Стигматы любви

On a parcouru les chemins On a tenu la distance Et je te hais de tout mon corps Mais je t'adore On a parcouru les chemins On a souffert en silence Et je te hais de tout mon corps Mais je t'adore encore Je vis dans une maison de verre À moitié rempli de ton eau Sans s'arrêter le niveau monte (с) Kyo — Le chemin

Плана у нее не было. Или же он был, но заключался в экспромте. Ее действия даже нельзя было назвать решительными. Скорее необдуманными, спонтанными, по велению случайных мыслей. Сейчас на крыше их четверо: он, она, холодный металл, прижатый к ее горячему виску, да шальной ураганный ветер, от которого блузка расходилась волнами по всему телу, а юбка и галстук шумно хлопали под его порывами. Губы плотно сжаты, тонкие брови чуть сведены к переносице. Ушки напряжены, черный носик чуть подергивается, густая розовая челка бьет по лицу. Взгляд с затаенной болью устремлен прямо перед собой — в холодные вражьи глаза, блеклые, тускло смотрящие на Эми отрешенным взглядом. Соник выглядел совершенно спокойным. Интересно, на что она рассчитывала, позвав его сюда? Думала, что он бросится перед ней на колени и начнет умолять не делать глупостей? Заплачет, раскается, будет просить прощения, может, даже сознается в любви? Какая наивная ересь. Вот он — последний взгляд в лицо реальности, бросающей ей вызов. Сама ситуация словно скептически говорит: «Я тебя умоляю, ты не сделаешь этого». Что заставляет Эми только сильнее вцепиться пальцами в ствол, до белизны костяшек, и, подавив снедающую изнутри горечь, крепче стиснуть зубы. Она сделает это. Так или иначе, выстрел прогремит, и не пройдет и пяти минут, как на крышу под дождь сбежится вся школа. Эми бы посмотрела в их лица — наверняка это будет то еще шоу. Внутри нее что-то на долю секунды заликовало. Но радость мгновенно испарилась, как только Соник сделал шаг навстречу, снова выдергивая Эми из ее мечтаний. — Только не надейся, что я начну извиняться и молить тебя остановиться. Рука, сжимающая пистолет, невольно дрогнула — в конце концов, надежда умирает последней. По лицу Соника поползла едкая ухмылка, но губы его почему-то подрагивали. Он вытащил из карманов пиджака руки и развел их в стороны, мол, давай, стреляй, я не буду тебя останавливать. Эми шумно выдохнула воздух и закусила нижнюю губу, сильно, до крови. Пора было уже набираться решимости. Сердце словно отяжелело раза в два, превратилось в ледяной камень, по артериям разгонявший жгучий мороз. Она забыла, как дышать. Он сделал еще шаг. Его улыбка не сходила с лица, но из глумливой постепенно переходила в вымученную. Эми даже показалось, что у него задрожали глаза. Еще один. Эми плавно отводит дуло от виска и нацеливает на Соника. Тот даже не успевает измениться в лице, как мимо него с грохотом пролетает пуля, а Эми шарахается назад под волной отдачи. Соник замер на месте и ошарашено посмотрел на спятившую школьницу с пушкой, явно не ожидая такого поворота событий. — Сдохни, пожалуйста! — заливаясь слезами, Эми выпустила еще одну пулю. Прицелиться в таком состоянии было невозможно, да и стреляла она впервые, но… Соника сильно качнуло вбок, но он устоял на ногах. Только для того чтобы прильнуть дрожащей ладонью к расползающемуся по рубашке багровому пятну на груди, выплюнуть кровь и, теряя силы, рухнуть ничком на мокрый бетон, окрашивая под собой воду в красный цвет. Эми выронила из лихорадочно трясущихся рук пистолет и прикрыла ладонями рот, подавляя рвущийся наружу истеричный визг. Сузившиеся зрачки иступлено дрожали, в голове помутнело. Потеряв равновесие, она упала на колени, разорвав колготки и ободрав кожу. До нее медленно доходило осознание того, что она только что сделала. Она его убила. Убила. Спустила курок. Он, кажется, даже не дышит. Что теперь делать? Как же