Пятьдесят оттенков Кисляка

POV Лера Сочувствие, презрение, понимание. Самые отвратительные чувства на свете, особенно когда объектом такого внимания становишься ты. Они все смотрели на меня так, будто я была ущербной, что, к моему ужасу, было вполне оправдано. Мне оставалось только грустно улыбаться на слова сочувствия всех моих знакомых и друзей. Как же, как же… С института выгнали, работу не нашла, с парнем не сложилось — ходячее несчастье. Как же они все мне надоели. Зачем мне их наигранная жалость? Но, только я закрывала за собой дверь моей старой, но дорогой и любимой комнаты, как воспоминания вновь накатывали на меня. Мне чудились слова, эхом отбивавшиеся от стен, все те, что он мне когда-то говорил, а его образ всегда стоял передо мной, словно выжженный на сетчатке. Я сидела каждый раз на полу, вспоминая, как сидела так же в комнате Андрея еще несколько недель назад. Мне казалось, что я смогу так легче пережить все это но, наверное делала только хуже. Невыносимо думать о том, сколько потеряно. Я представляю его нежный взгляд с искрами, отплясывающими дикий танец в его темных зрачках, кривой изгиб губ, чуть низкий голос, тепло его ладоней на моем лице… Моя потеря неисчислимая и я чувствую себя полководцем, потерявшим в долгой войне всю свою армию. Ужасно. Мне интересно, смогу ли я когда-нибудь забыть, отпустить все это, или же мысли о неосуществимом останутся со мной навсегда, как неотделимая часть существования? В мою комнату, самую надежную крепость еще с детских времен, тихо постучали, и мне пришлось встать с пола. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь видел меня такой — не расчесанной, в одной пижаме, раскрасневшейся от слез, но я все еще надеялась услышать что-то важное, что-то о нем. Глупая, глупая Лера. Только ты могла прогнать парня, а потом сетовать, что от него нет вестей. Может я и впрямь ненормальная? Душевнобольная, просто родители забыли мне об этом сказать. За дверьми оказалась всего лишь мама, как и всегда чуть нервная и бесконечно ласковая, будто я и впрямь это заслужила. Обеспокоено глядя на меня, она спросила что-то о том, не хочу ли я о чем-то поговорить с ней и все ли со мной хорошо. Нет, да. Да, нет. Пара односложных ответов и я надеюсь снова отвязаться от её навязчивого внимания, но, похоже, сегодня она настроена решительно. — Лера, солнышко, давай все-таки поговорим, — попросила она, уперевшись в дверь так, чтобы я не сумела её резко закрыть. Я и не думала делать этого, но все-таки хотелось. — Мам, я не хочу ничего обсуждать, — вяло возразила я и тут же заверила её, желая успокоить: — Я просто немного расклеилась, через недельку все будет нормально. — Но ведь это из-за того мальчика, да? — настойчиво спросила мама и у меня глаза на лоб полезли от такой наглости. Я не говорила родителям и слова об Андрее, но догадывалась, что наши отношения были объектом бурного обсуждения их с дядей Ваней. Но это всё, же не значило, что стоит так резко подкатывать ко мне с таким вопросом. — Послушай, малышка, — она взяла меня за руку и повела к кровати как маленькую, — ты должна понять, что ничего не заканчивается после одной маленькой неудачи. Мне нравилось чувствовать себя ребенком рядом с моей сильной, уверенной в себе мамой. Словно и сейчас она могла защитить меня, спрятать ото всех в своих теплых объятьях и чтобы не было никаких Андреев и Марин. Пусть это будут лишь старенькие игрушки на полке, а я снова буду капризничать и отказываться идти в садик. И больше никаких проблем. — Это не маленькая неудача, — я опустила глаза, не зная, куда спрятать глаза. — Мне казалось, что это навсегда, но он… Мне не хотелось обвинять его, ни в чем, но это получалось будто само собой. — Детка, но может все не так страшно, как ты думаешь? — спросила мама, ласково погладив меня по волосам. — Именно так — у нас просто невероятные неприятности. Да и он… Он не из моего круга, все против наших отношений. Хочется просто пойти и застрелится, — признала я. Мама молчала, и мне стало еще более неприятно. Наверное, я сказала слишком грубо. Или же она догадалась о том, что он причастен к моему отчислению с института и теперь он в её глазах какой-то жуткий мерзавец. О, ужас, зачем я вообще открыла рот? — Знаешь, у нас с твоим папой тоже не всегда все было хорошо, — наконец после долгого молчания сказала она, и мне вдруг показалось, что она помолодела лет на двадцать, и я говорю со своей подружкой. — Но я каждый раз вспоминаю одну притчу. Она рассказывает о том, что любящие люди похожи на две половинки разрезанного яблока. Потом они рано или поздно встретятся и сложат одно целое. Но дело в том, что пока эти самые половинки встретят друг друга, мир уже успеет обкусать их с разных сторон и они уже не будут похожи друг на друга, лишь два огрызка, которые не подходят друг другу, как бы не хотели. Но если взять две половинки яблок совершенно разных и, может, даже с разных деревьев, и обкусать их вместе, то они станут идеальной парой. Понимаешь о чем я? Нельзя найти свою половинку в этом мире. Половинками можно только стать… — мама посмотрела