Труднодоступный кайф

POV Денис.

— Окей, в пятницу, так в пятницу.       Я закончил короткий разговор и откинул телефон на соседнее сидение. После минутного ступора я завёл машину и отъехал с парковки. Проезжая мимо старых улиц родной Риги, вспоминаю, что успел сделать за сегодняшний день.       Наконец, мы закончили альбом, сегодня записали последнюю песню, и теперь в пятницу со спокойной душой его можно выкладывать в сеть.       Я нашарил в нагрудном кармане сигареты, зажигалку и закурил, выпуская дым в окно.       Как же там моя Янка, интересно? В последнее время ее голос всё печальнее.       Я улыбнулся, вспомнив день нашего знакомства. Не спорю, она мне сразу приглянулась. В день нашего концерта, в Твери, мы с Артёмом приехали в клуб и зашли в гримёрку, вслух мечтая об окончании этого тяжёлого весеннего тура, хорошем отдыхе и красивых девочках. Но, увидев там её, милую, довольно привлекательную девушку с тёмными густыми волосами каштанового цвета, которые так выделялись на фоне её бледной кожи, я остановился и замолчал на полуслове. Артём прошел мимо и плюхнулся на диван рядом с ней, непонимающе глядя на меня. Девушка подняла свои большие темные и необычного серо-синего цвета глаза, которые расширились еще больше при виде меня. «Все ясно, фанатка», — подумал я и равнодушно отвёл взгляд: подкатывать к ней уже не хотелось.       Однако, я, вопреки своему решению не трогать эту красотку, весь вечер только и делал, что пытался понравиться ей, не понимая даже смысл этого. Помню, как меня поразили её слезы, когда я в очередной раз пытался подкатить к ней. Она тогда разговаривала по телефону, как вдруг закрыла глаза и, облокотившись на плиточную стену, начала оседать вниз. Я в растерянности смотрел на её слезы, а она вдруг резко открыла глаза и, решительно поднявшись, быстро вышла. Я улыбаюсь, вспоминая её испуганное лицо, когда я позвал её к себе на сцену. Она прекрасно спела песню «Впусти домой» вместе со мной. После окончания концерта я понял, что меня к ней ужасно тянет и хотел продолжить общение, но не нашел её ни в гримёрке, ни в зале. Я натянул первую попавшуюся ветровку и сиганул на улицу, несмотря на то, что концерт меня изрядно вымотал.       И я не прогадал. Она оказалась крутой девочкой. Она любила грустить, а её редкая улыбка переворачивала все во мне. Я боялся этих внезапных чувств. Никогда прежде меня так не тянуло к девушке. Единственное, что я требовал от них — это секс, такой уж я человек. Я и не представлял, что способен влюбляться. Впервые мне хотелось не затаскивать девушку в постель, а заботиться и оберегать её.       Спустя некоторое время она заболела, это и заставляло меня практически всё своё время проводить в её квартире. И все бы ничего, но Яна рыдала каждый день, скрывая это от меня. Я уже почти отчаялся увидеть её улыбку еще хоть раз и пытался веселить её, но температуру вместе с тоской не вылечишь быстро.       Я мучился вопросом: «Что с ней случилось? Почему она превратилась в молчаливую и замкнутую девушку, а её глаза тускнеют с каждым днем?»       Позже она пояснила мне причину своей печали: отъезд её новых друзей к себе домой, то бишь, в Харьков. Но, честно говоря, мне не слишком верится в то, что Яна так может тосковать по малознакомым людям, с которыми, тем более, каждый день она созванивалась и продолжала общение. Что-то она утаила, а я не стал докапываться. Пока она случайно не проговорилась о Плисакине, с которым у неё явно было что-то, кроме дружбы.       Вскоре я превратился из «друга с прочной печатью френдзоны на лбу» в «заботливого и милого парня, который всегда поддержит», по мнению Яны, что меня радовало. Помню её грустный, полный слёз взгляд и тонкие руки, беспокойно теребящие наушники, нерешительные заглядывания друг другу в глаза и мой уверенный и немного нахальный поцелуй, ставший для неё спасательным кругом в тот вечер. А после все закрутилось…       У меня получилось вырвать её из депрессии, как мне тогда казалось. Горячий секс и теплый чай постепенно возвращали мою Янку к прежней жизни, но с разительными изменениями. Теперь у неё есть я, опора и поддержка. Но в её взгляде во время интимных моментов я не раз замечал чувство вины, что настораживало и пугало меня. Иногда я на миг ощущал себя заменой чему-то или кому-то, но быстро выбрасывал это из головы.       Уже гораздо позже, в начале июля, я уговорил мою Яну поехать вместе со мной в Ригу, назвав это «отпуском». Конечно, она устала от шумной Москвы, устала от серых лиц, поэтому согласилась.       К моему счастью, в Риге Яна прекрасно освоилась. Атмосфера города сильно влияла на неё, заставляя раствориться в нем без остатка. Каждый день мы ходили по магазинам, клубам, кафе, на ночь (или уже утро, как получится) мы заваливались в мою квартиру в центре Риги. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и настал день её отъезда обратно в Москву.       Проводив её до аэропорта и посадив на самолет, я поехал на студию, где и провёл оставшийся день за сведением нового трэка, хотя мог бы заплатить знакомому рэперу за это. Я докурил сигарету до фильтра и выбросил её в окошко, разгоняя рукой дым в салоне машины. На низкой скорости я уже подъезжал к своей улице, но резко развернул руль и помчался в расположенный недалеко клуб «Extrimе». В голову пришла мысль: «А почему бы не отдохнуть после тяжелого рабочего дня?» — и я тут же повиновался ей.       Припарковавшись у входа в дорогой клуб, я вышел из своей машины, издалека заметив симпатичных девушек, направляющихся туда же, куда и я. Я усмехнулся и, чуть пригладив волосы, вошел в клуб, а после в просторный зал, который встретил меня яркими огнями, громкой музыкой и толпой танцующих людей.       Расслабленной походкой я подошел к барной стойке и, усаживаясь на высокий стул, сразу заказал бутылку «Джека Дэниэлза». Ну, куда же я без него. Алкоголь проникает в меня и постепенно заполняет все клеточки моего тела, пробуждая во мне желание немедленно идти на танцпол на уже заплетающихся ногах.       Незаметно для себя я выпил всю бутылку «Джека». Туман перемешал мои мысли, выкинув их из головы. Я слез со стула и направился на танцпол, высматривая мутным взглядом зажигающих вокруг девочек и ища себе достойную. Сразу несколько из них бросилось ко мне на шею, как только признали во мне Джонибоя. Я усмехнулся, показывая свои «клыки», и приобнял двух девушек, стоящих по бокам от меня, за талии, из-за чего те запищали от радости.       Я снова направился к бармену и заказал моим девочкам по бокалу Мохито. Одна из них, рыженькая, вытащила из-за пазухи маркер, непонятно как там оказавшийся, и протянула его мне, смеясь, начала опускать свое и так ничего не закрывающее платье еще ниже, чтобы был виден верх груди. Она указала на местечко немного повыше соска. Я с довольной улыбкой расписался и подмигнул ей, на что она зарделась от удовольствия, после чего с пьяной улыбкой сообщила мне, что ненадолго отойдет, и пошла в сторону туалета шатающейся походкой, чуть одергивая слишком короткое платье.       Блондинка, висящая на мне с другой стороны, полезла целоваться и шептала мне на ухо какие-то слащавые словечки, но мне было противно. Почему? Я и сам не понимал. Я никогда не был обделен женским вниманием и наслаждался этим. Приходя в клуб, я всегда цеплял как минимум трех девушек, позже уходя с одной из них, а то и с двумя сразу.       Но нет, я не оттолкну её, не поеду домой в одиночестве, это удел слабаков. Я опустил свою руку с талии блондинки на её упругую попку и, усмехнувшись, повел её к бару, взяв оттуда еще две бутылки «Джека».       На неустойчивых ногах мы пошли к выходу из клуба, где вспомнил про рыженькую, но блондинка отогнала ненужные мысли очередным поцелуем.       Мы подъехали к моему дому без происшествий, хотя в глазах у меня все больше мутнело. Зайдя в дом, я тут же в несколько больших глотков выдул больше половины бутылки и набросился на блондинистую девочку, которая завизжала от удовольствия и счастья.

