Тайны забытого дворца

      Я провела в лазарете целую неделю. Физически я стала полностью здорова, а вот душевно. Я столько всего пережила за всю мою не такую уж и длинную жизнь и испытывала много душевных терзаний. Но, то, что я чувствую сейчас. Даже не знаю, как мне удается дышать. Я настолько опустошена и разбита, кажется, будто я мертва внутри. Я потеряла ребенка, от человека, которого любила больше жизни. И вместо его поддержки я сталкиваюсь с предательством. В один миг я смогла настолько разочароваться в человеке, что все, что я теперь к нему чувствую – это ненависть. Нет, я не собираюсь ему мстить, я просто хочу начать новую жизнь, без него.        Начать совершенно новую жизнь, у меня, скорее всего не выйдет, ведь я все так же калфа в гареме. Но, я начну все с чистого листа, и рано или поздно мои раны заживут, и я снова начну дышать полной грудью. Хюррем просила зайти к ней, как будет возможность. Думаю, сейчас самое время.       Я шла мимо покоев Валиде Султан. Оттуда вышла Хатидже и ее прислуга, и направились в мою сторону. Меня охватила паника. Я не готова к такому. Но она приближалась, и я не могла просто проигнорировать. Как только султанша подошла ко мне, я поклонилась и постаралась ускорить шаг, но она меня остановила. - Нигяр Калфа, стой! – я остановилась и повернулась к ней. – Как так вышло, что ты еще во дворце? – я еще не знала, как со мной поступят, ведь могли казнить, но видимо Хатидже еще не придумала мне наказание, потому как не Повелитель, ни Валиде не знали о моей связи с Ибрагимом. - Простите, после того, как я вышла с лазарета, мне сказали выполнять свои обязанности.- Я пытаюсь быть почтительной, но при упоминании о лазарете, я вспомнила о своей ненависти к этой женщине. - Простите? Да ты должна при моем появлении в ноги мне падать из-за того, что тебя пока еще не казнили! – я этого не выдержу. Аллах, дай мне терпения. – Ты, - она подошла ближе ко мне, - должна была умереть. И умрешь, когда я того пожелаю, ясно? – я неуверенно кивнула. Ей мой ответ явно не понравился, и она подняла руку для удара. Я закрыла глаза, но удара не было. Я медленно открыла глаза и увидела, что кто-то схватил Хатидже за руку. Я обернулась и увидела Хюррем, которая держала руку султанши и свирепо на нее смотрела. - Кто тебе дал право бить калфу этого дворца? – такого грубого и величественного тона я никогда от Хюррем не слышала. - Хюррем, ты как со мной разговариваешь, опомнись, перед тобой Госпожа! Знай свое место! – Хатидже выхватила руку и перевела взгляд с меня на Хюррем. Та, в свою очередь, состроила дружелюбное лицо и самым язвительным тоном произнесла: - Нет, Хатидже, это ты опомнись! Перед тобой Хюррем Султан, законная жена Султана Сулеймана, мать четверых его детей, освобожденная от рабства женщина и наследственная Валиде Султан. А ты кто такая? Ты всего лишь его сестра, которая даже права голоса в этом дворце давно уже не имеет. Так что не смей повышать свой тон в мою сторону, а уж тем более что-то мне указывать. – Только сейчас до меня дошло то, насколько высокое расположение у Хюррем. Хатидже Султан была настолько шокирована, что несколько мгновений молча, смотрела на Хюррем. - Как ты смеешь мне такое говорить? – змеиным голосом прошипела Хатидже. – Да я с легкостью уничтожу тебя и твою калфу. – Мне кажется, Хюррем не на шутку ее разозлила. Как бы беды не накликала. - Я бы на твоем месте не говорила таких громких слов. – Хюррем унизительно посмотрела на нее. – А теперь ступай куда шла, пока я настолько снисходительна, что позволяю тебе ходить на территории этого дворца. – Хатидже уже побагровела от ярости. – Ах да, эта калфа, - Хюррем указала на меня рукой, - находится под моей защитой, и если я еще раз увижу или услышу, что ты ей угрожаешь, то я воспользуюсь всеми своими полномочиями и оправлю тебя прямиком в ад. А я, в отличии от тебя, громких слов просто так не говорю. Надеюсь, ты помнишь, что произошло с Бейхан Султан. – Глаза Хатидже округлились до такой степени, что казалось, вот-вот выпадут из зениц. Зачем Хюррем сказала ей про Бейхан? Ударила по такому больному месту. Я как вспомню тот день, когда бедная Султанша, старшая сестра Хатидже, узнала о том, что Повелитель казнил ее мужа, не без милости Хюррем конечно. А потом она узнала, что ее выдадут замуж снова, да еще и за ненавистного ей человека. Бедолага, не выдержала и покончила с собой. Тогда я и решила, что Хюррем далеко пойдет. - Не угрожай мне, Хюррем! – Хатидже замахнулась на Хюррем, но та ее опередила и дала ей увесистую пощечину раньше, чем Хатидже успела среагировать. - А вот об этом узнает Повелитель. И, поверь мне, человек, кем бы он ни был, который поднял руку на жену Падишаха, безнаказанным не останется. – Хюррем развернулась, указала мне следовать за ней, и пошла, а Хатидже осталась стоять в недоумении, держась рукой за пылающую щеку.        