на меня так внимательно, что мне даже стало неприятно. — Это самая кровожадная притча, которую я только слышала, — признала я. — Но мне уже захотелось есть. Мама облегченно рассмеялась, взъерошив мои и без того запутанные волосы, но после все же серьезно продолжила: — Ты ведь понимаешь, что я имею в виду? Быть может, тебе не стоит так торопиться с выводами. То, что у вас что-то не получилось, не значит, что все должно закончиться. — Но все уже закончилось, — огорченно ответила я. — Моя любовная лодка разбилась о быт. — Ох, солнышко… Мы еще немного посидели вместе, и мне вновь пришлось почувствовала, что я уже взрослая и пора решать свои проблемы самой. Еще одна иллюзия разрушилась, едва появившись. В дверь настойчиво позвонили, и мама немного неловко отстранилась от меня, пробормотав что-то невнятное о надоедливых гостях, и я невольно улыбнулась, желая сохранить эту улыбку подольше, чтобы именно её поймала мама, закрывая дверь моей комнаты. Пусть верит, что меня успокоила её притча, а не добила еще больше. Пусть хоть кто-то будет в чем-то уверен. В коридоре зашумели, и до меня долетел мамин недовольный голос. Наверняка, это очередным соседям любопытно посмотреть, как я выросла. Удивительно, что в большой многоэтажке, встретить Андрея для меня было почти чудом, а по улице на самой окраине города все всех знают. Еще одно доказательство, что мы из разных миров. Мама открыла дверь в мою комнату так быстро, что я испуганно подскочила. — Там, похоже, тот мальчик, — ошарашено пролепетала она, глядя на меня едва ли не испуганно. Я подавилась воздухом, будто меня вдруг ударили под дых. Все никак не получалось поверить, что он здесь, он рядом. Я выскочила на порог дома, как была — в старенькой пижамке, с кругами под глазами и со спутанными волосами. Наверное, я сейчас похожа на передэкзаменный кошмар студента-парикмахера, но для меня все вдруг превратилось в сплошную мелочь. Главное, что он здесь, что он приехал ко мне. Андрей и вправду стоял перед крыльцом, оперевшись рукой о дверцу такси. Такой же невероятно красивый, каким я увидела его впервые. Я не знала, чего хочу — прибить его или кинутся ему на шею. В конце концов, я просто замерла в нескольких шагах от него, старательно отводя взгляд. — Привет, — грустно поздоровался он, и у меня все рухнуло вниз. — Привет, — эхом отозвалась я. Мы снова замолчали, не решаясь что-либо говорить. Мне вдруг жутко захотелось стукнуть его чем-то потяжелее, чтобы он, наконец, прекратил это безумие. Хотя бы как-нибудь. — Марина сделала аборт, — сухо произнес он. Это было определенно не то, что я хотела услышать. — О, мне жаль, — как можно более сочувствующе произнесла я. Это было правдой. Мне было жаль не рожденного ребенка, в конце концов, он точно ни в чем не виноват. — А я не знаю, жаль ли мне, — признался Андрей, и я встретилась с ним взглядом. — Наверное, я плохой человек, но я рад, что хотя бы эта проблема отпала, — он ненадолго замолчал. — И я поговорил с отцом. Тебя восстановят в институте. — О, — это было все, на что меня хватило. Я поняла, что должна радоваться, да что там, я и сейчас вдруг стала самым счастливым человеком на всей планете. Но это не отменяло другого: — Ты приехал только, чтобы это сказать? Это и было самым худшим в этой ситуации. Что если он и впрямь заехал только, чтобы сказать мне пару новостей и уйти, тонко намекнув, на то, что все кончено? Господи, лучше бы он вообще не приезжал. — Нет, я… Я хотел сказать тебе кое-что. Береги себя! А если ты заболеешь, кто о тебе позаботится? — Хорошо, я не буду болеть. А ты кушай регулярно, а то всегда забываешь о еде, когда один! — Лера … — Пока, Андрей — больно, очень! Он разворачивается и делает шаг, замирает.И снова пауза. Господи Боже, сделай так, чтобы он не ушел. Я не хочу его терять! — Я люблю тебя! — наконец выпалил он, и я почувствовала, что взлетаю над землей от счастья. — Я знаю, что виноват перед тобой, я знаю, что поступил просто ужасно, но, черт, Лера, я… — он запинался, говоря так быстро, что я не могла разобрать половины слов, но все это было неважно. — Я люблю тебя, и если так нужно, то я уйду, но, прошу, позволь мне быть, хотя бы твоим другом, просто твоим другом… Я… Я подошла к нему и обняла так сильно, как только смогла. Мой, только мой маленький, отчаявшийся «медвежонок». Никому не отдам тебя. Никому и никогда. — Мы оба виноваты перед друг другом, — прошептала я, крепко прижимаясь к нему. — Давай попробуем вместе все исправить. Вместе. Ведь я люблю тебя… Он поцеловал меня, и я с иронией подумала о тех покусанных яблоках. Эта мысль отрезвила меня, и я отстранилась от Андрея. — Слушай, у меня для тебя есть одно сложное задание, требующее проявить все твое актерское мастерство и обаяние. Его взгляд стал немного обеспокоенным, но он лишь с улыбкой спросил: — Уже боюсь. И что же это? — Знакомство с моими родителями, — вполне серьезно заявила я, сочувствующе посмотрев на него. — Это и впрямь ужасно, — шутливо согласился Андрей. — Но ты ведь будешь рядом? Я улыбнулась ему в ответ и взяв за руку повела к дому. — Теперь я буду рядом всегда!