I write my own story

Сурганова очнулась от того, что почувствовала, как Диана пошевелилась. Распахнула глаза, испугавшись, что это она ее разбудила, неосторожно задев. И сама удивилась: неужели ей все-таки удалось заснуть? Спешно отгоняя дремоту, Света вдруг поняла, что все это время рука Арбениной лежала на ее плече. Выходит, та тоже обняла ее во сне. И пусть Диана наверняка сделала это бессознательно, Светлана не сдержала довольной улыбки. — Прости, я тебя разбудила? — шепотом спросила Диана, поднимаясь с кровати. «Не убирай руку, ну что ты делаешь? И вообще, не вставай», — хотелось протянуть Свете, но такую вольность она уж точно не могла себе позволить. — Нет, я не спала, — соврала Сурганова. — Который час? — Шесть. Извини, наверное, еще слишком рано. Но я чувствую, что уже не усну. — Все в порядке, мне тоже не спится. Света села на кровати и попыталась пригладить вставшие торчком волосы. Нда, утро — неловкое время, при любом раскладе. — Тогда, может, я сварю нам кофе? — предложила Арбенина. — Да, пожалуй. От того, насколько неестественно и формально прозвучала эта реплика, Сурганова поморщилась. Она даже была рада, что Диана сейчас выйдет из комнаты, оставив ее наедине с мыслями. Нужно собраться. Нужно сбросить с себя ночную безмятежную негу и вспомнить, зачем она здесь. Совсем не за тем, чтобы налаживать свою личную жизнь — это так, по ходу дела. Нужно помочь Арбениной. Для начала — все-таки выяснить, что же случилось. Но одно дело сказать себе «ты здесь не для этого!», и совсем другое — действительно начать это чувствовать. — Так, соберись, — вслух приказала себе Света и поднялась на ноги. О резкости своих движений пришлось пожалеть: мгновенно закружилась голова, предвещая еще большие сюрпризы от организма. «Нет, только не сейчас», — взмолилась Света. Более неподходящего времени для очередного приступа и придумать нельзя. Только бы все обошлось, только бы не заставить Диану еще больше переживать… «Я просто перенервничала. Просто давление подскочило, это просто давление», — повторяла Сурганова в надежде, что аутотренинг сработает. На манжету рубашки упала капля крови, и Свете пришлось зажать нос ладонью. Что ж, это лучший из возможных вариантов. Радуясь (насколько это вообще возможно в подобной ситуации), что так легко отделалась, она помчалась в ванную. От ледяной воды уже коченели пальцы, а кровотечение все не желало останавливаться. Краем глаза, в отражении в зеркале, Света заметила, как в проеме двери появилась Диана. — Все в порядке? — В полном! — отмахнулась Сурганова. — Такое случается, ничего страшного. Не веря этому беззаботному тону, Арбенина подошла ближе. — О, Боже… — едва слышно выдохнула она, наблюдая как красные капли окрашивают воду в ржавый цвет. — Говорю же, все нормально. Может, у тебя найдется вата и перекись водорода, или еще какой антисептик? — Сейчас поищу. «Черт, я все-таки ее напугала», — раздраженно заметила Света, глядя уходящей Диане в спину в отражении. Ей больше нужно было, чтобы подруга, явно не привыкшая к виду крови, просто не смотрела на нее сейчас. К тому же, пока та судорожно носилась по квартире, кровь все-таки остановилась. — Вот, я нашла вату, — влетев обратно в ванную, Диана протянула нераспечатанную упаковку. — Перекиси нет, прости. — Плохо, Арбенина, — хихикнула Света. — Нужно будет проверить содержимое твоей аптечки. Я ведь теперь личный врач, как-никак. Диана покосилась на нее с опаской: — Уже все в порядке? — В полном. Хотя, знаешь, лучше я без кофе сегодня обойдусь. Под нескончаемую череду уточнений касаемо Сургановского самочувствия, они перебрались в кухню, где уже во все углы пробрался уютный