Grandbastard

      Беги. Беги. Беги. Быстрее. Беги. Ещё быстрее. Хочешь жить - беги. Медленный курьер - мёртвый курьер.       Слоган, возникший из тьмы. Слоган, ставший постулатом за полтора года существования среди людей.       Сначала были простые заказы: письма, запчасти, чертежи на микрофлешках или экзотические фрукты, что воняли похуже общественного туалета. Забрал посылку у поставщика и отнёс заказчику на другой конец города - неважно, наземного или подземного. Лёгкие деньги. Без риска для жизни. Без доли криминала. Но жадность чуть не погубила его. Чем жирнее заказ, тем больше плата за доставку и тем больше преследователей от конкурирующий организаций. Беззаботно прогуливаться пешком не выйдет. Ищи обходные пути, ползай по вентиляциям, спускайся в канализацию, балансируй на проводах в сотни метрах над разбитыми дорогами , прячься во мраке, но, если засекли, - беги. Беги как можно быстрее, выжимай максимум из человеческого тела, карабкайся по вертикальным и отвесным стенам, прыгай с крыши на крышу и не сломай ноги от неудачного приземления. Малейшее повреждение - ты труп. О быстрой смерти даже не мечтай. Тебя будут мучать долго, пока не кончишься от болевого шока. Избегай головорезов и не попадайся санитарам на глаза. Разумеется, санитары не устроит самосуда, они поступят по всем правилам своего кодекса. Далее наручники, межгалактический суд, тюрьма, очередной срок за решёткой. Некуда бежать. Из "Нулевого пространства" не выбраться. Но как же это весело. Адреналин вызвал пагубную зависимость: чем больше риск - тем интересней. Летать над городом на руках, срываться с опасной высоты, цепляться за хлипкие перекладины только ради того, чтобы пощекотать себе нервы и унести крупную выручку в рюкзаке. Бдительность, осторожность и инстинкт самосохранения давно покинули голову преступного учёного.       За последний заказ ему пообещали пятьдесят тысяч и пятнадцать сверху за ускоренную доставку. Он никогда не спрашивал, что в той или иной запечатанной коробке без опознавательных знаков. Ему давали адрес, скрывали имя получателя и засекали время. И он бежал под покровом ночи, сливаясь с тьмой в единое целое и пряча отличительную особенность под капюшоном. Он проносился быстро, никто не успевал разглядеть лица и вглядеться в цвет глаз, но волосы... белые как январский снег забыть невозможно.       Тот роковой день надолго остался в памяти, хотя он ничем не отличался от всех предыдущих дней за исключением финала, разумеется: принял заказ, взял адрес и побежал. Его любезно пригласили войти. Однако красное освещение и бьющееся в истерике предчувствие кричало поскорее делать отсюда ноги. Заказчик довольно крутил в руках колбы с ядерной смесью, а после недолгих рассуждений вслух о мировом господстве грубо отказал в оплате и приказал своим людям немедленно избавиться от курьера. Видимо, рассчитывал на красочное зрелище, на жалкие мольбы о пощаде, однако вместо представления получил дыру в голове кухонным ножом. Шавки не спасли своего хозяина. Всё произошло слишком быстро и выглядело как следствие потасовки. Будто эти люди не поделили дорогостоящий товар и переубивали друг друга . Курьер ни при чём.       А потом закоротила проводка. Вспыхнул огонь и под горящими обломками похоронил тайну произошедшего с трупами вместе.       Поставщик-работодатель устроил скандал, обвинял в безрассудстве и непрофессионализме и окончательно рассвирепел, когда услышал об отказе в дальнейшем сотрудничестве и уходе с должности. Он подстрелил курьера. Но не стал объявлять в розыск - с таким ранением неугодный не протянет и часа.       Протянул. Выжил. Выбрался.       Не бывает бывших учёных и гениев. Ими либо рождаются, либо становятся и остаются навеки. Инжекторы с лошадиной дозой компонентов ускоренной регенерации прятались в самодельном тайнике под кроватью, ждали своего часа. Добыть хотя бы один - непросто, - а получить составляющие для синтеза новой порции - ещё сложней. Но он знал, что когда-нибудь удача отвернётся и лекартво ему понадобятся. Боль от инъекции сравнима с болью вырывания зуба клещами без анестезии. Главное - не кричать. Сжимать челюсть до скрипа, кулаки до разрыва сухожилий и терпеть. Ждать, пока подействует. А после на скорую руку обрабатывать свежие раны, делать перевязку, забирать с собой только самое необходимое: деньги, поддельный паспорт на имя другого человека, пару вещей и снова бежать. Выходить на поверхность и скрываться среди ненавистного человечества в двуличном городе.       