Погребенные воспоминания

      Бесконечность, проведенная в пустоте, лишила его чувства времени, и потому ему трудно было сказать, когда он вновь услышал за дверью шаги. Он снова почувствовал, как кто-то схватил его, крепко, до боли, оставляя на коже синяки. Его тонкие запястья все еще были закованы в цепи, блокировавшие магию, и это не позволяло ему исцелиться. Даже не открывая глаз, он знал, что это Танос. Он узнал его по прикосновению. От него исходила тьма, заставившая Локи содрогнуться.       «Чего ты от меня хочешь?» – мысленно крикнул он. Он почти чувствовал улыбку Таноса – злобную и угрожающую улыбку.       «Ты выведешь нас из пустоты», – уверенно ответил он.       Локи хотел выбраться отсюда больше, чем кто-либо другой, но выпускать Таноса в его планы не входило. Однако он вовсе не ждал, что тот примет отрицательный ответ. Раньше в подобной ситуации он сказал бы что-нибудь умное. Но магия была недоступна, а он все еще был слишком слаб, даже чтобы долго держать глаза открытыми. Он не пытался передать Таносу свои мысли, но был более чем уверен, что тот все равно их слышал.       «Неважно, хочешь ты помогать мне или нет. Ты все равно это сделаешь»       Локи вздрогнул от этих слов.       «Нет», – ответил он, не сумев, однако, избавиться от страха перед Таносом. Он был хитер, умен и стар: этих трех качеств было достаточно, чтобы любого сделать грозным противником.       «Ты дерзок, но рано или поздно ты покоришься», – произнес голос Таноса, и тот снова удалился. Локи отчаянно желал узнать, что, кроме угроз, приготовил для него Танос. Лишь позже он пожалел о своем желании.              Локи кормили достаточно, чтобы к нему вернулся голос. Чтобы, чувствуя, как лезвия ножей рисуют узоры на его коже, он мог кричать не только внутренне. Из-за антимагических наручников его кожа оставалась голубой, и кровь из красной превратилась в черную. Локи тщетно старался заглушить крик. Сил надолго не хватало, и тот в конце концов прорывался сквозь сжатые губы.       Они пытали его, пытали каждый день. Они хотели, чтобы он вывел их из пустоты – это было единственное, что он знал. Иногда он думал, что стоило избавить себя от этих мучений и просто согласиться. Но гордость – или то, что от нее осталось – не позволяла этого сделать. К тому же, могли пострадать невинные люди. После того, как его отец-король бросил его ребенком умирать, его не заботила судьба Ётунов. Король был таким же, как все они, таким же, как его королевство, и именно поэтому Локи так стремился их уничтожить. Да и кроме того, по правде, они были напоминанием о том, кем он был на самом деле. И потому он желал, чтобы они исчезли. Но были в мире и другие планеты, которым он не желал зла. Именно эти мысли заставляли его молчать и не поддаваться Таносу. Даже несмотря на то, что детали его плана были пока неизвестны.              Локи был так слаб, что в первые секунды даже не понял, что обычно сковывавшие его цепи исчезли. Однако этих нескольких мгновений было достаточно, чтобы на его запястьях защелкнулись другие. Он взглянул вверх, на Другого – змееподобное существо, которое, казалось, наслаждалось своей «работой».       Танос отсутствовал. Должно быть, был слишком занят, чтобы наблюдать за всеми «сеансами» Локи и Другого. Локи позвенел цепями, пытаясь понять, чем они отличались от прежних. Он снова взглянул на Другого, но не сумел ничего прочесть на его лице. Он никогда не выдавал своих мыслей.       – Зачем? – спросил Локи хрипло и едва слышно, с удивлением отметив, что всего минуту назад горло было гораздо суше. Другой улыбнулся. Он тоже владел телепатией, но предпочитал говорить вслух.       – Неужели ты не чувствуешь разницы?       Только тогда Локи почувствовал. Он понял, что магия его не была блокирована полностью. Он попытался снять цепи с ее помощью, но не сумел. Однако кожа его снова приобрела вид, присущий Асам. Выборочная блокировка магии. Асгардцы тоже владели такой технологией. Она не позволяла колдовать, но допускала использование врожденных способностей, присущих всем Асгардцам и Ётунам – способность быстро исцеляться. Локи не знал, что и думать. Они не вернули бы ему внешность Асов и способность к регенерации без причины, верно? Вскоре он нашел ответ на свой вопрос. Другой не хотел выходить за пределы пыток без его способности к исцелению.              В пустоте трудно судить о времени. Локи не знал точно, сколько прошло часов или дней, прежде чем Танос решил снова почтить его своим присутствием. Когда он вошел, Локи сумел лишь мысленно послать ему несколько несмелых оскорблений, и снова замкнулся в себе, думая о том, уж не собирался ли Танос наконец взять дело в свои руки. Однако тот лишь смотрел на него, заставляя нервничать все больше и больше. От страха Локи позабыл, как говорить. Танос долго не отрывал от него взгляда, а затем двинулся вперед. С прошлой их встречи Локи сумел накопить немного сил, и в этот раз попытался отползти назад. Но цепи были коротки, и вскоре Танос оказался совсем рядом.       – Ты поможешь нам, – сказал он, впервые заговорив вслух. Локи покачал головой, но жест этот был очень слаб: после нескольких месяцев пыток часть его хотела сдаться. Часть его хотела исполнить все, что прикажет Танос, – и к черту всю вселенную.       Однако другая половина неустанно напоминала ему об ошибках прошлого и об обещании, что он больше никогда не совершит их снова. Но он был утомлен, и попытка отшатнуться отняла остатки сил. Танос снова коснулся его, и его голос, громче и сильнее, чем какой-либо другой, наполнил Локи.       «Хочешь знать, почему ты мне поможешь?» – насмешливо проговорил он, и Локи скривился. Слишком громко! Танос проник в его разум, и это причиняло боль! «Часть тебя более чем согласна помочь мне, и все, что от меня требуется – это разбудить ее».       Локи застыл. Он догадывался, что имел в виду Танос, но не мог в это поверить. Долгое время он пытался разбудить в себе прежнего монстра, потому что считал, что так будет проще. Но несмотря на это, он осознавал, что не хочет его возвращения. Ярость все время клокотала внутри того Локи. Даже когда все было в порядке, когда вокруг был мир и покой, когда он был счастлив, он не замечал этого и не наслаждался теми мгновениями. Он не хотел снова превращаться в себя прежнего, в этот сгусток ярости.       – Нет… – прошептал он, но Танос лишь рассмеялся в его разуме.       «Ты для меня бесполезен, в отличие от него», – сказал он, и образы и воспоминания заполнили его сознание, пресекая все возможности неправильного толкования слова «он». Локи увидел себя в самые темные и самые ненавистные мгновения жизни, увидел сплетенные им заговоры и причиненные им разрушения.       – Его больше нет, – это была ложь: прежний Локи с каждой секундой пыток становился все сильнее. Ярость помогала выдерживать мучения, а прежний Локи и был той частью его, которая хотела сдаться Таносу. И как только он позволил ей стать настолько сильной?       «Ты не можешь мне лгать», – только и ответил Танос. Он знал, что бесполезно взывать к состраданию, но неожиданно для себя все же попытался это сделать.       – Прошу, Танос, отпусти меня.       Локи ощутил его смех и снова поморщился от боли.       «С какой стати мне отпускать того, кто выведет нас из пустоты и даст возможность вернуться к исполнению нашего предназначения?»       – Я не стану помогать тебе, а тот Локи уже мертв, – слабо качая головой, ответил он.       «Он жив, но даже если бы это было не так, я бы вернул его». Локи закричал так же отчаянно, как и во время пыток Другого. Боль была не только физической – в его голове одно за другим вспыхивали воспоминания. Они пробуждали в душе ярость… и безумие. Потому что именно оно когда-то занимало все его существо, и именно его Танос хотел возвратить. Он боролся, но, что бы он ни делал, Танос был сильнее. Одно за другим он показывал ему воспоминания, которые Локи мечтал позабыть. Но этого было недостаточно: Танос менял и извращал их. Иногда изменения были незначительными, иногда – заметными. Локи пытался восстановить реальные воспоминания, но это было так трудно сделать, пока в голове носились фальшивые образы, которые повторялись чаще, чем он успевал воображать правдивые.       Он чувствовал, как с каждой секундой в душе просыпается монстр, а покой и ясность медленно растворяются в ярости и ненависти ко всему и всем, но особенно – к его семье. Глупцы, лгавшие ему всю жизнь. «Отец», забравший его, чтобы сделать разменной монетой, козырем в рукаве. Брат, всегда по всем затмевавший его. Тор делал все, чтобы он всегда оставался в тени, где его никогда никто не увидит. Брат, сбросивший его с Радужного Моста в пустоту!       На мгновение он нахмурился, припоминая, что все было не так. Он должен был отпустить руку. Но в тот же миг его разум наполнили искаженные воспоминания. Тор сбросил его в Бездну. Это Тор был виноват в его страданиях! Локи потряс головой. Нет, все было не так. Боль усилилась, и Локи вскрикнул. Он смотрел, как Тор толкает его в пустоту раз за разом, снова и снова, пока не поверил в это. То же произошло и с другими воспоминаниями. И с каждым измененным образом ярость становилась все сильнее и сильнее, нарастая, пока не заполнила все его существо. Эта ярость была бездонна и совсем не похожа на то чувство, что руководило им во время сражений с Тором. Ничто не могло сравниться с тем, что он испытывал сейчас, потому что вся его зависть и ненависть была умножена во много раз. Он стал прежним – только гораздо, гораздо хуже. Именно в этот момент Танос наконец отпустил его, и Локи поднял взгляд.       – Я не стану пешкой в твоей войне. Однажды я уже избежал этой участи, избегу ее и во второй раз, – прошипел он сквозь зубы, чувствуя поддержку и опору такой знакомой злости.       – Ты не хочешь доказать это им? – спросил Танос, но манипулировать Локи было не так просто. Он был богом манипуляции. Он найдет выход, он выберется отсюда и отомстит – но на своих условиях. Ему не нужна была ничья помощь! Он – Локи, и он сам отыщет способ! Локи знал, что Танос что-то сделал с ним, но тот, похоже, просто не понимал, что только что сделал его сильнее и выносливее, дал ему способность выдержать что угодно.       «Другой вернется завтра».       Локи моргнул, вспоминая боль. Но память о ней была не так сильна, как память о предательстве семьи. Он сможет стерпеть новую боль, даже не помня о том, как сумел стерпеть прежнюю. В конце концов, он Локи. И он сможет пережить что угодно после того, как пережил вероломство близких.              Как ни странно, воспоминания о прежних пытках оказались расплывчатыми и неясными, и потому он оказался совершенно не готов. Не желая снова становится пешкой в чьей-то игре, Локи держался, сколько мог. В конце концов, боль стала невыносимой даже для него. Но он не собирался ничего делать просто так. Он поднял руку, и Другой остановился.       – Я выведу вас, но у меня есть условие, – уверенно сказал он, хотя в душе оставался страх, что Другой просто будет терзать его, пока никаких условий не останется. Но тот остановил занесенную руку.       – Чего ты хочешь? – спросил он.       – Я хочу править Землей, – ответил Локи. Ведь кто-то же должен ею править. И пусть это не Асгард, о котором он мечтал, но это власть. А власти он желал больше всего.       – Взамен я дам вам все, что захотите, – добавил он. Другой посмотрел на него и вышел из комнаты. – Я дам вам все, что захотите! – отчаянно крикнул Локи ему вслед.       На долгое время его оставили в покое. Локи давно перестал вести счет времени. Раны, нанесенные Другим, совсем исцелились – даже длинный и глубокий порез на груди. Локи услышал, как открывается дверь его камеры и увидел Таноса и Другого. Он поднял взгляд, изо всех сил стараясь скрыть страх и нетерпение. Примут ли они его предложение? Окажется ли он наконец на свободе?       – Вы согласны? – устало спросил он. После долгого молчания Танос наконец кивнул и принялся объяснять, что от него требуется. Как оказалось, он уже все подготовил, оставалось лишь доработать план.       Через неделю он был готов к бою. Локи знал, что должен делать, и знал, каким будет наказание в случае провала. Впервые за все это время он оказался в другой части корабля – и впервые осознал, что это был именно корабль: здесь было огромное окно, за которым открывалось бездонное пространство пустоты.       Он ждал последних инструкций Таноса, прежде чем перенестись с помощью магии через портал, созданный Тессерактом. Его терзало смутное чувство тревоги, которое не хотелось показывать. Его беспокоило то, что путешествие может оказаться болезненным. Локи старался не думать о нем, переключая свое внимание на убийства, которые предстояло совершить, и власть, которую предстояло захватить. Из него выйдет хороший правитель, но учитывая то, что править ему придется от имени Читаури, о свободе воли не могло быть и речи. С другой стороны, людям свобода была и не нужна: они использовали ее только для того, чтобы уничтожать друг друга. Другой во время сеансов убедил его в этом.       В комнату вошли Танос и Другой, и первый из них держал в руках скипетр. Это оружие принадлежало ему. Оно позволит Локи контролировать тех, чьего сердца он коснется. Оно поможет ему в битве, сделает его королем Земли. Стоило признать, ему нравилась мысль об управлении людьми, о том, чтобы держать их в своих руках и лепить из них все, что пожелается. Танос протянул ему скипетр, и Локи, отступив назад, несколько раз взмахнул им, чтобы взвесить оружие в руке. До этого мгновения ему позволяли лишь прикоснуться к нему, чтобы узнать, что происходит на Земле – именно так он и нашел местоположение Тессеракта. Локи закрыл глаза, мысленно фокусируясь на Тессеракте, но тут ощутил прикосновение рук к своей голове.       – Что ты делаешь? – испуганно спросил он, открыв глаза и встретившись со взглядом Таноса.       – Закрепляю твою решимость, – ответил тот и снова сжал ладони. Глаза Локи распахнулись.       Где-то на самом дне его памяти еще оставались воспоминания о времени, проведенном в пустоте, воспоминания, уходящие во времена до ясности, до покоя. Но они были смутны, а теперь и вовсе скрыты. Вместо них осталась только решительность и ярость. До Локи донеслись слабые голоса:       – Зачем погребать его воспоминания? – спросил Другой.       – Чтобы он оставался в нашей власти, не колебался и не пытался сделать что-нибудь, что разрушило бы наши планы.       Через мгновение память об этом разговоре исчезла вместе со всем остальным, оставив лишь непоколебимую решимость, знание о том, что он должен делать, и о наказании за поражение.       – Ступай, – сказал Танос. Локи, первое мгновение растерянный, моргнул, но, вспомнив о своей ярости, кивнул, растянув ну губах злобную усмешку.       – Что ж, увидимся на другой стороне, – сказал он и с помощью магии перенесся на Землю.              Локи лишь копнул по поверхности, подошел к самому краю. Услышав странный звук, он моргнул. Камера взорвалась, и последние мысли о прошлом растворились сами собой. «Это будет очень интересно», – подумал он, широко улыбаясь.