Тайны забытого дворца

Я нашла наложницу и отправила её к Ибрагиму Аге, спустя некоторое время я увидела, как к нему в покои вошла Гюльшах. Не может быть, неужели во всем замешана Махидевран Султан… Спустя некоторое время Гюльшах выбежала в слезах, но увидев меня, вытерла слезы и сделала равнодушный вид. - Иди, тебя Хранитель Покоев зовет! – с усмешкой произнесла она и ушла. Нет, не могу…я не могу сейчас видеть его. Многое я бы отдала, только бы не видеть его, но ничего не могу с этим поделать, надо идти. - Входи, Нигер Калфа. – я вошла в покои и остановилась у двери, не решаясь пройти дальше. Он посмотрел на меня, в его взгляде не было злости, он был спокоен. – Я выяснил, кто покушался на жизнь Падишаха… - в дверь без стука влетел Сюмбюль Ага. - Ибрагим Ага, там такое творится! Эльсен Хатун повесилась в бельевой! Девушки нашли её, у всех паника! – Сюмбюль был в ужасе. - Успокой девушек, скажи им, что эта Хатун покушалась на жизнь их Падишаха, её в любом случае ждала смерть. – в его голосе нет никакой жалости. - О, Аллах. – Сюмбюль вышел из покоев и пошел прочь. - Вот все и разрешилось, Нигер Калфа, виновный сам себя наказал. – я не настолько глупа, как он думает. - Ибрагим Ага, она не могла сама учинить такое злодеяние, за ней кто-то стоял, тот, кто отдал ей приказ! – его лицо искривилось от злости. - В гарем Сюмбюль уже сообщил версию, я думаю, девушек она устроит, большего им знать не положено! - Но я ведь могу знать? - Хочешь знать правду? – с усмешкой спросил он. - Да! – я старалась вложить в свой голос всю свою уверенность. - Что ж, - он подошел ко мне, меня начало трясти, зачем я только спросила…он стал совсем близко, я слышала его дыхание, он склонился к моему уху, а меня словно обжигал жар его дыхания, что со мной… - Научись сначала выполнять мои приказы, а потом проси посвящать тебя в такие дела. – тихо прошептал он мне на ухо и отошел от меня, я снова могла дышать. - Я могу идти? – отпусти меня уже. - Нигер Калфа, я отвратительно обошелся с тобой сегодня, - что? Он пытается извиниться? – я не умею просить прощения, просто знай, такого больше не повторится. Да, я буду кричать, этого не избежать, но сегодня я переступил границу дозволенного, я был разъярен и не особо соображал, что творю… - Я понимаю, если для меня нет поручений, то я могу идти? - Я…да, можешь идти. – его глаза, я увидела в них сожаление, впервые настоящие эмоции, надо уходить отсюда пока дают возможность. Я развернулась и пошла в свои покои. Лежа в своей постели, я размышляла обо всем, спать не хотелось. Неужели он способен на жалость? Он ведь и глазом не моргнул, когда Сюмбюль сказал о том, что девушка покончила с собой. Но его глаза, в них было сожаление, я это видела, оно было настоящим, не наигранным, как большинство его эмоций. Мне никогда его не понять, ни-ког-да. В саду я видела Гюльфем, а значит, в то время он был там с Хатидже Султан. По всей видимости, они видятся тайком. Запретная любовь – любовь, у которой нет будущего, по всей видимости, это самое страшное наказание. Вот так, любишь человека и понимаешь, что вам не суждено быть вместе. Интересно, какой он с ней? Возможно с ней он настоящий, проявляет искрение эмоции, с ней он не боится смерти, ведь знает, его за такую связь могут и казнить. Ох, я слишком много думаю по этому поводу, а ведь это совсем не мое дело, и, к тому же, спать давно пора. Шло время, у Хюррем родился прекрасный сын Мехмед, дела в гареме шли хорошо, Султан Сулейман снова ушел в поход. За все время, Ибрагим Ага ни разу не позвал меня к себе, и я не ходила, особых поводов не было, а если намечались проблемы, я старалась как можно быстрее их решить, лишь бы не ходить к Хранителю