Он чрезмерно гордый, чтобы поселяться в хостелах и ночлежках для бездомных. Гордый до драк за тарелку бесплатного супа в приютах. Гордый для коротания дней на вокзалах и станциях. Нужно жильё со всеми удобствами и прочными дверями, с запасными выходами и шумоизоляцией. На окраине нашлось подходящее местечко. Хозяин квартиры предупредил о неадекватных соседях - пятиэтажный дома кишел многогранными отбросами: алкоголиками, шайкой наркоманов, вышедшими на волю заключёнными, зависимыми психбольными, - и настаивал на запирание дверей на все замки. Прекрасно. Проснулись отголоски Нулевого пространства. Фраза: "Чувствуйте себя как дома" заиграла новыми красками. Хозяин с удовольствием принял оплату аренды на четыре месяца вперёд, отдал ключи и поспешил на выход, взяв на себя все счета за коммунальные услуги.       Жилплощадью себя обеспечил, пора задуматься о новом способе заработка. О чём-то менее травмоопасном. Последняя попытка вернуться в криминальный мир чуть не стоила ему жизни и до сих пор отзывалась ноющей болью в боку. В чём он хорош? Во всём, кроме общения с вынужденным окружением. Человеческие технологии примитивны и даже то, что люди называли "супер-компьютером будущего" он мог разобрать и собрать обратно, не прилагая усилий. Геноинженерия, биохимия, медицина отпадали тоже: у фальшивого Адама Райза нет документа о соответствующем образовании и титула специалиста высшей категории. В таких кругах он выставит себя на показ и привлечёт немало проблем. Необходимо что-то неприметное. Искомое всплыло на поверхность через полмесяца - в ремонтной мастерской по починке компьютеров, ноутбуков и телефонов требовался работник. Начальник сидел на приёмке и оформлении, а "Адам" в отдельном кабинете за нудной работой. Зарплата обещала лучшего. Курьером за один заказ он получал в больше. Однако теперь исключён риск прострела, вывихов, растяжений и переломанных ног.       От монотонности и обыденности начал уставать. Тосковал по адреналину, по танцам со смертью в звездном небе и озорному побегу от погони. По телевизору часто крутили интервью с самым юным героем современности. От его самодовольного лица кипела кровь в жилах. "Это всё из-за тебя! Из-за тебя я стал таким! Ты во всём виноват!" - пела в голове заезженная пластинка. Он в одночасье лишился доверия, уважения, чести и достоинства. Впредь не заслужить признания своим народом и не стать достойной заменой наставника, не вернуться в родную обитель. И всему виной земной мальчишка, которому не по силам рассчитать даже кинетический импульс. Надо выйти - но не в окно с пятого этажа, - прогуляться. Проветрить голову и охладить пыл, случайно нарваться на банду вымогателей и выместить на них ядовитый гнев.       Глаза настолько привыкли к искусственному освещению и полумраку, что естественный свет казался грубой наждачкой. Щурился и протирал слезящиеся глаза, пока не привык в яркому градиентному небу. Солнце висело над горизонтом, окрашивая полотно с облаками с оранжевый, розовый и голубой. Окраины шептали чернотой и побитой безысходностью. Скрипели старые вывески на магазинах с перегоревшими лампочками. Бродяги протягивали руки и жалобно молили прохожих, держа картонные таблички, о мелочи. Брошенные собаки дрались с котами за мёртвую птицу или за объедки в мусорках. На перекрёстках вились плющом оголённые женщины, зазывая каждого пешего мужчину. Кто-то устраивал скандалы на улице за похотливые взгляды в сторону кассирши. Кто-то нервно курил за углом, разговаривая по телефону и обещая внести платёж по кредиту в ближайшие дни. А кто-то заливал своё горе под фонарным столбом и ругался на несправедливость. Жалкое зрелище. Он призирал каждого, кто