Когтевранка

      Сквозь топот и гул голосов учеников различимо слышался стук каблуков о каменные ступени. Девушка скучающе шла за однокурсницами, к которым не питала ни единой толики симпатии, но об этом позже.       Первое сентября. Линда не любила этот день хотя бы потому, что торжество делалось из ничего. Можно было обойтись и без пира. Всего лишь начало очередного, а для неё — шестого учебного года. Она надеялась, что соседки хотя бы на этот раз проявят присущие их факультету спокойствие и благоразумие и не будут в сотый раз обсуждать прошлогодний бал или… Ах да, они не проявят. По Чжоу Чанг и так было видно, что Линде придется очень сильно сдерживаться, чтобы вытерпеть её.       Белинда непроизвольно выдохнула, закатив глаза и усмехнувшись. Полумна Лавгуд. Как же повезло, что она на два курса младше. Если Луна ещё раз заговорит о кизляках, Линда не сдержится. Она всего лишь предпочитала серьезность, расчетливость и здравость ума. Мало о ком можно было сказать то же самое.       Дубовая дверь в Большой зал была уже открыта. Линда ладонью откинула черные волосы и тяжело выдохнула. Нужно пережить ещё один год здесь.       Пока все ученики мельтешили, она быстро села на скамейку в середине стола: это было её место, откуда видно всё и всех. Окинув взглядом гриффиндорский и слизеринский столы, Линда отвела взгляд и подперла подбородок ладонью.       Ничего не изменилось: свечи парили в воздухе, мимо них проплывали приведения, ученики галдели, а первокурсники с восторгом и опаской смотрели по сторонам в ожидании предстоящего распределения. Линда поправила мантию и синий галстук: она всегда гордилась тем, что попала на Когтевран. В остальных факультетах были существенные минусы. Пуффендуй — попадают те, кто не отличился. Гриффиндор — заносчивые глупцы, готовые жертвовать всем ради ничего. Линда не понимала восхваляемую гриффиндорскую храбрость и честность, считая это глупостью, неумением здраво мыслить и предугадывать события логически. Слизерин — сборище кичащихся своей родословной и чистотой крови самоуверенных наглецов, у которых за спиной ничего, кроме спеси и богатых родителей, в том числе и бывших Пожирателей. Линда симпатизировала этому факультету лишь в том, что они добиваются своей цели любой ценой.       Посмотрев на преподавательский стол, она вдруг прищурилась: что здесь делала служащая Министерства Магии? Линда мученически прикрыла глаза, услышав новую песню Распределяющей шляпы. Зачем снова напоминать о «духе опасности», если он здесь с тех пор, как явился Поттер? Примером тому была заплаканная Чжоу, сидящая левее от Линды. Когда Шляпа запела о Пуффендуе, та громко шмыгнула. Разумеется, Линда понимала Чжоу, но слезами нельзя ничему помочь. Седрик Диггори мертв, причем его смерть остаётся покрытой тайной — никто так и не узнал, что же именно произошло в лабиринте. Но Чанг переходила все границы. Линда знала, что не было никакой великой любви, они просто сходили на Святочный бал с Седриком. Она усмехнулась — еще бы! Любимец школы обратил внимание на Чжоу, а затем и Поттер. И чем Чанг так привлекательна?       Кстати, о Поттере. Линда перевела на него изучающий взгляд, но извечная троица как всегда о чём-то перешёптывалась. Не успел уехать из Хогвартса на летние каникулы, как ввязался в передрягу и попал в Суд. Типичная гриффиндорская самонадеянность, которая вечно приводит к происшествиям и затягивает в них всех виновных и невиновных. Слава, подобная его, должна быть как минимум оправдана и как максимум преувеличена. Раз Поттер так печётся о светлой памяти своих родителей, не стоит омрачать её вечными взысканиями и до смешного наивным доверием тем, кто того не заслуживает. Нет сомнений, Гарри талантливый волшебник, но Линда была уверена, что любой когтевранец намного быстрее открыл бы тайну русалок и противодействия драконам, да и легко разгадал бы загадки Сфинкса в Лабиринте, ведь чего стоят только вопросы для входа в их гостиную. Если бы не возрастное ограничение, она тоже бросила бы свое имя в Кубок. Но Линда понимала всю разумность поставленных правил, в отличие от некоторых… Взгляд остановился на двух рыжих, некогда седых, макушках. Она хмыкнула, поджав губы.       