аромат кофе. На столе стояло две чашки, но к одной из них, судя по всему, сегодня так никто и не притронется. Всячески отказываясь принимать помощь, Света сама взялась заварить себе чай. — Я, конечно, старая больная женщина, но чай еще сделать могу, — улыбнулась она. — Не настолько я старая и не настолько больная. — Да причем тут это… Кому угодно может стать плохо. — Лучше все-таки расскажи, что случилось. Диана как-то в момент сникла и обхватила ладонями чашку, вглядываясь в отражение на черной глади. — Прямо сейчас? Света пожала плечами: — Чем раньше ты поделишься, тем быстрее тебе станет легче. Нельзя держать все в себе. — Ладно… — Диана кивнула, собираясь с мыслями, выстраивая их в связную нить. — Недавно ко мне постучались двое: из полиции и из органов опеки. Сказали, что им поступила жалоба, мол, я превышаю родительские полномочия, так еще и храню в доме наркотики, чем ставлю под угрозу благополучие детей. Перерыли весь дом и, конечно же, нашли что-то. Наверняка сами же и подсунули. Но как я докажу, что не причастна? .. Потом ко мне снова пришла девушка из опеки, передала повестку в суд. И еще сказала, что у таких дел практически нет шансов на оспаривание. То заявление, которое подали на меня, подписано некой Л.А. Снегирёвой. Понимаешь, Снегирёв — это фамилия моего мужа, а еще это фамилия соседки, которая многое для меня и для детей сделала. Ее зовут Татьяна Альбертовна, а ее сестру — Лидия Альбертовна. Понимаешь, к чему я? — Не совсем, — Света настолько увлеклась историей, что по пути едва не разлила всю воду из кружки. — Хочешь сказать, что соседка — мать твоего мужа? Диана кивнула. — То есть ты до сих пор не знала, как она выглядит? Как такое может быть? — Угу. Как-то так вышло. — «Как-то так»? — не успокаивалась Света. В ее голове не укладывалось, как можно не познакомиться с человеком, который тебе становится практически близким родственником. — Ей не нравился выбор сына, так что она не хотела со мной знакомиться. Так сказал Лёша. Он не особо распространялся на эту тему. — Выходит, старушка знает, что ты — ее невестка? — Не знаю. Заявление ведь подавала не она, а ее сестра. У которой, как оказалось, я снимаю эту квартиру. Сурганова задумалась, переваривая информацию. — Подожди, ты уверена, что заявление подавала именно она? Может, какая однофамилица? — Может. Я не уверена. Это просто единственное предположение. Такое заявление ведь должен подавать кто-то из родственников, иначе зачем? — Да это вообще бессмысленно, в любом случае… Я бы еще поняла, если бы твой муж захотел взять детей себе. Хотя, тоже не ясно, зачем устраивать этот цирк с органами опеки. Почему бы просто не поговорить? — Лёша предлагал мне снова вернуться к нему, но о детях не заводил разговора ни разу. Хотя, в последний раз, когда я ездила к нему в больницу, он о чем-то таком хотел предупредить. Велел никому не доверять, особенно в том, что касается детей. Может, он о чем-то таком знал? Хотя, нет, это бред. — Про заговор со стороны родственников? Да уж, звучит бредово. — Вот только суд будет разбираться со всей серьезностью. И из-за этой дряни, которую они нашли, все складывается совсем не в мою пользу. — Ну, послушай, они же там все купленные, в наркоконтроле. Надо только доказать это… У тебя ведь точно ничего такого не хранилось? — Света! — вспыхнула Диана. — Как ты вообще о таком подумать могла! — Ну, знаешь ли, мало ли чего не бывает… — С двумя маленькими детьми? Не бывает. — Ладно-ладно, не кипятись… Смотри: если это обвинение будет опровергнуто, то у этих — кто бы это ни был — больше ничего на тебя нет, ведь так? — Вроде бы. Кто знает, что они еще могут придумать. Может, этот