало, в котором искала так много ответов, и улыбнулась своему отражению, найдя черты, которые делали её Белиндой, но никак не Лестрейндж.       Девушка переместилась в знакомый тихий квартал, где царило спокойствие и умиротворение. Она вспомнила свидание с Фредом и еле заметно улыбнулась, успев привыкнуть к тоске, не покидающей её сердце. Линда взглянула на дом Гринвудов, миниатюрный и светлый, он так и остался пустым, будто ждал её.       Белинда вошла, коснувшись замка, и набравшись смелости, подняла взгляд. Всё было так же, как и всегда. Даже газета за 27 июня лежала на привычном месте. 27 июня — день, в который Хелена и Грегори Гринвуд были убиты за то, что вырастили Белинду и заботились о ней шестнадцать лет. Линда давно смирилась с этой мыслью, и боль уже не жгла как прежде. Девушка лишь заметила, что это произошло не дома, ведь всё было идеально, и даже заклинание обеспыливания, наложенное Хеленой, продолжало действовать. Она переняла полномочия: взмахнув черной рукой, Линда защитила дом от нежданных гостей.       Всё было так же, и это успокаивало Белинду. Картины и статуэтки, многочисленные фикусы, которые лейка поливала сама по себе. Даже одежда висела на тех же крючках. Линда улыбнулась: она ничего не забыла. Это грело её душу, позволяя хотя бы на время вновь стать Гринвуд.       Взгляд коснулся фотографий, заставив Линду перевести дыхание. Родители хранили множество совместных фотографий, и теперь на девушку смотрели десятки её совсем маленьких и юных копий. Память вновь благосклонно показала Линде события давних лет, и одинокая слеза скатилась по её щеке.       Линда взглянула на лестницу, но не решилась подняться в свою комнату. Прежде она хотела посетить еще одно место, так любезно указанное Корвусом.       Трава еще не успела вырасти в этом году, весна стояла промозглой и дождливой. На магловском кладбище был уголок, где волшебники могли попросить похоронить себя, не гнушаясь соседства с немагами. Линда беззвучно ступала, укутавшись в мантию. Наконец, она нашла то самое место. Холодный белый камень казался девушке слишком невзрачным, и Линда жалела, что не могла сделать так, чтобы Хелена Гринвуд с присущим ей вкусом оценила по достоинству.       У них была двойная могила, и девушка подумала, что в этом одновременно есть и счастье, и великое горе — умереть и покоиться вместе с любимым человеком.

Грегори Гринвуд 18 января 1957 года — 27 июня 1997 года

Хелена Гринвуд 5 ноября 1958 года — 27 июня 1997 года

      Линда опустилась, чтобы цифры лучше впечатались в память. Она протяжно выдохнула, позволяя слезам течь по щекам. Беллатриса заплатит за всё.       Когда Белинда еще не отправилась в Хогвартс, они с отцом разучивали фразы на латыни, чтобы подготовиться к урокам заклинаний. Линда очень любила это занятие, ощущая себя взрослой волшебницей. Теперь ей вспомнилась одна фраза, которую любила спрашивать у неё Хелена, словно напоминая истину, успешно укоренившуюся в сознании девочки. Ею же руководствовались и Гринвуды всё то время, которое Линда была частью их семьи. Только сейчас она осознала силу своих родителей, согласившихся взять её к себе.       Волшебной палочкой Белинда выписывала в воздухе слова, тут же появлявшиеся на камне под именами.

Управлять собою — величайшая власть

      Она смотрела на могилу родителей, людей, которые её воспитали и очень любили, и мысль о собственной гибели заполнила её разум. Как похоронят её? Останется ли от неё хоть что-то или даже воспоминания будут стерты? Было ли страшно умирать? Нет. Линда лишь боялась, что не справится.       Вернувшись, девушка поднялась в свою сиренево-черную спальню, поддавшись очередному приступу душевных терзаний, к которым привыкла как к воздуху. Все вещи напоминали о беззаботной юности, счастливом времени зубрежки учебников и домашних заданий, наивных переписках с Кори на каникулах и придирчивом выборе очередного наряда. Улыбнувшись образам памяти, Линда еще раз сжала ладонью воздух, усилив защиту, и рухнула на кровать. Впервые за долгие месяцы ей не понадобились зелья, чтобы заснуть.