Мы вошли в покои Хюррем. Она села и жестом указала мне сесть рядом. Я все еще была шокирована тем, как она вела себя с Хатидже. - Хюррем, что же теперь будет? Она ведь так этого не оставит. Как бы ты из-за меня беду на себя не накликала. - Нигяр, - она положила свою руку на мою, - ты не виновата в том, что произошло. Ты и так от нее много натерпелась. Что бы там ни было, она не имеет права так к тебе относиться. - Как раз имеет. Я ведь ее семью разрушила. – Хюррем неодобрительно на меня посмотрела. - Если так подумать, то я в свое время тоже это сделала, когда влюбилась в Сулеймана, ведь у него уже была Махидевран, которая была Султаншей, а я была простой рабыней-наложницей. - Это разные ситуации… Он ведь Повелитель, ему можно выбирать себе жену, а Ибрагим – муж самой сестры Султана, я слишком много себе позволила и поплатилась за это. – На глаза навернулись слезы при мысли о том, к чему все привело. - Нигяр, я прошу тебя, перестань корить себя и плакать. Что случилось, то случилось. Теперь нужно думать о том, как жить дальше. - Я так хочу начать жизнь с чистого листа, но никак не могу придумать, как это сделать. - Никак ты ее уже не начнешь. Будем жить с тем, что уже имеем. Я тебе не говорила, но Ибрагим был в лазарете все время, пока ты не пришла в себя. И приходил даже после того, как ты его выгнала, чтобы спросить о твоем самочувствии. Нигяр, он действительно любит тебя! – Господи, как же мне больно. Слезы все катятся и катятся. – Я думала, что он не способен на такое чувство, но там, в лазарете, я посмотрела на другую сторону Ибрагима, которую до этого он никогда не показывал. - Перестань, прошу тебя, Хюррем, прекрати. Мне так больно… Я так его любила, а теперь ненавижу всем сердцем. - Нет, Нигяр, - Хюррем обняла меня, - Ты не перестала любить его. - Перестала! Я его ненавижу… - Поверь, ты не перестала. На самом деле, ты отчаянно внушаешь себе, что ненавидишь его, лишь потому, что все еще любишь, и не понимаешь, как после всего того, что он сделал, ты все еще способна любить его. Ненависть – способ заглушить ту боль, которую ты чувствуешь из-за того, что продолжаешь любить. – Я стала плакать навзрыд. Зачем она так со мной. – Я знаю, как это, думать, что можешь ненавидеть. – Хюррем притянула меня еще ближе, и аккуратно поглаживала меня по плечу, позволяя плакать. – Каждый раз, когда Повелитель, из-за слухов, сомневался в моей верности и любви, то отправлял меня в ссылку. Мне было так больно от того, что он верил всем, кроме меня, что я тоже пыталась отчаянно его ненавидеть, но все мои попытки были тщетны. Я так сильно люблю его, что просто не могу ненавидеть. - Я не должна его любить… - Нет, но ты любишь и он любит. Я не верила в это, потому как думала, что он настолько тщеславен, что никогда не пойдет против своего желания власти. А тогда я поняла, что ошибалась. - Зачем ты мне все это говоришь? – я высвободилась из объятий, чтобы посмотреть ей в глаза. – Разве ты не должна меня отговаривать от всего этого? Говорить, чтобы я держалась от него подальше, потому что мне грозит опасность? - Потому что это неправильно. То, что он с ней, а не с тобой. - Хюррем, это нельзя изменить. - Можно! Такая любовь не умирает, не проходит и не стирается с памяти, а значит, за нее нужно бороться. – Мне кажется, Хюррем как-то не так реагирует на происходящее. - Хюррем, как бороться? Что я могу против султанши? Я простая рабыня, меня попросту казнят. - У тебя есть я, а я обязательно придумаю, что с этим сделать. А теперь ступай, и отдохни, как следует, у тебя был тяжелый день. – Я не стала перечить и отправилась в свою старую комнату в гареме, чтобы хоть немного поспать. День, и правда, выдался тяжелым. - Нигяр Калфа, я тебя по всему гарему ищу! – Сюмбюль, как всегда, не дает