попадал в поле его зрения. В центре ситуация не изменилась. Моральное разложение прикрывали высокими чинами, показным достатком и пыльной роскошью. Витрины ювелирных салонов начищали до блеска и прыскали ядом в спину выходящим. Рестораны и фастфуды кормят людей до отвала, чтобы те бежала в бутики за новой одеждой. От "Культурных домов" одно название. Лозунги кричат об использовании бумажных пакетов и сохранении экологии, а их же авторы выкидывают пластиковые бутылки и прочий мусор на дороги, тротуары или в море. Пожалуй, прогулка была не лучшей идеей для стабилизации нервной системы. На каждом углу липкая зловонная мерзость.       На мосту холоднее, чем в лабиринте бетона и стекла. Прохладу нагонял сентябрьский ветер, мчащийся поток машин и беспокойная чёрная вода с солнечными прожилками. Без куртки на плечах не комфортно. Сырые лапы осени забирались под серую кофту, дёргали за ниточки и заставляли вздрагивать, ёжиться, прятать ладони в карманах джинсов. Ветер разносил волосы по сторонам, кидал длинные пряди в лицо, бил по шее. Река злобно ворчала, а город голосил рычанием машин: "Тебе здесь не место. Уходи. Исчезни". А где же его место? Он абсолютно везде был чужаком. Для одних - слишком умным. Для других - слишком странным. Для третьих - слишком опасным, чтобы приближаться. Должность курьера подполья после освобождения из "Нулевого пространства" вдохнула в него жизнь, залила разум азартом. В нём нуждались, ему доверяли, ему платили. Он был лучшим среди лучших. А сейчас сидит в тесном кабинете и чинит людские безделушки. Как надоело. Вернуть бы прошлый экстрим. Вернуть бы прошлого себя. Повернуть время вспять и убедить наставника в его же опрометчивости дарования Омнитрикса человеческому подростку.       И как нельзя вовремя его неосторожно задел проезжающий велосипедист. Парень явно торопился, поэтому таранил всех пеших на мосту и даже не извинялся. Приступному учёному тоже не повезло: сильный удар пришёлся выше локтя, отчего тело развернуло к твёрдому парапету моста. Злостно зашипел и закидал "гонщика" немой бранной руганью и проклятиями на десять поколений вперёд. Лучше бы остался в квартире и от негодования пробил бы дверь в ванной комнате. Её можно заменить на новую, а вот синяк будет долго сходить и надоедливо болеть.       Однако стоило отдать тому парню должное, ведь он обратил взор бывшего курьера на нечто прекрасное - закатное небо над Беллвудом, которое плавно переходило в токсичную большую воду. Такое ласковое, спокойное, молчаливое... И если убрать все раздражающие фоновые звуки, то получилась бы настоящая медитация. При этом не обязательно принимать позу лотоса или что-то в этом духе, достаточно просто расслабить тело и отключить голову.       За спиной постоянно шныряли люди, переговаривались между собой или громко разговаривали по телефону. Свистели и сигналили машины. Надоело. Надоело! Если приглядеться, то возле несущей конструкции моста виднелся небольшой выступ, площадь которого позволял устоять на двух ногах или даже присесть. Вряд ли на этой жёрдочке все шумы резко исчезнуть, но хотя бы она избавит от людских голосов и их невыносимых запахов.       Полез.       Пешеходы и пассажиры в авто, обратив на сумасшедшие действия внимания, лишь покручивали пальцем у виска, назвали "не умным" и отправились восвояси. Возможно, у кого-то и проскочила мысль, что на их глазах совершается самоубийство, но никто пальцем не пошевелил, чтобы остановить отчаянного. А кто-то воспринял как очередного угащенного в поисках острых ощущений. И если бы кто-то всё же ринулся на помощь, то его ждала путёвка по всем эротическим местам, ибо сунули нос в чужое дело.       Уступ не оправдал ожидания - здесь так же громко, как на мосту. Чёрная вода под ногами добавила шума в городскую симфонию. Всё же для любования закатом стоило выбрать какую-нибудь высотку, где все нервирующие звуки остаются далеко внизу и слышно только завывание ветра и случайный крик птиц...       -Удобно тебе?       