***

      Господи, почему так больно?       Я поднял тяжёлые веки и с прищуром осмотрелся вокруг, но тут же зажмурился: яркое солнце ослепило больные глаза. Голова разрывалась, в горле стоял ужасный сушняк. Дерьмо, что вчера было? Извечный мой вопрос, алкаш чертов.       Я вздохнул и приоткрыл глаза снова, предварительно прикрыв их рукой. Свет ударил по глазам, я несколько раз моргнул, привыкая к нему. Я слез с кровати и «пополз» на кухню за водой. «Ночная Рига, кидаю биг ап И, проходя мимо шлюшек этих, и включаю пикап. Смущаю дико, но всех их цепляю мигом И все вопросы одним я решаю кликом. Сажаю Нимфо, врубаю нитро И мы летим мимо светофоров, взрывая сплифы. Играет hip-hop, качает people Я такой один, и судьба моя не случайный выбор.»       В туманной голове возникают строки, и я мечусь по кухне в поисках листка и чего-нибудь пишущего. Отыскав всё, что нужно, я сделал глоток холодной воды и, усевшись на стул, трясущейся рукой написал строчки на бумаге. Вчерашний вечер, вернее, ночь, начали восстанавливаться в моей голове по кусочкам. Я понял, какую глупость совершил, и на цыпочках прошел в спальню. Но мои опасения подтвердились — на кровати лежала полуголая блондинка.       Я устало пошел обратно и встал у окна. Я предал Яну, предал девушку, которую люблю. «Я кидаю все свои доллары на пол, И ты стоишь передо мною голая раком. Еще одно слово, еще одно слово, И насажу твою голову на кол. Слишком много вопросов, Ты хочешь знать больше. Я близости не ищу, и тебя послать проще. Состояние, будто жить не осталось и дня. Завтра наступило, сука, и растоптало меня.»       Полностью растоптало, черт возьми.