мне покоя. - Вот же я, что опять случилось? - Что случилось, что случилось? Паша случился, тебя к себе зовет. – Что? Нет... Как же я пойду? Я не хочу его видеть. Зачем он зовет? Он же прекрасно знает, какого мне сейчас. Ничего не ответив Сюмбюлю, я отправилась к покоям Паши. Немного замешкавшись у двери, я все же постучала. - Войдите! – он сидел за столом и заполнял бумаги. - Зачем Вы меня позвали? – Я прошла в центр комнаты. Он, немного помедлив, все же посмотрел мне в глаза, но ничего не ответил. – Паша? – Он встал и начал медленно приближаться ко мне. Я его не боялась, отчасти, я даже хотела, чтобы он был ближе. - Я просто хотел тебя увидеть. – Тихо произнес он и стал совсем рядом. Я подняла глаза на его потемневшие серые и... И я совершенно не понимала, почему уже отвечаю на его грубый непрошеный поцелуй.        Резко открыв глаза, я несколько мгновений не могла понять, где я. Потом поняла и с легкостью вздохнула, осознав, что это лишь дурной сон. Почему он продолжает мне сниться? Я не хочу его больше любить, я хочу забыть его и все, что произошло. Но, если он и дальше будет мне сниться, то как же я его забуду? Я хочу его ненавидеть, но Хюррем права. Как бы я не хотела ненавидеть, я все еще продолжаю любить его. Я не понимаю, как после всего того, через что мне пришлось пройти из-за любви к нему, я все еще способна любить его.

***прошло шесть месяцев***

- Нигяр Калфа, он сегодня вернется! Ты веришь в это? Уже сегодня… - Хюррем бегала от радости по своим покоям. Султан Сулейман сегодня возвращается с победой с одного из самых длинных походов. Во дворце полным ходом шли приготовления под чутким руководством Хюррем Султан. - Я так рада за тебя! – Я улыбнулась самой искренней улыбкой. - И Ибрагим ведь тоже приедет! – Ибрагим… Я не видела его целых шесть месяцев, а может и больше. Мне уже намного легче говорить о нем. Я пришла в себя, после всего, что случилось. Теперь я пытаюсь жить полной жизнью, радоваться каждому дню, учиться чему-то новому. А, если честно, то я просто пытаюсь загрузить чем-то себя настолько, чтобы сил думать о нем просто не было. И, до сегодняшнего дня, у меня все отлично получалось. Но, это лишь потому, что они с Повелителем ушли в поход и я о нем все это время ничего не слышала. А теперь он вернулся, будет во дворце, и я не знаю, что будет со мной, когда увижу его.       Празднования проходили в дворцовом саду, Хюррем попросила меня сидеть рядом с ней, чтобы она могла разделить со мной свою радость. Мужчины и женщины, как было принято, праздновали отдельно, потому дворцовый сад разделили пополам с помощью белых воздушных тканей, что придавало дворцу весьма загадочный и красивый вид. Я оглянулась по сторонам и увидела Сюмбюля, который стоял около входа в мужскую часть сада. Он кивнул мне, призывая к себе. - Что случилось, Ага? - Передай это Хюррем Султан, - он протянул мне коробочку, - Повелитель велел доставить. – Сюмбюль ответил на мой немой вопрос. Я забрала коробочку и невольно глянула за его спину. Мне хватило несколько мгновений, чтобы отыскать в толпе человека, которого даже не хотела видеть. Какое же было мое удивление, когда я наткнулась на взгляд, прикованный ко мне. Он пристально меня рассматривал, от чего я немного поежилась. А затем он кивнул мне, указывая на место в саду, где мало кто ходил, жестом указывая прийти туда. Я помотала головой, давая понять, что не пойду и быстро зашагала к Хюррем. Зачем я ему понадобилась?       Спустя некоторое время, Сюмбюль снова позвал меня к себе. На этот раз он вошел на нашу часть сада. Это хорошо. Теперь я не увижу Ибрагима. - Что опять, Сюмбюль Ага? - Паша просил передать, что ожидает тебя в своих покоях. - Что? – нет, этого не может быть. Что ему от меня нужно? Вот обязательно было портить праздник? - Тебя Паша зов… - Я услышала, - не дав договорить, я направилась во дворец.       