Скрытое в небе счастье

Утро в стенах величественной стены Розы начинается очень рано — с первыми лучами солнца и криками петухов. Бревенчатые дома, высокие холмы, обилие зелени кругом, дикие и домашние птицы, собаки, коровы и лошади. Казалось бы, ничего не может испортить эту чудную картину со всей её прелестью, но стоны и громкие шаги титанов, заставляющие землю дрожать, за стенами нарушают эту идиллию. Благо, есть честные и благородные солдаты, которые поклялись — без всяких крестиков на пальцах! — что будут защищать жителей стен. Где-то под землей, в самых темных комнатах, за решеткой сидит парень. Сидит и кричит что-то о мире, о справедливости, которой вроде и уже не существует. Парень сидит на жёстком пружинистом матраце. Руки его закованы в наручники, натирающие кожу, глаза его, казалось бы, потеряли весь огонь. Парень повторял одни и те же слова, потом замолкал, вероятно, думая о чем-то своем, потом снова начинал кричать, и так по кругу… — Тебе самому-то не надоело, а, Эрен? — спрашивает его один из солдат центральной полиции, сидящий рядом с решеткой на таком же твердом стуле. — Я думал, ты давно понял: никто не придет на помощь. Эрен устало мямлит себе под нос. Расслышать можно было только одну фразу: «Я такой же, как и вы, черт побери». Подросток уже несколько раз просил связать его с кем-нибудь из кадетского корпуса или же из разведки, но никто не откликался на его просьбы. Эрвин Смит, Ханжи Зое и Леви Аккерман сидели в кабинете первого. Леви по-хозяйски раскинулся на диване, закинув ногу на ногу. Эрвин сидел за столом и разбирал груды бумаг, навалившихся на него с самого утра. Ханжи, казалось бы, наблюдала за жизнью за окном, но на самом деле думала о парне, который по щелчку пальцев мог обращаться в титана. В комнате стояла тишина. Тишина, которая давила на всех. Все, находящиеся в кабинете, знали, что нужно выждать момент до начала суда. Сейчас нельзя было крутиться перед полицией, важно было сохранять маску безразличия к ситуации. Солдаты гарнизона, следящие за порядком и охранявшие стены, мирно занимались своими обязанностями. Сегодня легион был в Тросте. По таким дням Пиксис — глава южного округа, а также командующий гарнизоном — часто берет из легиона человека и ставит его на командование на стены. Дот Пиксис и предыдущий главнокомандующий легионом разведки совершили такую сделку. Гарнизон получает легионера, а легион — гарнизоновца. Сегодня отряд гарнизона был под четким командованием Майка Захариуса. Он то и делал, что ходил взад-вперед, думая о своём, только отвлекаясь на огромный валун, окутанный сетями, в главных воротах, который так неестественно смотрелся в проходе. Дежурили они у соседних, малых ворот, через которые целый экипаж точно не пройдет, но небольшой отряд — с легкостью. — Майор Захариус, к стене приблизились еще два титана шести-семи метров. Прикажете открыть огонь или игнорировать? — К нему подошел один из солдат гарнизона и, посильнее сжав рукоять ружья будто в защите от грозного легионера, спросил. — Открывайте, — он махнул рукой и продолжил думать о своем, о чем-то важном для него. Прогрохотало четыре выстрела из пушек. Майк даже не моргнул глазом: давно привык к таким звукам. — Двое! Бегут сюда! Агрессивные какие-то… — прокричал один из солдат. — Девианты? В нос Майка ударил непонятный запах: знакомый, но и одновременно чужой. Захариус посмотрел вдаль, за стену. — Стоп! Стоп! Стоп! Они преследуют какую-то цель! — крикнул другой солдат и тут же достал бинокль. — Перед титанами две лошади с людьми! Повторяю: лошади с людьми! Все солдаты на стене тут же встрепенулись, зашевелились. Майк забрал бинокль у одного и посмотрел на движущиеся объекты за стеной. Запах становился всё сильнее, и он понимал, чей это запах. — Указания, майор?! — прокричал гарнизоновец. Захариус не растерялся. Он понимал, что может ошибаться, но доверился чутью. — Не открывать огонь, людей заденете! — он прикусил губу, стимулируя мозг к работе. — Эй, вы, четверо, берете на себя титанов! — Что?! Но