Grandbastard

      Ожидать своей участи было невыносимо.       Одна минута длилась вечность. Секунды капали на мозг, словно вода из поломанного крана, и разносились звоном по всему залу. Ударялись о стены, отскакивали от потолка и разбивались о пол. Кровь бежала быстрее по венам и артериям, оглушающе гудела в ушах и как будто закипала от нарастающего напряжения. Тело прибивало к полу, оно не разгибалось до конца, окаменевшие мышцы не позволяли выпрямиться и нормально сжать мокрую тряпку, чтобы смыть чёрное пятно с матов. Какое-то количество крови химеры уже впиталось в ткань и вывести их можно было, наверное, только химической обработкой.       Азимус молчал. Прошёл уже час с момента «трагедии», а он до сих пор не проронил ни слова. Джерри паниковала. Она вздрагивала при каждом шорохе и резко оборачивалась, ожидая увидеть разъярённого Азимуса. Уже мысленно готовила себя к самому худшему – к гневному выговору и ещё одной смерти. Представляла, как механические лапы в лаборатории будут сдирать с неё кожу и разбирать на части, как вынут мозг и раздавят его в желеобразный кисель. Как переплавят кости и отправят полученную матерую на улучшения нового образца Омнитрикса. Не слишком ли жестокое наказание за сломанную руку?       Джерри считала, что во всём виновата только она и никто более. Она вышла из себя. Она стала нападать. Она прижала своего наставника к матам и разорвала ему конечность. Она ничего не видела перед собой, кроме темного силуэта с еле различаемым лицом её отца. Ту же издевательскую ухмылку на идеально выбритом лице. Тот же высокомерный взгляд серых глаз. А с его тонких сухих губ словно слетела излюбленная фраза: «Ты всего лишь кусок мяса. Слабый, ничтожный... Ты позоришь меня!». И как же ей хотелось заткнуть его раз и навсегда – оторвать руки, которыми он смел касаться её и поднимать над полом за горло, вырвать язык, чтобы он больше не мог оскорблять её, и выдавить глаза, которые презренно смотрели на неё. И, пожалуй, проделать всё то же самое с матерью. Эта тварь ни разу не заступилась за неё, ни разу не осадила папашу и ни разу не попыталась успокоить маленькую дочь. В такой большой семье девочка была совсем одна. «Ох, ну и щёки же у вашего ребёнка! Вы её на убой откармливаете?» - каждый раз бабушка заливалась смехом при виде Джерри, а мальчишки-племянники постоянно дёргали Джерри за хвостики и ставили подножки. Выдернуть бы и им языки вместе с ушами и сломать ноги. П*здюки уже давно выросли и возмужали, но вряд ли хоть кто-то из них зайдёт дальше пантов. О нет! Вы что?! Как можно поцарапать личико, в которое они столько ввалили бабла? Никто из них никогда не рискнёт быть противником нынешней Джерри. Даже боксёрская кукла выдерживает ежедневный натиск титановых кулаков, а один высокомерный ублюдок завизжит только от замаха. А бабка наверняка уже отбросила копыта и хоронили её в круглом гробу, ибо в стандартный это сбежавшее из кастрюли тесто не поместилось бы.       Она стояла на перекрёстке своих желаний: раздавить всех до единого один ударом – быстро и безжалостно, или же медленно наслаждаться страданиями каждого – стать конченным садистом и стонать от наслаждение от криков, или расправиться только с один – страстно мучить чудо-папашу, пока тот не сдохнет в луже собственной крови и мочи, как последняя падаль; а может отпустить и начать новую жизнь без тени прошлого – отпустить жгучую боль, обиду, разочарование в былом существовании и прогнать от тебя остатки пищевого расстройства и пройти долгий курс у психиатра? Последняя дорога казалось самой разумной. Но в таком случае разве восторжествует справедливость…?       