1.
2 января 2015 г., 18:21
ПРОШЛОЕ
'Cause I can see it in your hands That you're not a fighter, but you've had your dance before. So you'll keep the world at bay, keep your secrets and your scars.
Boy & Bear
Москвá (Россия) 27. 04. 2011 09:00 часов — Положи пистолет! — закричал парень, а Луи захотелось смеяться. Отчасти оттого, что парень серьёзно думал, что Луи больше предпочитает слышать указы на французском, а не на родном английском (очень плохом французском, к тому же, поправил Луи, закатывая глаза, потому что — правда, «Laisser tomber le pistolet» звучало как фразочка прямиком из Google), но больше оттого, что его убийце не могло быть больше, наверное, четырнадцати, с его нелепыми кудряшками, выбивающимися из-под плотной чёрной маски, которой была покрыта его голова. В самодельной маске были две неровно прорезанные дырки, открывающие пару неземных зелёных глаз, а губы и щёки парня имели нежно-розовый оттенок, что только заставляло его выглядеть так, словно он нервничающий пятилетний ребёнок, который нашёл папин пистолет, а не настоящая опасность, способная лишить кого-либо жизни. — Зачем? — устало спросил Луи, переходя на английский с нейтральным, практически идеальным американским акцентом. Его убийца удивлённо моргнул, выглядя таким невинным под искусственным освещением строительной площадки, что Луи почти даже стало его жаль. Бедный маленький мальчик с глазами как у лани должен был быть в школе, учиться на учителя или врача, или чему-то такому же земному, но никак не испытывать свои силы в убийстве людей. — Ne pas jouet avec moi, — нерешительно ответил парень, стараясь изо всех сил звучать убедительно. И не важно, что риск смерти Луи составлял примерно 0,1%, учитывая то, что пистолет, нацеленный на его грудь, трясся в руках мальчика так, что было достаточно, чтобы он не попал в сердце. Пуля могла его задеть, да, если маленький убийца сможет выстрелить, но Луи убеждал тот факт, что за последние три года дюжина гораздо более квалифицированных мужчин — и акцент на слово «мужчин» — пытались его убить и, судя по тому факту, что он очень даже жив, ничьи попытки не увенчались успехом. Луи издал ещё один многострадальный вздох, не решаясь сказать, что «jouet» — это существительное, а не глагол, и что «Не играй со мной!» — это такая типичная английская фраза, которая бы тут же скомпрометировала прикрытие кудрявого в любой другой ситуации. — Je vais vous tuer si vous déplacez un autre centimètre, — пригрозил юный убийца, нелепо указывая пистолетом, будто Луи ещё не понял, что — да, к большому удивлению, кудрявого послали сюда его убивать. — Pas aujourd'hui, — ответил Луи без какого-либо интереса (на правильном французском), сокращая расстояние в двадцать метров между ними за одно мгновение. Одним лёгким ударом он обезоружил кудрявого прежде, чем тот смог даже подумать о выстреле, и на самом деле слегка усмехнулся, когда юный мальчик неуклюже отпрянул назад. Луи и сам сделал пару шагов назад, теперь держа по пистолету в каждой руке, и медленно поднял руки, нацеливаясь на жизненно важные точки самого убийцы. — Сонная или бедренная артерия? — спросил он с ухмылкой. Сейчас он просто дразнил парня, не планируя его убить, так как не было необходимости, но неприкрытый страх в тех сверхъестественных зелёных глазах был просто наивно милым, чтобы этим не воспользоваться и не поиграть. Большинство людей, с которыми Луи приходилось иметь дело в последнее время, были садистами преступниками со стажем, без капли эмоций. Они бы и глазом не моргнули, если бы Луи достал три зажжённые гранаты и стал бы ими жонглировать. А это, однако, было прекрасным и освежающим поворотом. — Пожалуйста, — пробубнил мальчик, тон его голоса упал на половину октавы, когда он перешёл на его родной язык, как Луи тут же понял. Его голос был глубоким, хриплым и интригующим. Луи бы выведал у него какие-нибудь детали, если бы у него был не такой плотный график. — Левая или правая? — продолжил Луи со своей привычной показной смелостью, покорно игнорируя просьбу. — Должен тебя предупредить: я несправедливо хорошо владею обеими руками, поэтому не имеет значения, какую руку ты выберешь. — Ясно, — ответил кудрявый спустя какое-то время, заметно съёживаясь, хотя в его взгляде было видно, что он не был готов сдаться. Луи взглядом проследил за капелькой пота, которая скатилась вниз по шее мальчика до самых