Стигматы любви

Прошло две недели с того понедельника. И если бы все было так радужно и мило, как представляла себе Эми. Но, нет, все было совсем не так. От этого Эми все больше и больше впадала в уныние. Она старалась держаться, но Соник ее по-настоящему изнурял, из-за чего Эми была на подходе к истерике. Но терпела, хотя и была совершенно вымотана. Трахались они почти каждый день, у Соника дома, и каждый раз он приготавливал что-нибудь новенькое для нее. Кое-что ей нравилось, а что-то совсем нет. После изнурительного секса она возвращалась домой и до часу-двух делала уроки, фактически засыпая за столом. Пару раз она и вовсе забивала на домашку и вместо этого ходила в гости к Крим, которая в любой момент была рада ее видеть. С подругой всегда можно было поделиться любым секретом, а та никогда не отказывала в помощи, помогала советами. Поэтому Эми не упускала возможности поплакаться в жилетку и заодно услышать вагон и маленькую тележку ласковых слов. Ведь за все эти две недели ее радовали только унизительными словами и не дарили ни капли ласки, настоящей ласки, а не полной похоти. Эми жаловалась, что они с Соником почти не разговаривают. В школе он по-прежнему мало с ней общается, на большой перемене пропадает в своем аниме-клубе, а после школы они молча идут домой и тупо трахаются, так, как скажет Соник. Разумеется, однажды Крим спросила, что именно тот с ней делает. И тогда Эми начала перечислять: всяко связывает; нагую, в одном ошейнике, заставляет изображать животное; сковывает ее наручниками; завязывает глаза; сует в рот кляп; устраивает порку плетью, этой самой плетью ее имеет; потом вибраторами в обе дырки; сам грубо трахает ее в любое место; заставляет облизывать ему ноги; всячески изводит ее и после не дает кончить; заставляет ее мастурбировать у него на глазах; играется горячим воском и даже как-то раз пробовал огнем — и все это в разных позах и не только на кровати. А еще пару раз он выводил Эми на улицу до магазина, и при этом она должна была идти в мини-юбке и с вибратором в трусиках, ну и, разумеется, чтобы никто не заметил. По-настоящему унизительно… Эми казалось, что за эти две недели она повидала целый свет. Ах да, при этом Соник иногда выходил из-под контроля и был очень груб с ней, причинял ей реальную боль. Крим была поражена настолько, что даже уронила бутерброд, который упал на ковер отнюдь не маслом вверх. «Если тебе это не нравится, зачем ты это делаешь? Это же жестоко! Он в прямом смысле сделал из тебя рабыню! Вертит тобой как хочет. Того и гляди скоро заставит… не знаю даже, что предположить. Эми, это же бесчестно! Сделай хоть что-нибудь! На тебе лица нет, ты вся в синяках…» — говорила переполненная негативом Крим. А Эми только плакала и отвечала, что любит его и что если сейчас все бросит, то вся ее любовь, все то, что она терпела — все это окажется бесполезным, ведь Соник полностью забудет про нее, а она этого не хочет. Она еще может попытаться вернуть того веселого дружелюбного мальчика, который почему-то проснулся только однажды, в тот понедельник… Она хочет этого. Крим задумалась. Все это было очень печально. Такая большая любовь, такая глубокая и болезненная, как стигматы. Почему Эми должна так страдать ради того, кто совсем ее не любит, ведь с любимыми так не обращаются. Это уже выходит за рамки БДСМ, это настоящее насилие… И тогда Крим решила сказать правду, более всего ей близкую и очевидную, до которой Эми, скорей всего, и не додумалась бы. «А если он просто пользуется тобой? Пройдет месяц, и он кинет тебя? Скажет что-то вроде: «Я ничего не обещал» или «Ты меня не устроила тем-то тем-то», ну или… что-нибудь еще?» — Крим тут же пожалела, что сказала это, так как Эми разразилась новым потоком слез и закричала, что все это неправда, такого не может быть. Крольчонок гладила по голове