Потеряна

Она бежала от всего, что её окружало. Всё казалось здесь удушающим, даже открытое окно не подавало столько воздуха, сколько желала того девушка. Ноги заплетались, а руки тряслись, пытаясь ухватиться за перила, которые шатались из стороны в сторону. Кашель вырывался наружу, заставляя в уголках глаз появляться неприятной жидкости. Это самое ощущение ненавидела Софи. Такое часто с ней бывало раньше, но тогда всё было легче: забегала в ванную и падала на ледяной кафельный пол, после чего она смутно что помнила, ведь чаще всего сознание покидало её. Найл находил потом бездыханное тело, приводил в чувства своими поцелуями, которые и, правда, были чудотворными. А затем вновь возвращался в свою роль, пугая девушку частой сменой своего настроения. Ей казалось, что худшего и быть не может, но худшее лишь впереди. Дома было холодно, и дело не в работающем кондиционере. Тут было неуютно, как прежде, стало мрачно, хотя везде был включен свет. Она села на край кровати, желая как можно скорее забыться, уйти в себя, но успокоение не приходило. Софи подошла к окну и посмотрела в него: поглощающая темнота, ничего не видно, будто наступил конец света, там душно, нечем дышать, там плохо и одновременно хорошо. Собираясь с духом, рука девушки легла на оконную раму, спала до подоконника, оставив после себя влажный след. Сейчас или никогда. Посмотрев наверх, она не ожидала ответов на вопросы, просто смотрела и думала: а есть ли смысл жить дальше? Наверное, нет, нет никакого смысла, цели. Столько боли позади, а впереди неизвестность. Софи даже не знала ради кого продолжать свою жизнь. Всё, что было её, ушло, потерялось где-то во времени, потерялось. И это лишь давало толчок в бездну. Девушка взвесила все «за» и «против», понимая, что решение было неизменным. Расставив цветы в горшках по сторонам, она открыла окно, в то время как зыбкий ветер забрался в комнату и под лёгкую кофту девушки, которая так хотела умереть. Незаметно даже для себя, она начала плакать. И слёз этим не было причины, просто торопливо сбегали по щекам и падали на пол. Шаг. И Софи оказалась на подоконнике, ещё один, и она переступила через порог, и тело теперь находилось на улице. Края кофты вздымались кверху, оголяя бледный живот. Девушка перестала дышать, потому что глотать такой холодный воздух было больно. Ещё один шаг должен был означать верную смерть, но задержавшись лишь на секунду на прежнем месте, она просто струсила и забралась обратно в комнату, с грохотом падая на пол. Резкое тепло, сжатый воздух и невероятное расслабление. Ей не пришлось умирать, во всяком случае не сегодня и не сейчас. Хриплые крики ежеминутно выходили из неё с той болью и страданием, которые всё время она насильно держала в себе. Вспоминала о Найле, о том самом блондине, которого она любила больше жизни, и на которого вечно надеялась. Истерика лишь становилась сильнее, когда в мыслях появлялся Малик. Софи могла с уверенностью сказать, что именно из-за него она не спрыгнула. В решающий момент перед ней появился его силуэт. Парень был до неузнаваемости худой, скулы были чётко видны, глаза впалые, блёклые, совсем ничего не отражающие, короткие волосы, спутанные из-за того, что к ним давно не касалась расчёска. Обтягивающая футболка подчёркивала каждую кость, а приспущенные штаны показывали насколько сильно похудел Зейн. Он молча смотрел в глаза напротив. Не улыбался, не плакал, не говорил, а просто смотрел с явным безразличием. В один момент его рука поднялась на уровне плечей и сделала резкий толчок вперёд, тем самым заставляя хрупкое тело упасть спиной на пол. Открыв глаза, Софи больше не увидела никого, кроме непонятных теней, нагоняющих ужас. «Наверное, просто почудилось», — пронеслось у неё в голове. Софи ещё пару минут пролежала на полу, почти не шевелясь, то открывая, то закрывая глаза. Кот всё время кружил рядом, иногда мяукал, пытаясь что-то сказать хозяйке, но та не обращала ни на что