Пятьдесят оттенков Кисляка

POV Андрей Я не помню, как добирался домой, но то, что меня не сбили, это уже хорошо. В голове полная каша. Где мне взять столько денег? Даже если я обменяю доллары, которые накопил, да и продам ноутбук с телефон, мне всё равно не хватит. К отцу идти точно не стану. Из принципа, да и из-за нас с Лерой. Лера! Боже, если эта напыщенная дура расскажет ей про ребёнка, она от меня точно уйдёт. Действительно, зачем я ей такой нужен? Бабник, лжец, ещё и с ребёнком. Сколько бы она не говорила, что видит, меняя иным, лучшим, но ведь я чем-то знаю какой я. Мерзкий, отвратительный, не заслуживающий такой, как Лера. Я знаю — она не святая. Я умею быть не ослепленным любовью, но она никогда не солгала бы мне, ни в чем, она сумела бы уберечь наше счастье. Но не я. Мы и вправду, словно две половинки целого, Инь и Ян, белое и чёрное. Вот только мы меняемся, когда вместе: рядом с ней я светлею, она же каждый день подвергается новой боли, новым унижениям. Я порочу её, сваливаю на неё сотни проблем, которых она не заслужила. Это не Марина дралась с ней, не команда обсуждала её за спиной и бросала на неё похотливые взгляды, не отец оскорблял её. Это я, лишь только я. Все проблемы, что когда-либо касались её — каждую приносил ей я. Имею ли я право продолжать это? Уже в подъезде мне пришло сообщение от Марины, в котором она просила получить деньги через два дня. Два дня — сто тысяч. Да это нереально! Хотя, может Лере самому всё рассказать, а отец… Отец и так со мной «в контрах». Нет! Нужно подождать, вот, наверное, самый правильный выход из ситуации. Да нет, это вообще не выход. Но других вариантов у меня пока что нет. Я поднимаюсь на шестой этаж и звоню в звонок Лериной квартиры. Один, второй, третий…. Да что ж это такое, может, её дома нет? Звоню на мобильный, опять тишина. Так раза три, пока я не прислушиваюсь и не понимаю, что телефон звонит в квартире. Стоп, значит она дома! Я начинаю тарабанить в дверь и кричать. Может, с ней что-то случилось? О, Господи, маленькая моя… Что с тобой? .. — Молодой человек, угомонитесь! Нету её дома, нету! — сказал мужчина из квартиры напротив. А, это случайно не тот самый дядя, который за ней присматривает? — А Вы не знаете где она, и когда вернётся? — более спокойно спросил я, пытаясь держать себя в руках. — Не знаю, Валерия мне не отчитывается, она ещё утром в институт уехала, теперь возможно с подругами гуляет, — за спиной мужчины промелькнула тень, а потом высунулось заплаканное лицо Леры. В моих глазах застыл ужас. Что заставило её плакать? — Дядь, я домой пойду, тем более Андрей вернулся, — хрипло сказала она и вышла из-за спины мужчины. Она казалась ещё более хрупкой, и я вдруг, по-детски испугался, что она сейчас просто сломается. Её Губы дрожали, она была больной и подавленной. У меня сжалось сердце. Почему она плачет? Как только Лера приблизилась ко мне, я её сразу же крепко обнял и прижал к себе. Я не смогу её больше отпустить, не теперь, никогда. Если бы только моя любовь смогла вернуть ей улыбку… Пожалуйста, солнце, не молчи, скажи что случилось. Я же люблю тебя, и всегда буду любить. Не пытаясь, отстранится, все так же болезненно прижимаясь ко мне, она открыла дверь, и мы вошли в квартиру. — Лерочка, что случилось? Тебя кто-то обидел? У тебя болит что-то? — уже не зная с чего начать, говорю я. — Меня из института отчислили, — с запинками и задышками от волны слёз сказала она. — Что? Как? Сессии же ещё не было, — ошеломленно пролепетал я, прижимая её к себе ещё сильнее. — Почему? — это вообще несправедливо. Она же не прогульщица, да и не глупая. — Сказали, что сессию я уже не сдала, поэтому отдали документы и попросили на выход. А