Пятьдесят оттенков Кисляка

POV Лера После нашего разговора в машине, мне стало даже как-то легче на душе. Андрей видимо это понял и не теряя возможности позвал меня к себе на чай. Раньше, я бы сто раз задумалась, над таким предложением, ведь знаем мы это «Приходи, чай попьем». Не факт, что всё могло закончится одним только чаепитием, но не в этот раз, не с этим человеком. — Расскажи о своих родителях, — попросила я, устраиваясь поудобнее на небольшом диванчике. Уголок рта Андрея едва заметно дернулся в сторону, но я не смогла понять хорошо ли это или плохо. Я мысленно дала себе подзатыльник — зачем я спросила? А если у него какие-то проблемы, а если я его обидела? .. В конце концов, немногие парни в его возрасте могут похвастаться отдельным жилищем, но не всегда это признак благосостояния семьи, иногда и намек на то, что не все в порядке. — Да все скучно, на самом деле, — повел он плечом. — Отец прокурор, так что отрабатывает свои замашки и на мне. А твои какие? — Заурядные, — признала я, пока он садился рядом со мной, по-свойски закидывая мои ноги себе на колени. Это, наверное, было бы намеком, если бы я не была Лерой, а он Андреем. — Так бояться за меня, что даже сняли мне квартиру по соседству с крестным, — я закатила глаза, мысленно наслаждаясь ситуацией. — Судя по тому, что ты сейчас зависаешь с посторонним парнем, а на часах уже давно не детское время, они не зря так беспокоятся, — фыркнул Андрей, снова улыбаясь так, что… что аж дух захватывало. А ведь мы и вправду засиделись. Время бежит словно галопом. — Ну так это ж ты меня так развращаешь, — заявила я, ткнув ему острой коленкой в живот. Он скрутился калачиком, якобы от боли и начал стонать. — Ах ты ж захудалый актёришка! — возмутилась я. — Не придуривайся! Надеюсь, в хоккей ты играешь лучше, чем на публику! — Даже так? — задыхаясь от наигранного возмущения крикнул Андрей, и положив руки мне на затылок — нежно, но в то же время крепко, словно предъявляя на меня свое право, и начал ласково водить большим пальцем по моей щеке. Казалось, ещё мгновение и он меня поцелует. Он меня поцелует! В этот неловкий момент в дверь позвонили. Я вздрогнула от неожиданности, отстраняясь от Андрея. Тяжело вздохнув он поднялся, бережно приподнимая мои ноги. Вторая трель чертового звона настигла его уже в коридоре и я вздрогнула от нехорошего предчувствия. Потому как этот полуночный гость казался напористым, даже тот парень, что приходил вчера, и тот был поскромнее. В этом же звонке чувствовалась сила, уверенность в том, что все равно откроют. И либо это был пресловутый отец Андрея, либо… либо явно не самая приличная девушка с брезгливым выражением лица. Рассматривая это чудо пока оно презрительно косилось на меня кривя губы, я медленно осознавала, что она явно заявилась сюда не на чаек. Так, и что же это за кудряшка Сью? — Это че за мышь? — критически морща нос, в тон моим мыслям поинтересовалась девушка. Вопрос, кстати, был довольно интересным и мы обе уставились на Андрея в ожидании ответа. — Это Лера! — как-то отрешенно заявил Андрей. Я не пойму: то ли он не рад, что нас застукали почти «на горячем», то ли он не рад, что всё это происходит на моих глазах. — Мне не важно, как её зовут! Что она здесь забыла? — кудахтала эта кудряшка, которой мне уж очень захотелось съездить по морде! — Она моя … — Андрей как-то геройски начал и вдруг резко замолчал. Он, что, в чём-то неуверен? Разве такие парни могут быть неуверенными? — Кто, твоя? Подстилка хоккейная! — закричала на весь подъезд эта девка, дико сверкая на меня глазами. — Марина… — он сказал это так, будто снесёт ей голову той клюшкой, которая стоит в углу около входа. И не шевельнулся. Он не сделал ничего. Ни-че-го. И это было куда больнее слов этой шизанутой Марины. — Ах, даже так? — задохнулась я от возмущения, не зная, кого ненавижу больше — идиота