Пятьдесят оттенков Кисляка

POV Андрей Проснулся я от того, что мне щекотали нос. Долго, упорно, а главное с чувством. Наконец заставив себя открыть глаза, я поразился тому, как темно за окном и тому, какое тихое у Лере дыхание. Глупо, наверное, но сам факт её присутствия почти не смущал, скорее уж казался правильным, верным, словно константа, которую нельзя, да и не хочется менять. Лера. Лера. Валерия. Та, что так боится лифтов, падает с лестниц. Та, что умеет лечить и умеет так улыбаться, что на мгновение все исчезает, кроме её улыбки. Она чуть вздрогнула во сне, и я поднялся на локте, наблюдая, как дрожат её веки. Она казалась такой красивой, безмерно хрупкой, невероятно нежной. Мне так нравилось обнимать её, чувствуя каждый её вдох и выдох, думая, что ей снится. Мне так нравились пряди её русых волос, мягкие изгибы губ, тонкие пальцы. Мне так нравилась она. Знает ли она, как прекрасна? Знает ли, как важна мне? Знает ли, как я хочу быть рядом? Мне хотелось услышать ответ, но я никогда бы не спросил её об этом. Она желанна — я готов кричать это всему миру, но не могу признаться ей. Может я трус, но… разве есть, что-нибудь хуже отказа? Я не был уверен в том, что нравлюсь ей, так же как она мне. Ведь она такая необычная. В её солнечной улыбке нет ответа, в её звонком, нежном голосе не звучит обещание, в её глазах не прочитать симпатии. Она вздыхает во сне и я, наконец, решаюсь забыть все это. Что значат пустые мысли, бессмысленные метания? Она рядом, в моих объятиях и только это важно сейчас. Я решаюсь коснуться губами её виска, ненавязчиво, едва ощутимо, чтобы не разбудить. Воплотить это глупое, почти детское желание не удается — вязкую, успокаивающую тишину разрывает звон будильника. Я хочу прибить себя за то, что не завел его на пять минут позже. Лера вздыхает, почти разочаровано, и лишь переворачивается, уткнувшись носом мне куда-то в плечо. Я замер, не зная, должен ли тревожить. Будильник же просто разрывался, у меня уже не было сил его слушать, но чтобы дотянутся к заветной кнопке, пришлось бы разбудить Леру. Дилемма еще та — не хотелось рушить те короткие мгновения единения, может, они больше не повторятся. — Просыпайся, — тихо попросил я, касаясь кончиками пальцев её щеки. — Будильник звонит. — Да? — сонно зашевелившись, переспросила она. Кажется, зевает, потягиваясь и выгибаясь словно маленький котенок. — Ну… Я ему перезвоню… Я смеясь поднял нас обоих, садясь на край кровати с ней на коленях. — Ну! — протестующее застонала она, пытаясь, выкрутится с моих объятий. — Ты меня будишь… — Буду, — невозмутимо согласился я, поднимая её на руки и таки поднимаясь. Она оказалась чудовищно легкой, и я пообещал себе приготовить для неё самый вкусный завтрак, который когда-либо готовил. Это оказывается нелегким заданием, так как Лера осталась досыпать на диване в гостиной, а я осознал, что блужу в своей же кухне, не в состоянии сосредоточится на чем-то одном. Так, Кисляк, соберись, тебя не может вывести из себя какая-то девчонка. Что ты их, мало видел, что ли? Она не единственная, такая же, как все, заурядная, ничего необычного. Наконец слепив что-то более-менее похожее на завтрак, я накрыл на стол, краем глаза наблюдая, как она потягивается, вздыхает, просыпается. — Почему такой запах, будто враги сожгли родную кухню? — сонно поинтересовалась Лера, ещё больше походя на заспанного котёнка. — Обижаешь! — возмутился я, наливая ей чай. — Я бог кулинарии, чтоб ты знала. — Ага, ну я догадывалась, — признала она, почти с жалостью рассматривая обугленную яичницу. То ли пытаясь меня не обидеть, то ли Лера и впрямь была очень голодна, но она мужественно съела не менее половины моей неуклюжей стряпни, пока её выражение лица не стало, совсем уж печальным. — Как тебе наша страстная ночь? — мимоходом спросил я, играя в руке с вилкой. - Ты, кстати, храпишь, — бесстыдно заявил я. — Не правда! — обиделась она, скрещивая руки на груди, будто