Скрытое в небе счастье

В кабинете было непривычно светло и прохладно. Петра оформляла отчет для начальства. В деревянную дверь трижды постучали. — Оруо, ты? — Петра посмотрела на дверь кабинета. Она знала, что это он. Он всегда стучит три раза, прежде чем войти. — Я-я. Кто же еще? — голос Оруо, подогнанный под голос капрала, пронесся по кабинету. — Случилось что-то? — Ралл вопросительно посмотрела на него. — Я работаю над отчетом, занята немного. — Там просто слишком скучно, то они о своем болтают, то молчат… Хрен их поймешь, — он взглянул на стол Ралл. — Отчет для начальства? Неужто о вернувшейся из-за стен? — Ты ведь знаешь, о чем доклад, так зачем спрашиваешь, м? — А ты хоть о ней знаешь что-нибудь? Ну, вступила в разведку года два-три назад, как и мы, дослужилась до своего звания, у нее даже отряд свой был. Чем мы-то хуже, Петра? Вступили мы в легион примерно в одно время, но мы часть отряда Леви, а у нее свой! Да я даже не помню ее на общих тренировках, на заданиях. Она была там, но не показывала никаких способностей. Да что не так-то? — Завидуешь что ли, Оруо? Не думала, что ты способен на такое, - двусмысленно сказала девушка. — А знаешь, почему у нее это есть, а у нас нет, Петра? Она вечно с командиром отшивалась, вот и дослужилась до своего звания. А ты слышала, что ее выгнали с кадетки? Да, вот так — взяли и выперли. А ее командир засунул в разведку. И забрала она наш шанс на то, чтобы иметь свой отряд и быть командующим, а не подчиненным. — Нечего тут сплетни собирать, Оруо! — буркнула Петра. — Ты пришел сюда с какой-то целью или от скуки? — Да говорю же, Петра, там скучно! — Тут, я полагаю, веселее? — Ну да. С тобой же, — настойчивые ухаживания Оруо за Петрой продолжались еще с кадетского корпуса. Но каждый понимал, что это безуспешно: Петра беспамятно влюблена в Аккермана. А тот, кажется, не любил ничего, кроме чистоты и чая. — У меня много работы, так что, думаю, компанию тебе не составлю, — сказала Петра. — Да? Тогда я подожду тебя. Пожалуй, посижу на диване, — Боззард прошагал к дивану и демонстративно посмотрел на Петру, ладонью прихлопывая по свободному месту на диване. — Ну все, Оруо! Если тебе так тут нравится, то можешь сидеть здесь! Ключи отдашь Эрду. Я ушла! Доработаю дома! — крикнула Петра, раздраженная поведением Боззарда. Она вышла из кабинета, случайно громко хлопнув дверью. В коридоре раздавались шаги, но Петра, увлеченная мыслями вслух, даже не слышала их. — Фух. Я, конечно, неправильно поступаю, но сегодня я хочу побыть одна, — мыслила Петра вслух. Она частенько теряла контроль над ситуацией и проговаривала все, о чем думала, вслух, сама того не понимая. Это сыграло с ней злую шутку: по коридору шел Леви, возвращаясь из больничной палаты Эванс. — Неправильно поступаешь? О чем это ты? — обратился он к ней. — К-капрал? Я… Ну нет, что вы. Вы не так все поняли… А вы? Я думала, что вы остались в больнице. — Как видишь — нет. У меня есть дела поважнее, чем прохлаждаться с ними в больнице. Эрвин остался там один. — Д-да, наверное, вы правы, капрал. У вас наверняка есть дела поважнее, — сказала она и сильнее сжала бумажки в руках. — А? — он посмотрел на бумаги у нее в руках. — Ты отчет Эрвину пишешь? — Да. — Ладно, давай их сюда, — он забрал стопку бумаг с ее рук. — Куда нести? — К-капрал… Я даже не просила вас этого делать… Не стоит, я могу донести их сама, бумаги совсем не тяжелые. — Но бумаги уже у меня в руках, так в итоге, куда? — переспросил Леви с лёгким раздражением в голосе. — Я думала отнести их домой и там проработать… Или в свободные кабинеты на нижних этажах… — Домой? Слишком далеко… Я отнесу их к себе в кабинет, там и допишешь. — Э-эм… — сердце бешено застучало, кровь прилила к щекам, они в момент порозовели. Петра будто потеряла дар речи. — Не хочу отвлекать вас своей работой, капрал. — Ты идешь или нет? — Лицо капрала оставалось невозмутимым. — Д-да, конечно. Вдвоем они прошли к кабинету капрала. Мало кто заходил сюда: Эрвин, Ханжи и еще парочка солдат, наверное, да и всё. Теперь и Петра присоединилась к их числу. Внутри все сияло, буквально — сияло. Окно было открыто на полную, шторы чуть заметно колыхались на ветру. В углу стоял большой письменный стол, на нем — лампа, стопка бумаг. Из