расстроенную подругу и печально думала о том, что какая же та доверчивая глупышка. Ведь реальность так не похожа на сказку. Конечно, такая любовь достойна уважения, только вот… вряд ли она доведет до добра. Как скоро Эми поймет это? Хотя… если у нее действительно получится вернуть Соника к жизни из его душевного мрака, то Эми — сам ангел во плоти. Только вот, как это сделать меланхоличной девушке, которая боится своему возлюбленному и слова поперек вставить?.. А Эми… да, Эми все это давило на психику и заставляло ее расстраиваться, но… но кое в чем Крим она не призналась. Когда Соник всячески над ней издевался, она словно впадала в транс, сабспейс, и глухо молила его не останавливаться. И только после того, как она приходила в себя, она ощущала всю серьезность своего бедственного положения. Она не была счастлива, как ни старалась. Пока что. Нужно еще немного потерпеть…

***

Это было неуютно. Просто неприятно. Ловить на себе их изумленные взгляды, слышать за спиной насмешки и перешептывание. Но что делать? Оставалось просто идти, с покрасневшим от стыда лицом. Пожалуй, для кого-то такая ситуация — предел мечтаний, но ее это дико стесняло, она была не совсем к этому готова… — Привет, Эмс! О, а это что за новый атрибут? Так ты теперь, получается, стала собственностью Соника? — У входа в класс Эми встретила ее классная приятельница — белая летучая мышь Руж. Не то чтобы они дружили, так как Руж была достаточно ветрена и общалась в принципе с тем, с кем ей захочется, но отношения у них были действительно неплохие. Сейчас Руж тыкала в Эми пальцем и, схватившись за бока, надрывно смеялась. Эми покраснела еще больше и поправила свой ошейник. Толстый голубой ошейник с хорошо видной надписью «Sonic». Надеть его и пойти с ним в школу, разумеется, было идеей Соника, а Эми могла только смириться с этим. Таким образом Соник решил заявить свои права на нее. Слегка необычно, надо сказать… Ну, во всяком случае необычнее, чем просто взять и сказать: «А мы теперь встречаемся!». Эми ничего не ответила Руж и, гордо задрав голову, прошла мимо нее в класс. — Эй, ты чего, обиделась, что ли? — вдогонку кинула одноклассница. Эми молча села за парту и вообще сделала вид, что не замечает ошарашенных одноклассников. Хотя это и было трудно. Тут в класс ввалился, собственно, сам виновник ее внимания. Тоже молча, с равнодушным видом пошел до своей парты, кинул на нее портфель, уселся на стул и стал разбирать вещи. — Эй, чувак, что это такое? — наклонился к нему его задний сосед и школьный друг — красная ехидна Наклз. — М? — не понял Соник, ну или сделал вид, что не понял. — Я об этом! — Ехидна указал на Эми. — Ошейник! На нем же твое имя? Ну, в смысле, это ты на нее надел? Офигеть, круто! Просто зашибенно! Как так получилось, братан? — затараторил восхищенный Наклз. — Что, такой же себе хочешь? — подошла к нему Руж и соблазнительно провела пальцем по его щеке. — Не проблема, купим, Накки. Он будет малиновый и синими буковками будет выведено красивое «Rouge». Ехидна, порозовев, раздраженно отмахнулся от засмеявшейся мышки и пробормотал что-то невнятное, чем также вызвал смех у Соника. Эми не могла не обернуться на этот искренний, чистый смех, но тут же привлекла внимание их компашки. Соник, встретившись с ней взглядом, моментально перестал смеяться и сказал ребятам: — Да, это я на нее надел. Она действительно моя. Хотите, докажу? — Ну-у… — нерешительно протянул Наклз, переводя взгляд с Эми на него и боясь представить, что сейчас будет. Соник рывком поднялся со своего места, бодро подошел к Эми и попросил ее встать. Эми подчинилась. Тогда он крепко прижал ее к себе и стал грубо целовать на виду у всего класса. Разумеется, все обернулись на лобзающуюся парочку и громко засвистели. — Жгешь, чувак! — Респект, Соник! — и тому подобное слышалось от их