ключиц. Он увидел, как напряглись мышцы шеи парня, и поэтому нисколько не удивился, когда молодой убийца набросился на него в последней попытке завершить своё задание. Луи с лёгкостью увернулся от ножа, схватил парня за руку, повернул его вокруг и зажал ему руки за спиной. В тот же момент послышался резкий щелчок (видимо, перелом запястья) и нападавший закричал от боли. Луи громко вздохнул: он, на самом деле, надеялся обойтись без ненужных травм. — Во второй раз я не буду таким же добрым, — промурлыкал он в ухо парню, подставляя нож чуть ниже челюсти убийцы. Он чувствовал, как бедняжка дрожал под ним, как почти незаметно лёгкий всхлип сорвался с его полных розовых губ. Звук сразу же достаточно унизительно подействовал на его член, и он понял, в каком властном положении находится: руки парня были загнуты за его спиной, а член Луи упирался прямо ему в задницу. Луи сглотнул, позволяя себе единственный раз потереться о зад подростка, обтянутый в джинсы, прежде чем сильно ударить его пистолетом по затылку. Молодой кудрявый убийца упал на землю, приземлившись в странную кучу опилок. Так — с закрытыми глазами и бессмысленно приоткрытыми губами — он выглядел почти мирным, что Луи засмотрелся на него, интересуясь, как выглядело его лицо за этой рваной чёрной тканью. На какой-то момент он так был очарован бледной кожей и розовыми губами, что уже опустил руку, чтобы снять маску, но быстро опомнился и одёрнул руку. Он лучше, чем кто-либо, знал, что личность парня — его достоинство в этой профессии; он был обязан оставить парню хоть чуточку гордости. — Иди домой, дорогой, — легкомысленно сказал Луи, отвлекаясь от своих мыслей (хотя парень, очевидно, потерял сознание и будет находится в таком состоянии довольно долго). Луи наклонился, чтобы поднять другой пистолет, который он отбросил, чтобы удержать нападавшего, останавливаясь на мгновение и любуясь гладким чёрным пистолетом, который явно был старого советского военного происхождения. Он не держал ничего такого уже долгое время, поэтому ему стало интересно, как предположительно российское правительство наняло убивать долговязого британского подростка. И, что более важно, как они вообще убедили себя, что невинный мальчик с кудрявыми волосами и румянцем способен уничтожить такого опытного разведчика, как он. Луи вздохнул, заправляя русский пистолет за пояс вместе со своим дорогим SIG p320. Только чёртовы русские могли нанять ребёнка, чтобы он сделал за них всю грязную работу... «Может быть, я недооцениваю парня», — решил Луи ровно в тот момент, когда рядом с ним пролетел второй нож, надрезая ему ухо. — Ах, ты мерзавец, — выдохнул Луи разъярённо, но в то же время он был поражён упорством молодого человека. Он развернулся и увидел, как парень вставал, опираясь на свою сломанную руку, его лицо исказилось от боли, а вокруг него образовалась лужа крови. Перелом, заметил Луи, сочувствующе закусывая губу, увидев неровную бледно-белую кость, выпирающую из разорванной кожи чуть выше запястья. Такое очень не просто будет вылечить — это точно. Луи покачал головой ещё раз, мысленно отчитывая себя за то, что так легко потупил свою бдительность. Кудрявый, может быть, и ранен, и ему очень больно, но всё-таки он попытался убить его уже три раза в течение последних пятнадцати минут, поэтому Луи было не трудно снова войти в роль. Он достал из пояса чёрный пистолет и спокойно улыбнулся раненому юноше. — Что мальчишка вроде тебя делает с этим? — спросил он на безупречном русском, а затем слегка ухмыльнулся. Он слегка был поражён тем, что всё ещё мог разговаривать со своим новым врагом, несмотря на порезанное ухо. Кудрявый сузил глаза, открыл рот, будто чтобы ответить... и плюнул точно Луи под ноги. — Подумать только! Я был готов на переговоры даже после того, как ты бросил в меня ещё один нож, — сказал Луи с сарказмом, закатывая глаза от взгляда, полного презрения, видного в темных зрачках парня. — Выродок, — прошипел подросток, и вот это было совершенно не уместно. Луи снова громко вдохнул, пересёк пространство между ними за несколько коротких шагов, прекрасно рассчитывая свой последний шаг, чтобы наступить прямо на сломанное запястье парня. Он надавил ровно настолько, чтобы заставить подростка корчиться под ним, и смотрел с привычным бесстрастием, как пятно крови только увеличивалось в размерах, растекаясь по всему бетонному полу старого сооружения. — Я