внимания. *** — Доброе утро, мисс Паринсон, — осторожно сказала Софи, держа перед собой пакет для своего друга. — Здравствуйте, Софи. Верно? — женщина вопросительно склонила голову и прищурилась, пытаясь уверить себя, что правильно назвала имя своей бывшей пациентки. К счастью, та положительно закивала головой. — Какими судьбами вновь здесь? Что-то беспокоит? Если это головные боли, то это, возможно, реакция организма на лекарства, так что это не страшно. — Нет, это вообще не касается меня, точнее меня, но не моего здоровья, — девушка аккуратно сжала руку врача и посмотрела вниз, безумно волнуясь услышать не тот ответ. Собираясь с мыслями, Софи потеряла равновесие и чуть ли не свалилась, но собеседница вовремя подставила свои руки, успев подхватить обессиленное тело. — Вам нужно срочно присесть и измерить давление. Макс, принесите всё необходимое сюда, — темноволосая повлекла за собой девушку и осторожна усадила на один из мягких синих стульев. — Откройте глаза и посмотрите на меня. — Всё в порядке, — Софи быстро провела рукой по волосам, убирая их назад, попыталась улыбнуться, смотря в карие глаза. — Немного переволновалась, для меня это обычное явление, мисс Паринсон. Я вот зачем пришла... Зейн Малик, он лежит в индивидуальной палате в конце коридора, расскажите мне о нём всё. — О, да, Зейн Малик. От нас недавно ушёл один доктор, неприятная ситуация, поэтому я тоже начала заниматься им. А что именно вас интересует? — Дело в том, что вчера я узнала о том, что он инвалид. Это правда? — умоляюще взглянув на врача, Блэк заёрзала от волнения на месте. Неожиданно, ей стало слишком жарко в пиджаке, поэтому она быстро избавилась от лишней одежды и вновь уставилась на женщину. — К моему великому сожалению, это правда. При падении с мотоцикла, Зейн повредил спинной мозг, что и привело к параличу конечностей. Это пришло не сразу, к удивлению, а лишь через несколько дней, но дело это не меняет. Конечно, медицина в нашем веке перешла на другой уровень, появилось столько возможностей лечить всё это, лекарства, терапии, операции. Но шанс, что он опять пойдёт ничтожно мал, меньше десяти процентов из ста. Ему поможет только какое-то чудо, потому что медицина почти беспомощна в данной ситуации. На секунду парализовало и саму девушку. Она сидела на своём месте, шокировано открыв рот и пытаясь нормально дышать, жаль, что слёзы не давали этого сделать. Дрожащей рукой Софи закрыла рот, крикнула от неописуемого внутреннего страха и начала рыдать, падая на свои колени. Она не могла держаться больше. Судорожно разжимая пальцы, Блэк била ладошками гладкую поверхность, испуская приглушённые звуки. — Софи, Софи, успокойтесь! — паника со стороны доктора была вполне объяснима. Редко увидишь такую истерику. — Вы меня не дослушали до конца! Подавая стакан, полный воды, мисс Паринсон вновь села на места и начала легонько поглаживать бывшую пациентку по спине. Дожидаясь полного успокоения, женщина продолжила: — Я не понимаю причину ваших слёз, Софи. Парень ещё, быть может, восстановится. Сколько случаев было, когда, казалось, всё было обречено на провал, однако, находились положительные мотивы. Некоторым говорили, что инвалиды никогда не пойдут, останутся они на этом кресле до конца своей жизни, но всё шло будто против законов природы: они однажды вставали. Так что мой совет: никогда не сдавайтесь и верьте в парня, помогайте ему в сложных периодах, пусть не опускает руки! *** Birdy – Skinny Love *** — Уж лучше убей меня! Истошный крик Зейна раздавался по всей больнице, так казалось Софи, хотя на самом слышала его только она. Парень издавал вопли и крушил всё, что находилось поблизости: будь это обычная ложка или стеклянная ваза со свежими цветами. Ему было всё равно на тот погром, который только что устроил, ему было важно лишь то, что к нему приходило успокоение. Последним предметом, что он кинул, была его любимая красная приставка, которую ему подарил Найл на