Мысли прервал резкий звук появившейся еды. Склонив голову набок, Линда потянулась за тыквенным соком и, отдаляясь от голосов однокурсников, снова погрузилась в мысли. Ей не нужны друзья, отнимающие время и порождающие зависимость. Какой смысл? Пока есть планы важнее. Линда положила себе в тарелку две тарталетки с фруктовым пюре и хотела было вернуться к своим мыслям, как её передёрнуло.       — Кхе-кхе, — раздалось снова, и Линду передёрнуло еще раз. Она знала эту волшебницу — видела в Министерстве, когда мать брала с собой на работу.       — Министерство Магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками… — все еще говорила Амбридж.       Линда поджала губы и отвернулась — дальше слушать было незачем. Вспомнив, что поймала боковым взглядом каштановую гриву, она хотела мысленно поприветствовать Грейнджер ласковым словом, как «кхе-кхе» раздалось снова.       — …Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждаются. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между…       Линда искала ниточку в словах нового преподавателя Защиты от Темных Искусств, подсказку, что указала бы на цель пребывания министерского работника на посту учителя Хогвартса. Что она намерена сделать со школой? Мешало шушуканье Чжоу и Мариэтты, и Линда непроизвольно сжала палочку под мантией, но поспешила расслабиться, чтобы не упустить ничего важного. Однако вскоре ей хотелось обездвижить уже половину школы — ни у кого не хватало ума заткнуться и узнать, какие эксперименты на них будут ставить.       Линда оглядела учительский стол. Снейпа, казалось, тошнило сильнее прежнего: наверняка от мерзкого розового платья. Декан Когтеврана, Флитвик, хмурил брови. Линда слегка закатила глаза, надеясь, что он не станет лёгкой добычей для министерской проныры. Губы Макгонагалл сделались тоньше обычного, почти исчезнув с лица. Минерва изредка косилась на директора, но Дамблдор неизменно улыбался.       —…потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно так же некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.       Учителя захлопали под началом Дамблдора. Линда ухмыльнулась и сомкнула ладони пару раз. Да, речь действительно была содержательной. Теперь за школой следит Министерство, и всё из-за Поттера. Если бы летом он включал свою голову, а не искал удачной возможности отомстить Волан-де-Морту, Фадж бы и не вспомнил о Хогвартсе. Мальчик-от-которого-одни-проблемы!       Линда покрутила в руке палочку и снова посмотрела на гриффиндорский стол, остановив свой взгляд на Троице. Грейнджер как обычно что-то тараторила — наверняка вычитала новый способ чтения сразу трёх книг. Проведя ладонью по идеально прямым черным волосам, когтевранка подумала, что всезнайке Гриффиндора стоило бы уделить внимание выпрямляющим кудри чарам. Линда не испытывала презрения к маглорожденным, да и её отец был из семьи маглов. Но в данном случае Грейнджер оставалась невыносимой выскочкой, которой повезло показать себя на Святочном балу с чемпионом Дурмстранга Виктором Крамом. Грейнджер ведь везде должна быть первой, чтобы все слышали, видели и знали, что это она — королева и мозг Гриффиндора. Линда усмехнулась. Гермиона настолько ушла в учебники, что забыла о таком факультете, как Когтевран, и очень зря. Умные, находчивые и продуманные.       Линда по праву могла назвать себя первой из когтевранцев. Она достигала успехов и больших, чем Грейнджер, вот только ей было достаточно собственного знания об этом, а не всеобщего признания. Так ведь куда безопаснее. Конкуренты, а также враги, могут и не догадываться о способностях оппонента, а она неожиданно преподнесёт им такой сюрприз. Только преподаватели знали о её способностях, негласно сравнивая с Грейнджер.       Боковым зрением Линда заметила вспышку на уровне скамеек слизеринского стола. Ах да, конечно. Драко Малфой выучил новое заклинание и хвастается перед своей свитой и личной подстилкой, Пенси Паркинсон, хоть для этого она и толстовата. Наверное, его родословная, чистота крови и фамильное состояние — всё, что есть за гнилой душонкой. Но Малфои, выходит, действительно невыносимо богаты, раз смогли купить свободу после Первой Магической войны. А впрочем, таким был весь Слизерин. Почти весь.       Линда склонила голову, заметив тихо разговаривающего с однокурсником Корвуса Лэндона. Он единственный не якшался с Малфоем, зная его истинную цену. Или же состояние его семьи не могло себе это позволить. В любом случае, Лэндон выделялся из Слизерина, как Полумна Лавгуд из всего Хогвартса.       