Покоев. Он даже не позвал меня перед их походом, как я поняла, он надеется на мою сообразительность и ждет, что я все же буду перед ним отчитываться в письменном виде. В этот раз непременно отчитаюсь, дабы не было в следующий раз конфликтов по этому поводу. - Хюррем Хатун, доброе утро! Как себя чувствует Мехмед? – давно я не заходила к Хюррем. - Нигер Калфа, ну хоть ты не будь такой. Я ведь уже не Хюррем Хатун, я - Хюррем Султан. – я за всеми делами совсем забыла об этом. - Конечно, теперь ты Хюррем Султан! - Нигер, - она смотрела на меня с восторгом, - я снова беременна, снова шехзаде рожу и будет у Сулеймана два сына от любимой Хюррем. - Поздравляю Хюррем, только не спеши говорить о том, что у тебя сын будет! Рано еще так говорить. - Я знаю, что будет сын, я чувствую это! – с ней нельзя спорить, пусть будет так. – Я письмо Повелителю сейчас же напишу, пусть знает прекрасную новость! – кстати, о письме, мне ведь тоже отправить надо… Я села за стол в своих покоях и начала думать. Вот что мне ему писать, проблем особо нет, претензий и глобальных жалоб тоже. Ну нечего мне писать, пойду лучше делами гарема позанимаюсь. Они в походе уже семь месяцев, известия хорошие, Повелитель завоевывал все больше и больше земель, в отчетах Паша говорил, что через три месяца они должны вернуться, уже на пути к взятию главной крепости – Родос. Хюррем не была в восторге, она так ждала Султана Сулеймана, чтобы он дал имя их сыну, но он не успеет, до появления ребенка всего ничего осталось. - Нигер Калфа! - Что прикажете, Дае Хатун? - Держи, отнеси их Валиде Султан и Хюррем Султан. – она дала мне несколько писем. - Сейчас сделаю. – я отдала письмо в покои Валиде, и направилась к Хюррем. - Угадай, что я тебе принесла! – Хюррем, с неподдельным восторгом посмотрела на меня. - Письмо! Письмо от моего Падишаха! – я отдала ей письмо и хотела уйти. - Стой, Нигер, посиди со мной, я хочу, чтобы ты послушала. – кажется это надолго, Хюррем очень любила письма от Повелителя, она их читала и перечитывала очень много раз. Но что поделать, пришлось слушать… « Моя Хюррем, наконец, мои глаза открылись. Сердце полюбило. И если это грех, приди и убей. Я всегда просил у Аллаха достойной смерти. Спасибо Аллаху, что меня убил твой взгляд украдкой. Кому ты можешь пожаловаться, что ты любишь, а ведь ты влюблен по доброй воле. Мою любовь не передать тебе словами, ты так осчастливила меня известием о ребенке. Я бы тоже хотел осчастливить тебя, но на моей душе лежит печаль, мой верный друг, товарищ мой, Ибрагим, смертельно ранен, спасая мою жизнь, попал он под удар, в который раз он жизнь мою спасает, и в этот раз мог умереть и сам! Хвала Аллаху, что был лекарь рядом, и снова смог он жизнь ему спасти, он слаб пока, и говорят, что есть надежда, что и в этот раз он будет жить!». Хюррем читала письмо, а я не могла поверить, снова ранен, но в этот раз, по всей видимости, очень серьезно. Опять, то же чувство, что и в первый раз, боль в груди, что же это… - Ну как тебе? - Письмо очень красивое, только вот бедный Ибрагим Ага, неизвестно что с ним будет, один раз ему уже повезло, но повезет ли во второй. - Все с ним хорошо будет, Нигер, я его знаю, он мне так просто Сулеймана не отдаст, увидишь, он мне назло выживет! - Поживем – увидим! Я пожалуй пойду, поздно уже. – я пошла к себе. Попыталась уснуть, но не могла. Как он там, хуже ему или лучше…неизвестность убивала, надеюсь, все будет хорошо. Еще одна часть настоящего Ибрагима, он готов без раздумий и промедлений отдать свою жизнь ради Повелителя, эта его черта достойна уважения. Все же в этом тиране есть что-то человеческое, и он не должен умереть, я ведь еще не выяснила, насколько он человечен.