одноклассников. Соник не упустил возможность продемонстрировать еще большую власть над Эми — бесцеремонно задрал ее юбку как можно выше и стал гладить по попе. Все тоже это видели, как и белые трусики Эми. — Ну, вот как-то так, — отстранился от нее и развел руками Соник, обращаясь к классу. Громкие аплодисменты в его честь и зло-похотливые или насмешливые взгляды в ее адрес. Прозвенел звонок на урок, все расселись по местам. Все еще красная, Эми уткнулась взглядом в парту, постепенно фокусируя его на собственном носу, напоминающим черную пуговку, и едва не плакала. Было обидно. Ведь все это — действительно неприлично, а ее репутация в школе испорчена. И что будет, когда в класс войдет учитель? Наверняка он придерется к этому ошейнику… Соник запретил ей в школе снимать ошейник. И запретил идти домой, если ее выгонят с урока. Эми уже приготовилась целый день болтаться в школе, но выгнали ее только с третьего урока, перед большой переменой. Да еще и с криками, что если она не одумается и не снимет эту дрянь, то сегодня же пойдет к директору. Эми воспользовалась моментом, чтобы, пока никто не видит, слить накопившиеся в душе слезы на школьной крыше. Вцепившись в оградительную решетку, она прижалась к ней лбом и горько всхлипывала. — Эй, сучка, подьк сюды! — раздался за ее спиной насмешливый женский голос. Резко обернувшись на него, Эми увидела двух панков, за которыми в школе крепилась не очень хорошая репутация — лиса Фиона и зеленый еж Скордж. Лисичка манила Эми пальчиком и деловито надувала из жвачки пузыри. Скордж просто стоял рядом, скрестив на груди руки, и притопывал кроссовкой. Эми робко подошла к ним — вот с кем-кем, а с ними ей меньше всего хотелось связываться. — Эт что за хрень, цыпочка? — продолжила Фиона, касаясь ее ошейника. — Ты что, чья-то патентованная сучка? Они со Скорджем засмеялись. Эми насупилась и не знала, что ответить. — Да еще и ревет на крыше, вот умора, — отмахнулся Скордж, заливаясь смехом. — Нет, ну я сейчас же лопну от смеха! — А ну отвалите от нее, придурки! — Дверь на крышу снова хлопнула, и из-за нее показался разозленный Соник. Панки переменились в лице, сменив его на равнодушное. — А ты кто такой будешь? — хмыкнул зеленый еж. — Хозяин этой самой девочки? — Да, я ее хозяин, и если вы хоть пальцем ее коснетесь, то вам не поздоровится, я обещаю. Соник выставил вперед кулаки. В таком положении он выглядел очень грозно. Эми прикрыла рот руками и смотрела на него с восхищением. — Ну и пошел ты, — сплюнул Скордж к ногам Эми и вместе с Фионой направился к лестнице. Проходя мимо Соника, больно задел его плечом. Соник молча стерпел. Когда дверь с треском захлопнулась, он тут же подбежал к Эми. — Ты как? — обнял он ее и прижал к себе. — Извини, что так вышло. Придется теперь всегда так. Отстаивать твою честь. Если что — знай, я буду за тебя драться. Прости меня, малышка… Эми не верила своим ушам. Он извиняется? Он обещает ее защищать? После всего того, что он делал, он… Она не сдержала слез и громко заревела, уткнувшись Сонику в рубашку. Он успокаивающе поглаживал ее по голове, пока не выдал внезапное: — Эми, я хочу тебя. — Что? — Она подняла на него заплаканные глаза и всхлипнула. — Ну, тебя. Давай сделаем это, — будничным тоном предложил он. — Но не здесь. Тут нас могут увидеть. Давай в мужском туалете? Там, по крайней мере, не увидят. Тем более что еще идет урок, я просто слинял пораньше, типа в туалет отпросился. Но не сказал же, с какими целями я туда иду… Эми пугала его дерзкая улыбка. И вот в эти слова она действительно не хотела верить. В школьном туалете? Это же… Там дерут только школьных шлюшек, и никак не своих девушек, так почему он хочет ее унизить до такой степени? — Ну же, Эми, пойдем. Мне не терпится. — Соник схватил ее за руку и требовательно потащил за собой. Эми покорно последовала