Разрыв предплечья застыл перед глазами. Точнее, сам момент длиной в секунду прокручивался снова и снова и снова. И сколько бы ты не тряс головой, не закусывал губу и не пытался лихорадочно оттереть пятна крови на матах, картинка не пропадала. Причём, в остром состоянии шока Джерри уже не смывала чёрную субстанцию, а наоборот - глубже вгоняла её в ткань. Плечо отдал ощутимый холодок – сквозь оборванный кусок майки, закрывающий разорванную кожу, просочилась её биомеханическая кровь. Видимо, это спровоцировали резкие и частые движения рукой, пальцы которой сжимали тряпку. Тонким одиноким ручейком тёмная материя стекала по плечу, огибала локоть и капала на маты рядом. С прокусанной губы также потекла кровь и, собираясь в большую каплю на подбородке, падала на обивку. Работы ей, конечно, прибавилось.       Джерри хотела заплакать. Просто разрыдаться и прокричаться, что есть мочи. Если бы только могла – слёз нет. Хоть сколько надрывайся – не заплачешь.       Однако винить в случившемся только себя было бы глупо – взгляни на своё тело! Один сильный удар разорвал кожу, а другие, нанесённый с меньшим усердием, оставили заметные вмятины. Длинные широкие полосы, постепенно приобретающие фиолетовый оттенок, покрывали ноги, пульсировали на ляжках, обвивали руки и, если поднять майку, уродовали спину. Майакс знатно поиздевалась над ней сама. Единственное, что Джерри не могла понять, так это причину – почему? За что она так с ней обошлась? Что в её действиях могло настолько разозлить химеру? Если та ревнует и не дополучает внимания от своего господина, то она-то тут причём? Она не просила и не умоляла Азимуса на коленях вернуть её к жизни, дать ей новое тело и второй шанс. И раз пошла такая пьянка, то про Азимуса она знала лишь из рассказов Альбедо.       -Сука! – простонала Джерри. – Сука!       Тут пришло сообщение. Квадратный конверт появился прямо перед глазами, закрывая собой часть «кровавого месива», мигал три секунды и исчез. Похоже, создатель заложил в оптику функцию коммуникации – сообщения, звонки. А выход в интернет тут есть? Если так, то Джерри становится одним сплошным ходячим киберпанком. Ну, хорошо, смс-ка пришла, а как её открыть? Вряд ли будешь тыкать перед собой пальцем в воздух, надеясь, что это сработает. В глаз себе тоже не тыкнешь. Что делать-то? Какой насыщенный день: буквально минуту назад билась в истерике, а теперь с вытаращенными глазами и тряпкой в руках недоумеваешь от прихода сообщения. Похоже, оно оказалось умным и открылось само – появилось чёрное полотно с зелёной чертой на левой стороне и светло-зелёный текст: «Я жду тебя в атриуме. Явись немедленно. Если заплутаешь, то спроси дорогу у персонала». Весьма красноречиво. И страшно.       Паника набирала новые обороты – вряд ли Азимус оставил ей время на смену одежды и, к тому же, Джерри никогда не выходила за пределы палаты одна. На технические осмотры её всегда провожала Майакс и всегда потайными ходами. А тут ей придётся пройти по официальному коридору и встретиться лицом к лицу с маленькими зелёными человечками. Звучит так, словно она уже знатно перебрала с выпивкой и словила белочку. Зелёную. Но разве у неё есть выбор?       Девушка вылезла с арены, бросив тряпку на пол, и напоследок заскочила в «приватную» комнату – душевую-прачечную. Там была ещё одна маленькая комнатка – туалет и раковина с зеркалом. Не включая свет, она открыла кран и быстро умылась холодной водой. Надеялась, что это поможет отогнать тревогу и прийти в себя. Ну, пусть так думает. Самое главное - смыть кровь с губы и подбородка, хоть та неумолимо продолжала сочиться. Протёрла руку и затянула кусок майки на плече сильнее. На выходе обтёрла лицо полотенцем с сушилки и поднялась по лестнице.       На подходе к палате ноги стали подкашиваться, сердце стучало в металлической клетке, в висках по-прежнему пульсировало и гул в ушах усиливался. Ко всему прочему прибавились неприятные ощущения от ходьбы – ссадины стрекотали при каждом шаге. Но сейчас самым страшным было открыть дверь и выйти в коридор. Леденящая неизвестность заставлял сбежать прямо сейчас, хоть выпрыгнуть в окно в объятия тысячи осколков и экстремальной высоты. Но сделав глубокий вдох, заставивший Джерри мгновенно выпрямится, она дёрнула дверную ручку в сторону и несмело высунула голову в коридор. Осмотрелась. Никого. Захватив карточку с рядом стоящей тумбы, девушка окончательно покинула свою палату. Надеялась, что ещё сможет сюда вернуться и что она сейчас проживает не последние минуты ещё одной жизни.       