ведь… — Никаких но, солдаты! Вы должны защищать людей! Пулей вниз! Солдаты гарнизона последовали его приказу: спустились на трос-маневрах вниз, а затем и к гигантам. Майк тут же спустился вниз к гарнизоновцам, охранявшим ворота. Парни играли в карты, но при виде легионера тут же бросили карты на землю, а один от волнения даже отдал честь. — Открыть ворота! Немедленно! — рявкнул Захариус. — Но, сэр… Это опасно! — возразил другой солдат. — Зачем их открывать?! — Немедленно откройте ворота, черт бы вас побрал! — грозно прорычал он. — Под мою ответственность. — Есть! — двое бросились к рычагу. Все вокруг засуетились. Ворота медленно поднимались, поднимая столбы пыли, две лошади скакали во всю прыть. — Майор, ворота открыты, ждем ваших указаний, — сказали солдаты и тут же увидели скачущих к воротам людей, а за ними четырех солдат, расправляющихся с гигантами. — Че это за херня?! Что происходит, мать вашу?! Топот копыт стало отчетливее слышно. А за ним и грохот от падения одного титана, а затем и другого. Вопреки предположениям Майка, гарнизон отлично справился со своей задачей. Внезапно время будто замедлилось. Майк сдавливал в руках рукояти клинков. И вот он увидел перед глазами двух лошадей, они проскочили прямо перед ним, а через секунду он услышал грохот — ворота закрылись. Все солдаты переглядывались будто в поисках ответов на многочисленные вопросы. Один из пришедших спешился. Ветер снял капюшон с головы солдата, и Майк увидел знакомое лицо. Сначала он учащенно поморгал, не веря в то, что он видит. Выстрелы пушек на стене вернули его в реальность. — Эй, ты! — Захариус указал пальцем на рядового. — Сообщи Эрвину, что ситуация серьезная. Пусть пулей мчат сюда. Рядовой солдат кивнул и побежал в штаб. Темноволосый молодой парень, сидевший на лошади, одной рукой держался за перебинтованный бок. Его руки были в крови, на лице — остатки грязи и глины. Он смотрел куда-то вниз, из его глаз капали слезы. Слезы счастья. Возле лошади стояла молодая девушка. Светло-каштановые, почти русые волосы, глаза карие. Одежда разведывательного легиона была порвана в нескольких местах. За ней на лошади сидел парень без сознания; он был привязан к лошади и седлу так, чтобы не упасть. Майк тут же позвал пару рядовых солдат. — Тащите носилки! — крикнул Захариус и махнул рукой. Но ни один из солдат не смог и с места сдвинуться. Все наблюдали за происходящим. Девушка рукой держалась за седло, потому что стоять на ногах без опоры было невероятно трудно. В глазах темнело, ноги дрожали. Захариус тут же подскочил к девушке и подал ей свое плечо. — Вы слышали? Чего стоите как вкопанные? Выполнять! — в приказном тоне выговорил Майк. Рядовые тут же встрепенулись и побежали. Захариус пытался найти слова, но хаотичный поток мыслей путался в голове. — Мы все думали, что ваш отряд полностью разгромлен. Мы были вынуждены отступить, — он виновато опустил глаза. Чувствовалась его растерянность. Он точно не знал, как нужно вести себя в такой ситуации. Он просто надеялся на скорый приход Смита, Аккермана и Зое, но ни одного из их запахов он не чувствовал рядом. — Это очень долгая история, Майк. — Я понимаю это, Лана, понимаю. Побереги силы. Тишина в округе только накаляла обстановку. Только перешептывания солдат и гражданских за спиной нарушали ее. За его спиной показались Смит, Аккерман и Зое. Майк надеялся, что хоть кто-то из них разрядит обстановку или хотя бы произнесет что-нибудь, но все трое молчали, переваривая картину перед глазами. Ситуацию разрешил солдат на лошади: он, казалось бы, терял сознание и почти упал с лошади, но подоспевшие солдаты с носилками перехватили его. — Семнадцатый отряд жив… или часть отряда… — тихо произнесла Ханжи, ощущая себя виноватой. Каждый чувствовал вину за произошедшее. Лицо Леви не выражало никаких эмоций, но в душе было по-человечески тепло. Всегда приятно видеть живых знакомых. — С возвращением, майор Эванс, — кивнул Смит. Он как-то с недоверием смотрел на нее и на других солдат сзади. Но, увидев