не особо-то хочу причинять тебе боль, — заметил он, приподняв ногу, чтобы перестать надавливать. — Но я уж точно не верю, что ты не сделаешь больно мне. Луи опустился на колени, приставив дуло пистолета к виску парня. — А знаешь, это спишут на самоубийство, — праздно заметил он, чувствуя, как мышцы подростка напряглись. — Мы об этом позаботимся. Ему действительно стоило бы перестать называть своего убийцу подростком, учитывая тот факт, что сам Луи едва был взрослым, но он никогда не слышал, чтобы агентства нанимали кого-либо моложе восемнадцати для совершения убийств. Луи ненавидел такие задания и обычно их избегал, к тому же было множество более опытных бывших военных снайперов, которые были не прочь заняться привычным делом время от времени. Он очень сомневался, что парень с невинными глазами, но довольно смелым характером был достаточно взрослым, чтобы пройти службу, поэтому это исключало какие-либо военные связи. Может быть, кудрявый был агентом-фрилансером... Но чтобы подписать контракт с русскими, нужно было быть очень хорошим в этой сфере. А иметь международную репутацию наёмного убийцы в нежном возрасте четырнадцати, от силы пятнадцати, лет, было совершенно неслыханно. — Кто тебя послал? — нетерпеливо спросил Луи, слегка надавливая на курок. — Я не буду говорить, — спокойно ответил парень, и, конечно, он, наверное, принял какой-то нелепый обет молчания, как любили делать в КГБ. — Боюсь, что это неправильный ответ, — заметил Луи с лёгкой улыбкой, а затем встал и пошёл по направлению к двери склада. Луи прошёл несколько рядов ржавой строительной техники, посчитал до десяти и обернулся, чтобы вполне намеренно выстрелить парню — аккуратно и точно — в большой палец правой ноги. Тут же послышался резкий, сдавленный крик, и Луи просто не смог не вздрогнуть от такого звука. Конечно, было необходимо убедиться, что киллер полностью был недееспособным; всего лишь стандартная процедура — стрельнуть, чтобы ранить, а не убить. Кудрявый чуть ли не снёс ему голову ножом, балансируя на сломанной руке; кто знает, что ещё он сможет вычудить, когда Луи повернётся к нему спиной. Также он не мог бы остаться и всё проконтролировать, так как могла появиться, скорее всего, довольно жестокая русская мафия или военные партнёры, которые наняли подростка. Луи, может быть, и чертовски крутой шпион, но он, безусловно, не смог бы обезвредить такое огромное количество злых русских. Так что — да, нога кудрявого будет грязной какое-то время, но он не истечёт кровью, особенно потому, что Луи уже нажал на кнопку на своём телефоне, оповещая подкрепление о своём местоположении. Он прокрутил в голове стандартную процедуру, идя не спеша к своей точке назначения рядом с ещё одним заброшенным складом в этом промышленном районе. Сначала парня арестуют и отправят в больницу, а затем через несколько месяцев или через год будут судить за убийство, шпионаж и, возможно, измену родине, если догадка Луи по поводу его британского гражданства окажется правильной. Это всё будет относительно быстро и безболезненно, а русские будут категорически отрицать свою причастность, чтобы сохранить свои и так слабые связи с остальной частью Европы и Соединёнными Штатами, несомненно, оставляя бедного кудрявого мальчика в бюрократической перестрелке. «Ах, да, холодная война во внешней политике по-прежнему продолжает существовать», — Луи ухмыльнулся своей же мысли, потому что десятилетия, проведённые на пороге ядерной войны, хотя бы обеспечивали его работой. В точно назначенное время за ним подъехала машина, а уже менее чем через час он оказался в аэропорту (после недолгой остановки в больнице, чтобы перевязать и дезинфицировать ухо), садясь на личный экспресс-рейс обратно в Париж. Он сел в кресло, смотря в окно и пытаясь стереть из памяти всё ещё свежие воспоминания о плохом французском, дерзких зелёных глазах и пунцовых брызгах. Луи знал, каково это — вырасти на службе. Чёрт, он и сам был в таком же положении, как и кудрявый, чуть больше двух лет назад, но он также знал, что есть определённые вещи, которые никогда не обязан делать кто-то настолько молодой. Например, быть посланным на сольную миссию, особенно с такой повышенной опасностью. Бедняжка, должно быть, тренировался в течение многих лет. Луи съёжился, представляя кудрявого в десять или одиннадцать лет, учащегося убивать, быть беспристрастным, безэмоциональным и безжалостным, считать каждую человеческую жизнь за ещё одно яблочко в длинном ряду целей. Конечно, Луи и сам уже много кого убил, но, по крайней мере, он тренировался, будучи эмоционально зрелым, чтобы быть в состоянии убить и дальше жить с этим. Вполне вероятно, что его молодой убийца уже страдал от какого-либо серьёзного психологического ущерба, который только ухудшится, когда его посадят в тюрьму вместе с остальными злейшими международными преступниками. Луи закрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья и позволил глубокой усталости наконец взять над ним верх.***