Посторонний голос донёсся из-за спины. Слова произнесены твёрдо, их не выкрикивали в истошном ужасе и беспокойстве за жизнь другого человека. Интерес пронзал каждую букву. Кто посмел нарушить одиночество? Кто напрашивался на роль первооткрывателя токсичного дна? Он недоверчиво обернулся, обрушив на вторгшегося идиота презренный взгляд. Практически над его головой стоял человек, скрестив ноги и упираясь локтями о парапет. Человек совсем не выглядел напуганным - он источал любопытную интригу с ухмылкой. А эти раскосые голубые глаза вызвали настоящую бурю противоречий: желание послать низшее существо ко всем чертям боролось с проснувшейся заинтересованностью. Женская особь отличалась от других представителей расы скудным размером, острым как не огранённый кусок алмаза носом и окостеневшими пальцами. Через тонкую бледную кожу проглядывалась фиолетого-зелёная венозная паутина. Беллвуд не переставлял удивлять извращённым уродством.       -Весьма, - грубо ответил бывший курьер и отвернулся, снова уставившись на переливающуюся в закатных лучах морскую гладь. Зачем она тут появилось? Почему не уходит? Почему продолжает наблюдать и докучать своим присутствием? Не мешай. Уходи.       -Там опасно. Сорвёшься, утонишь, умрёшь, - но, похоже, возникший из неоткуда зритель вовсе не собирался покидать место первого ряда. Ни в это мгновение, ни в ближайшие минуту. Либо дождётся фееричного финала с нелепым падением, либо заставит артиста покинуть неустойчивую сцену.       -Это уже мои проблемы.       -Хм, я так не думаю, - человек посмел посмеяться над ним. - Здесь полно свидетелей, они укажут на меня, что это я якобы тебя столкнула. А в этой жизни мне бы хотелось избежать проблем с законом.       -Почему меня должна волновать твоя свобода? - это существо играло на шатких нервах куда больше улыбчивого лица Бена Теннисона с телевизионного экрана и вынудило вновь обернуться на свою персону. Женщина не сдвинулась с места. Даже не планировала уходить.       -Ладно. Прыгай. А я на это посмотрю, - пристроилась поудобнее: наклонилась к ограждению, подставив руку и положив на ладонь голову. Глаза немного округлились, а тонкие губы расползлись в улыбке.       Теперь он стоял не на уступе, а на тонком льду бездонного обрыва. И в какую сторону не посмотри, выгоды для себя не отыщешь. Либо позабавишь зрителя шагом в пропасть, либо повинуешься и вернёшься на устойчивый мост. Что первый, что второй варианты проигрышные. Он не станет спело следовать приказам человека. Он просто хотел побыть в одиночестве и слегка потешить себя каплей адреналина на высоте. Но как же трудно находится под прицелом голубых глаз. А, может, скинуть её? Схватить за воротник и бросить в воду? Свидетели скажут, что сама сорвалась и упала - он ни при чём. Его же даже не видно на этом уступе, если не приглядываться. В таком случаем, не избежать тщательного мытья рук от вынужденного прикосновения к жалкому существу. Оно того не стоит. Придётся перебираться обратно.       -Вот так лучше, - похоже, отродье не оставит его в покое, продолжит отягощающий диалог. - И зачем вообще ты туда полез?       -Тебя спросить забыл, - выражение лица и тон не изменились. Это прогулка заняла пьедестал самых ужасных, глупых ошибок в его жизни. Мог же просто переключить канал или выключить телевизор. Разогреть остатки готовой еды и лечь спать. Или вообще не соглашаться на выходной и гнуть спину над рабочим столом. Не покидать пределы съёмной квартиры, в конце концов.       -Куришь? - ладонь нырнула в карман куртки, пальцы вытащили тонкую сигарету вместе с зажигалкой.       -Нет.       -Рискнёшь? - глаза прищурились, а улыбка обнажила глубокие ямочки на впалых щеках.       -Пожалуй, откажусь, - лучше бы он не оборачивался. Смотрел бы дальше на розовеющий небесный свод. А теперь застыл, заворожённо наблюдая за каждым движением человека. Таилось в них что-то одурманивающее, в этой лёгкости зажжения химического огонька, в дыхании, в хлопанье ресниц и перемене эмоций. Озорная неосмотрительность уступила подозревающей осторожности.       -Что? Теперь ты хочешь убить меня за то, что не дала тебе умереть?       -Ты кто вообще такая? - произнёс учёный, выпрямившись.       