защищаясь. — Правда-правда, — сохраняя невозмутимое лицо, заверил я. — Желаешь проверить? В следующий раз? — В следующий раз? — немного растеряно переспросила она, и я снова заметил, как она перевернулась, словно от отвращения. Что я такого сказал? - Мне, наверное, пора уже идти. Спасибо за завтрак. И она и вправду ушла, может слишком быстро, подхватив куртку и в спешке так и не удосужившись её одеть. А я остался один, думая, что же сделал не так, но, похоже, ответ на этот вопрос мне могла дать только сама Лера. И я принимаю решение, наверное, единственное верное в этой ситуации. Ничего не изменилось, все, так же как и было. Она просто моя соседка, которую я приютил на ночь. Она просто боится ездить в лифтах. Она просто особенная. Уже на следующую тренировку мы пришли без опозданий, и вышли на лед чуть раньше назначенного времени, начав тренироваться без Макеева. Такая необыкновенная дисциплина была подозрительной, но Сергей Петрович был доволен. Споря и ссорясь, выясняя отношения, мы всё же лучше узнаем, друг друга, учимся слушать друг друга, становимся друг другу ближе. После тренировки, мы измотанные и уставшие завалились в раздевалку. Тут-то и понеслось. — Кислый, а кто та девушка, которую я у тебя вчера застал? — вот же Назар, хитрая морда, всё ему знать надо. Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Лера. Лера. От воспоминания о ней потеплело в груди, но в то же время во рту стало горько. Её уход, такой резкий, смутил меня, сбил с толку. Что я сделал не так? Где я ошибся? — Соседка моя, — почти равнодушно ответил я, отворачиваясь к шкафчику в попытке скрыть улыбку. Лера. Лера. Валерия. Я поговорю с ней, пусть и чуть позже. Я постараюсь быть для неё лучше. И тут я наткнулся на взгляд Назарова. Все. Капец ему. «Вадик, не вздумай на неё глаз положить, не вздумай, она моя!»- так и крутилось у меня в голове. — Это не та случайно, у которой лифтофобия? — спросил Вадим с ехидной усмешкой, да и вся команда загомонила. Снова накатило какое-то совершенно животное желание спрятать её, защитить от всех этих насмешек и болтовни. Она не принадлежит мне, не моя собственность. Но ведь и не их. Громко хмыкнув, я оперся рукой о полку и угрожающе наклонился к Вадиму. Какого он лезет? — Назар, закройся, а? Достал уже, это, по-моему, его дело, с какими девушками общаться, встречаться, спать в конце концов! — стал на мою сторону Антипов. Антипов? Это что-то новое! — Да, я же ничего не говорю, — чуть отступил от меня Назаров. — Она кстати очень красивая! — заверил он, делая еще один шаг назад, и уже с безопасного расстояния выдал: — Правда, на мышь похожа. Кислый, так ты с ней серьёзно, или так, для разнообразия? Он насмешливо скривил губы, показывая свое крайнее презрение. Мне от всей души, просто с разбегу было плевать на его какие-то там чувства, но не тогда, когда он пытался унизить Леру, словно измазать её своей грязью. Смотря на его гаденькую улыбочку, я понял, что мне сейчас просто сорвет крышу. Я схватил его за шкирку, словно намереваясь вытрясти из него всю душу, и замахнулся на него так удачно подвернувшейся клюшкой. Я ненавидел его в то мгновение, мне хотелось убить его только за то, что он посмел подумать о ней. Ещё секунда, и у Назара появился бы огромный синяк и, черт возьми, как я желал этого. Сердце предательски сжалось. Что я делаю? Он же мой друг, я сколько лет делил с ним все беды, я поддерживал его и он радовался вместе со мной моим победам. Как я могу ударить его? И я отступил. Я схожу с ума. И испуганные глаза Назара явное тому подтверждение. Пора лечится. — Запомни, ещё раз такое скажешь, я тебе клюшкой всю физиономию разукрашу! — прорычал я и, бросив клюшку на пол, ушел. От злости у меня начали трястись руки, пока я дошел до буфета, меня немного отпустило. Что я творю? Едва не избил друга из-за девушки, которую знаю всего-то три дня. Но ведь она такая хрупкая — разве я могу позволить кому-либо её оскорблять? Да как у этого