***

      В списке Линды оставался последний пункт — место, которое должна была посетить прежде, чем исчезнет. Она стала более внимательной к деталям, вновь надев то самое зелёное платье. Вздохнув и поборов печаль, в которой тонула её душа, Белинда закрыла глаза и трансгрессировала.       Она оказалась на первом этаже Всевозможных Волшебных вредилок. Магазин пустовал, но нисколько не изменился. Яркие стеллажи, игрушки и съедобные черные метки. Вот только было непривычно тихо. Линда усмехнулась: её защитное заклинание действовало блестяще, и ни один пожиратель не преодолел его силу. Она показала это заклинание Фреду во время совместного празднования Рождества полтора года назад. Время неумолимо ускользало. Теперь Линда оглядывала привычные разноцветные полки в ожидании хозяина магазина — условный сикль должен был пылать, оповещая о присутствии второго хранителя Щита.       Когда дело касалось Фреда Уизли, замысел уступал импровизации. Она давно знала, что хотела сказать, но не могла обещать, что всё пойдет по плану. Сердце стучало так, будто она шла на экзамен к Снейпу, не выучив ни один состав зелья. Однако это заставило Линду улыбнуться — она чувствовала себя живой. Как всегда с Фредом.       Хлопок рассек тишину, и Линда затаила дыхание. Изумленное лицо Уизли, сжимающая палочку сильная рука с обожжёнными от бесконечных экспериментов пальцами, голубые глаза, полные теплой насмешки.       — Здравствуй, — только и произнесла Белинда, оборачиваясь к парню.       — Ты пришла, — выдохнул Фред и замер, увидев, что она отчего-то хитро смотрела на него синими глазами, улыбаясь, как когда-то давно, лишь одним уголком губ.       — Наше последнее свидание закончилось не совсем благополучно, — заметила Линда, чувствуя дрожь по всему телу. Как же сильно хотелось броситься к нему и вновь утонуть.       — Ты, наконец, и сама согласилась использовать это слово? — вспомнив, усмехнулся Фред, но улыбка была короткой. — Линда, я…       — Я пришла, чтобы попрощаться, — сказала она, сдерживая кричащий внутри порыв раствориться в нём здесь и сейчас, ведь тогда она уже не сможет исполнить задуманное.       — Попрощаться? — в недоумении спросил Фред. — Ну нет, я не допущу…       — Сначала хочу, чтобы мы оба вспомнили.       Линда тяжело дышала, но смогла успокоить дрожь в ладонях. Она протянула Фреду правую руку, спрятав волшебную палочку, и он без раздумий переплёл их пальцы, не отрывая от неё взгляда. Линда улыбнулась, посмотрев на это проявление чувств, искрой полоснувшее по сердцу. Она провела подушечками пальцев по костяшкам ладони Фреда, запоминая прикосновения, которые сейчас казались непозволительной близостью.       Фред не мог поверить, что снова видел Линду. Всё внутри трепетало от её слов, и он не верил в прощание, потому что ощущал истину в её тонких пальцах и усталых глазах, наполненных нежностью. Нарушить это мгновение было не под силу, даже если бы она вдруг переменилась и убила его на месте.       Линда коснулась почерневшей рукой своего виска и вытянула оттуда клубок белых мерцающих воспоминаний. Закрыв на секунду глаза, она направила его ввысь, разматывая словно нити. Свет окружил их, заставив Фреда зажмуриться.       Они оказались в Хогвартсе, стены еле заметно мерцали, будто парили в воздухе. Фред дернулся от неожиданности, но Линда крепче сжала его ладонь.       — Смотри! — раздался её голос в его голове.       Это была Астрономическая башня. Фред разглядел тонкий силуэт Линды, сидящей на подоконнике. Через мгновение с лестницы сбежал он сам, на два года младше. Они спорили. В тот год это было их любимое занятие. Линда потянула Фреда за собой, приближаясь к студентам. Он улыбнулся, услышав её звонкий голос и вспомнив, какой прекрасно невыносимой она была.       — И вы чуть было не скинули меня в Исчезательный шкаф! — взвизгнула Линда, теряя самообладание. Фред сжал волшебную палочку.       — Чокнутая… До тебя никому не было дела, пока не решила поиграть в праведную ученицу. И ты сама не осталась в долгу, создав нам куда больше хлопот.       — Разумеется, ведь я сообразительнее и умнее вас, вместе взятых! — произнесла Линда, а ее верхняя губа дрожала. — Ты ответишь за себя! И за своего братца!       — Ты помешалась, потому что ты такая же как и все когтевранцы: ничего, кроме учебников, из себя не представляешь. Кто-то должен был тебя научить…       — Волате Аскембре! Экспеллиармус!       Фред не успел пригнуться, и его собственная волшебная палочка в прошлом пролетела сквозь его голову в руки к юной Линде, а его откинуло на несколько метров.       — Ты всегда была эффектной, — мягко произнес Фред, с улыбкой наблюдая на самодовольным лицом шестикурсницы. Зрелище завораживало настолько, что он, казалось, видел лишь Линду в когтевранской форме, хотя и чувствовал её руку из настоящего.       — Ну давай, вызови меня на дуэль, если так хочется, — со смешком протянула когтевранка.       — Уверена в себе? — тихо спросил Фред.       — Конечно. Ты проиграл уже до её начала, — обворожительно улыбнулась Линда, беря его волшебную палочку двумя руками. Большое усилие, и послышался хруст.       Следующую фразу Фреда Линда ждала с упоением, глубоко дыша. Именно её она так часто прокручивала в мыслях в течение всех двух лет. Как дорого далось ей осознание, что это неправда. В тот момент девушка ни на секунду не сомневалась в принадлежности к факультету, только еще не знала самой сути.       — Ты должна быть в Слизерине! Почему ты не на своем месте? — прохрипел Фред.       — Потому что мне хватило мозгов выбрать Когтевран, — ответила Линда, бросая обломки его палочки.       — Детские шалости, — с улыбкой произнес Фред, в то время как замок закружился вокруг них.       Как сильно они изменились, как сжималось его сердце от того, что ничего не вернуть и не излечить их раны. Но почему сейчас?       Вновь Астрономическая башня. Дуэль. Они оба улыбнулись, и Линда ощутила, что Фред сильнее сжал её ладонь. Юная когтевранка, схватив Фреда за ворот рубашки, прижимала к стене, уперев руку в шею, а палочку в сердце.       — Ты смеешь напоминать в моем присутствии о ваших же кознях в отношении меня. Неужели ты ничего не усвоил? — протараторила Линда шёпотом, пробежав взглядом по его лицу. — Сам не захотел дуэль, честную и по правилам. Взрослый мальчик должен уметь учиться хотя бы на своих ошибках. Не дай Мерлин, хоть одна душа узнает о том, что здесь было и кто здесь был. Если вы растреплите… — произнесла Линда и почувствовала, как Фред хотел сделать ей подножку, и использовала это в своих целях. Обведя свою ногу вокруг его, девушка убрала руку и рывком развернула Фреда и оттолкнула от себя.       — Я начинаю получать удовольствие от привычки опрокидывать тебя на лопатки, — пролепетала Линда, смотря сверху на снова распластавшегося на полу Фреда.       — Признаюсь, уже тогда я был от тебя без ума, — произнес Фред, зачарованный возможностью увидеть их прошлое глазами Белинды. Но сейчас её глаза были полны слез, а губы искусаны в кровь.       Она показывала, как Фред взял за привычку зажимать её в коридорах и гостиной Гриффиндора под предлогом обсуждения союза против Амбридж и вступления в Отряд Дамблдора. Линда вспоминала, как тонко реагировала её нетронутая душа на подобную близость и как наивно она убеждала себя в наваждении. Фред же разглядывал их образы, и девушка видела, что он тоже силился запомнить каждую деталь, каждый взгляд, когда они, наконец, оказались непозволительно близко.       — Тренировку отменили, или Малфой купил новые метлы, с которыми и игроки не нужны? — усмехнувшись, спросила Линда. Но обернувшись, она застыла, схватив волшебную палочку.       — А, то есть вот так комнатка выглядит для вас с Лэндоном, — оглядываясь, протянул Фред, самодовольно улыбаясь.       — Как ты вошел? Убирайся, Уизли!       — Я не помню этого, — протянул Фред, оглянувшись на девушку и заметив, как дрожат её губы. В этот момент он хотел закрыть её от всего мира. Если бы это было возможно.       — На то есть причины.       Полупрозрачные силуэты одновременно шагнули к крайнему котлу, который девушка хотела накрыть крышкой. Завивающийся спиралями розовый пар окутал обоих, заставляя ощутить особые для каждого ароматы. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза. Она ждала, как вдруг Фред обхватил её лицо ладонями, и их губы, наконец, слились в поцелуе.       — Амортенция, — усмехнулся Фред, расплывшись в улыбке. Было странно наблюдать, как они же, но в прошлом, целовались, погружаясь друг в друга, ведь тогда не было и малой части груза прошлого, который нависал сейчас над их чувствами. Линда и сама не замечала, как улыбается, смотря на них сквозь пелену слёз.       Они целовались, и Фреду с Линдой показалось, будто уже тогда они знали, что им неминуемо придется расстаться. Фред рывком прижал Линду к стеклянному шкафу, не рассчитав силы, и многие колбы попадали.       Линда с силой оттолкнула Фреда.        — Экспеллиармус! — и парня отбросило к противоположной стене. — Обливейт!       — Зачем ты это сделала? — воскликнул Фред. — Это… Это был наш первый поцелуй! Зачем ты заставила меня забыть об этом?       — В тот момент ты был бы этому рад, — улыбнулась Линда, чувствуя прилив тепла от реакции Фреда. Словно ничего не было, никто не погиб и ничто не угрожало. Они просто были здесь, сейчас, вместе, вспоминали их начало, которое уже не повторить.       — Нет, послушай! Что ещё ты стерла из моей памяти? — взволнованно спросил Фред, развернув Линду к себе.       — Это единственное, — спокойно ответила Линда, смотря на его губы. Ни она, ни он никогда не будут прежними.       — Мы со всем справимся, слышишь? Я обещаю тебе! — в сердцах воскликнул Фред.       Он вдруг представил, что было, если бы все его воспоминания о Линде забрали, не оставив даже её образа. Его бросило в жар, ведь это означало лишиться лучшей части себя, самого светлого и тёплого, лишиться безусловной любви, которая случается лишь однажды.       — Это еще не всё…       Линда показывала Фреду, на что она шла, чтобы обезопасить Отряд Дамблдора и ослабить Амбридж, как воровала зелья, обманывала и заметала следы, специально находясь подле Амбридж, чтобы успеть противостоять. Она показала и то, как осторожно следила за близнецами, особенно тщательно просверливая взглядом макушку Фреда, когда тот переставал приставать к ней по пустякам, с каким удовольствием наблюдала за их представлением. Фред с сожалением понял, что когда Амбридж назвала её перед всем Хогвартсом, Линда смотрела только на него.       — С чего это ты вдруг стал таким заинтересованным, Уизли? — еле слышно прошептала Линда, опустив взгляд на его губы.       — Разве ты ещё не поняла? Чем холоднее ты себя ведешь, тем интереснее, тем сильнее ты влечёшь меня.       — Подумай дважды, когда в следующий раз, будешь кичиться своим интеллектом, — заявил Фред. — Потому что ничто не затмит свидание, проведённое за обворовыванием Амбридж, полным опасностей не только от неё и Филча, но и от невыносимой коварной девушки.       — Ты устала? — мягко спросил Фред, разрезав тишину.       — Откуда тебе знать, от чего я могу устать, Уизли?       — Мне необязательно знать детали, чтобы видеть это.       — Однако, разрушение школы было выполнено весьма профессионально для седьмого курса. Мне понравился дракончик, что был бронзово-синим, — наигранно улыбнулась она. — И самое ценное, что Амбридж не смогла справиться с вашими игрушками и была в лютой ярости!       — Ну надо же, уже вторая высокая оценка от тебя, — театрально восхитился Фред и рассмеялся. — Потешу твоё самолюбие. Мне нужен твой совет, Гринвуд.       — Я бы хотел остаться в том моменте, — тихо произнес Фред, стараясь не мешать ребятам делать вид, что они друг другу безразличны. — Сидеть с тобой где-нибудь в Хогвартсе и решать задания, притворяясь, что не могу справиться, чтобы найти повод для разговора и потешить твоё самолюбие.       — Вот оно что, — протянула Линда, чуть рассмеявшись. — Значит, ты тоже пойман на лжи.       — Линда, пойдем со мной, — произнес Фред, сжав её ладонь. От её смеха всё в нем сжалось, будто слышит его в последний раз. — Зачем ты это показываешь? Что собираешься сделать? Вместе мы справимся с чем угодно!       — У меня нет другого пути, кроме того, по которому я иду, — твердо сказала она. — Хочу, чтобы ты вспомнил всё. Смотри же!       — Что с тобой такое, Уизли? — сердито выпалила Линда, бросив книгу и посмотрев на него в ответ. — Ты пялишься на меня уже пятый день как маньяк! И это здорово меня напрягает, не говоря уж об остальном!       — Я пялюсь, потому что ты очень красивая, — ответил Фред.       — И с чего это ты так просто об этом говоришь?       — А что, нельзя? Ты казалась очень умной, а задаёшь вопрос с очевидным ответом, — произнёс Фред, делая шаг к ней.       — Тебе пора идти, Уизли!       — Я должен кое-что сделать перед уходом. И без этого я не уйду.       Фред одним шагом уничтожил расстояние между ними и, обхватив её лицо ладонями, поцеловал. Его губы мягко касались её холодных губ, а пальцы зарылись в чёрные волосы.       Линда оттолкнула Фреда от себя, и тут же раздался громкий звон пощечины.       — Как ты посмел?!       С тех пор, как воспоминания вернулись к ней, Линда каждый день возвращалась в Хогвартс в поиске сил для того, чтобы выстоять. Она хотела показать Фреду истину, которая крылась сначала за когтевранской надменностью, а затем за маской пожирателя, ведь эта истина оставалась неизменной. Белинда любила Фреда, и он стал источником света, освещавшим тот самый правильный путь.       Они смотрели, как Линда с улыбкой писала Фреду письма во время каникул, как она посетила их недавно открывшийся магазин, и Фред улыбнулся, заметив восхищенный взгляд девушки из прошлого.       — Тот ворон, что я подарил, у тебя? — спросил он.       — Остался где-то в Хогвартсе.       Их первое свидание в Дырявом котле. Если бы тогда они могли предположить, какой это станет роскошью. Белинда смотрела на себя два года назад, и ей так хотелось защитить ту девочку от всего, что с ней произойдет. Увы, оставалось только наслаждаться возможностью помнить Белинду Гринвуд, какой она была когда-то, насмешливо и в ожидании смотрящей на Фреда Уизли и понимающей правила игры. На этот раз они шли по Косому переулку, и Линда в настоящем приподняла подбородок, чтобы встретиться в воспоминаниях с матерью.       — Опасно говорить подобные вещи здесь.       — Но ведь я с тобой. Что вообще может быть опасно и страшно, когда рядом сама Белинда Гринвуд?       — Что вообще может быть опасно и страшно, когда рядом сама Белинда Гринвуд, кроме неё самой? — произнес Фред её на ухо, и Линда вздрогнула от неожиданности, и мурашки пробежали по коже. Она улыбнулась.       — Ты можешь язвить, но при этом… — раздался громкий хлопок и звук выбитых стекол.       