Погребенные воспоминания

      Локи с отвращением уставился в пустое пространство, на белую, ничем не украшенную стену комнаты. Точнее, это была даже не комната – скорее, камера. Через окна виднелось силовое поле, сдерживавшее его магическую силу. Он с усмешкой осмотрелся. Его заветной мечтой была власть. Но сперва его отверг оте… нет, не отец, уже нет… Один. Затем – смертные, которые должны были обрадоваться тому, что ими будет править бог, но вместо этого объединились против него. Он был бы хорошим правителем, и под его крылом мир стал бы лучше.       Он поймал себя на том, что постоянно выглядывает в коридор. Никто не навещал его здесь, кроме матери, приходившей его повидать, – и даже она была всего лишь иллюзией, а значит, никогда по-настоящему не была здесь. Несмотря на все заявления, что они по-прежнему оставались братьями, Тор, судя по всему, наконец-то бросил его. Локи фыркнул и повторил про себя: «наконец-то». По крайней мере, какая-то часть его так считала. Был внутри крошечный тихий голосок, отчаянно желавший, чтобы Тор пришел. Как бы он ни спорил с ним насчет их «братских» отношений, как бы ни старался заглушить этот голосок, он не хотел, чтобы брат его покинул. Локи потряс головой, загоняя эту часть себя как можно глубже в подсознание, чтобы отсрочить момент, когда она пробудится вновь.       Он уставился в стену. Ему ужасно наскучила эта тюрьма, но он все равно натягивал на лицо самодовольную усмешку, чтобы дать понять тем, кто, без сомнений, наблюдал за ним, что вся эта ситуация его очень развлекает. Хотя, конечно, это было вовсе не так, и, чем дольше он пялился в стену, тем больше думал о том, о чем думать не хотелось.       В частности о том, что воспоминания о событиях, произошедших после его падения с Радужного Моста и до того, как он вышел из портала, были довольно расплывчаты. Или, скорее, отсутствовали вовсе. Это было очень странно, и от того факта, что он не помнил ничего между этими двумя событиями, в душе начинало подниматься тревожное ощущение. Конечно, он не позволял ему отразиться на лице. В конце концов, он же был королевской крови и не мог позволить окружающим узнать, что что-то не так, да и расскажи он им – они вряд ли поверили бы. И все же оставлять тайны нераскрытыми было не в его характере. В итоге, он стал замечать, что пытается проникнуть в глубины своего разума, хотя его и пугало то, что он мог там обнаружить.              Год назад       Локи думал, что, отпустив руку, просто упадет в пропасть и погибнет, но все было гораздо хуже. Его охватил холод, пронизывающий холод, причинявший боль. И падение длилось гораздо дольше, чем он предполагал. Он падал не несколько секунд, минут и даже не несколько лет. Падение было намного длиннее и намного болезненнее.       После первого месяца Локи осознал, что единственной причиной, по которой он еще не замерз насмерть, было его происхождение, ведь он был потомком Ётунов. От этого легче не становилось. Единственной причиной, по которой его не убило падение и боль, было бессмертие. Вряд ли кто-то еще мог пережить нечто подобное.       Падение стало катализатором, усилившим его безумие. Не то чтобы он думал об этом именно так. Для него это означало лишь, что внутренние демоны стали чаще проявлять себя и чаще захватывать над ним контроль.       Локи, конечно, было давно известно об этих демонах – он боролся с ними уже несколько столетий. Однако в итоге безумие отступило, и впервые за долгое время в его сознание пришла ясность.       Если честно, безумие поначалу нравилось Локи больше. Так было проще, спокойнее. Ему нравилась ярость, охватывавшая все существо и не оставлявшая места ни горю, ни сожалениям, ни рационализму. Это безумие так долго топталось на краешке его разума. Так тяжело было вспоминать события прошлого, когда глаза перестала закрывать пелена мрака. Тяжело было осознавать, что он сам навлек на себя эти беды, хоть и обвинял в этом других.       Очень долгое время – хотя кто знает, сколько времени он провел в этой пустоте – Локи старательно повторял, что поступил правильно. Однако это отрицание не могло продолжаться вечно, и вскоре он был вынужден признать происходящее и тот факт, что сам был во всем виноват.              Когда он наконец коснулся земли, Локи был изумлен – он давно уже оставил всякую надежду на то, что это падение когда-нибудь закончится. Локи уже было начал думать, что умрет в пустоте от старости, спустя тысячи лет. Колени его бессильно подогнулись – он не ел с самого начала падения. Как давно это было? Годы назад? Десятки, сотни лет? В пустоте не было понятия времени, она всегда оставалась неизменной. Падение могло длиться сколько угодно. От слабости он не мог пошевелиться. Даже чтобы открыть глаза, которые он закрыл так давно, ему нужно было приложить слишком много усилий, и потому вскоре он оставил попытки. Тогда он направил свое внимание на землю, на которой лежал. Она была холодной и жесткой, но хотя бы статичной, в отличие от пустоты.       Вскоре он услышал рядом с собой чьи-то шаги, и сердце его встрепенулось. Он был не один. Когда-то Локи думал, что ему никто не нужен, но он давно изменил свое мнение. Любой бы сделал то же, если бы так надолго остался наедине с горем и раскаянием в своих поступках. Он отчаянно надеялся, что его семья нашла его, и он наконец сможет попросить прощения, и, может быть, они смогут снова стать семьей.       