придурка вообще язык повернулся? В мыслях полная каша, я начал понимать, как чувствовали себя подверженные лоботомии, даже завидовать. Подойдя к кассе, купил бутылку воды, пытаясь заставить себя, успокоится хоть как-то. Никогда, никогда больше команда никаким образом не коснется Леры. Я повернулся и увидел, кого бы вы думали? Валерию Нагорную собственной персоной в компании с Алиной Морозовой, по которой сохнет наш Мишаня и… Лера… Стоп, что она здесь делает? — Привет! — она заметила меня и помахала рукой. Да, это и называется «Все пути ведут в Рим». Только я попытался оградить гору от кучки озабоченных Магомедов, как она пришла сама. — Приветствую Вас, барышни, — сказал я, немного наклонившись. Лера улыбнулась — мои попытки вести себя галантно её забавляли, а, может, её так веселил я сам? Ну что ж, значит, придется примерить на себя роль шута, лишь бы она никогда не огорчалась. — Вы уже закончили? — спросила Алина, привлекая мое внимание. — Да, на сегодня всё, лёд свободен, — ответил я, с трудом уловив суть вопроса. Лера занимала меня куда больше. Она так легко улыбалась мне, словно и не было того утреннего происшествия и все между нами в порядке. Насколько это вообще возможно между двумя соседями с довольно-таки странными отношениями. Видимо почувствовав себя третьей-лишней, Алина, наконец засобиралась. К моему невольному облегчению, правда — мне хотелось делить эти чарующие минуты только с Лерой. А все остальные пусть провалятся. — Ладно, Лер, я пойду, мне на тренировку пора, увидимся! После еще пары ничего не значащих фраз, фигуристка обняла Леру, помахала нам на прощание и ушла. Слава Богу, я и состарится, не успел. Мы стояли напротив друг друга: она нервно теребила рукав, я любовался её волосами, так беспорядочно рассыпавшимися на плечах. Мы оба избегали смотреть в глаза, словно это обязало бы к чему-то большему. Я был не уверен, не хочу ли я этих самых обязательств, но признать это было бы слишком тяжело. — Почему у тебя руки трясутся? — внезапно спросила Лера, наконец, поднимая взгляд, и я облегченно выдохнул — Что-то случилось? — в её голосе чувствовалась откровенная тревога. Она, что переживает за меня? — Нет, всё нормально, — беспечно отмахнулся я, чувствуя, как грудь снова наполняется теплом. — Подожди меня здесь, я сейчас переоденусь и подвезу тебя до дома? — Лишь бы она не отказала. И она улыбнулась мне в ответ, кивая: — Хорошо. Едва не подпрыгивая от радости, как какой-нибудь мальчишка, я тут же выпалил «Я скоро приду!» и сразу же понесся в раздевалку. Окрыленный, пусть и из-за такой мелочи, я едва заметил, выходя из буфета, Деда собственной персоной. Неужели наш бывший тренер Жарский? Что ему здесь нужно? Вернувшись в раздевалку, я быстро переоделся, принял душ и наспех начал собираться. Костров в это время тоже мельтешил рядом. Некоторое время подбирая слова, я наконец решился: — Сань, слушай, тут такое дело, ты Яне ещё не говорил о моей просьбе? Костров не сразу понял, в чём дело, но через секунд тридцать до него дошло. — Нет ещё, а что? — мгновенно напрягся он. — Ну так вот, друг уже всё сам разрулил, права вернули, поэтому прости за напряг, — ну вроде как отмазался. — Хорошо, ладно, Андрюх, я пошел, а то меня Яна ждёт, — явно удивленный Костров забрал сумку и ушел. Мне даже легче стало. Дурдом какой. До чего я докатился? Махаю клюшкой, вытаскиваю друзей из того не самого приятного, во что сам же их запихнул… Что я делаю? Куда делся тот Кисляк, всегда продумывавший все на три шага вперед и не делающий глупых поступков. По крайней мере, в теории и хотя бы через раз. Может, это к лучшему? Может, то, что я становлюсь… человечным? Или просто глупым? Может, так нужно? Мне хочется спросить это у кого-нибудь близкого, но кроме отца никто не приходит на ум. И еще Лера. Ну что ж, пора уже смело складывать список незаданных ей вопросов, вот только, боюсь, выйдет приличный десятитомник. Вернувшись в буфет, я обратил внимание