Линда и Фред оглянулись, и он резко прижал ее к стене и зажал ладонью рот, закрыв их плащом-невидимкой. Они смотрели друг другу в глаза, и Линда впервые разглядела в нём страх, но не за себя, а за неё.       Настоящие Фред и Линда наблюдали за собой в прошлом, зная, что должно произойти. Переполошившиеся от опасности, они смотрели друг на друга, не отрываясь и тяжело дыша. Фред поцеловал Линду, и она ответила, чувствуя, как тёплый комок завязывается внизу живота.       Настоящая Линда улыбалась бесконечно счастливо, и Фред ещё не видел её такой. Синие глаза смотрели слишком внимательно, желая подменить реальность и воспоминания, навсегда оставшись в том, что не повторится. Фред не думал, что их встреча окажется такой, он был не готов снова отпустить её.       Их свидание в маггловском квартале, когда Уизли остановил её от порыва встретиться лицом к лицу с пожирателями и этим дал ей еще немного свободной жизни. Их поцелуй на Кингс-Кросс, письма и встреча в Хогсмиде, где они удивили всех хогвартских сплетниц, их еле уловимый трепет друг к другу и нетерпеливое ожидание большего.       Линда думала, как прекрасны они были в те мгновения. Как преображались влюбленные, поддаваясь чувствам. Рождество здесь, в том же самом магазине, казалось, было вчера. Белинда вспомнила и о своём подарке. Когда-то застывшее Зелье Удачи висело на правой руке Фреда, но теперь она его не видела.       — Удача при тебе? — окликнула Линда Уизли, смотрящего на них, миловавшихся в пустом магазине, и Линда снова смеялась, обнимая его.       — Нет. Оно спасло меня в тот день, когда Джордж пострадал от заклятья Снейпа, — ответил Фред, не отрывая взгляда от призрачной девушки с прямыми волосами цвета воронового крыла. — Я увернулся в последний момент, но оно треснуло.       Линда поджала губы. Страхи снова накрыли её с головой, заставляя прерывисто дышать. Кошмары ожили в мыслях, и она сжала руку Фреда, сдерживаясь из последних сил. Нет, она не даст ему умереть. Прежде чем с ней будет покончено, Линда сделает всё, чтобы Фред Уизли продолжал жить.       Она посмотрела на него, и что-то сломалось внутри. Ей захотелось поддаться порыву, поцеловать его и объясниться в своих чувствах до конца, но Линда держалась, чтобы не дать себе шанса отступить и ему остановить её. Ради него.       Их ночи, его шутки и её смех. Линда улыбалась и тогда, и сейчас, замирая в моменте. Вот он, её проводник сквозь тьму.       — Спасибо тебе за нас, — тихо произнесла Линда, отсрочивая следующие воспоминания.       — Мы не останемся воспоминанием, — тепло и насмешливо ответил Фред, и она прикрыла глаза, позволяя боли заполнить сердце.       Они всё еще были в Хогвартсе, но всё изменилось. Вспышки заклинаний и жуткий смех Беллатрисы. Фред с ужасом наблюдал, как Линда сражалась и проиграла. Тёмный подвал и тонкий силуэт девушки на полу.       — Прекрасно, — протянула Беллатриса. — Значит, ты выбрала путь строгого воспитания. Мне очень жаль, что приходится делать всё заново, но пагубное влияние Дамблдора необходимо вытравить из твоей красивой головушки. Круцио!       Её крик заставил Фреда вздрогнуть и ринуться в сторону полупрозрачной Беллатрисы, но Линда как и прежде сжала его ладонь, спокойно наблюдая за пытками. Вопли вскоре сменились молчанием и смирением, она предстала перед Волан-де-Мортом и стала послушной. Фред понял, почему она не вспомнила его тогда, после свадьбы, и боялся даже предположить, какие страдания наполняли голову Белинды, в то время как Орден хотел использовать его как наживку и выманить её. Но он всегда знал, что Линда будет бороться до конца, и вот она уже переставала быть паинькой, победив Беллатрису в первый раз. Тёмная Белинда неизбежно пугала его, но лишь тем, что завладела сердцем и рассудком его Линды.       