Для преследователя не годится - на таких тощих ногах далеко не убежишь. В санитары принимали только крепких телом и здоровьем. Новобранцы проходили жестокий отбор, руководство не принимало кандидатов, способных сломаться пополам на вступительных испытаниях. Может, кто-то из инопланетных недоброжелателей решил поквитаться с ним, выдав себя за беспомощного человека? Чистопородные носили маски, чтобы сливаться с окружением. Кто-то из них? Мог бы выбрать лицо посимпатичней. И почему она разговаривает с ним так привольно, будто с давним знакомым? Похоже, где-то перевернулась фура с наглостью и эта девчонка присвоила себе всё содержимое.       -Я Джерри, очень приятно.       Протянутая рука ввела в ступор. Он часто замечал приветствие людей через рукопожатие. Они считали это нормой и не видели ничего мерзкого и брезгливого. И при знакомстве они представлялись друг другу, называли имена и фамилии. У него два имени. Какое назвать и стоит ли вообще выдавать себя незнакомцу? Видимо, внешние данные подкупили его, убаюкали бдительность. Вряд ли это безобидное создание способно кому-то навредить. Но зачастую под ликом невинности и беспомощности скрывались настоящие демоны, жуткие, безжалостные, смертоносные. Это огромный риск. Как раз то, что ему не хватало в монотонности бытия.       -Альбедо, - отстранив брезгливость, он пожал хрупкую ладонь. Кожу обжог холод. Её рука ледянее морозной зимы, а радужки будто вырезаны из арктического ледника.       -Хм, солидно. Ты не местный.       -Не представляешь, насколько. - Пальцы скользнули по длинным ногтям. Гладкие. Острые. Для чего они? Использовались в качестве орудия пыток или чесалки для спины? Не возникло даже мысли о красоте с эстетикой и способе выражения личности.       -Надеюсь, после моего ухода ты не сиганёшь с моста, - женщина выдохнула зловонный дым в сторону и, потушив тлеющую сигарету о парапет, выкинула окурок в воду. - Была рада знакомству. Может, ещё увидимся.       -Уходишь? - скептицизм пошатнуло удивление. Ни слова, ни действия нелогичны. Мотивы покрыты мраком как тайна мироздания. Внезапное появление оставалось загадкой. Как и её глаза. В них проглядывалось что-то гипнотическое. Может, дело в их чистоте? Идеальный оттенок. Одновременно живой и мертвый. Или вся суть в голосе? В контральто и иллюзорной хрипоте. Получения ответов ещё больший риск. Прекрасно. Просто прекрасно. На случай ещё одного огнестрельного ранения в тайнике хранился последний инжектор. Главное: успеть добраться до него и не откинуться в переулке. Необходимая порция адреналина подала себя сама на золотом блюде. Нельзя её упустить.       -Болеть для меня экономически не выгодно, - она пожала плечами, развернулась и пошла на другой конец моста, до которого он так и не дошёл. В её словах и действиях нет логики, но его действия выходили за грань разумных объяснений. Несколько шагов вперёд за маленьким человеком. Он сам не понимал, что делал. Человек обернулся, застав врасплох окутанное смятениями лицо.       -Пригласить тебя на чай?       -Рискну, если ты не против.       Он согласился, не раздумывая. Но отказался от дважды предложенного курева. Людям дана жизнь, а эти глупые создания тратят её на поиск смерти.       За мостом кипела другая жизнь, тихая, размеренная. Без вульгарной роскоши. Богатство таилось в сдержанности и строгих фасадах, вывески не сияли как рождественская ёлка, и каждая улочка со сквером были пропитаны таинством сентябрьского закатного солнца и частичками тепла ушедшего лета. Лёгкие наполнялись свежим воздухом с ароматом уютной кофейни и пряной выпечки. Здесь люди не ругались на перекрёстках, не затягивали жгуты в тени, не стояли, оборванные, с протянутыми руками и не мочились в мусорную урну. Интеллигент в сером пальто нёс с тканевой сумке французский хлеб и бутылку вина. От проходящих мимо женщин не разило приторно-сладким дешёвым парфюмом. Беллвуд, оказывается, мог удивить чем-то, кроме грязи и тошнотворной мерзости. Город уже не шептал гневные прощания, а наоборот приглашал в гости.       Похоже, эта спонтанная прогулка не такая уж ошибка.