Прощение

Джастин сидит на диване в гостиной Дебби и с любопытством рассматривает всю череду сменяющих друг друга эмоций на лице своего мужа. Вот Мэтт смотрит на фарфоровые статуэтки, то на эти пестрые салфетки и картины, потом его взгляд натыкается на саму хозяйку дома, и от смеси неприятия, брезгливости, и где-то даже презрения, его губы поджимаются в язвительную ухмылку. - Как ты мог жить среди такого убожества?- шепчет он на ухо Джастину, Когда Дебби идет открывать дверь, услышав звонок. - Ну, у меня был не слишком большой выбор, когда меня отец выгнал на улицу, а потом еще и Брайан. И знаешь, после комнат отдыха в «Вавилоне», здесь, по крайней мере, чисто и тепло. И секс на бывшей кровати Майкла, на которой тот сам ни разу ничего подобного не делал, вносит определенный острый момент в сам процесс,- Джастин тихо рассмеялся,- а вот и они! Майкл влетел вперед Бена и Хантера, бросился к Джастину и сжал его в объятиях. -Джастин, Боже, ты совсем не изменился, даже прическа, как в ту ночь, когда мы впервые встретились!- Майкл говорил быстро, глотая слова, его эмоции просто зашкаливали,- как же я рад тебя видеть! Джастин поздоровался с Беном и Хантером и представил всем Мэтта. Через несколько минут подошел Тед, и почти сразу за ним Эммет, который все никак не мог успокоиться, пока не затискал бедного Джастина. - Эм, перестань, у него будут синяки,- Тэд попытался оторвать друга от предмета его обожания, но это было практически невозможно, пока ситуацию не спасла Дебби, пригласив всех за стол. Мэттью, поборов свою брезгливость, решил показать всей этой чокнутой семейке, кто на самом деле владеет телом, сердцем и душой их прекрасного принца. Он без остановки расхваливал Джастина, его работу в рекламном агентстве, выставки в Нью-Йорке (не упомянув, правда, что их было всего пять за семь лети то самое большое количество картин, которые выставлялись, было четыре). Взахлеб рассказывал про свою успешную карьеру юриста, про то, что он недавно открыл собственную юридическую фирму, про их шикарную квартиру на Манхэттене. Все слушали, открыв рот. Джастин посмотрел вокруг, на дом, в котором он когда-то жил, на людей, которые были его семьей, и понял, что он больше не часть этого. И даже если бы он решил когда-нибудь вернуться назад, в Питтсбург, это место никогда не стало бы его домом, а эти люди никогда не смогли бы быть снова его семьей. Потому что он изменился. Он больше не Солнышко, он не тот мальчик, который бегал, безумно влюбленный за их другом, который без конца попадал в разные, подчас очень глупые ситуации, уходил, приходил, снова уходил, истерил, потом опять возвращался… Он стал мужчиной. Джастин стал настоящим гомосексуалом, которого и хотел из него сделать Брайан. И в этот момент раздался еще один звонок в дверь. Мэтт внутренне напрягся, оборвав свой рассказ на полуслове, все еще в глубине души, в тайных закоулках разума, видел в человеке, стоящем за дверью, своего конкурента. Дебби со словами «А вот и он!», побежала открывать дверь. Джастин обернулся, и взгляд голубых глаз встретился с пронизывающим насквозь взглядом самых красивых на свете ореховых глаз. И как в тот первый свой вечер, когда он впервые ступил на Либерти Авеню, этот взгляд прожег его насквозь.