тяжесть ран парня, привязанного к лошади, он сменил позицию. Солдаты вокруг еще раз убедились в том, о чем говорят о Смите: он бессердечен и холоден. — Командор Смит, — она кивнула ему головой, задерживая взгляд на земле под ногами, — спасибо. — К чему такая официальность? — внезапно спросила Ханжи и прервала такую картину. — Лана ведь вернулась! Вернулась живая! Девушка внезапно отпустила руку с седла. Ее тело потеряло равновесие, не упала она только благодаря плечу Захариуса. Солдаты аккуратно взяли ее за плечи и погрузили на носилки. А Смит, Зое, Аккерман и Захариус остались на том же месте. Никто из них не сказал ни слова, каждый просто смотрел на уезжающие телеги с солдатами. Ханжи первая нарушила тишину: — Их же было двадцать два. Двадцать два солдата в отряде. Вернулось только трое? — проговорила она дрожащим голосом. — Или два с половиной? — Скажи спасибо, что вообще вернулись, — недовольно фыркнул Леви. Зое уже привыкла к грубой манере речи Аккермана, но сейчас воздух будто был накален до предела. Каждый из них чувствовал себя виноватым перед выжившими. Они тогда ушли, ушли и бросили целый отряд за стенами. В аду. На сегодняшний день в связи со сложившейся ситуацией у легионеров оказалось много работы. Вдобавок к работе с Эреном Йегером. Но вечером Смит решил все же проведать солдат в госпитале. Это было не в его компетенции, но он не мог иначе. Он бы не простил себя за то, что продолжает оставлять ее одну, даже спустя столько времени, даже в пределах стен Один из солдат не выжил, другой находился в тяжелом состоянии. Ранениями телесными не ограничилось: его рассудок пошатнулся. Врачи всё еще не могли поверить: у выжившей не оказалось серьезных повреждений. Легкие царапины, ссадины да синяки. Они обнаружили на ранах всех солдат лечебные травы. На все вопросы медиков она отвечала просто: аптечки были потеряны, да и были бы бесполезны. Она объясняла им тонкости медицины, которой её научила бабушка, но они всё разводили руками. Последним её врачом на сегодня был психиатр. Он убедился в трезвости ее ума и отпустил в палату отдыхать. Смит постучался в дверь. Госпиталь был наполовину пуст: на улице уже смеркалось. Луна постепенно вырисовывалась на небе. Девушка сидела на кровати. Кисти ее рук были перевязаны бинтами, другие, более мелкие раны, закрыты пластырями. Ее ноги были накрыты одеялом, а за спиной лежала большая подушка. Эрвин медленно вошел в комнату и ощутил резкий запах лекарств, коего не было в коридоре госпиталя. Выжившая посмотрела на фигуру мужчины, усаживающегося рядом с кроватью. — Разве главнокомандующий не должен быть занят делами, м, Эрвин? — Спрашивает она и поднимает глаза на него. Он не поменялся ни на каплю. Он такой же, каким она его помнит. — Ты говоришь слишком спокойно для человека, вернувшегося из-за стен. Как твое самочувствие? Врачи говорят, ты почти в полном порядке. Я не ожидал от тебя другого, Лана. — Я чувствую себя хорошо. На мне нет серьезных ран, это мелочи по сравнению с ранами Уилла и Ивана, — она приподняла забинтованные руки и пошевелила пальцами. — Мелочи. Только не верится, что я снова здесь, - сказала она и подняла глаза на Смита, встретившись с ним взглядами. Слёзы застыли в глазах, так и не скатившись по щекам. Пелена слез чуть исказила образ Смита, сидящего в кресле при лунном свете. — Уилл мертв, — ответил Смит. — Он так и не пришел в сознание. — Вот как... — она виновато опустила голову. — Я думала о таком исходе. Его неслабо приложило головой по дороге сюда… Весь наш путь — это дорога домой. — Мне жаль, Лана. — Это неправда, Эрвин, тебе не жаль, — спокойно ответила она. Смит согласился с этим. — Иван может пойти на поправку. Его спасло то, что когда-то спасло меня, — сказал он, мысленно возвращаясь в прошлое. — Перелом локтевой кости — помогут ромашки, зверобой и… -… и листья шалфея, — продолжила она, слегка улыбаясь и предаваясь тёплым воспоминаниям. — Много времени прошло с того момента. Ты уже не та шумная девочка из кадетского корпуса, которая