незакрытого выдвижного ящика виднелась коллекция ножей, платки. Напротив стола находился диван. На подоконнике пару цветков в горшках, рядом — маленькая лейка. На стене — изображение поля ржи, освещенного луной. Возле стола — два больших книжных шкафа, наполненных не только книгами, но и чашками для чая. Рядом с диваном — шкаф со сменной одеждой. — У вас тут уютно, капрал. Я никогда не была здесь раньше. Леви положил стопку бумаг на стол. — Ты чай будешь или нет? — немного грубый голос капрала заполнил комнату. — Д-да, зеленый, пожалуйста, — Петра села за стол и принялась за работу. — Эрвин сказал напомнить, что вечером встреча с Йегером, — Леви говорил, не отрываясь от процесса приготовления чая. — Да, я помню… А вы, капрал, идете? — она обернулась и посмотрела на него. Его лицо не выражало никаких эмоций. Она вспомнила тот момент, когда только вступила в разведку, когда увидела его и тут же провалилась в его темные, как самый крепкий чай, глаза. — Чего ты так смотришь, Петра? У меня что-то на лице написано? — Н-нет, простите, капрал. Я просто задумалась о своем… — О своем значит, хм, — Леви покосился на нее, потом поднес ей чашку. — Спасибо, — она отпила обжигающий напиток, потом пододвинула блюдце к краю стола, освобождая себе место для работы с отчетом. В комнате не было тихо. Шум улицы наполнял комнату новыми звуками каждую секунду. Петра дописала половину отчета, оставила закладку в блокноте Ланы и посмотрела на сидящего на диване Леви. — Капрал, можно вопрос? — непонятно, что нашло на Петру, но она решилась узнать ответ на вопрос, который она не решалась задать уже более двух лет, прямо сейчас. — Можно. Что стряслось? — он закинул ногу на ногу. — Капрал… — Петра собрала всю смелость в кулак. — Вы когда-нибудь любили? — А? — он немного встрепенулся. — Любил ли я когда-нибудь?.. Нет. Я никогда не любил. А к чему такие вопросы, Петра? Петра отрицательно помотала головой, не сумев ответить на его вопрос. Он подозрительно посмотрел на нее. От его взгляда стало жарко. Ралл тут же повернулась к столу и принялась судорожно переписывать текст. Леви пожал плечами. В кабинете воцарилась тишина. Слышны были только звуки чирканья ручки по бумаге. Даже шум улицы будто заглох. Лана и Эрвин шли по штабу легиона. Он сдержал своё обещание и вытащил ее из больницы. Да и лекари уже были готовы выписать ее. Лане этот момент напомнил прошлое, когда он впервые вел ее по коридорам штаба. Они шли молча, будто боялись сказать что-то. — Ты выглядишь уставшей. Ты спала ночью? - спросил первым Смит, чуть замедляясь и становясь с ней в одну линию. — Практически нет. Я не могла уснуть: перед глазами проносились события недавнего времени. Эрвин, казалось, немного дрогнул, иной раз ощущая свою вину в произошедшем. Они завернули в главное крыло и вошли в его кабинет. Девушка пошла вперед, Смит за ней. Его кабинет был слабо освещен, стоял запах кофе. Складывалось ощущение, будто в каждом углу лежит по горстке кофе. Диван стоял в углу кабинета. Кабинет был буквально-таки напичкан мебелью, но стеснения не чувствовалось. Смит приоткрыл окно, снял с себя куртку с эмблемой легиона, повесил ее на спинку стула. Тут же снял галстук-боло и положил его в ящик стола. Он чувствовал, что с этими элементами одежды и пропадает его ответственность за дела легиона, но кипы бумаг на столе возвращали его в реальность. В комнату ворвался запах улицы, сбивая запах кофе. Девушка уселась на диван, тут же заметив, что его кабинет практически не изменился за время ее отсутствия. Эрвин сел рядом. — Я рада, что ты все такой же Эрвин Смит, каким я тебя знала. — Я и не собирался меняться ни в какую сторону, Лана, — ответил он. — Все изменения, произошедшие когда-либо со мной, были тогда, когда рядом была ты. Это было самое мирное для меня время, Лана. — Ну-у, дослужиться дальше, чем главнокомандующий легионом разведки тебе можно, но не стоит. — Ты ведь была со мной в те дни, когда легионом ещё управлял Шадис. — Он не хотел брать меня раньше положенного срока в легион, помнишь ведь? — сказала она и немного улыбнулась, предаваясь воспоминаниям. — Помню, как убеждал его взять тебя на службу, а Шадис все повторял: под свою ответственность. — Так я здесь под твоей ответственностью