это… она… убила Соника… почему не себя? Ведь… Теперь надо что-то делать… Выстрелы были довольно громкими, и их наверняка мог кто-то услышать, даже несмотря на вой урагана и начинающий отбивать барабанную дрожь по стеклам школы дождь. Погода такая нестабильная. Еще недавно казалось, что Токио укутался в белый пушистый плед, как снег внезапно начал таять, превращаясь в промозглую слякотную кашу — осень этот бой еще не проиграла. Колкие морозные капельки, больше смахивающие на крошечные льдинки, радостно встречали свою первую из этой школы жертву, попавшую под их природный балдахин, задравшую к небу голову и безумно улыбающуюся им. Они таяли на ее горячем лице и смешивались с ее слезами. Жаль, им не дано было понять ее чувства. Времени оставалось мало. Она уже как две минуты безучастно созерцает тучи цвета индиго, опустив руки, и не думает о своих дальнейших действиях. Может, стоит застрелиться самой? Почему-то эта мысль ей не понравилась, и она с отвращением посмотрела в сторону плавающего в кровавой луже трупа. Она надеялась, что трупа, ведь этот подонок еще мог быть жив. Во всяком случае, от одной мысли, что она сейчас будет так же, как он, лежать на ледяном бетоне с дырой в голове, ее начинало тошнить. Нет, это совсем не романтично, как утверждают некоторые. Надо. Отсюда. Выбираться. Эми подняла оружие и спрятала в глубокий карман юбки — его нельзя было оставлять здесь, иначе она подставит кое-кого непричастного к этому делу, а тому и так грехов на душу хватает. Но надо было удостовериться, что Соник на самом деле мертв. После со всех ног бежать подальше от школы. Куда глаза глядят. Оборвав мысленные рассуждения, она не без брезгливости подошла к телу и чуть потрогала его носком туфли. Соник не подавал признаков жизни. Аккуратно перевернув его на бок, чтобы ненароком не испачкаться в крови, Эми посмотрела в его посеревшие белки глаз. Мертв. Точно мертв. Содрогнувшись от ужаса и отвращения, она развернулась и побежала прочь. Она еще могла выбраться из школы незамеченной, так как шли занятия. А выстрелов, похоже, так никто и не услышал. Что ж, значит, ей просто повезло. Сегодня небо на ее стороне.

***

Несколькими часами ранее. — Погода как японская шалава, — буркнул себе он под нос, проваливаясь в очередную лужу, скрытую грязной снежной смесью. — Определиться с выбором не может. Да уж, не самый приятный день для самоубийства. И все же он твердо решил именно сегодня выпустить на волю свои мозги по маршруту «мост — Сумида». Ибо каждый день сомненья приближал дату еще более жестокой расправы над ним. Конечно, можно было бы свалить из города, даже из страны. Но они обещали, что найдут его в любой точке земного шара. А якудза шутить не любят. Если только по-черному. В этом мире от любой организации или группировки можно спрятаться, но только не от якудза и ФБР. Эти тебя найдут даже в непроходимых джунглях Индонезии, в болоте спаривающегося с крокодилом. Поэтому уж лучше сделать себе, образно выражаясь, сеппуку, ну или харакири, только с помощью горяченькой пули, а не холодного лезвия. Да и не было у него катаны. Вроде бы и глупая затея — отчаявшись, продать душу дьяволу, а с другой стороны… его никто в этом мире не держит. Он совсем один. Даже друзей нет. — А вот это уже интересно, — протянул Шедоу, задумчиво смотря на развернувшуюся картину на мосту, и озадаченно хмыкнул. — Что здесь делает эта девка? Подходя к возвышающемуся над рекой Сумида мосту, он не сразу разглядел в предутреннем тумане ежиный силуэт. Приблизившись на несколько метров, он узнал ту самую несчастную девушку, над которой теперь издевается вся школа, и с которой в одном из мужских туалетов каким-то мудаком были вывешены ужасные фотки. Вчера он видел ее на крыше, и она явно подумывала о суициде. Вот совпадение, еще тогда про