Впереди длинный коридор. Очень большой, просторный и светлый. Не то, что её узкий мрачный проход в зал. Но даже в таком «уютном» пространстве её шаги казались тяжёлыми, громкими и даже пугающими для неё самой. Будто её кто-то преследует. Кто-то очень грузный и явно опасный. Почему-то в чёрных очках. Почему-то в шляпе. Но это всего лишь разыгравшееся воображения на фоне стального нервного напряжения. Словно ещё чуть-чуть и от него станут трескаться кости и разрываться мышцы и сухожилия.       Эта часть коридора обрывалась на перекрёстке ещё из нескольких коридоров. Там уже мелькали маленькие силуэту. В ярком свете ламп их светло-серые мантии казались белоснежными. Галванцы – кто по одному, уставившись в рабочие планшеты, кто в парах, беседуя друг с другом – расходились на перекрёстке. За стеной показалась тележка, парящая над полом. В ящиках поблёскивало и звенело что-то стеклянное. Наверняка колбы и пробирки, может быть, даже коробочки с важными реагентами. Сотрудники центра двигались в привычном темпе, но в следующую же секунду обернулись, услышав громкие шаги, и будто по щелчку замерли, завидев медленно приближающуюся Джерри. В их глазах она выглядела большой чёрной фигурой с дьявольскими жёлтыми глазами. Именно так, по словам их коллег из мед.корпуса, выглядели галлюцинации некоторых пациентов. Это наводило на мысли...       Безусловно, о существовании и нахождении Джерри в центре никто не знал и не подозревал, кроме определённого круга лиц. Какого это, узнать, что под твоим плоским носом снуёт нечто непонятное, а ты не в силах даже сделать полный вздох при виде него?       Галванцы не сводили глаз с объекта, мысленно молились своим богам остаться в живых. Хотя бы. При них ведь даже не было оружия для защиты. Конечно, откуда? Они же только ученые, стажёры и инструктора. Глупые. Не от того вам надо защищаться. Не на того нападать. И не того бояться.       Джерри остановилась в метре от застывших зелёных человечков.       -Подскажите, как пройти в атриум, - еле-еле выдавили она из себя и не узнала собственного голоса. Его будто выкрутили на несколько тонов ниже, приравняли к голосу хриплого запойного мужика, который кое-как связывал слова друг с другом.       Один из галванцев – видимо, самый смелый, - решительно сглотнул и моргнул два раза. Оно умеет говорить! Смельчак сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от высокой фигуры (хоть кого-то она выше) и практически шёпотом спросил:       -Ты кто?       Ни у кого не оставалось сомнений, что перед ними не человек – слишком тяжёлый шаг для такого тела и механический голос с помехами. Но самое яркое отличие – глаза. Жёлтые глаза с радиальными контактами в нескольких миллиметрах от радужки и белый зрачок. И вряд ли человечек от подобных увечий смог стоять прямо и вообще спокойно передвигаться.       -Я Джерри.       -Тебя Азимус создал? – уже с большей отвагой спросил ученый. Иного объяснение, почему эту существо находится здесь, у него не было.       -Да.       -Атриум находится тремя этажами выше. В конце правого коридора есть лифт. Я могу сопроводить те… Вас, - галванец принялся объяснять смеху прохода, но быстро сообразил, что Джерри «тремя этажами выше» наткнётся ещё на кого-нибудь из персонала и задаст им тот же вопрос. А вот те могут иметь при себе оружие. Атриум всегда охранялся лучше, чем остальная часть центра, ибо именно там Азимус хранил экспериментальную модель нового Омитрикса и документы на него – схемы, чертежи, списки пришельцев, чьи ДНК он задействовал разработке, и прочей цифровой макулатуры. Так что надеется на то, что охрана станет слушать постороннего не стоит.       