с клюшкой, который свою… свою, ну ладно, не девушку, но почти, защитить не может, или эту кретинку с самомнением до небес. — Слышишь, ты, курица кудрявая, не смей обзывать меня так. Никогда! Я дрожала от ярости, почти не осознавая, как схватив её за волосы, вытаскиваю с квартиры. Уже возле дверей она неожиданно сильным движением заехала локтем мне в живот — чудесно, еще один повод её убить. Андрей мешался рядом, явно пытаясь нас разнять, но это действовало на меня словно красная тряпка на быка. — Иначе, я тебя на фарш пущу! — крикнула я, толкая её на лестницу, и она чуть не скатилась вниз, вовремя схватившись за перила. Андрей помог встать, как-то грустно посмотрев мне в глаза. И что это за грусть в его глазах? Или он скрывал то, что у него есть девушка? Или она не его девушка? Кто она, такая борзая и нахальная? Я как-то с презрением посмотрела на эту парочку и ушла, все еще слыша её рассерженный визг. Моего гнева мне все же не хватило на то, чтобы убить эту парочку на месте, но для того, чтобы долететь до своей квартиры, даже открыть её — вполне. Потом я просто упала, повиснув на дверной ручке и молясь, чтобы этот дурдом скорей закончился, а лучше бы и не начинался. Ну почему? Что со мной не так? Неужели я хуже её? Я закрыла рот руками, пытаясь хоть как-то унять рыдания. Ну конечно, все ведь логично. Я не сплю с ним, не целуюсь и даже не понятно девушка я ему или так, мимо проходила. Может, для меня этого и достаточно, но ведь ему-то наверняка хочется большего, да? Я прижалась виском к холодной поверхности двери, надеясь заставить себя успокоится. Господи, какая я дурочка! Нет, даже не так — дура с большой заглавной буквы. Придумала себе тысячу воздушных замков и все они рухнули в одну секунду. Как печально, что мне уже двадцать лет, а я до сих хожу в розовых очках. Мне было жарко, до сумасшествия жарко. Гнев, раскаленная ярость текли по жилах мешаясь с кровью. Гнев на себя, не на него. Разве он виноват, что я такая… — Идиотка, — вынесла я себе вердикт, поднимаясь на ноги и пытаясь доковылять до спальни. — Просто сказочная идиотка. На что ты надеялась, Лерка? На что ты рассчитывала? Он умный и красивый, играет в хоккей, учится на юриста, встречается с девушками… ну ладно, с курицами, но хрен редьки не слаще — не с такими, как ты, не с тобой. Да вы же даже не говорили об этом! Так что это не измена, деточка, всего лишь твои разбитые мечты. — Капец, так это я еще и виновата? — ошарашено переспросила я, неверяще таращась в темноту перед глазами. Смущенная подозрением, что мой внутренний голос уж слишком смахивает на взрывные интонации то ли моей мамы, то ли школьной учительницы математики, я не заметила прямого препятствия под ногами и кувырком полетела в темноту, ругаясь на чем свет стоит. Ощупав это самое препятствие, я сделала сразу два вывода: первое — это нога, второе — она шевелится. Надо отдать мне должное — я не завопила, только с каким-то болезненным облегчением отметила насколько насущные проблемы отвлекают от мыслей о… о нем, да, и стоит признать — о нем в последнее время я думаю постоянно, так что эта передышка — уже прогресс. Мрачно вздыхая, я посветила телефоном на этого незваного гостя и, с трудом опознав в нем дядю Ваню, уселась возле него на диван. Чудесно, наверное, заметил, что я шарюсь по ночам непонятно где и заявился требовать объяснений. Ну и заснул. Вообще прекрасно! Положив голову на плечо крестного, я в очередной раз попыталась найти ответ. Совсем как в детстве, вот только тогда я думала об отношениях куклы Маши и плюшевого медведя Степана, а сейчас страдаю об Андрее. Что мне теперь делать? Я больше не с ним, так? А была ли я вообще с ним? И я ведь обещала придти к нему на игру завтра. Глупо, но почему-то это обещание я помнила и сейчас, чувствуя, что мое сердце разбито, изранено осколками тех же чертовых розовых