себя посмеялся он, ведь он поднялся наверх точно за тем же. — Четыре утра, а ты мерзнешь на улице? Не самое подходящее время для прогулки, тебе так не кажется? Эми, облокотившаяся на гранитный парапет и смотрящая в черную живую бездну, вздрогнула и перевела испуганный взгляд на присоединившегося к ней ежа. — Что ты здесь делаешь? — прошептала она, отчего-то покраснела и снова отвела взгляд к воде. — Да вот, решил застрелиться, — с шумом втянув в легкие сырой утренний воздух, мечтательно проговорил Шедоу. После чего достал из кармана пачку сигарет, сам взял одну и предложил девушке. — Куришь? — Нет, спасибо, — неловко махнула рукой та в ответ. — Ну и правильно, нечего портить свою женскую красоту. — С этими словами он чиркнул зажигалкой и закурил. — Паршивая погода, правда? По прогнозам ветер поднимется. — Ты ведь сейчас не пошутил… про застрелиться? — робко перевела тему Эми, украдкой поглядывая на смотрящего куда-то за горизонт Шедоу. — Нет. — Он выдохнул дым и сделал новую затяжку. — Жизнь добила. Перед тобой самое что ни на есть ничтожество. Горько сплюнул вниз и достал из-за пазухи оружие. Эми сделала большие глаза и невольно отодвинулась от него. — Знакомься, это мой дружок, имени нет. Имени нет, знакомься, это Эми Роуз. Тут уж она не выдержала и громко рассмеялась, до слез. Шедоу довольно усмехнулся, спрятал пистолет и сделал новую затяжку. Пожалуй, стоит повременить с концом… — Я думала, ты злой и нелюдимый, — призналась Эми, смахивая с ресниц задорные слезинки. — А ты, оказывается, еще и шутить умеешь. — Да… ты права… шутить я умею, — голос его помрачнел, когда он мысленно окунулся в прошлое. Минута неловкого молчания. Из задумчивости Шедоу вывел еще один вопрос Эми: — Извини, я не спросила твое имя. — М? — он удивленно оглянулся. — А, это ты меня извини. Я Шедоу. — Он выбросил окурок в реку. — Ну, так, возвращаясь к прерванной теме разговора… что ты здесь делаешь? Со мной-то все ясно. Эми почему-то стеснялась смотреть ему прямо в глаза и предпочитала сверлить взглядом ни в чем не повинный гранит. Шедоу не верилось, что такая застенчивая девчонка стала эпицентром развратного скандала. Впрочем, этот Соник тоже тот еще подонок, неудивительно, если он все же и подстроил… — Я… я думала спрыгнуть вниз. Но мне было страшно. — Эми, зажмурившись, сглотнула и поежилась от холода. — А вдруг я не умру? Река такая спокойная… — В чем проблема? — пожал плечами Шедоу. — У меня есть пистолет. Хочешь застрелиться? Впрочем, нет, я тебе его не одолжу. Не хочу смотреть, как на моих глазах умирает красивая девушка. — Ну, ты… — его собеседница явно собиралась что-то сказать, но, не найдя подходящих слов, насупилась и скрестила на груди руки. — Роуз, с этим не шутят. Черт, да чего такого могло произойти, что ты прям-таки мечтаешь наведаться к ангелам в гости? — А почему ты мечтаешь? — вопрос в лоб, глаза в глаза. Но лицо у нее такое печальное. Бедная девочка. — Думаю, упоминание якудза будет достаточно, — хмыкнул Шедоу, невольно любуясь округлым личиком ежихи. — И неужели никто не может помочь? — Настырная какая… — Нет. — Он поджал губы и отрицательно покачал головой. — А я… — Эми опустила взгляд и вздохнула… — Люблю… И вот что получилось… Через двадцать минут они распрощались. Эми сказала, что передумала прыгать с моста, это слишком страшно. Также она обрела смелость взять с него слово, что он не застрелится. Шедоу, сам не зная зачем, пообещал, что не сделает это, после чего обнял девчонку. Когда же она убежала уже на приличное расстояние, он понял… — Кажется, сегодня умрет еще один еж, заслуживающий смерти, — Шедоу хлопнул себя по лбу и громко рассмеялся под недоуменные взгляды утренних прохожих. Он вообще редко смеялся, да еще так громко. Но сейчас ему было действительно смешно. И очень грустно.