значит, м, Эрвин? — шуточно спросила она. — И под ней останешься. Ровно как и под защитой. Смит взглянул на неработающие часы на столе. Он и забыл, что нужно было поручить кому-нибудь отнести их в мастерскую. Звон колоколов разнесся по округе, а это означало, что настал уже час после полудня. — Время дневной службы гражданских, так ведь? — Спросила она, заранее зная ответ. — Я думала, что никогда больше не услышу эти звуки. Никогда не любила этот звон, но сейчас я готова слушать его каждую секунду. Потеряв почти все, я поняла, что нужно ценить каждый момент жизни. Смит немного поморщился, снова чувствуя себя виноватым. Лана поняла, что снова ставит его в неловкое положение, и поспешила сменить тему:  — Не рассказывай мне о Эрене, я хочу увидеть его вживую сама. Расскажи об Альберте. Вы достигли прогресса в его изучении? Помню, как Ханжи не отходила от него ни на секунду. — Пока тебя не было мы проделали огромную работу. Сейчас у нас есть два подопытных: Сони и Бин. Мы учимся на ошибках. Альберт погиб при одном из экспериментов, но сейчас за этим следят наши бойцы. Ханжи планировала провести эксперименты, но перенесла их до следующей вылазки с Эреном. Девушка потерла глаза, пытаясь справиться со сном, навалившимся на нее прямо сейчас. — Ты можешь отдохнуть, Алана. У тебя еще много времени. Голос Смита был будто колыбельной для нее. В ее памяти пронеслись воспоминания, как они сидели на крыше одного из штабов, бедра Смита были для нее подушкой, а голос — колыбельной. Усталость и ночь без сна дали о себе знать: девушка положила голову ему на плечо и буквально за секунду задремала. Эрвин просидел в таком положении еще некоторое время, прислушиваясь к ее дыханию, а потом уложил ее на диван, укрыл простыней и попытался встать, но Лана сонно попросила его не покидать ее и положила ладонь на его спину. Эрвин развернулся, подержал ее ладонь в своих руках, на секунду перенесся вместе с ее сознанием на два года назад в ту ночь на крыше, когда Эрвин разговаривал с ней о будущем, в ту ночь, когда он решил для себя, что для него не грех иметь семью. До этого момента он считал, что такому как он нельзя заводить семью, потому что каждый день смерть дышит ему в затылок, он никогда не узнает, как и когда погибнет, а посему и считал нечестным так мучить свою любовь. Но тогда, когда голова Ланы расположилась на его ногах, когда он огрубевшими ладонями гладил ее волосы, он понял, что тоже имеет право быть счастливым в этом несправедливом мире. Смит убедился в том, что она крепко спит, губами коснулся ее ладони и принялся на работу. Ему нужно было еще утвердить строи в экспедиции, перебрать корреспонденцию, проверить отчеты по закупкам для вылазки и архивировать старые отчеты по финансированию. Эрвин погрузился с головой в работу, потеряв счет времени. Но он так и не забывал поглядывать на спящую в его кабинете Лану, каждый раз убеждаясь в том, что ее сон ничто не тревожит. Раздался глухой стук в дверь, от которого Лана тут же проснулась, а Смит отвлекся от чтения отчета Майка. — Кто там? — его голос казался каким-то приглушенным. Теперь он, скорее, напоминал хрипы. — Петра Ралл, сэр. Я принесла отчет по делу Ланы Эванс. Смит тут же взглянул на Лану, которая ворочалась и терла глаза, чтобы скорее привыкнуть к свету парафиновых свеч в комнате: за окном уже темнело. — Отнеси его Леви. Я сейчас не могу его принять и утвердить. — Да, сэр, как прикажете, — Петра ушла туда, откуда и пришла, туда, где она писала этот отчет. Лана сонно потерла глаза, не осознавая, что только что произошло. — Эрвин? — она посмотрела ему в глаза. — Ты чего тут делаешь? Смит посмотрел на нее. — Можешь еще поспать, если хочешь, конечно. — Ты все это время занимался работой? — она взглянула на гору утвержденных им документов. — Можешь ведь отдохнуть, Эрвин. Смит поймал себя на мысли, что только что хотел взять перерыв. Он задул свечу на столе. Она подвинулась, хотела привстать, но Смит, навалившийся своим телом на диван, уложил ее обратно на спину. — А мне что-нибудь полагается за сон в рабочее время, да еще и в кабинете начальника, м, Эрвин? — Мы что-нибудь придумаем для тебя, Алана. Неизвестно, сколько времени прошло с этого момента: может минуты, может и часы. Счастливые часов не наблюдают.