Из уст Малфоя послышалась нарочно громкая шутка про Уизли. Линда медленно повернулась и заметила, как напряглась спина Рональда. Джинни тут же испепелила Драко взглядом, а Грейнджер принялась что-то торопливо говорить. Верно, иначе импульсивный Рон снова поспешит защищать честь своей семьи кулаками. Глупо, бессмысленно и до смешного самонадеянно. Но таковы были все Уизли.       Линда громко выдохнула. Даже не смотря в их сторону, она чувствовала присутствие близнецов Уизли. Главные нарушители покоя, порядка и разумности. Линда не понимала, как они существуют, будучи такими… Даже слов не могла подобрать. Но она благодарила Мерлина и Моргану, что наблюдает их последний год. Благо, Уизли раздражали лишь своим легкомысленным и самоуверенным поведением, но ни разу не попытались обратить свои шуточки против неё, иначе им несдобровать. До тех пор Линда может их терпеть. Но на этот раз, заметив странное спокойствие, сосредоточенность и перешептывание близнецов, она решила понаблюдать за ними пристальнее.       — Ой, прости, Белинда, — звучащим словно из Омута памяти голосом произнесла Полумна, задев её . Луна всегда называла её полным именем. Пир наконец-то окончился.       Линда рывком поднялась и, не смотря на старосту и первокурсников, направилась к башне Когтеврана. Она сжимала палочку, идя по коридорам, ведь никогда не выпускала из рук свою единственную защиту: нужно всегда быть начеку. Надеясь побыть в спальне как можно дольше одной, Линда ускорила шаг. Внутри она была одна и не хотела с кем-либо сходиться. Её внутренний мир был слишком извилистым лабиринтом, чтобы впустить кого-то. Хогвартс Линда тоже не могла назвать домом — это что-то вроде промежуточного пункта, то, без чего она не станет кем-то стоящим.       Линда подошла к двери в гостиную и стукнула лишь раз. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины: сплошное полотно из старинного дерева и бронзовый молоток в виде орла. Его клюв открылся и раздался нежный мелодичный голос.       — Что было первым: огонь или феникс?       — Круг не имеет начала, — тут же ответила Линда.       — Разумно, — радушно произнес голос, и дверь открылась.       Пройдя в светлую даже вечером, круглую гостиную, она сделала вдох и улыбнулась. Только это было для неё родным во всем замке. Светлый пол в середине скрипел под каблуками, Линда всегда боялась замять синий ковер, кольцом идущий по половицам у стен. Она прошла между столами и креслами, с улыбкой поздоровалась с портретами на светлых стенах.       — Белинда, в библиотеке новые книги, — произнесла дама с картины.       — Спасибо, — кивнула Линда и улыбнулась. Подойдя к одному из книжных шкафов, она провела подушечками пальцев по корешкам, склонила голову и вытащила один фолиант, прижала книгу к груди, выглянула в окно на Озеро и сравнила небо с иссиня-чёрным цветом потолка в гостиной, на котором виднелись звёзды. Линда облегченно улыбнулась и, поднявшись по лестнице, открыла дубовую дверь с бронзовой цифрой «6».       Не обратив внимания на кровать, на которой лежал тяжёлый чемодан, она снова выглянула в окно на окрестности замка. Линда положила на тумбочку книгу, рядом с ней палочку, разобрала чемодан и, приготовившись к завтрашнему дню, уложила учебники в сумку. Расписание оставляло желать лучшего: Трансфигурация, История магии, сдвоенное Зельеварение, Чары. Она глубоко вздохнула, не собираясь причитать из-за тяжести предметов, ведь именно для этого и нужна школа. Линда повторно разгладила заклинанием форму и уделила особое внимание галстуку. В гостиной уже зашумели ученики, и она поспешно легла, чтобы отдохнуть хотя бы этот вечер.       — Ты не понимаешь, Мариэтта! Я чувствую вину, я всё лето не могла перестать думать об этом, — проговорила Чжоу, дав волю слезам. Линда стиснула зубы и закрыла глаза, мысленно повторяя, что нужно потерпеть.       — Да, тебе лучше отдохнуть, — нетерпеливо сказала Мариэтта.       — Я не могу спать, — всхлипнула Чанг.       Линда демонстративно схватила палочку и, задвинув полог, наложила заглушающее заклятье. Соседки проводили движение взглядом, удостоверившись, что палочку хотели направить не на них. Линда выдохнула. Похоже, этим сорокам скоро придется спать в общей гостиной. Она не убрала палочку из рук, закрыла глаза и попыталась уснуть скорее, чтобы приступить к первому учебному дню.