Вот и настал момент, когда я снова увижусь с ним лицом к лицу. Но, сейчас мне не было страшно или больно. Уже прошло много времени, и мои раны немного затянулись. Я постучала в дверь. - Проходи, Нигяр. – О Аллах, этот голос. Нет, нет, НЕТ. Я совершенно не готова с ним встретиться. Я забираю свои слова обратно. Меня охватила паника. Нет, я не могу туда зайти. Я резко развернулась и зашагала прочь. Но, далеко уйти мне не удалось, потому, как сильная рука схватила меня за локоть и потащила в покои Паши. Я вошла в покои, за мной вошел мой похититель и закрыл дверь на замок. Ну вот, не долго мне видимо осталось. Я нерешительно развернулась к Ибрагиму, который не спешил отходить от двери. Мгновение он, молча, глядел на меня, а потом… - Почему не пошла со мной в сад, когда я звал? Почему убегаешь от меня, Калфа? Что за игры? Ты должна выполнять свои обязанности. Или ты забыла? – его голос был таким чужим и холодным, что мне стало не по себе. Я уже и забыла, каким тираном он бывает, когда дело касается работы. - Простите, Паша. Этого больше не повторится. Я была невнимательна и не видела, что Вы меня звали в саду. – Я, конечно же, видела и даже кивнула, что не пойду, но может мне повезет. Может он и не видел, что я кивала. - Не пытайся держать меня за дурака, я видел, как ты замотала головой. – Все же видел… - Простите меня, Паша. – Он сделал шаг в мою сторону. - Ты поставила меня в неловкое положение перед присутствующими людьми, а теперь говоришь мне, прости? – Нет, я все понимаю, я поставила его в неловкое положение. Но, он за все это время хоть раз подумал обо мне, подумал о том, в какое он ставил меня положение. Я знаю, что не имею права даже голос на него повышать, но я так больше не могу. - Вы сейчас говорите мне о неловком положении? А Вы хоть представляете, в каком я сейчас нахожусь положении? Представляете, как я себя чувствую после всего, что с нами произошло? Думаете, мне легко вот просто сейчас здесь стоять и слушать Ваши упреки? – Он изменился в лице. От былого холода и следа не осталось. Теперь я видела боль и печаль в его глазах. Мне стало трудно говорить, словно воздуха перестало хватать, но я продолжала. – Эти шесть месяцев, которые я Вас не видела, были для меня адом. И не потому, что я тосковала по Вам, нет. А потому, что я все никак не могу Вас забыть. Как бы я не пыталась, но ничего не выходит. Вы даже сниться мне не перестаете. – А вот сейчас взболтнула лишнего в порыве, но это уже не важно. Я посмотрела в его глаза, все еще тяжело дыша. - Нигяр, я могу себе только представить, через что тебе пришлось пройти за это время. Но все же, ты не имеешь права говорить, что я не представлял, через что ты проходишь, каждый чертов день. Я все это время только то и делал, что думал о тебе, Нигяр. А ведь я мог бы сказать тебе то же самое. Мог бы сказать, что ты не представляешь, что мне пришлось сделать, ради того, чтобы она тебя не тронула. А мог бы сказать, что ты не представляешь, через какой ад я прохожу каждый день, и все, что еще заставляет меня жить, это мысль о том, что ты жива! – Последние слова он произнес практически криком. Я не знала, что ему ответить, поэтому продолжала, молча смотреть на него.        Мы были на эмоциях, тяжело дышали и смотрели друг на друга в упор. Напряжение заполнило комнату, стало невероятно жарко. Ибрагим зло смотрел на меня, его серые глаза становились все темнее и темнее. Расстояние между нами составляло всего несколько шагов. И через мгновение этого расстояния как будто и не было, потому что Ибрагим притянул меня к себе, еще раз посмотрел в мои глаза, как будто искал там ответ на какой-то незаданный вопрос, а потом резко поцеловал меня. Я затаила дыхание и не отвечала, но стояло мне немного приоткрыть рот, чтобы сделать глоток воздуха, Ибрагим сразу же завладел моим ртом. Страсть тут же затуманила рассудок, и я забыла, почему должна держаться подальше от этого мужчины. Он прижал меня сильнее, его руки блуждали по моему телу, которое так сильно истосковалось по его прикосновениям, что отвечало на каждое из них, выдавая мое желание. Ибрагим силой заставил меня попятиться назад и усадил на стол, задрав при этом подол моего платья. Я, не долго думая, обвила ноги вокруг него, притягивая ближе к себе. Это не было похоже на то, что мы делали раньше. Никакой нежности, никакой ласки. Через мгновение он грубо вошел в меня. Мы были настолько изголодавшимися, что быстро дошли до высшей точки. Он замер во мне, заглушая мои крики поцелуем. Я обмякла в его объятиях и несколько минут просто обнимала его, пытаясь отдышаться. Затем я встала со стола, поправила платье и прическу. У меня так и не нашлось, что сказать Ибрагиму, поэтому я как можно скорее покинула его покои. В этот раз он не пытался меня остановить.