Джерри покорно следовала на галванцем, который больше не произнёс ни слова. Возможно, ещё опасался, что за один неуместный вопрос он будет попросту раздавлен или от удара ноги разлетится на две части. С другой же стороны, если это изобретение Азимуса, то оно никак не могло навредить. Тем более персоналу центра. Ну, да, ну, да, Майакс пошла нахер. Беспокоиться не о чем.       Остальные сотрудники облегчённо вздохнули и зашевелились. На этом перекрёстке они потеряли драгоценные минуты, теперь им придётся двигаться в ускоренном темпе, чтобы до обеденного перерыва сдать утренние отчёты о проведённых исследованиях. В любом случае они выкроют время и придут к своему господину с один единственным вопросом: «Что это, блять, за чудовище?!». Конечно, в иной интерпретации прозвучит вопрос, но смысл один и тот же.       Между тем, лифт с двумя пассажирами уже поднялся на самый верхний этаж – тот самый, где располагался атриум. В этой части научного центра Джерри не была ни разу. И тело её уже пробивала заметная дрожь. Перед смертью не надышишься. Часто сглатывала и облизывала губы, сжимала холодеющие пальцы в кулаки и отчётливо слышала, как стучит сердце. Казалось, оно раскачивается и со всей дури бьёт по рёбрам, пытаясь вырваться из титановой клетки. Галванец не оборачивался на неё и даже не пытался взглянуть – ему сполна хватало, что маленькая спина ощущала каждый шаг высокой фигуры, а в голове крутилась только одна мысль: «Доведу до дверей и сбегу». Для иллюзии отрешённости от реальности он с минуткой выдержкой перелистывал слайды на планшете, якобы внимательно изучая новый материал для сегодняшних опытов. На деле же не понимал ни слова. Будто весь текст и обозначения реагентов написаны на другом, совершенно неизвестном для него языке. Осознавая бесполезность чтения на данный момент, галванец посмотрел перед собой – вход в атриум уже совсем рядом, оставалось каких-то три метра; его коллеги, вытаращив глаза, пялились то на него, то на неизвестный им объект. Кто-то также застывал от шока, кто-то наоборот отпрыгивал к стене и, возможно, пытался раствориться в ней. А кто-то уже тянулся рукой к бедру, где в сумке ожидало своего часа оружие. Но галванец пристальным взглядом и отрицательным покачиванием головой показывал сотруднику, что в этом нет необходимости.       Под многочисленными изучающими взглядами Джерри чувствовала себя ужасно. Словно она оказалась в школе. В классе так пятом. Когда она также шла по коридору, а её одноклассники криво косились на неё и ехидно хихикали. Конечно, среди стройных высоких детей, маленькая полная девочка выделялась и в скором времени стала объектом для издёвок, плевком и самым настоящим посмешищем. Лишь бы это не повторилось снова…       -Мы пришли, - сообщил галванец, остановившись в метре от дверей. – Меня не приглашали, я не могу зайти.       Вместо благодарности Джерри лишь промычала себе под нос. Такого страха она, наверное, не испытывала никогда прежде. Но ощущения отдалённо напоминали ей о первом дне в институте: совсем одна, никого не знает; примут ли её здесь? Не станут чмырить уже за экстремальную худобу и за острый нос? Кто-то попытается подружиться с ней или вовсе не будут замечать? Гнетущая неизвестность. Что тогда, что сейчас. Но в прошлом решилось всё довольно мирно и быстро, а как же быть с настоящим? Вряд ли она отделается лёгким испугом.       Покрутив головой и хрустнув шеей, Джерри в последний раз глубоко вздохнула и шагнула вперёд.       Пневматические двери с тихим шипением разошлись по сторонам, впуская внутрь круглого атриума. За панорамными окнами переливался мрачный пейзаж Галвана: чёрная пыльная полоса неба не пропускала сияния звёзд, смешивалась с кроваво-красной пеленой и растворялась в оранжевой кайме солнца. Каменистую равнину съедали окраины города науки и технологий. А прямо под окнами изумрудами горели прилегающие здания. Может, уже жилые многоквартирные дома, а может – ещё один лабораторный корпус. Здесь позволялось находиться не всем – лишь самые опытные сотрудники, которые служили Азимусу не одно столетие и уже дослужились до заместителей, советников и секретарей могли работать здесь бок о бок со своим господином. Судя по всему, до прихода Джерри они очень оживлённо что-то обсуждали или даже спорили о чём-то, однако неожиданное появление «постороннего» заставило их мгновенно замолчать.       -Оставьте нас, - донёсся голос от окна. Азимус был таким же мрачным, как и вся картина перед его глазами. Он узнал её по шагам и, честно, сам оказался не готов к разговору. Пытался сообразить, как и с чего лучше начать диалог, стоит ли повышать голос и умерить пыл и просто узнать ситуацию лучше, а уже потом пороть горячку.       Несомненно, когда из медицинского корпуса ему сообщили, что его верная помощница приползла туда с разорванной рукой и бешенным зарёванным лицом, старик словил приступ вселенской ярости. И чтобы не выливать всё дерьмо на «Си-Джей», галванец нарвал целую гору старых бумажек и только спустя час пригласил её на беседу.       Сотрудники в гордом молчании вышли в коридор. Решили продолжить свои дебаты вне атриума.       -Надеюсь, ты понимаешь, что то, что ты совершила – недопустимо, - Азимус не поворачивался к Джерри лицом, а та не решалась приблизиться к нему ни на шаг. И его чересчур спокойный тон и медленное поглаживание длинных усиков лишь пускало искры в витающем напряжении.       -Да, я понимаю, - подавить дрожь в голосе не получалось, сколько бы она не сжимала кулаки.       -Я хочу услышать твоё мнение о случившемся. – Да, действительно, ему было интересно, что же произошло в зале этим утром. Проверка на вшивость – сорвёт ли ему биомеханизм или наберётся смелости быть предельно честной. Ему, собственно, даже никаких слов не надо было, ведь в любой момент он мог подключится к её системе и "увидеть мир её глазами".       -Вы не собираетесь меня наказывать? – появилась призрачная надежда, что она получит только выговор, а не смертную казнь. Хотя вряд ли её создатель пошёл бы на такие меры.       -Я пока не решил, что с тобой делать, - Азимус всё же обернулся на свой «драгоценный» проект. На миг на его лице появилась тень улыбки, но она тут же исчезла в упавшей челюсти. Он кое-как заставил себя успокоиться и удержать своей гневный пыл, как от одного только взгляда на Джерри был готов вылить лаву негодования. Только уже на кого-то другого. - Это ещё что такое? Что с тобой случилось?       Вряд ли кто-то сможет спокойно смотреть на своё искалеченное детище. Как бы трезво Азимус не пытался оценить масштаб и степень тяжести повреждений, он уже представлял, что ему заново придётся отливать скелет, заново обтягивать его мышцами, устанавливать сердце, лёгкие и другие искусственные органы, заново пускать «кровь» по венам и пересаживать мозг с одной «клумбы» на другую. А где сейчас он возьмёт все необходимые компоненты, если последние образцы стоят перед ним. Одно дело синтезировать кожу – несложный процесс, а кровь – невозможно. На поиск достойной альтернативы уйдут годы, если не десятилетия. И вряд ли это вещество пополнит свой запас самостоятельно. Единственный «колодец» - точнее, уже лужа, - находился на Праймасе, но и того не хватит. Старик уже был готов схватится на голову, упасть на колени и вопить: «Всё пропало!».       -У нас была обычная тренировка, всё было нормально, - начала с большей (ударение на "О") уверенностью говорить Джерри. Но стоит ли упоминать обо всех подробностях? Вряд ли те клинки повлияли на странное поведение Майакс. Прыжки на прыгалках? Бред. Одно неверное или кривое движение вывело химеру из себя? Такой же бред, как и предыдущий вариант. Однако девушка не знала истинной причины и лишь могла оперировать известными ей фактами. – А потом… Мэкс задела меня за живое и я… сорвалась. Я не хотела её навредить, клянусь.       -Но позволила навредить себе?       -Я защищалась, как могла!       -Значит, ты можешь недостаточно! – прикрикнул Азимус. Джерри, словно от сильного порыва ветра, пошатнулась назад. Похоже, сегодня её решили унизить окончательно. Почему каждый считает её слабой и беспомощной? Она старается изо всех сил стать лучше. Тренируется до красной пелены на глазах. Например, такой эффект используют в некоторых играх, когда здоровье персонажа доходит до критической отметки. В случае с биомеханизмом, система предупреждает о перегрузки, в частности на мозг. Вряд ли обычный человек будет чувствовать лёгкость и прилив сил от многочасовой изнуряющей пытки. Иначе уже не назвать. Каждый день тебя гоняют по залу как ёб*ну батарейку и наблюдают, когда же ты сорвёшься с каната или упадёшь под натиском своего наставника. – Чему она тебя учила?       Азимус, видимо, понял, что повышать тон совсем не стоило, девчонка и без того пережила немалый стресс. Поэтому он глубоко вздохнул и продолжил привычным голосом.       -Нападать, - конечно, хотелось заплакать и кричать о несправедливости по отношению к ней. Она не просила о второй жизни, да и за первую не особо держалась. Для чего она вообще здесь? Служить девочкой для битья и выступать клоуном-фриком, над которым все смеются и бросают помидоры вслед? Это её святая миссия? Снова пробирала злость и приказывала перестать дрожать как тонкий осенний листик. Будь, что будет. – Мэкс учила меня нападать.       -Аргументируя тем, что это лучшая защита? – иронично хмыкнул галванец. Безусловно, он догадывался, что его подчинённая пошла против его приказа. В очередной раз. Однако специально ничего не спрашивал ни у Майакс, ни у своего проект – с ней вообще очень мало разговаривал даже на осмотрах. Надеялся, что это всего лишь его догадки или повышенная тревожность бубнит ему над ухом всякий бред.       Старик отвернулся и, заложив лапки за спину, покачивая головой, приблизился к окну. Будто за ним, в тёмном небе есть ответы на все его вопросы.       -У Майакс тяжелое прошлое, - спустя минуту она снова заговорил. – Но я не предполагал, что она станет вымешать обиды на тебе… Не суди её строго – она уже поплатилась за свой эгоизм.       -Так Вы не будите меня наказывать? – из всего сказанного Джерри, мягко говоря, не поняла ни слова. Ей важно знать только одно: сохранит ли Азимус ей жизнь или же её ждёт переплавка.       -А ты этого хочешь? – галванец удивился подобному вопросу, но дал исчерпывающий ответ. – Твоя совесть – твоё наказание.       Биомеханизм облегчённо воздохнула. Как же приятно, когда страх убирает прочь свои леденящие лапы, а напряжение сбрасывает колючие цепи. Наконец можно расслабиться и отпустить ситуацию.       -Хмм, - раздражённо протянул великий создатель. - Столько времени потрачено в пустую... Переучивать тебя уже бесполезно.       -А что, мы куда-то торопимся? - Джерри нахмурилась. Радость сменилась непониманием. На что в этот раз намекает этот чудной дед? Что опять задумал? А может не надо?       -Через месяц ты должна сдать мне экзамен, - принялся пояснят Азимус, поглаживая усики. Своеобразный антистресс. - После отравишься на прохождения начального курса в Академию санитаров. И когда ты получишь мне значок и звание санитара, я смогу выпустить тебя.       -А Академия обязательна? - от перечисленного встали волосы дыбом. Какая ещё, к чёрту, Академия санитаров? Какие вообще экзамены? Она свой институт толком не закончила и не училась нормально, как её одногруппники. Пусть и дома, но напиши-ка ты, Джерри конспект по двадцать страниц, а к следующей паре ты обязана приехать в институт и сдать преподавателю материал по пройденной теме. Фактически каждую неделю у неё были эти экзамены, а теперь добавилось ещё. Так же скучно живётся. Почему нет? Но больше всего настораживало то, что Азимус даже не задал ей вопрос: "А сама-то ты хочешь?".       -Ты уже часть этой системы. В некотором роде ты состоишь из неё.       -Это, конечно, всё очень заманчиво, - протянула Джерри, отводя взгляд, как бы намекая, что такое развитие событий ей не по душе. Вряд ли курс в Академии будет длиться всего пару дней - это заметно тормозило расправу над чудо-папашей. Лучше бы сначала прибить этого ублюдка, а затем уже отправляться за званием санитара космоса. По крайней мере, такая последовательность действий выглядела в её глазах более разумной. Но это уже мысли о великом. Сейчас всё же стоит обратить внимания на то, что ценная материя продолжала сочиться из открытой раны. Джерри приложила ладонь другой руки к "быстрой" перевязке и продолжила, - а что делать с этим?       -У меня остался маленький кусок твоей кожи в лаборатории, - принялся объяснять Азимус, - к вечеру я синтезирую достаточно материи, чтобы полностью перетянуть тебя. Глаз не радуешь, смотреть больно, - фыркнул старик. - Пока можешь быть свободна. Возвращайся в свою палату.       Джерри кивнула головой, развернулась и направилась к выходу. Могла бы просто тихой уйти и больше не маячить перед глазами у своего создателя, но на языке крутился ещё один вопрос. Он не относился ни к одной из тем, которые были затронуты в разговоре. Нет. Волновало её совсем другое. Пожалуй то, изначально нуждалось в достойном ответе.       -Можно последний вопрос?       -Задавай, - Азимус сохранял абсолютное спокойствие.       -Зачем Вы меня создали? Какая Вам от этого выгода? - собственно, самый правильный вопрос за всё время нахождения её здесь. Хотя Джерри и раньше спрашивала его об этом, однако старик всячески уходил от ответа. То он занят, то нельзя шевелиться во время диагностики, то "спроси об этом потом".       -Отвечу, когда сдашь мне экзамен, - ответил бы он для начала себе. Можно отыскать кучу всяких разных объяснений, но не найти в них ни капли правды.       Джерри тяжело вздохнула и цокнула, подняв бровь. Уже решила, что больше здесь ей явно делать нечего, что действительно пора возвращаться в свою "пещеру" и не высовываться оттуда, однако Азимус задержал её.       -Майакс сообщила тебе о возвращении твоего брата?       Биомеханизм опешила. Дед решил пошутить? Если так, то шутка совсем неудачная. Она резко обернулась, вытаращив глаза на галванца. Точнее, на его маленькую спину. Интересная у него поза для общения.       -М? Дэн здесь? Он же должен ещё три дня находится в Беллвуде? - А ведь чувствовала её пятая точка, что что-то пойдёт по п*зде. Не зря же она отговаривала его перед вылетом, просила найти хотя бы для мамаши правдивую отговорку, почему не сможет провести в особняке выходные. Но малой не послушал её... Сердце снова забилось в панике.       -Так ты не знаешь? - Азимус и сам развернулся к проекту лицом, на котором застыло искреннее удивление. Похоже, сейчас он явно ляпнул лишнего. - Что ж, тогда он сам тебе всё расскажет, когда его отпустят из стационара. Всё, иди, у меня ещё много работы.       Список важных дел на сегодня успешно обновился: появилось ещё несколько пунктов - синтез кожи, её замена, настучать Майакс по голове, принять двойную дозу успокоительных, найти ответы на важные вопросы в чертогах разума. Собственно, почему нет? Ему же больше нечем заняться. И плевать, что Бен Теннисон носиться с самым могущественным оружием во вселенной и в любой момент может его сломать! Плевать, что на свободе разгуливает подобие человека, сущность которого будет, пожалуй, пострашнее того же Вилгакса и всех нашествий чистопородных.       Джерри покинула атриум. На ватных ногах она вошла сюда, на них и вышла. Известие о брате выбило окончательно выбило её из колеи. В каком он стационаре? Что с ним? Что вообще случилось? Чудо-папаша приложился? Если так, то ей уже будет глубоко плевать на Академию и звание санитара. Плевать. Даже если Азимус отправит её в Нулевое пространство за убийство. Плевать. Она уничтожит эту сволочь.       Девушка не помнила, как дошла до своей палаты, как проводила карточкой по замку, как захлопнула дверь... Зато прекрасно запомнила, как упала на кровать и стала орать в подушку, дёргаться, бить одеяло руками и ногами. Да заплачь ты уже! От невозможность выдавить из себя хотя бы одну единственную слезинку становилось ещё паршивей. Похоже, Майакс была права - Джерри слабая. Слабая, если не в силах защитить тех, кто ей дорог...