за ним. Что ж, это не самое ужасное, что ей приходилось испытывать, но вот если их кто-нибудь увидит… Соник запер кабинку изнутри. В коридоре было пусто, так что проникли в туалет они без свидетелей. Тут мерзко пахло даже несмотря на то, что уборщица каждый вечер вымывала всю грязь. Эми поморщилась от неприятного запаха. Как можно заниматься сексом здесь, она просто не понимала. Не давая ей времени на дальнейшие раздумья, Соник прижал ее к стенке кабинки, разместившись между ее ног, и стал лапать ее за грудь. Эми безмолвно позволила ему это делать. Он расстегнул ее блузу и освободил от лифчика грудь. Продолжая ее массажировать, он терся об ее промежность, возбуждая ее. Привыкшее к ласкам Соника, тело отреагировало быстро, даже в таком месте, где Эми бы ни за что не пожелала трахаться. Соник прикоснулся к трусикам Эми, немного потер в области клитора, заставив ее еще больше возбудиться, и, почувствовав обильно сочащуюся влагу, приспустил трусики. Сам на брюках расстегнул ширинку и высвободил уже налившийся желанием член. Тут же подхватил Эми за бедра и начал в нее входить. Наверное, в туалете не должно быть нежного секса, подумала Эми, поэтому Соник и начал двигаться в ней резко, вбиваясь со всего маху. Естественно, она не могла сдержать свое тяжелое дыхание, но ведь в туалете никого не было, поэтому она позволила себе дышать ртом и постанывать соответственно. Носом дышать она не хотела: при половом акте вдыхать царящее зловоние как-то не хотелось — так она еще больше ощущала себя уличной шлюхой, которую завели потрахаться в первый попавшийся общественный туалет. Хотя тут было значительно чище, чем в прочих общественных местах, не школьных, в смысле. Соник развернул ее к себе спиной и продолжил двигаться внутри нее. Эми оказалась грудью и лицом прижата к стенке: все-таки тут было тесновато. Соприкасаться лицом со стенкой вонючего туалета было, мягко говоря, неприятно, вызывало только отвращение, так что Эми закрыла глаза и попыталась отрешиться от всего, кроме секса. И у нее это получилось. Не прошло и минуты, как Эми вошла в раж, и теперь стонала бессознательно, одной рукой придерживая Соника за бедро. Соник тем временем был уже на пике и теперь ходил по грани. — Всегда мечтал отодрать кого-нибудь в толчке, — выдохнул он. — А с тобой так сладко. Девочка моя... Тут открылась дверь туалета, и кто-то вошел. Этот кто-то, видимо, удивился доносящимся из кабинки звукам, но принял их как должное и, хмыкнув, пристроился к писсуару. Эми и Соник в этот момент просто не могли остановиться, и, наверное, внезапное присутствие кого-то добавило остроты ощущений, так что они кончили — сначала Соник, следом Эми. Не сдерживая стонов и сильных толчков, сотрясающих деревянные перегородки. Потом Соник тупо вывалился из кабинки, на ходу застегивая ширинку, а Эми так и осталась сидеть на грязном полу со спущенными трусами. Соник столкнулся взглядом со Скорджем, который уже справил свои дела и как раз собрался уходить. Панк тут же бросил взгляд на кабинку, из которой вынырнуло синее недоразумение, на ходу кинувшее в урну туалетную бумагу после того, как обтер ею член. И, через дыру между дверью и полом, увидев там стройные розовые ножки, Скордж мгновенно понял, кому они принадлежали. — Че уставился? Моя девка, где хочу, там и трахаю, — буркнул Соник и открыл кран с водой, моя руки. — Да не, ниче… — протянул Скордж, делая большие глаза и отворачиваясь. Закрывая за собой дверь туалета, он тихонько присвистнул. Эми медленно поднялась с пола и натянула мокрые трусики. — Соник, можно я пойду домой? — всхлипнула она. Их видели… Их видели… Соник оценивающе окинул взглядом Эми и, видимо, решив, что на сегодня с нее хватит, дал согласие. Эми, сделав отстраненное выражение лица, молча прошла мимо него. Но как только вышла за дверь, она заплакала.