обвинитель — маньяк какой? — Не будем паниковать раньше времени. Нужно как-то достучаться до полиции… С этим мы справимся. И еще нужно поговорить с твоим мужем. — Может, не стоит… — Стоит. От кого еще мы сможем узнать, что на самом деле происходит? У тебя есть его номер? — Нет, я выбросила визитку. — Плохо, — Света нахмурилась. — Ты знаешь, где он сейчас может быть? — Разве что в больнице. Если его еще не выписали. — Тогда чего мы сидим? — Сурганова поднялась на ноги, переполненная энтузиазмом. — Поехали! — Свет… — Никаких отговорок. Собирайся, и поехали. — Свет, а как же дети? — Черт… Об этих двух маленьких существах она и правда забыла. Нельзя ведь их оставить одних. — Хорошо, берем их с собой, я отвожу тебя в больницу, где ты с ним поговоришь, а я в это время побуду с детьми. Погнали. — Да стой ты, — Диана перехватила ее руку, прося успокоиться и сесть на место. — Еще и семи утра нет. Куда ты бежать собираешься? Дети еще даже не проснулись. — Черт… И правда, — Сурганова засмеялась, понимая, как глупо ее спешка выглядела. Они замолчали, каждая разглядывая дно своей опустевшей чашки и думая каждая о своем, и в то же время о том, что стало их общим. — Мне так неловко, что загрузила тебя всем этим… — тихо произнесла Арбенина. — Прекрати. Тут не за что извиняться. Диана улыбнулась. — Ты столько для меня делаешь… Хоть мы с тобой столько лет не общались. Да и тогда, когда я приезжала в Питер, мы не так много времени вместе провели… — Ну и что же? — Просто это так удивительно… Мне невероятно повезло, что у меня есть ты. — Дин, я люблю тебя. Арбенина снова улыбнулась и притянула подругу к себе, обнимая. — Спасибо. Сургнова тоже улыбнулась, с долей грусти. Диана не поняла ее. Но теперь Света была спокойна. Она еще успеет все объяснить. Уж теперь-то она не упустит любимую.

***

— Ну что, в бой? — усмехнулась Сурганова, подначивая Диану, которая все никак не могла решиться переступить порог больницы. — А мы тебя тут неподалеку подождем. — Я не уверена, что мы поступаем правильно… Но Света была непоколебима: — Где твоя решимость, боец? — Да какой там боец… Ладно, — выдохнула Арбенина, открывая входную дверь. — Если через полчаса не вернусь — вызывайте подмогу, — она вымученно улыбнулась и исчезла внутри. — А что мы будем делать, тетя Света? — в один голос воскликнули двойняшки. Сурганова оглянулась, высматривая в окрестностях что-нибудь такое, чем можно занять детей. — Думаю, ваша мама не обидится, если мы съедим по мороженому, пока она занята. Артём с Мартой безоговорочно поддержали эту идею. Больничные коридоры отчего-то пустовали. Все будто вымерло. Это успокаивало и пугало одновременно: успокаивала возможность избежать лишних взглядов и вопросов, но пустота немного пугала, как пугает все неестественное. Арбенина двигалась вперед, чеканя ровные шаги, и призывала себя больше никогда ни о чем не зарекаться. Чтобы не было так противно перед самой же собой, как сейчас, когда она в очередной раз возвращалась сюда. Мерная дробь ее шагов сбилась еще одной — за стеной отчетливо послышались шаги. Дверь распахнулась буквально перед ее носом. — Диана? Хозяином уверенных шагов оказался Алексей. В привычном костюме и с вещевой сумкой в руке. — Салют, — кивнула Диана, отступая чуть назад. — Никак не ожидал увидеть тебя тут. Ты меня искала? — Как ни прискорбно это признавать, но да, я искала тебя. — Удивлен. Ты тогда так решительно ушла… — он вдруг насторожился. — Что-то случилось? — Случилось. И надеюсь, ты объяснишь, что за чертовщина происходит. Настороженность переросла в тревогу. В тревогу уверенную, как когда знаешь, что нечто неотвратимо должно произойти