на Сеню, который уплетал пирожки и на Деда, который шел к нему. Я немного сбавил шаг, чтобы прислушаться к их разговору. — Здравствуй, Семен! — Дед протянул для пожатия руку. — Не возражаешь против соседства? — Здравствуйте. — Семен поспешно проглотил остатки пирожка. — Нет… А вы… — С тобой пообщаться заглянул, — выдал Жарский. Семен искренне обрадовался, что давиться уже нечем, потому что подобный интерес со стороны бывшего тренера — явление явно необыкновенное. — Я теперь в «Химике» работаю, — продолжал Дед, как ни в чем не бывало. — А у тебя как дела? Сидишь? — Сижу. — Бакин хмуро уставился на рассыпанные, на столе крошки. Что-что, а сидеть он умел профессионально — большой стаж на скамейке запасных. Недаром отец так сердится и обвиняет начальство клуба в коррумпированности. — А я к тебе с интересным предложением, — Жарский пристально посмотрел на бывшего ученика, –переходи к нам, будешь у меня первым вратарем, сразу в рамку поставлю. Семен растерялся. Происходило нечто странное… — Вы меня того… переманиваете? — выдавил он хрипло. — Ну, зачем же такие жесткие определения? — Дед пожал плечами. — Я предлагаю тебе достойную возможность. Не принимай поспешных решений, подумай. Остался мой номер? Бакин кивнул, и бывший тренер «Медведей», ныне тренер команды «Химик», поднялся со стула и зашагал к выходу. Ох Жарский и жук, конечно! Нашего Сеньку переманивает, но я уверен, что он нас не бросит, он настоящий «медведь»! Я подошел к столику, за которым сидела Лера, скучающе мешая ложечкой давно остывший кофе. — Где ты был так долго? — полюбопытствовала она, и я с облегчением не услышал в её голосе упрека. Почему-то не, кстати подумалось, что Марина не выдержала бы, уже трижды обиделась и свалила бы к кому-нибудь левому. Лера, почему же ты такая… другая, не похожая ни на кого? — Думал о смысле жизни, — признал я, ничуть не соврав. — Ну, надеюсь, не надорвался, — фыркнула она, подхватывая свою сумочку. Я подал ей руку, помогая встать, и почувствовал, какая холодная у неё ладонь. Стараясь согреть, я сжал её тонкие пальцы, и к моему удовольствию это выдалось приличной причиной, чтобы так и выйти из дворца держась за руки. Я не знал, видел ли нас кто-то из команды, но это показалось просто невероятной мелочью. Разве есть какая-нибудь разница, если она рядом и все так хорошо? — Почему ты ушла сегодня утром? — спросил я, уже выруливая на дорогу. И тут же мысленно выругался. Ну и к чему это? Зачем вспоминать о такой ерунде, когда сейчас, в эту минуту, так хорошо и спокойно? — Ну, скажем так, — замялась Лера, поправляя куртку, чтобы хоть на что-нибудь отвлечься, — я испугалась, вот. — Чего испугалась? — Просто… — она с трудом подбирала слова, но мне и этого было много. Разве ответила бы она мне, если бы не доверяла? — Просто я не хочу быть девушкой, которая ведет себя, словно… и следующий раз… Я не хочу казаться такой… неприличной, вот. Тяжело переваривая свалившееся на меня признание, я далеко не сразу понял, в чем суть. Мать моя женщина, она что, считает себя такой, как та же Марина? Да, как ей это в голову пришло? Это была слишком тяжелая философия, точно не для меня, но тот факт, что она вообще об этом переживает, меня умилил. И вправду, не такая как все, особенная. С другой стороны, разве сегодняшний инцидент с Назаром и клюшкой не подтверждение её по сути бредовых мыслей? — Я не считаю тебя такой, — произнес я, пытаясь её утешить. — И никогда не считал. Она посмотрела на меня совсем уж недоверчиво, и мне пришлось почти силой заставить себя повернуться к дороге и не таращится на неё, как влюбленный баран. — И я бы хотел, чтобы ты почаще, заходила в гости, — признался я, чуть крепче сжимая руль. — Не заботясь о том, кто и что о тебе думает. Не знаю, прозвучало это грубо или, может, даже обидно, но больше всего мне хотелось, чтобы она услышала меня и наконец, отпустила все свои страхи. Просто потому, что теперь ей нечего боятся, ведь я рядом.