Услышав вторую пару шагов, он все же сумел найти в себе силы, чтобы открыть глаза. То, что он увидел, заставило его похолодеть и пожалеть, что он сделал это. Он никогда не встречал их лично, но Фригга рассказывала о них Локи и Тору и показывала изображения. Потому он их узнал. Читаури. И, что хуже всего, среди них был Танос. Он снова в ужасе закрыл глаза.       «Какой приятный сюрприз», – прозвучал в голове голос. Он не смог скрыть дрожь, пробежавшую по его избитому телу. Он ненавидел телепатию. От нее нельзя было скрыться за хитроумными словами, даже если бы у него были силы заговорить.       «Давно ничто не попадало в этот мир», – когда голос зазвучал снова, Локи осознал, что его тревога была связана не только с телепатией, но и с тьмой, которой была наполнена чужая речь. Шаги приблизились. Сейчас Локи мечтал обрести хоть немного сил, чтобы иметь возможность отползти прочь: он буквально чувствовал исходящую от этого существа тьму. И хотя глаза его были закрыты, он знал, что скорее всего это был Танос       «Что же ты молчишь?», – спросил Танос, но по его тону Локи понял, что ему уже известен ответ и он просто насмехается над ним. Локи отчаянно желал свернуться в клубок, но был слишком слаб даже для этого. Он почувствовал прикосновение и издал громкий безмолвный крик, прозвучавший внутри, но так и не сумевший вырваться наружу. Танос был в его голове и видел его воспоминания! Локи увидел, как взрослел, видел каждый свой дурной поступок, вся сумма которых привела его сюда. Локи хотел закричать, хотел, чтобы это поскорее закончилось. Но это случилось очень нескоро. Он снова видел поступки, которые раз за разом всплывали в памяти, пока он падал в пустоту. Вот только в этот раз они были почти живыми, словно те события происходили на самом деле. В конце концов, державшая его рука разжалась, и снова наступила тишина.       Локи спрашивал себя, что Танос собирается с ним сделать. Убить? Или что-то еще хуже? Он почувствовал, как его поднимают с земли – резко, без предупреждения – и тащат по полу. Они забирали его. Для чего? Что они задумали? Он пытался колдовать, но сил не было. Его плечо ударилось во что-то жесткое, и он слабо дернулся, а потом снова, когда удар пришелся по голове. Им это было безразлично.       Когда они остановились, он наконец сумел слегка приоткрыть глаза. Как раз в тот момент, когда на его запястьях защелкнулись оковы. Его кожа в тот же миг поголубела, и он понял, что это было такое. Он поднял взгляд на заковавшего его Читаури. Тот был удивлен, но только и всего. Он надел оковы и на ноги Локи, и тот мысленно дал себе пинка за то, что не попытался предотвратить это, сделать хоть что-нибудь, даже несмотря на слабость.       Читаури покинул комнату, за дверью послышались шаги еще двоих. Локи прилагал все усилия, чтобы держать глаза открытыми. Он находился в металлической комнате с одной лишь дверью, открытой нараспашку. Если бы только у него были силы, он мог бы выскользнуть из оков и сбежать. Но куда ему было идти? Назад, в пустоту? Его бесило, что он ничего не может сделать. Танос и еще один Читаури вошли в комнату. Самое большее, что он мог сделать, – это смерить их взглядом. И он прекрасно осознавал, что они это знают.       «Локи», – эхом пронесся у него в голове голос Таноса. Как же он ненавидел его. – «Среброустый», – добавил тот со злобной усмешкой. – «Не вижу я что-то, почему тебя так называют».       Локи сумел лишь ошпарить его злобным взглядом.       «Давно никто не приходил в пустоту», – повторил Танос. – «Ты, Локи, будешь нам очень полезен».       Локи очень не понравились эти слова.       Он хотел спросить, что имел в виду Танос, но не мог говорить, да и все равно не был уверен, что действительно хочет это знать.       «Я не стану тебе помогать», – как можно громче подумал он вместо этого. Даже если он не мог озвучить свои мысли, он все еще мог быть непреклонен.       «Станешь», – отозвался Танос с не меньшей уверенностью в себе. Отчасти Локи был рад, что может общаться хотя бы мысленно. Его тело было все еще слишком слабо, чтобы говорить. К тому же, усталость опять одолела его, и веки снова закрылись. Ему не нравилась слепота, он хотел видеть их, но прямо сейчас не мог ничего поделать.       «Нет. Я не буду помогать. Я знаю, кто вы. Я знаю, что вы сделали», – сказал он, радуясь, что хотя бы его внутренний голос мог звучать вызывающе.       «Я тоже знаю, что ты сделал», – Локи резко забрал ртом воздух, когда Танос снова коснулся его, заставляя в очередной раз пережить худшие мгновения его жизни.       «Тогда ты также должен знать, что я изменился. Я уже не тот, кто совершил эти поступки», – по крайней мере, Локи надеялся, что изменился. Он чувствовал себя другим. Он надеялся, что, если когда-нибудь вернется в Асгард, он сумеет доказать остальным, что сошел с темного пути и никогда уже на него не вернется. Но ответ Таноса заставил кровь застыть у него в жилах.       «Это можно исправить».       Он хотел спросить, что это значит, но в этот миг шаги двух пар ног удалились прочь и покинули комнату. Он остался в одиночестве, наедине со всепожирающим ужасом, поселившимся в нижней части живота.