и боишься этого рокового момента. — Значит, она уже добралась до тебя… — выдохнул он в сторону. Ком встал в горле Дианы. Ее догадка подтвердилась: эта странная семейка, в самом деле, задумала что-то против нее. — Добралась, — Арбенина с трудом изображала твердость. — И я хочу понять, почему и зачем. Алексей так и замер, избегая смотреть на Диану. Было ясно видно, как он внутренне мечется. — Давай не будем прямо здесь говорить. Лучше поедем куда-нибудь… — Нет уж, — отрезала Диана. — Никуда я с тобой не поеду. Не хочешь говорить здесь — поговорим на улице. Они в молчании покинули здание и остановились на крыльце. Алексей все не решался начать: мялся на месте и избегал встречаться взглядом. — Ну, — раздраженно поторопила его Арбенина. — Рассказывай. — Моя мать, она… Она, по-моему, просто сходит с ума. Недавно она потребовала, чтобы я снова женился. Все потому, что ей страшно захотелось понянчить внуков. Не знаю, что ей в голову ударило. Ведь когда родились Артём и Марта, она их и видеть не хотела. А тут вдруг… Но, знаешь, самому мне не очень-то хотелось заводить новую семью. Я ей так и сказал. Она просто взбесилась. Чем только мне не угрожала… Именно тогда, по счастливой случайности, я встретил здесь тебя. Сама понимаешь, какая мысль у меня возникла. Я, конечно, понимал, что все это подло и неправильно, но старушка просто жить не давала. — Ты ей рассказал, что я здесь? Алексей покачал головой. — Она сама узнала. Когда я заходил к тебе, увидела меня в дверной глазок. Тогда у нее в голове снова что-то щелкнуло, и она решила забрать детей себе, только себе. — Выходит, до этого она не знала, кто я, но все равно выдумала про свое прошлое: про Владивосток, про ядерную физику и про то, что у нее нет детей. — Она любительница сочинять. Да и, говорю же, в последнее время у нее что-то не то в голове творится. — И ты ей помогал. — Я не сразу понял, как далеко она может зайти. Так еще и эта чертова авария, из-за которой застрял здесь… У меня было много времени подумать, все взвесить, и я решил, что не могу использовать тебя, чем бы со стороны матери мне это ни грозило. Так и сказал ей. Она тогда уверила, что и сама доберется до детей. Знаешь, она тогда стала просто как ведьма… О ней я и пытался тебя предупредить, но ведь даже не знаю, что именно она задумала. Получается, она все-таки исполнила обещанное. — Она подала заявление в органы опеки и попечительства. Вернее, не сама, а от имени своей сестры. И сделала так, что у меня нашли какую-то наркоту — чтоб уж наверняка лишить родительских прав. — Вот ведь… Ничего себе. — Ты тоже причастен к этой заварушке. Так что и ты должен с ней разбираться, — Диана скрестила руки на груди. Это «тоже причастен» звучало как приближение, от которого хотелось отгородиться. В глазах Алексея читалось «раскаиваюсь и готов исправиться». — Что я могу сделать? — Дело перешло в суд. С накроконтролем еще можно разобраться, а вот с лишением прав… Разве что уговорить обвинителя отозвать заявление. — Понял. Поговорю с ней прямо сейчас. Ты поедешь со мной? Арбенина покачала головой. Алексей смотрел на нее, словно ожидая еще каких-то слов. А она не знала, что можно сказать. Не благодарить же, что пытается исправить то, чему сам был виной. — Тогда я пойду. Пожелаешь мне удачи? — Удачи, — сухо бросила Диана. Больше она не удостоила бывшего мужа даже мимолетным взглядом. Она опустилась на скамейку и нашла взглядом Свету с детьми. Отсюда ничего не было слышно, но она видела, как те смеялись, чувствовала, какой радостью и любовью блестят их глаза. От этого внутри поселилось умиротворение, разогнавшее тучи, затянувшие ее жизнь. Все будет хорошо.