ещё, просили передать твоей семье привет, — вот такого, я точно не ожидал. На сердце ужасно больно. Сначала отец, потом Марина, потом опять он… По логике, следующий ход снова Марины. Возможно, у них спор такой, кто быстрее сломает Андрея Кисляка, тот получит +100500 к карме? Хотя, это слишком много за такого как я. Убью их всех. — Успокойся, цветочек, не плачь, — шептал я ей на ушко. — Отлично, теперь ещё и образование не законченное. Может, пора уже в уборщицы идти, или вон, в дворники? А что, поломойка, это тоже профессия! — нервно крикнула она и её плечи задрожали ещё сильнее. Хорошо, что я решил подождать со своим признанием, иначе я бы её просто добил. — Помни, я тебя люблю и никому не дам в обиду. Никому! Слышишь? — она только помотала головой и легла мне на плечо. А меня мучили мысли, как отец мог опуститься до такого. Ну ладно я, я привык, но Лера её, то зачем было трогать? Она же такая хрупкая, нежная, маленькая, преданная. Так как легли мы на кровати в обнимку, так и проснулись. Видимо, это уже становиться нашей традицией. Позавтракав и собравшись, я поехал на тренировку, а Лера сказала, что пойдёт искать себе работу. Такой идеи я был не очень рад но, пусть лучше она чем-то увлечется, чем будет думать о том, что если бы она не связалась со мной. Так всё было бы хорошо, и училась бы она дальше в своем институте. Тем временем в хоккее у меня всё шло очень хорошо, а навестивший нас спонсор Калинин, воодушевленный победами, пообещал: если «Медведи» поднимутся на первое-второе место турнирной таблицы, оплатить наше участие в Молодежной хоккейной лиге. Это вам не фунт изюму съесть! — Ну что, сможем? — спросил нас Сергей Петрович. — Конечно! — ответили мы дружно. Хором. — Скажите, а что-нибудь в команде изменилось? — продолжал он расспросы. — Вот ты, Кисляк, начни. Я, кстати, был сегодня непривычно тихим и задумчивым. По крайней мере, в глазах других. И мне бы не помешала хорошенькая встряска. — Ну… Типа почувствовали, что можем выиграть, — произнес я без всякого энтузиазма. — А ты, Костров, как думаешь? — повернулся Макеев к Саше. — Согласен с Кисляком, — кивнул он. — Мы стали лучше взаимодействовать, увереннее стали… — Егор? — Командный дух появился, — сказал Щукин. — На площадке совсем другая атмосфера, поэтому и играем по-другому. — Это правильно, — согласился Петрович. — Но есть еще кое-что. То, что вы не назвали. Изменилось отношение соперника к вам. Раньше вас не принимали всерьез, считая аутсайдерами. Но теперь все изменилось, и поэтому работать надо по-другому. Если мы, конечно, хотим занять лидирующее положение и попасть в «молодежку». Поняли? — Поняли. И мы действительно задумались. И это очень хорошо. Хоккей — это не только хорошая реакция и точный глазомер. Хоккей — это умение мыслить стратегически. — Ну что, докажем всем, что мы не выскочки? — Макеев поднял клюшку. — Докажем! — снова откликнулись ребята хором. Но в те секунды я был не с командой, а с Лерой. Как и всегда одна часть моей жизни упорно вытесняла другую, а потом снова наоборот. Что ей теперь делать? Ни для кого не секрет как важно образование. Без бумажки ты букашка. Её жизнь испорчена и снова мной. А на следующей тренировке появилась девушка с блокнотом и фотоаппаратом. — Говорят, у «Медведей» новый тренер и команда сейчас на подъеме — три победы, из них одна на выезде? — расспрашивала она встречных. Её звали Олей, она ещё совсем молодая студентка журфака, на которую пала честь брать интервью у «местных звёзд». Макеев разрешил ей снимать нашу тренировку, а мы, вместо того, чтобы выкладываться на тренировке, старались лучше получиться на фото. И Антоха кажись, оценил молодую журналистку. Она