Самолёт приземлился в Париже через пару часов, и несколько офицеров Интерпола сопроводили его в посольство Соединённых Штатов на авеню Габриэль. Сам особняк по меньшей мере выглядел богато, с классической парижской архитектурой, способной удивить любого. Его расположение на Елисейских полях в центре города было достаточно комфортным, чтобы привлекать внимание только самых богатых американских бизнесменов, юристов и бывших политиков; все они были назначены самим президентом и довольно расслаблялись в Западной Европе, подальше от реальных международных конфликтов. Луи, как лояльный британец, делал всё возможное, чтобы сдержать презрение к американской внешней политике, идя к кабинету своего руководителя. Он был частью пилотной программы из молодых агентов, которая способствовала сотрудничеству между американским ЦРУ, британским МИ-6 и французским ГДВБ, и, к сожалению, в последние шесть месяцев он работал только на ЦРУ, отправляясь на миссии по заданиям от временной штаб-квартиры программы в американском посольстве в Париже. Конечно, он обучался в МИ-6, над чем любили подшучивать его американские коллеги, будто их милитаристский фарс правительства был любим по всему миру. Естественно, коррупция существовала везде, но гордые и слишком уверенные янки вознесли её на совершенно новый уровень. Их недавнее ненужное вмешательство, чтобы «помочь» российскому правительству в борьбе с надоедливой террористической группировкой, вероятно, стало виной тому, что Луи чуть ли не оказался убитым, да ещё и практически ребёнком. — Луи, пожалуйста, присаживайся, — весело сказал его руководитель, указывая на кресло, стоящее прямо перед его большим античным столом из красного дерева. Луи закатил глаза и возмущённо пробурчал что-то на суахили, просто чтобы поиздеваться. Он знал, что это один из немногих языков, с которым у его американского руководителя возникли реальные неприятности, и он не мог не ухмыльнуться в знак триумфа, когда мужчина поморщился от его слов. — Ты можешь хотя бы сделать вид, что тебе приятно разговаривать? — предложил американец, устало перебирая несколько бумаг на своём столе. — Я понимаю, что ты, вероятно, огорчён нами... — Хорошо, точно огорчён нами, — поправил он, когда увидел взгляд Луи. — Но мы, честно, не получали ни одного сообщения о покушении от разведки. Мы были в таком же неведении, как и ты. Руководитель проигнорировал его фырканье и продолжил: — Мы работаем над списком возможных подозреваемых, а также ищем информацию о том, работал ли он раньше напрямую с любыми террористическими группировками или он просто наёмный убийца. — Я бы сделал ставку на первое, — ответил Луи спустя некоторое время, вытащив советское ружьё из-за пояса и положив его на стол. — Такое не так просто достать. Лицо мужчины не выдало никаких эмоций, когда он аккуратно взял оружие и быстро его осмотрел. Осторожно положив пистолет обратно на стол, он формально сказал: — Спасибо за вашу службу, агент Томлинсон. Отдохните несколько недель. Мы с вами свяжемся. Луи моргнул в замешательстве от такого поспешного освобождения, хотя он не был достаточно важным, чтобы избежать кивка в знак признания авторитета его руководителя. — Да, сэр, — ответил он так же формально, а затем встал и медленно направился к выходу. Руководитель смотрел ему вслед с непроницаемым выражением лица, сцепив руки на поверхности стола, сидя прямо в своём тёмном кожаном кресле. Однако в глазах мужчины было что-то такое, похожее на страх или опасение, что Луи задумался, идя обратно по длинному коридору, о том, что могло породить такую реакцию у человека, известного своим стальным стоицизмом. Он покачал головой, избавляясь от мыслей. Ему только что дали выходные, что происходило редко в его профессии, и он воспользуется ими по полной.
