Их Германия.

Тело будто сковали миллиарды белоснежных льдинок. В голубых блюдцах глаз дрожали зрачки. -Русский? Морозным шлейфом страх сковал пальцы, сжимающие тонкое казенное одеяло. -Парень, ты наш что ли? Серо зелёная шинель с выцветшей нашивкой, пуговицы цвета медных монет. Юра старался словами разорвать зиму, сковавшую его мысли и прихватившую тело. -Я...да... я... — тихий хриплый шепот. -Юрка, возьми скрее — заспанный мальчик никак не мог понять, зачем Вольфганг суёт ему серебряное кольцо. Немец суматошно натянул телогрейку и пальто, беглым взглядом мелькнул по комнате, чуть остановившись на растерянном мальчишке. Кудри светлых прядей окутывали плечи, а застиранный пододеяльник укрывал ноги. Парень крутил в тонких пальцах кольцо. Чуть истёртый материал чёрным налетом поблескивал в свете лампы. Немец, оправив кобуру, вышел из комнаты, давя острые колья в груди. Мальчик неуверенно поднялся, надев кольцо, и кутаясь в одеяло, выглянул за дверь. В коридоре слышался шум. Топот, громкие выкрики на языке ставшем почти родным, но сейчас столь неясным. Открывать дубовую дверь Юрген запрещал. Шмыгнув носом, парень опёрся спиной о дверной косяк, рассматривая подарок немца. Тонкая серебряная полоска. Ничего лишнего. Гомон за дверью постепенно стих, лишь изредка слышались быстрые шаги. Юра, шлёпая босыми пятками по холодному полу, вновь пошёл к своему матрасу. -Вольфган, ты захлопнул четвертый корпус? -Зачем? -Врядли мы успеем уничтожить все документы из архива, проще будет избавиться от всего здания, немедлеено дай приказ. Юрген сухо кивнул, сжимая пальцы до хруста костяшек. Рука в кармане, никто не увидит. Юра в комнате, никто не узнает. Немец ещё раз кивнул и поспешил к выходу. Дабы сообщить об успешном избавлении от архивной комнаты. Предать систему ради светлого комка, очертания которого под одеялом он выучил наизусть. Юрген уже не видел в нескладном мальчишке Шурочку, нет. Под тонкой тканью, свернувшись, сопел Юра. -Парень, ты наш что ли? Молодой солдат, широко распахнув глаза, смотрел на бледного мальчишку. В пальцах русский сжимал кобуру коричневой кожи, соединенную тонким ремешком, по канту прошивки которого алело тёмное пятно. Сердце Юры сжалось до снежинки, тут же разорвавшись снегопадом из глаз. В пальцах русский сжимал кобуру Юргена. -Я...да... я... — тихий хриплый шепот. Вольфганг смотрел в ряды ровных облаков. Наши батареи открывают огонь. Один снаряд ложится поблизости от меня. Это приводит меня в неистовую ярость: не хватало только, чтоб меня накрыло осколком от нашего же снаряда; я кляну все на свете и скрежещу зубами, так что в рот мне лезет всякая дрянь; это взрыв бешенства; под конец меня хватает только на стоны и молитвы. Над ним склонился русоволосый парень, быстро охлопав его тело ладонями, стянул с пояса кобру ручной выделки и, ускорив шаг, пошёл прочь.