Потеряна

*** Спустя неделю уже в пасмурном Лондоне*** В автобусе было очень жарко и душно, Софи постоянно вытирала потной ладошкой щёки и думала о том самом убийстве. Нет, она уже давно осознала, что не помогла Зейну, а лишь быстрее лишила того жизни. Возможно, именно этого и желал парень, считал это лучшим выходом, но он мог бы дальше наслаждаться мгновениями, хоть уже и не на ногах. Девушку передёрнуло, когда она вспомнила о последних минутах Малика. Он плакал. Холодные мёртвые слёзы капали на белую подушку, а из губ сочились всевозможные извинения. Парень казался таким... беспомощным. Его было жалко, хотелось прижать к себе и никогда не отпускать. Зейн всё время шептал мольбы о прощении, о том, что жалеет о прошлом, что готов отдать всё, лишь бы измениться. Он говорил о любви, когда жгучие слёзы текли всё сильнее и сильнее, признавался, что влюбился как дурак уже давно, был влюблённым мальчишкой, стесняющегося своих чувств и боявшийся отказа. Зейн смеялся, но выходило это как-то грустно, да и кашель мешал. Он понимал, что смерть близка. Он поцеловал аккуратную ладонь рыжей и положил возле своей щеки. Сдавленно произнёс уже излюбленное «Рыжик», услышал своё прозвище в ответ и глаза больше не открылись. Тело не вздрагивало от дыхания, и пересохшие губы разомкнулись. Он ушёл. Навсегда. Блэк уже не плакала, и причина была проста: больше не было слёз. Ей хотелось взвыть от непередаваемой боли, которая охватила всё тело и разум, ей никогда не было так плохо, как сейчас. С каждым днём ощущения становились всё хуже и хуже. Небо над ней всегда было серым и давящим, а из тучки всегда лил дождь, который стал ненавистен. Мир стал ужасным, ненужным и глупым. Справедливости нигде не было, чувств тоже, лишь усталость и вечные поиски счастья, которые никогда не увенчаются успехом. Бессмысленные блуждания, ненужные мысли. В жизни нет цели, ведь и жизни нет. На окне капли дождя, град стучит по крыше, плач маленьких детей, которые никак не хотели успокоиться. Они ещё не знают, что всё в этом мире ведёт в никуда. Кем родился, тем и умер. Каждый человек повторяет судьбу предыдущего, и так по кругу. Но всех это устраивает, никто не разрывает эту глупую цепочку. Типичные жизни типичных людей. Через пару минут автобус остановился, Софи вышла из него, спотыкаясь о свои же ноги. Погода была ненастной, но такой родной, что это заставило грусть уйти на второй план. Всё здесь было как раньше: те же люди, те же здания, та же суета и вся та же сырость. Вдыхая полной грудью, девушка направилась уже привычным маршрутом, который она могла пройти с закрытыми глазами. Дорога до дома не заняла бы много места, ведь ожидание встретиться с Найлом была настолько велико, что рыжая чуть ли не бежала. Здесь, в родном Лондоне, всё было иначе, чем в Тироле. Здесь хотелось всю дорогу смотреть по сторонам, если там уткнуться в высокий ворот свитера и идти своей дорогой. Здесь были совсем другие прохожие, они улыбались друг другу, будто все друг друга знали, извинялись за каждую мелочь, хотя это было не так уж и важно. Кто-то был одет не по погоде: ведь она менялась очень часто и была непредсказуема. И Софи любила это. Проходя мимо знакомого магазинчика со сладостями, Софи вспомнила тот самый чудесный запах чая и клубничного конфитюра, который так обожал её муж. Вспоминая о самых прекрасных моментах её самой необычной жизни, она ускорила шаг, и на тот момент было всё равно, что выглядела нелепо и смешно. Радость наполняла девушку, и показывалась улыбкой на лице. Всё возвращалась на свои места, бумеранг жизни вернулся, расставляя всё по полочкам. И несмотря на приятное тепло внутри Блэк, она ощущала странный скрежет в области сердца. Волнение и траур нагоняли её, не поддаваясь зелёным, живым глазам. На пути попался киоск с множеством