постоянно конфликтовала с инструктором. — Да и ты уже не тот солдат разведки, который… — она посмотрела на него и задумалась о том, что Смит совсем не поменялся в годами: он все тот же. Эрвин взглянул на прикроватную тумбочку возле кровати. На ней лежала газета с кричащим заголовком. — Уже прочитала? Что ты думаешь об этом? — Да… Это правда? В руках человечества есть человек, обладающий силой титана? — Восемь дней назад в Тросте появился Колоссальный. История пятилетней давности повторилась, — начал Эрвин Смит. Девушка немного вздрогнула, услышав эти слова, — но Эрен Йегер закрыл брешь в стене Троста с помощью своей силы. — И именно поэтому на главных воротах теперь огромный валун? Иван растерялся, увидев его. Даже подумал, что его хватил солнечный удар, но что-то внутри меня посчитало это не столь важным в этот момент, когда прямо за нами бежали два титана, стараясь откусить от нас хоть кусок мяса. Но, Эрвин… — девушка подняла глаза и снова встретилась взглядами со Смитом. — Ты хочешь сказать, что у человечества появился шанс дать отпор? Смит отвел взгляд. Она видела вопросы в его глазах, она ждала, когда он их задаст. Лана понимала, что ему сложно сейчас говорить, что она появилась из ниоткуда и упала на него как снег на голову. Не выдержав убивающей тишины, она начала говорить: — В пределах Марии мы еле отбились. Если бы не заброшенный штаб легиона с припасами, то никто бы не вернулся. У нас бы не было шансов. — Я не буду сейчас заставлять тебя говорить об этом. Я хочу чтобы ты отдохнула. Ты дома. — Тогда позволь мне задать один вопрос, Эрвин, — она перебирала бинты пальцами. — Что собираются делать с парнем? Он — важнейшее звено между нами и титанами. — Печатные издания еще не имеют права афишировать это, но легион забирает Эрена в свои ряды. Он будет частью нашей экспедиции. Это решение уже согласовано с властями и полицией. — Если все уже решено, то я хочу спросить тебя, Эрвин, — она посмотрела в его глаза. Он знал этот взгляд, видел его раньше. — Могу я присоединиться к экспедиции? Я должна увидеть это, Эрвин, должна. — Не думаю, что твое положение позволит тебе отправиться с нами. — Я в порядке, Эрвин! — крикнула девушка. — В полном порядке! — она подняла руки в воздух, но немного поморщилась от резкой боли в костях. — Я не хочу, чтобы ты снова оказалась там. Тебе нужно время, Алана. — Ты снова называешь меня так? Кажется, я не слышала этого очень давно, Эрвин, — внутри ей стало очень тепло от воспоминаний. Эрвин еще раз посмотрел на бинты на ее руках. — Лана, — Смит сжал кулаки, — я был вынужден отдать приказ о возвращении домой, мы не могли больше ждать вас. Хоть какая-то часть легиона должна была вернуться за стены, — казалось, что его голос дрогнул. — Эрвин… Мне сложно сказать, что все в порядке. Но я знаю, что каждый командующий поступил бы так же, — она выдавила из себя улыбку. — Ты поступил правильно, Эрвин, ты поступил правильно… — повторяла она, будто молитву. — Исход такой, и мы уже ничего не можем поделать. Не нужно оправдываться за свои действия. Я вернулась домой из ада, и я не виню тебя в этом. Смит набрал воздуха в легкие. — Я рад, что ты жива. Рад. Сердце внутри нее дрогнуло. Кривая улыбка сменилась настоящей. — Я хочу, чтобы ты набралась сил. Отдыхай, — Эрвин встал с кровати и направился к двери. Она взглянула на уходящего Смита. — В моменты, когда я была на волоске от смерти, я видела твое лицо перед глазами. Ты говорил мне, что все скоро закончится. — Теперь обстоятельства изменились. Ты не будешь на волоске от смерти и будешь видеть мое лицо столько, сколько захочешь, Алана. — Мне не хватало тебя, Эрвин… Всего этого. Смит приоткрыл дверь и посмотрел на нее. — И мне, — кротко сказал он и вышел из палаты. Возможно, тринадцатый командир разведки все-таки знал, что такое «скучать по человеку». Смит еще смотрел некоторое время на дверь ее палаты, обдумывал все произошедшее и медленно побрел к штабу, где его ждала работа, которая явно не даст ему уснуть ближайшую ночь.