Хогвартс. Она защитила замок и приструнила Кэрроу, оградила студентов от наказаний и расправ, она искала себя в потемках, нуждаясь во Фреде как никогда. Теперь он всё понял, всё, что ей пришлось пережить, как Линда боролась и на этот раз победила. О другом он не хотел и думать, ведь как Белинда Гринвуд могла проиграть? Она всегда была на их стороне, как Фред и говорил. Он никогда в ней не сомневался, и сейчас торжествующе улыбался, наблюдая вместе с призрачной Линдой, как дементоры нависают над Амбридж, а двое пожирателей падают замертво в Министерстве магии.       Осталось последнее, что Линда хотела напомнить Фреду. Она перевела дух и собралась с силами. Они оказались в зимнем лесу, обретшие друг друга на недолгое время. Фред и не замечал, как терзалась тогда девушка, искренне желая остаться в том лесу навсегда и одновременно зная, что обязана уйти. И всё же они были прекрасны. Улыбки и смех, переплетенные пальцы и объятья, поцелуи, ни с чем несравнимое тепло нежности и близости двух влюбленных. Этому было не суждено повториться, и душа Линды раз за разом умирала в агонии, не сравнимой с пытками.       Она обернулась на Фреда в настоящем. Фред. Его мягкая улыбка и тёплый взгляд. Никто и никогда не смотрел на неё так согревающе нежно, заставляя тучи и печаль в миг развеяться. Линде хотелось умереть в этом моменте, видя, как он улыбается, смотря на неё. Та, другая Белинда молча наблюдала за спящим Фредом, касаясь пальцами его щек и рассматривая лицо, чтобы не забыть ни единой детали.       — Я тоже тебя люблю.       Слова Линды из воспоминаний обрушились на Фреда подобно лавине. Он не знал, что она когда-либо говорила ему о любви вот так, и теперь был готов на всё, чтобы это воспоминание не стало единственным.       Фред ощутил силу чувства, наполнявшего его сердце, и, рывком притянув Линду к себе, поцеловал её, желая раствориться. Они оба сгорали от боли, утопая в ней и друг в друге, пытаясь навсегда сохранить этот момент в сердце. Их губы снова стали одними губами, их дыхания опять слились воедино, и сердца, как и прежде, забились в унисон. Линда целовала его так пламенно и нежно, будто готовилась погибнуть здесь и сейчас, лишь бы этот поцелуй стал последним, что с ней произойдет. Фред продолжал крепко сжимать Линду в своих объятиях, чувствуя, как она вдруг ослабела, не позволяя упасть и сохраняя тем самым последние крупицы её рассудка. Всё вокруг них исчезло, воспоминания и реальность смешались, закружившись в вихре единственного, что когда-либо имело право существовать в их сердцах, — любви.       — Линда, — торопливо произнес он, лишь чуть отстранившись, — мы еще будем счастливы, вместе, обещаю…       Она покачала головой, не открывая глаз и нежно касаясь кончиками пальцев его щеки. Аромат корицы вновь наполнил её лёгкие, и сердце остановилось.       — Я люблю тебя. Люблю больше жизни, — прошептала Линда, и дрожащий голос предал её.       Хлопок, рассекший пространство подобно лезвию. Фред сжал ладонью воздух, где мгновение назад Белинда впервые призналась в любви наяву, и закрыл глаза, ломаясь от боли.       Трансгрессировав домой, Линда зажала рот ладонью, не позволяя кричать. Она рухнула на пол, задыхаясь от рыданий.

***

      Весна в этом году напоминала засидевшуюся зиму. Май пришёл как никогда холодным, не желая согревать никого из них. Линда ждала, наблюдая, как плывут тучи, заволакивая небо, как холодный воздух наполняет комнату, предвещая проливной дождь. И она дождалась.       Руку пронзила невыносимая боль, молотом отдающаяся в голове. Закрыв глаза, Белинда поддалась зову Повелителя. Итак, началось.