разных газет, начиная политическими, заканчивая подростковыми. Желая восполнить свои пробелы в знаниях о прошедшем за такое время в Англии, Софи покупает новостную газету, и не дожидаясь дома, присаживается на недавно покрашенную лавку и раскрывает перед собой недавно купленное приобретение. Пару минут она тратит на ознакомление первых страниц, на которых не находит ничего важного. И как только желает свернуть бумагу, наталкивается на большие буквы где-то на третьей странице. Ничего не понимая, и не желая верить в написанное, Софи шокировано открывает рот и пробегается глазами по статье: «НАЙЛ ХОРАН УБИЛ СЕБЯ В СОБСТВЕННОМ ДОМЕ. По словам соседей, они несколько дней не видели хозяина дома. — Мы решили сходить и проверить, но дверь нам никто не открыл, — рассказывает женщина. — Муж взломал дверь, мы вошли и обнаружили парня повешенным в зале на люстре. Найл Хоран, 22-летний миллионер покончил жизнь самоубийством, повесившись в собственном особняке». Перечитывая вновь и вновь содержимое уже влажной от слёз страницы, девушка проводит пальцем по поверхности, наверное, надеясь, что эти буквы расплывутся и исчезнут, убирая эту новость. Но всё оставалось на прежних местах: те же тёмные слова, те же буквы и то же содержание. Это всё злая шутка. Неправда. Клевета и дурная ложь, которая была просто слухом. Рьяно разрывая на клочки газету, Софи выбрасывает это вперёд, куски подхватываются ветром и улетают прочь, оставляя жжение в глазах и рыжей. Не понимая, что она сама толком делает, просто срывается с места и мчится домой. Она оставляет на лавке спортивную сумку, забирая из неё лишь документы, телефон и деньги. Её мало волнует остальное, поэтому не оглядывается назад, а устремляется вперёд. Косые взгляды и удивлённые вскрики сопровождают Софи до самого пункта назначения, где она перепрыгивает через ступеньки и вздымает вверх ковёр: конечно же, запасная пара ключей лежит там до сих пор. Трясущимися руками девушка засовывает их в замок и судорожно поворачивает из стороны в сторону, наконец, дверь распахивается. Темнота, завешанные шторы, пустота и пыль под ногами. Несколько бутылок из-под алкоголя, разбросанная одежда и запах тишины. Осторожно перешагивая через мусор, Блэк пробирается в зал, где раньше всегда царил уют и горел камин. Но здесь ничего нет. Всё разбито, разбито, как и она сама. Не заботясь о слезах на щеках, она осматривает комнату, и жуткий крик срывается с уст, когда замечает на люстре туго завязанную на ней верёвку. Понимая, что к чему, и что в газете был не вымысел, а чистая правда, девушка закрывает глаза и обессиленно рушится на пол. Сознание к ней возвращается часами позже, когда на небе появляются первые звёзды и начинают зажигать фонари. В доме всё так же тихо, лишь слышится какой-то шорох, явно из-за ветра, и слабое пение птиц, которое скорее нагоняет ужас, чем успокаивает. Девушка всё прекрасно помнит и решается пройтись по когда-то родному дому. Найл здесь ничего не менял, всё оставалось прежним, не считая беспорядка и пару разбитых сувениров. Проводя по поверхности стола указательным пальцем и думая о чём-то далёком, Софи натыкается на сложенный лист бумаги. С явным удивлением на лице, она разворачивает его и вчитывается в каждое слово, выведенное аккуратным почерком. «Надеюсь, ты прочитаешь это письмо, моя любимая мисс Блэк, не удивляйся, что я назвал тебя именно так, ведь прекрасно понимаю, что скорее всего хочешь забыть обо мне. Насколько мне известно, дела у тебя идут более, чем просто хорошо, и, знаешь, я счастлив. Ты заслуживаешь большего, чем просто какой-то бездушный садист. Я не хочу объяснять причину своего ухода (а ты, вероятно, уже в курсе), просто скажу, что сильно любил тебя и нуждался в своей Софи, когда она была на другом конце света и не желала знать меня. Эта