Труднодоступный кайф

      Всю ночь я не могла заснуть. Просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Апатия вернулась, ну или она не уходила, лишь временно уступила место хорошему настроению. Звонок будильника заставил меня встать и начать собираться в школу. Голова заболела, и я решила пропустить этот день в школе, вряд ли это на что-то повлияет. Не пойду я в школу, скажу, что заболела. Я легла обратно на холодную постель и прикрыла глаза. Странно, но я сразу же уснула.

***

«Разрушенный эдем — это город грехов. Разрушенный эдем и слово любовь. Здесь не знают вообще, это рай или пекло? Все, что остается нам — умирать незаметно…»       Телефон пробудил меня от беспокойного сна. Я присела на кровати и посмотрела на время: шесть часов вечера, за окном уже начинало темнеть. Я проспала весь день, но по-прежнему ощущала усталость и вялость. Я сонно ответила на звонок. — Алло. — Привет, Яна, — сиплый голос заставил меня полностью проснуться. — Можно я к тебе приеду? Я постепенно выходила из шокового состояния. Подсознание кричало: «Соглашайся, второго шанса не будет!» Что мне делать? Я хотела бы его увидеть, дотронуться до мягких светлых волос, обнять, вдыхая его запах, а потом ненавидеть каждую секунду после его неизменного ухода.       Опять сходить с ума от каждого его мимолетного прикосновения, от милой улыбки… Влюбиться до боли в груди, а после очередного «этого не должно было случиться, прости» топить в себе эту гребаную влюбленность, пока она не переросла во что-то большее. Если мы продолжим общаться, он сломает меня до конца, чтобы я больше не смогла чувствовать и дышать, и я хочу этого. Я, черт возьми, мечтаю, чтобы он убил меня моими же чувствами. — Приезжай. — Срываясь с квартиры по первому шороху ночи… Жди, — сказал он и сбросил.       Чертов Плисакин, нравится же ему портить жизнь себе и другим заодно. Я заправила кровать и надела шорты и майку. Нужно было по-быстрому прибраться в квартире — и можно включать режим «Хатико».       Через пятнадцать минут раздался звонок в дверь. Волнение, которое я сдерживала все это время, обрушилось на меня тяжелой волной. Напряженно открыла дверь, и вдруг на меня набросился Лелюк, крепко при этом обняв. Настолько крепко, что в первые секунды я растерялась и забыла, как надо дышать. Когда он, наконец, немного ослабил хватку, я глубоко вдохнула. Димка улыбнулся и потрепал меня по голове. Только сейчас до меня дошло, что передо мной стоит мой Димка. Я запоздало улыбнулась и тоже его обняла. — Янка, я так скучал. Что с тобой случилось? Почему так долго не отвечала? Мы за тебя переживали. — Мы? Дима отошел в сторону, и я увидела Сашу. Что-то в нём изменилось… — Привет, детка, — он шагнул ко мне и обнял. Ксюшу свою он тоже так называет?       На короткий миг я почувствовала горячее дыхание Плисакина на своей шее и сильнее прижалась к нему. После нехотя оторвалась от него и пропустила парней в комнату, закрыв за ними дверь. — Ну, давай, рассказывай, чем ты была так занята, что игнорировала меня почти целую неделю? — Дима развалился на диване и прищурился. Саша же молчал, смотря в одну точку на полу. — Да ничего серьёзного, к экзаменам готовлюсь, времени нет… — Точно? Янчи, я поддержу тебя в любой ситуации. Даже если ты кого-то убила, не переживай, я тебя прикрою, — сказал Дима и засмеялся своей шутке.       До поздней ночи мы просидели у меня дома. Посмотрели фильм, поговорили. Я поняла, что не хочу их терять. Несмотря на чувства к Саше. Если я хочу общаться с пацанами и дальше, надо молчать и закинуть собственное «я» подальше. Уже около полуночи Димке позвонил кто-то и заставил ехать обратно в отель, наверное, концертный директор. Спустя полчаса прощания Дима ушел, оставив меня наедине с Сашей, чего я так боялась, но жаждала в глубине души.       Мы прошли в гостиную, и я спросила: — Что значат слова, которые ты сказал по телефону? — «Срываясь с квартиры по первому шороху ночи, жди. Твои глаза по праву самый эффективный метод жить». Это строчка из моей песни. — Твоей? — чёрт, совсем забыла, что они поют. — Да. Хочешь послушать? — Саша поднял на меня свой тусклый взгляд, и я кивнула.       Он включил песню на своем телефоне. Через пару секунд я почувствовала, что все мое тело покрыто мурашками. Я машинально закрыла глаза и утонула в этом прекрасном голосе. Куплет закончился, и песню продолжил петь какой-то другой парень, но от его голоса мне уже не было так хорошо. Я открыла глаза. Саша сидел рядом и внимательно наблюдал за мной, от чего я в смущении отвернулась. Внезапно я вспомнила, что уже слышала этот голос у Димы на звонке телефона. — Саш…. У тебя есть песня со словами «А если нами заболеет этот город»? — Да. Ты где-то её слышала? — Помнишь, ты звонил Димке, а ответила я? На звонке у него стояла эта песня, — Санька тепло улыбнулся, и холодная напряженная атмосфера вмиг испарилась.