симпатичная, поэтому, почему бы и нет? Когда я вернулся домой с тренировки, к нам с Лерой заявился отец. Вот ведь блин, не угадал. — О, папа! Какими судьбами?! — я натянул на лицо самое беззаботное выражение, на которое только был способен. — А ты не догадываешься? Отец был серьезен и мрачен, и это, разумеется, не сулило ничего хорошего. — Ну вот, опять я в чем-то виноват! — я пожал плечами. — Может, припарковался где нельзя? Или бумажку мимо урны бросил? А? Или может по морде кое-кому не съездил, за то, что мою девушку из института ни за что выгнали? — Лера взяла меня за руку и сжала ей. — Послушай. — Отец вдруг ухватил меня за шиворот, не оставляя никаких сомнений в том, что дело плохо и, как говорят, запахло жареным. Лера даже вскрикнула. – Ты, бык-осеменитель! Из-за тебя меня всякие девицы шантажировать берутся! — Что? Какие девицы? — я еще пытался выкрутиться, хотя прекрасно понимал, что попал. Видимо, Маринка, не получив денег от меня в срок, пошла к отцу… Вот ведь дура! Просто сказочная дура. — А что, от тебя сразу несколько забеременели? — Отец в ярости уставился мне в лицо. А потом повернул голову на Леру и оценивающее посмотрел на ней. В её глазах читалось непонимание, боль и холод… Холод ко мне! Всё, конец, се ля ви…. — Нет — твёрдо говорю я. — Так вот, — отец встряхнул меня так, что аж зубы свело, — никакого аборта не будет. Ты на этой девке женишься. — Пап, ну пойми, ей же просто деньги нужны. Дадим — и она от нас отстанет, никаких проблем! .. — взмолился я. — Я Леру люблю! — Нет, это ты пойми: никаких денег. Как ребенка заделать — это легко, а как ответственность нести — никто не хочет. Я сказал: готовьтесь к свадьбе — и точка! А про Леру свою забудь, если я и мог когда-то смириться с тем, что вы с ней будете вместе, то после того, что ты сделал, всё… Умей отвечать за себя, сын. На этом заявлении отец, видимо, для закрепления эффекта своих слов еще раз встряхнул меня и ушел. Лера смотрела на меня минуты три, так пристально, как никогда, а потом со всего размаху влепила пощёчину. Больно, хоть и заслуженно. — Уходи! — крикнула она и ткнула пальцем на дверь. А я всё так же стою на месте, ведь я не могу уйти, просто не могу.- Уходи, я сказала! — Лерочка, я тебе с ней не изменял! Лер! Это было до нашего знакомства, Лер! — кричал я, когда она била меня и выталкивала за дверь. А потом выглянула и добавила: - Ну, ты и скотина, Кисляк! — Вот ведь блин! — кричу я на весь подъезд, садясь на пол, на лестничной клетке. Пожалуйста, пожалуйста, не прогоняй меня. Как я смогу без тебя? Я урод в твоих глазах, бесчувственная скотина, но не прогоняй меня. Все, что угодно, только с тобой… Гнев вдруг накатил с новой силой. Мы больше не вместе и, возможно, это справедливо. Но всё же кого, я должен поблагодарить за это? Немного подумав, я набрал телефон Марины. — Ну что, поздравляю, дура! — заявил я в трубку, едва гудки сменились мелодичным девичьим «Да?». – Ты, кажется, денег хотела? Так вот, тебе их подарят на свадьбу. Только учти, я буду плохим мужем. Очень плохим! — Андрей, ты о чем? — в голосе Марины послышалась паника. — Я ничего не понимаю! Как же я её ненавижу. Если бы не она и мой отец, то… Да, случилось бы что-то другое. Наверное, таким как я, не место возле таких, как Лера. Физика не действует в любви и если плюс и притянет минус, то они все же когда-нибудь, но оттолкнутся. — А вот нечего было к моему отцу лезть, — мстительно заявил я. — Он решил нас поженить. В наказание. Можешь радоваться. Ты всё испортила, всё разрушила! — Но, что же делать? .. — растеряно отозвалась она. — Сама заварила, сама и хлебай, стерва! Я нажал отбой. Легче не стало, но, по крайней мере, теперь это только моя забота.