***

Стараясь не срываться на бег, Эми быстро шла по затопленным лужами дорогам. Было смертельно холодно, ведь, чтобы не навлечь подозрений, Эми быстренько прошмыгнула мимо гардероба, не забрав верхнюю одежду. Обхватив руками плечи, стараясь хоть чуточку согреться, она бездумно брела, куда глаза глядят. Вместе с холодом на нее накатили паника и паранойя. Ей казалось, что вот-вот ее схватят и арестуют, обвинив в убийстве. Да и вообще, даже если не нашли труп сейчас, то обнаружат в ближайшее время. Вдруг Соник кому-то сказал, что пошел на крышу? В таком случае, его затяжное отсутствие не останется незамеченным, и тогда… Эми не выдержала и побежала. Жаль, в таком виде ее не пустят ни в одно кафе, чтобы погреться, а домой идти небезопасно. Так что же делать? Просто бежать вперед, пока есть силы, а там… — Эми, постой! — Чья-то сильная рука размашисто опустилась ей на плечо, заставив ее подскочить едва ли не на метр в высоту и закричать. — Не кричи, это я, Шед! — еж приложил указательный палец к губам и с подозрением заозирался по сторонам. — Шедоу… я… — Эми громко всхлипнула и закрыла лицо руками. — Я… — Тише, тише… — Он прижал к груди дрожащую от холода и рыданий Эми. — Я знаю. Я был в школе. Увидел, что ты спешишь на выход, я последовал за тобой… — Пошли отсюда, пожалуйста! — С трудом оторвавшись от теплой груди, она потянула нового друга за руку. — Нам нельзя оставаться на месте! Шедоу кивнул и последовал за ней. Эми же еще уверенней зашагала вперед. — А куда мы идем? — подал голос ее спутник. — Я не знаю. — То есть? — Да не знаю я! — заорала ему в лицо Эми, развернувшись на сто восемьдесят градусов, и снова залилась слезами. — Я убила Соника, ты понимаешь?! Меня скоро найдут. Я не хочу за решетку. Я лучше умру! Она снова сорвалась на бег; Шедоу ринулся за ней. — А тебе чего вообще от меня нужно? — крик за спину. — Чего ты меня преследуешь? — У тебя мой пистолет, если не забыла. Не хочешь вернуть? — Да забирай! — Эми тихонько достала ствол и грубо пихнула его владельцу. — Чего ты меня вообще не остановил? Ты же знал, что я его украла! — Я понадеялся, что ты меня не подставишь, — пожал плечами Шедоу. — Я сначала себя убить хотела. Извини, что разочаровала, — Эми снова всхлипнула. — Да ничего… — А… пойдем на мост? Тут недалеко… — Как скажешь… Они молча шли, взявшись за руки, уже не бежали. Все это время Эми шла впереди, опустив вниз голову. Мокрая челка закрывала ее лоб — Шедоу то и дело косился на нее, явно пытаясь разглядеть ее лицо. — Слушай… Давай свалим из Японии? У меня есть деньги. — Что ж ты раньше не уехал? — забито протянула Эми безразличным тоном, не оборачиваясь. — Одному смысла нет. Давай, а? В глубине души Эми хотела бы согласиться на его предложение. Она бы согласилась даже провести с этим ежом остаток своих дней. Вот только… было уже поздно. Если бы он позвал ее с собой утром… Она, может быть, и дала положительный ответ. И тогда все было бы по-другому. Все. Абсолютно все… Стиснув зубы от вновь охватившей ее горечи и нового потока слез, Эми удручающе шмыгнула носом и буркнула в ответ: — У меня нет визы, ничего