очков. Что мне делать? Идти или нет? «Ну для начала мне стоит понять чего я хочу, — рассудительно подумала я. — Помириться с ним или послать далеко и надолго?» Помириться. Ответ был очевиден. Но как, учитывая, что сейчас он, наверное, неплохо проводит время с этой кудрявой курицей, Мариной? На утро меня ждал не очень приятный разговор с дядей Ваней, но слава Богу, всё обошлось. Моё решение помириться немного поменялось, ведь почему это я должна мириться, это же его кхм… курица меня оскорбляла, а он стоял как истукан? Но на игру я всё же пойду, я же обещала! Одевшись возможно слишком просто, но практично, я пошла к дяде просить ключи от его машины. Надеюсь, он не откажет любимой племяннице? Нет, не откажет! Через минут десять нравоучений и предостережений, я всё же получила ключи от его чёрной «Ауди». А ещё минут через сорок, мы с Алиной и её партнёром, Эдиком, пили чай в буфете ледового дворца. Надолго, правда, меня на эту идиллию не хватило. — Эдик, ты конечно извини, но ты не мог бы пойти прогуляться, нам с Алиной поговорить нужно, — как можно корректнее сказала я. — Да вы говорите, у нас же секретов нет? — Эдик как-то вопросительно смотрел на Алину. Фу, как же меня бесят такие как он! Мне он, чем-то, напоминал выдру. Все-таки я чересчур агрессивна в последнее время. Как-то не к месту вспомнилась детская игра, когда подружки спрашивали меня «Лера, что с тобою?» и я беззаботно отвечала «Влюбилась!». «В кого?» Оставалось только придумать имя и… Сколько раз я загадывала Андрея? Глупая, глупая игра. — Эдик, иди, погуляй, — сдержанно сказала Алина, после чего он долго пялился на нас, а потом не выдержал и ушел. Нет, ну точно как выдра! Как только Эдик пропал из нашего виду, я тут же вкратце рассказала всё Морозовой. Она, конечно, была немного в шоке, собственно как и я вчера. — Постой, так, а что за Марина? Я знаю только одну Марину, это черлидерша, она с капитаном «Медведей» встречается, — Алина явно ничего не понимала, что происходит, а я так тем более. Это, она получается и с Егором, их капитаном, встречается, и с Андреем спит, во девица! Действительно курица, вот только петуха похоже перепутала! — Ладно, пойдём на трибуну, места занимать, скоро игра начнётся. — Хорошо, а с кем хоть «Медведи» играют, а то я к хоккею была равнодушна, до недавнего времени… — С «Химиком», теперь с этой командой их бывший тренер занимается, а это конечно не круто, сама понимаешь, — рассказывала мне по пути Алина. — Кстати, видела недавно заметку в газете про твоего Мишку, он молодец, мошенников поймал, в полицию доставил, герой прям! — Да, он у меня такой! — тихо, но с гордостью сказала Алина. Найдя свои места на трибуне, мы принялись ждать начала. На поле шла раскатка команд. «Медведи» как-то нервничали, но были настроены решительно. Как потом выяснила Алина, тренера наших ребят нет на игре, и это как-то странно. Наверное, что-то случилось, раз он не смог прийти в такой важный день? Игра была очень напряженной и надрывистой. Первая шайба прилетела в наши ворота. Это конечно печально, но я уверена, что всё будет хорошо! Видимо, я правильно делала, что раньше никогда не смотрела и не была хоккейных матчах, ведь смотреть на то, как парни калечат друг друга на льду, это невероятно тяжело морально. Иногда было даже слышно как хрустят кости ребят об бортики арены. — С передачи Егора Щукина шайбу забросил Александр Костров, номер девять, команда «Медведи», — голос диктора привёл всех фанатов «Медведей» в неимоверное чувство эйфории и счастья. Вторую шайбу добыл Андрей Кисляк, номер двадцать четыре. А третью — Антон Антипов, номер семнадцать, оказавшийся в первой пятерке благодаря изобретательности ребят, сумевших обвести вокруг пальца Романенко, второго тренера. И вот на табло уже 3:1, конец третьего периода, все ликуют, это чистая победа, но всё не так радужно, как