совершеннолетие. После чего парень улёгся обратно на кровать и посмотрел на потолок, вытирая лицо руками. Ему было плохо, и даже физическая боль не заглушала душевную. Вероятно, слова мисс Паринсон, которые Софи передала слово в слово, сильно задели Зейна. — Уж лучше сдохнуть, Софи, правда, я не хочу жить, — заныл Малик. Он закрыл глаза руками и сильно нажал на них, чтобы вскоре глаза на минуту потеряли чёткую видимость. — Хочу сдохнуть прям на этой кровати, прямо сейчас. — Не вздумай это ещё раз сказать, иначе тебе несдобровать, — спокойно заметила Софи и непоколеблимой походкой направилась к кровати. — Я не понимаю одного: почему ты не хочешь бороться? — Я не хочу чувствовать жалость, Софи, — уверенно произнёс Зейн и повернул голову к ней, — я уверен, что каждый второй будет смотреть на меня, думать какой я лузер и придумывать себе в голове, как же я так умудрился стать инвалидом. Другие будут утешать, вселять ненужные надежды и предлагать помощь. Фу, меня только от одних мыслей тошнит! И ты будешь меня опекать, ведь без ног я никто. Даже передвигаться нормально не смогу. И вообще, что я смогу нормально сделать без ног? — Давай ты сейчас успокоишься, а после мы обсудим всё ещё раз, — успокаивающе сказала Софи, но тут же замолчала, потому что заметила, как при этом занервничал Зейн. — Не волнуйся, для этого нет повода. — Я хочу сдохнуть, — резко сказал Зейн и вновь отвернулся. — Не бывает безвыходных ситуаций. — Помоги мне умереть. — Не буду делать этого и тебе не позволю. — В столе ампула, просто влей это в капельницу. — Откуда это у тебя? — Не важно. — Пока, чёрт тебя возьми, я не узнаю откуда это дерьмо у тебя, я и с места не сдвинусь, Зейн Малик! — Разве это важно? Просто возьми и вколи, избавь меня от этих мук, прошу! — Я жду объяснений! — Хорошо, я всё расскажу. Когда я упал с мотоцикла, я был в сознании, я прекрасно помнил каждую секунду, проведённую на асфальте. Ты лежала рядом, точнее твоё тело, которое еле вздрагивало от желания дышать. Твои глаза редко открывались, и это происходило настолько странно и страшно, что я скорее желал своей смерти, чтобы не видеть твоих мучений. Я не мог отвернуть голову, потому что следил за тобой, за твоим дыханием, за тем, как ты борешься за жизнь, я испытывал счастье каждый раз, когда ты шевелилась. Потом я ничего не помнил, будто мои воспоминания кто-то удалил или вытащил из мозгов. Я пытался отчаянно вспомнить хоть малую толику событий, но всё бесполезно. Потом операция. Там тоже всё мутно, лишь какие-то урывки. И через пару дней я понял, что теряю контроль над телом. Вот только минуту назад я шевелил пальцами на ногах и переворачивался на другой бок спокойно, без каких на то усилий. А потом всё будто немеет, перестаёт подчиняться, выходит из-под управления и тебя начинает это беспокоить. Врачи мне сказали, что это ненадолго, просто лекарство так действует, и я поверил. Но и через неделю это не прошло, тогда я начал бить тревогу, хотя напрасно, уже ничего не смогли сделать, тот доктор, у которого я наблюдался, сказал, что я прикован к коляске, инвалид без шанса на выздоровление. Не думаю, что после этой фразы хоть кто-то захотел бы жить. — Мисс Парнсон сказала, что шанс всегда есть... — Его нет, Софи, и никогда не будет. Она сказала тебе для того, чтобы ты успокоилась и перестала переживать. Любой бы так сделал. Но мы не в сказке, а в жестокой реальности, которая иногда не подчиняется нашим прихотям. А теперь, будь добра, облегчи мои страдания и возьми ампулу. — Ни за что, Зейн, даже не проси, — чувства вышли из-под контроля, и Софи заплакала, прикрывая ладонью рот. — В таком состоянии я обречён на страдания, ты хочешь этого? При любом раскладе я буду умирать в муках за все свои грехи... А так меня ждёт быстрая смерть, которая не принесёт мне боли. Возьми ампулу. Не понимая ничего из происходящего, Софи открыла тумбочку и взяла маленький пузырёк и шприц, а далее... наверное, это и так понятно.