мысль полностью разбила, поэтому я сделал важное решение. Никого не вини, это лишь смерть, переход в другой мир. Прости, если это ухудшит тебе настроение... я не хотел этого. С вечной любовью, Найл.» Когда на улице и вовсе стемнело, не оставляя даже капли света, Софи выходит из дома. Лицо её бледное, будто сделано из фарфора, в глазах тёмный страх, синие губы и спутанные волосы, которые девушка тянула из стороны в сторону, сгибаясь от сердечной боли около часа назад. В руках держит наполненную лишь на четверть бутылку дорогого коньяка, который приятно заглушает все эмоции. Кажется, даже мысль о том, что покойник пил из неё, совсем не мешает дальнейшему употреблению жидкости. Софи несмело идёт вперёд, иногда делая глотки, и через двадцать минут она оказывается возле железного забора. Читая незатейливую надпись «Смерть — дорога к новой жизни», рыжая перешагивает маленькую ступень и фыркает, не понимая, к чему вообще сюда поместили эту надпись. Она бредёт по развилкам и смотрит на силуэты крестов, но ей не страшно, она теперь не боится. Возможно, смерть и, правда, дорога в новый свет. И мысль о смерти греет её душу. Подходя к последней могиле, она понимает, кто здесь захоронен. Софи всхлипывает и заворачивает в ту сторону, присаживается на каменную лавку и ставит рядом с собой бутыль. Минут десять она просто сидит и смотрит на венки, которые аккуратно сложены возле надгробия, но потом ложится на землю и смотрит в небо. Она просто сходила с ума. — По-моему, это самые яркие звёзды в моей жизни, — ухмыляясь, произносит Софи и срывает синий цветок рядом с собой. — Ты очень романтичный, даже подарил мне цветок. Знаешь, мне приятно видеть заботу с твоей стороны... ты всегда заботился обо мне, жаль, что это я поняла намного позднее нужного времени. Я скучала, Найл. Это странно, но я действительно скучала. Ты зря написал мне, что я ушла от тебя и не хотела вспоминать. Ты всё себе навыдумывал, ведь со дня нашего знакомства я полюбила тебя. Если хочешь, то завтра могу принести нашу любимую книгу, помнишь? Мы можем вместе прочитать её и вспомнить весёлые моменты из нашей жизни. Я очень глупая, Найл, очень глупая, а теперь ещё и пьяная. Глупый смех способствовал появлению горьких слёз. Наверное, вся эта ситуация разрушила девушку, наверное, это погубит её. — Вы знали этого парня? Блэк резко поднялась и убрала волосы назад. Сердце ускорило ритм, и рот девушки испуганно открылся. — Кто вы? Мужчина, подошедший к ней не выглядел враждебно, можно сказать, что в глазах таились лучики света. Одежда на нём была дешёвой, скорее всего куплена на последние средства, за ухом испачканная сигарета странная ухмылка на лице. Он засунул руки в карманы спортивных штанов с лампасами по бокам и облокотился на забор. — Обитатель кладбищ, ну или просто говоря: человек, который грабит могилы. Но это не важно, — отмахнулся тот и повторил свой вопрос, — так вы знали этого парня? — Даже если и знала, то это дело не меняет, — Софи забрала коньяк и влила в себя новую дозу напитка. — Идите своей дорогой, дайте насладиться тишиной. — Я бы не торопился меня прогонять, — девушка подняла одну бровь и усмехнулась, допивая содержимое и бросая бутылку в кусты. — Я сказал что-то смешное? — Не в ходило в привычку разговаривать с такими, как вы, — рыжая отвернулась и снова начала читать надпись на надгробии. Её грубость и злоба была лишь защитной оболочкой, ей вовсе не хотелось плакать или унижаться перед незнакомцем, который внезапно появился на кладбище в эту ночь. — Сочту ваше хамство за реакцию на алкоголь, юная мадам, — мужчина присел на лавку и закинул ногу на ногу. — Раз вы не интересуетесь, зачем я здесь, то придётся самому всё говорить. Неделями раньше, честно говоря я уже сбился со счёту во времени, я был свидетелем убийства этого