казалось бы. На последних минутах какой-то парень из команды «Химик» снёс сначала одного из «Медведей», а потом дело дошло и до Андрея. Нет, нет, нет! Только не его, не надо! О Боже, я видела его лицо, ему больно, очень больно! Я схватила Алину за руку мертвой хваткой. Все внутри вдруг перевернулось и мир, казалось, рухнул, расколовшись на части. Андрей, Андрей, Андрей… Его имя взрывалось в моей голове яркими вспышками и я уже не могла ни дышать, ни даже жить. Андрей, Андрей… Оцепенев от ужаса я могла лишь наблюдать за тем, как товарищи пытаются поднять его, дотащить до врача. Плевать на ту девку, плевать на то, что он такая сволочь, главное чтобы с ним все было в порядке. Я очнулась от того странного состояния, только когда диктор объявил о продолжении игры, а Алина странно зашипела, пытаясь освободить свою руку. Мне нужно было к нему, хотя бы просто увидеть, что ему сумели помочь, что все уже хорошо. Но нужно было брать в расчет и то, что сама я вряд ли найду его здесь. — Лера! — вскрикнула Алина и я наконец сумела повернуть к ней голову. — Прости, — рассеяно извинилась я скорее по инерции. — Можешь отвести меня к нему? — Что? — изумилась она, но поймав мой явно сумасшедший взгляд, кивнула. С трудом выбравшись из забитой трибуны, она повела меня по запутанным коридорам, пока я сама пыталась хоть как-то успокоится. Все будет в порядке, не может не быть. Едва оказавшись рядом с ним, я обняла его, ошарашив стоящего рядом мужчину, очевидно врача. Еще не осознав, что произошло, но только узнав меня Андрей полуобнял меня свободной рукой. Я в который раз отметила насколько это было… нормально, да, именно так — по-родному, словно так и нужно, словно мы две половинки целого и не нужны никакие слова. Весь сентиментальный бред вылетел из головы, когда я наконец вблизи оценила повреждения. Благо, мое кое-какое образование, ну еще опыт неудачника по жизни, с которым в местной травматологии уже даже здороваются, позволяли сделать вывод, что все не так уже и страшно, все с его плечом в порядке. Жутко, конечно, не катастрофично. От облегчения хотелось плясать, да что там — кричать на весь мир, как я счастлива, что Андрей жив и вполне здоров. Немую сцену перервал врач, очевидно решивший все-таки меня проигнорировать: — Ладно, я уколол обезболивающее, но все же сегодня лучше поберегись, — он быстро собирал свою сумку, уже собираясь снова пойти к все еще играющей команде. — Попроси кого-нибудь, чтоб тебя отвезли домой, ты сам не справишься. — Я отвезу, — пообещала я, кивая. — Вот и чудно, — сделал вывод мужчина и направился к выходу. — Алина, не поможешь мне донести сумку? — тактично обратился он к моей подруге, все так же ждущей меня в коридоре. Мне стало стыдно, что я так быстро о ней забыла, но пообещав себе извинится перед ней потом, я полностью переключилась на Андрея, наслаждаясь тем, что мы наконец оказались наедине. — Так значит, ты и машина? — явно пытаясь начать разговор хоть с чего-нибудь поинтересовался Андрей. — Уже боюсь такой адской смеси. — Пф-ф, что за унижение моих умственных способностей? — возмутилась я, легко толкнув его в здоровое плечо, мысленно воздавая хвалу всем богам за то, что ему почти не больно, раз уже может шутить. — Эй, ты что, плачешь? — смущенно спросил он и я наконец осознала, что вообще-то да, я плакала, но уже ведь все хорошо. Ну почти — мое облегчение не ослепило меня настолько, чтобы не видеть как у него дрожит рука или не чувствовать, как он чересчур болезненно прижимает меня к себе. Пару секунд безмолвно смотря на меня, наверное, растрепанную и вообще не слишком привлекательную он наклонился ко мне, стирая губами слезы, очерчивая скулы кончиком носа. И в этих прикосновениях было больше нежности и заботы, чем пресловутой похоти или еще чего-нибудь, чем я забивала себе мозги вчера вечером. — Мне нужно тебе в кое-чем