***

      Мы разговаривали, делились мыслями, переживаниями. В полной темноте мы сидели в моей комнате на кровати, облокотившись на спинку, и молчали. Порой никаких слов не нужно, чтобы выразить свои чувства. Я положила голову ему на грудь и слушала спокойное сердцебиение. Как жаль, что я никогда не смогу заставить его сердце взволнованно биться в учащенном ритме, хотя моё сердце в его присутствии стучало громче, чем куранты в Новый год. В его объятиях так тепло и уютно… И пусть он меня не любит. Главное, что он рядом. — Саш, ты останешься? — Если ты хочешь… Останусь, — мягко сказал он и поцеловал меня в щеку.       Этот ничего не значащий поцелуй отразился разрядом тока в моем теле. Я провела рукой вдоль его груди и вниз, по животу, и внезапно ощутила его участившееся сердцебиение. У меня получилось… с ума сойти. Я опять осторожно провела линию от шеи до низа живота и обратно, как вдруг Саша резко положил меня на спину и, сев сверху, прошептал: — Ты сводишь меня с ума…       Эти его действия вызвали у меня тихий стон, которого ни я, ни Плисакин не ожидали. Однако, это еще больше его возбудило.       Он наклонился и медленно поцеловал меня в шею.       Такой нежный, красивый, его глаза сверкали, и моё сердце стало колотиться как бешеное. Кровь стучала в висках. Желание, густое и горячее, разливалось по животу. Саша лежал рядом со мной, глядя мне прямо в глаза. Невероятно красивый. — Яна… — даже в темноте я видела, как его глаза темнели от желания.       У меня перехватило дыхание. Я была не в силах отвести от него глаз. Он нежно провёл пальцами по моей щеке, вниз к подбородку. Где-то внутри, в тёмной глубине, мои мышцы сжались от сладостного томления. Чувство было такое приятное, что хотелось закрыть глаза, но я была словно загипнотизирована пылающим взглядом. Саша наклонился ко мне, и его губы, уверенные и неторопливые, слились с моими. Он медленно стянул с меня майку, покрывая легкими поцелуями щеки, подбородок и уголки рта.       Саша высвободил мои волосы из резинки и глубоко вздохнул, когда они волной упали мне на плечи. — Моя девочка… — прошептал он и запустил обе руки мне в волосы, обхватывая мою голову с двух сторон. Он начал жадно целовать меня, его язык и губы сплелись с моими.       Я не смогла сдержать стона, мой язык неуверенно тянулся ему навстречу. Он обхватил меня руками и привлек к себе. Одна рука осталась у меня в волосах, а другая опустилась у меня по спине до талии, а потом ниже — на попу и мягко ее сжала. Саша удерживал меня на уровне своих бедер, и я почувствовала его эрекцию, и это дико меня смутило, я покраснела в самый неподходящий момент.       У меня снова вырвался стон. Я с трудом сдерживала чувства, в крови бушуют гормоны. Я просто изнемогала от желания и сгорала от стыда. Эти эмоции слились воедино, как наши губы. Я неуверенно провела рукой по его лицу, касаясь волос. Боже. Они такие мягкие, непокорные. Я нежно потянула за них, и он глухо застонал, этот стон эхом отозвался у меня внутри.       Плисакин снова положил меня на спину и смотрел сверху вниз. Взгляд тёмных серо-зеленых глаз прожигал меня насквозь.       Он расстегнул пуговицу у меня на шортах и медленно потянул вниз молнию. Не спеша высвободил меня из шорт. Он наклонился ко мне и двумя руками поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза, словно приказывая забыть о смущении. Его челюсти были сведены, глаза горели. — Ты правда этого хочешь? — Да, — шепнула я, и Саша ласково улыбнулся.