парня. — Не надо меня злить и молоть ерунду, которая здесь неуместна — парень повесился, то есть суицид, сам нанёс себе увечье. — Не думаю, у меня всё же есть глаза и ум. Его убили страшной смертью, девушка, мои глаза не обманывают. — Извините, но эти аргументы тоже не влияют на меня, — съязвила Софи и поджала ноги под себя. — Если вы утверждаете, что это убийство, то почему бы вам не обратиться в полицию? Вы, как никак, единственный свидетель по этому делу. Я бы с радостью посмотрела, когда бы вы сказали, что единственным доказательством ваших слов является фраза, что ваши глаза не врут. — Я был в полиции днями раньше, — спокойно ответил незнакомец и пожал плечами. — Но меня посчитали сумасшедшим, поэтому выпроводили пинками оттуда. Я пытался описать внешность убийцы, но меня не слушали. — Я тоже вас считаю сумасшедшим. Никакого убийцы не было, потому что на столе была обнаружена записка, держите, — рыжая дерзко протянула жёлтый клочок бумаги и вновь посмотрела на венки перед собой. Некоторое время мужчина читал, он нахмурил брови и с каждой секундой ухмылка на его лице неподдельно росла: — Спешу вас огорчить: у меня есть два аргумента против вашего одного. Смотрите, первое, что явно доказывает мою точку зрения, записку бы забрали в полицию, потому что в любом случае обыскивали бы весь дом, значит, её подбросили позже, смекаете? И как же, — мужчина посмотрел на памятник, — Найл мог её положить позже, если уже умер? Думаю, никак. Второе: судя по всему, он ваш муж. И скажите мне на милость: разве он бы так сухо попрощался со своей любимой? Ох, нет, он должен был сказать вам всё, чего не успел при жизни. От его письма должен прослезится даже мужчина, а тут... он должен был сидеть целые сутки и мучится в попытке написать что-то стоящее, а тут написано за пять минут: никаких чувств, никаких эмоций, одна сплошная ерунда. Будьте уверены: его убили. Описать внешность убийцы? Запросто! Он худощавый, даже слишком, стойкий запах сигарет и дорогого парфюма. Необычная внешность, могу заметить, что парень привлекателен в какой-то мере. Тёмные глаза, чуть с хищным прищуром, прямой нос, пухлые губы и щетина. Одежду я не помню, я никогда не зацикливался на вещах, Софи. Помню, что-то тёмное, возможно, была кожаная куртка. Вы узнаёте его? К тому времени Софи уже встала и побрела на выход. Её тело тряслось, ноги становились ватными и вовсе не держали, рвота подходила к горлу, но это было так незначительно по сравнению с внутренними чувствами. Несомненно, она узнала убийцу. Это был Зейн, тот самый Зейн, которого она сама прикончила ранее. Мысли хаотично блуждали в голове, перепрыгивая с одной на другую. Гнев наполнял всё тело, но и непредвиденное уныние имело место быть. Чувства переполняли Софи, желая вырваться наружу с чистыми слезами. В конце концов, Блэк переходит на бег и исчезает во тьме. Выходя на ровную поверхность, её начинает тошнить. Рвота выходит из неё, как и все мысли. Её плохо как никогда, и это поедает изнутри. Был слышен визг тормозов. Софи почувствовала сильнейший удар и боль в боку. Сбитая машиной, она упала на асфальт и продолжала предпринимать невероятные усилия, чтобы дышать. Она понимала, что произошло; слышала крики и вопли вдалеке, они становились всё тише и тише. Она чувствовала, как Смерть приходит за ней. «Я люблю его» — прошептала Софи, погружаясь в вечную тьму. Крупная одинокая слеза скатилась по её щеке. Она не чувствовала, когда умирала. Ей не было больно или что-то вроде того. Ей было всё равно, что водитель той машины судорожно бил по её по щекам и тряс за плечи. Софи просто мягко улыбнулась и закрыла глаза, растворяясь в нежной эйфории. *** Наверное, никому из них не было суждено жить. Никто из них не постигнул счастья, и никто уже не постигнет. Смерть — дорога к новой жизни.