нет... Шедоу, уже слишком поздно… Они стояли на мосту под порывами ветра, над бушующей внизу рекой, безумными волнами лижущей камень мостовой арки. Смотрели друг другу в глаза. Эми тряслась от холода, но ее тоска перекрывала физическую боль. Груз на сердце был настолько тяжелым, что выносить его не было сил. Хотелось поскорее освободиться… Эми положила руку на знакомый парапет. — Не делай этого, — спокойным тоном попросил ее Шедоу, но останавливать не стал. Просто смотрел на нее своими глубокими рубиновыми глазами, в которых крылось что-то неясное… Эми не могла понять этого взгляда. — Ты не вправе меня просить. Мы друг другу вообще ничем не обязаны, — пряча корежившую стенки горла боль в голосе, ответила Эми. — Ты просила меня не застреливаться. Не это ли маленькая обязанность? — Ты и не должен… Но… Пожалуйста, застрели меня! — закрыв лицо руками, прокричала Эми. Хорошо, что за шумом дождя и ветра ее никто не услышал, да и мало сейчас народу было на улицах. — Я не буду этого делать, — твердо отозвался Шедоу, достал пистолет и швырнул в бушующий водный поток. Эми судорожно вздохнула и утерла тыльной стороной ладони слезы. Молча повернулась к нему спиной и стала вскарабкиваться на парапет. Шедоу так же молча наблюдал за ней, не пытаясь остановить. Он даже на нее не смотрел, а смотрел куда-то в бок, в пустоту. — Прости. — В его глазах отразилась боль. — Что не сумел тебе помочь. Эми, стоя в полный рост на скользком граните спиной к ревущей бездне, протянула руку к Шедоу. — Не извиняйся. — В ее глазах на секунду отразилось тепло, на губах заиграла светлая улыбка. — Спасибо, что сегодня был рядом со мной. Шедоу хотел было схватить ее за руку и стащить вниз. Он хотел бы отмотать время на несколько часов назад. Он хотел бы многое изменить в их, казалось бы, угасающих жизнях. Но не смог. Смог только поймать мокрый воздух и увидеть ее падение, медленно, как в кино. Она летела вниз с улыбкой. Сейчас она была счастлива. — Дура! — Он смог перемахнуть через парапет и полететь вслед за ней. Пожалев о том, что отпустил. Волны неистово хлестали гранитные берега…

***

Снова снег. Ровно падает на землю белым саваном, нет даже намека на ветер. Погода, действительно, такая изменчивая. Порой кажется, что она подстраивается под нас, угадывая наше настроение. Мы плачем в истерике — она плачет вместе с нами и поднимает штормовой ветер. Мы храним скорбящее молчание у ледяного мрамора — она молчит. Наши слезы проливаются так же тихо, как ниспадают на землю снежинки. Только сейчас белизна природы резко контрастирует с нами, облаченными в черное. Но одинакового цвета с могильными камнями и душами умерших. Мы верим в это. Ведь все они — жертвы. Заложники собственных чувств и принципов. Они причиняли боль друг другу и себе, исходя из этого. Не было зла беспричинного. И все же, в этом мире их никто не оправдает за их поступки и за печальный финал. Но их оправдает небо. Мы верим в это. Несмотря ни на что. Низенький крольчонок, с большими широкими ушами и умными не по возрасту карими глазами, отделилась от черной толпы и положила на подножие могилы букет синих ирисов.