признаться, — прошептал он, чуть отстраняясь. Судя по довольно-таки экзотичному вступлению, он хотел сказать что-нибудь приятное или хотя бы приемлемое, но у меня все равно все оборвалось внутри. — Я оборотень — совершенно серьёзно сказал он. Что? Какой оборотень? Видимо обезболивающее действует куда-то не туда. Я поняла как в моих глазах застыли слёзы, а на лице выступила улыбка, а потом и вовсе вырвался истерический смех. Ему тоже смешно, даже очень. — Что тебе колол ваш врач? — задыхаясь от смеха спросила я. — Я не знаю, да и вообще, давай собираться и поедем, — голос Андрея как-то изменился, но он всё так же оставался нежен со мной. Аккуратно встав с кушетки в медпункте Андрей немного пошатнулся и я подхватила его под локоть. Он такой милый, беспомощный, так хочется его держать и не отпускать. Он аккуратно принял душ, я помогла ему одеть футболку и мастерку, потом так же аккуратно помогла с курткой. Выходили из ледового мы чуть ли не в обнимку, ведь ему больно не только в плече, но и в ноге. Закинув его вещи на заднее сидение, мы сели в машину и я тронулась. Ребята из его команды смотрели на нас с нескрываемым интересом. Интересно, как потом будет оправдываться Андрей, и будет ли? Пока мы ехали, он смотрел на меня очень долго и упорно. Мне даже стало немного не по себе, о чём он думает? — Я тебя люблю! — наконец выдал он. Я резко нажала на тормоза, от чего машину немного занесло. Водители начали сигналить, но мы не обращали внимания. — Что? — еле слышно спрашиваю я. — Я тебя люблю! — чуть громче повторяет он. — Что? — я не верю, просто не верю. — Я люблю тебя! — его голос сорвался на крик. У меня с глаз брызнули слёзы. Это не правда! Это действует обезболивающее. Я просто дальше продолжила движение все так же плача и угрожая дорожной безопасности, а он смотрел на меня наверное как на дуру. Ну действительно дура, парень в любви признался, а она расплакалась. Пока мы ехали к дому, я на него ни разу не взглянула, просто не могла. Подъехав к подъезду, я всё же решилась посмотреть на него. Повернув голову, я увидела самую милую картину за последнее время: Андрей опустил голову и тихонько дремал. Во сне он такой беззащитный, нежный, мой. Я долго смотрела на него, но тут он вдруг резко дёрнулся и проснулся, видимо даже во сне он чувствует, что я здесь, я рядом, я смотрю на него. — Лера, — в одном его слове было столько нежности, или даже радости. — Пойдём, мы уже приехали. — Я уснул? Прости меня, — искренне говорил он. Боже, за что он извиняется? Видимо его хорошо по борту протащили. — За что ты извиняешься? — я действительно ничего не понимала. — За то, что заставил тебя плакать, — его рука нежно погладила меня по щеке. — Я тебя люблю, люблю, понимаешь? — А как же… — Я люблю тебя, — твердо повторил он, внимательно следя за моей реакцией. Он ждал ответа — я чувствовала это почти кожей. Ждал и боялся моего отказа, моей насмешки, но разве я могла бы когда-нибудь так поступить с ним, с его чувствами? Еще вчера я бы колебалась, но сегодня я уверена — я влюблена в него. Самым безнадежным и невероятным образом. Вместо любых слов я наклонилась к нему, ощущая его дыхание на своих губах. Оно обжигало и мне вдруг показалось, что я просто сгорю, а может — лишь расплавлюсь. Я больше не отпущу его — непоколебимая истина, как та, что солнце встает на востоке. — Люблю тебя, — эхом повторила я, смотря в его глаза, восхищаясь их глубиной и немым восторгом в них. Он так прекрасен. Решимость вдруг накатила на меня разрушительной волной и я поняла — сейчас. Прижавшись губами к его губам — слишком быстро, почти грубо — я осознала, что создана для него, как и он для меня. Мы две половинки целого, пусть и противоположны, как черное и белое или южный и северный полюса. Второе понимание пришло лишь когда он ответил на мой поцелуй — я никому его не отдам. Никому и никогда!